Текст книги "Балбесы (СИ)"
Автор книги: Alexander Blinddog
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
Билл поднялся.
– Предположим, я вам верю. Потому что такой бред можно быть только правдой. Даю вам одну неделю, чтобы покрыть ваш долг передо мной. Понимаю, проще было бы вас убить, но от вас и живых-то толку мало, а от покойников и вовсе проку нет. Повторю. Даю вам одну неделю. Если решите, что это отличный шанс сбежать – проваливайте. Но я вас найду. Нашёл в первый раз, найду и во второй, не сомневайтесь. А пока буду искать, навещу ваших близких. Твоего тупого вояку-папашу, жирный. Твоих родителей в трактире «Три кота». И маленькую прелестную Жозефину тоже проведаю.
Генри дёрнулся, будто его ударили, и Билл это подметил.
– Да-да, ты не переживай, что с ней что-нибудь случится, пока тебя не будет. Я так сильно беспокоился за неё, что предложил ей побыть на некоторое время моей гостьей. Не то чтобы она хотела этого, но я, как видишь, умею убеждать людей. Так что не переживай. Пока ты делаешь всё как надо и не творишь глупостей, с ней всё в порядке под моим присмотром. Если же вы решите просто сбежать, то потом и вас найду, не сомневайтесь. У нас длинные руки. Если вы не покроете долг – я вас убью. Если вы решите сбежать – я вас убью. Если вы не справитесь за неделю – я вас убью. Одним словом, ребятишки, вам надо очень постараться, чтобы встретить следующий месяц. А теперь, пошли на хер отсюда.
Фред достал из-за пазухи складной нож и быстро разрезал три верёвки. Потирая руки и толкаясь в дверях, друзья поднялись из подвала наверх. На улице стояла глубокая ночь. И после памятного столпотворения в день казни, город казался полностью вымершими.
– Что будем делать? – спросил Генри.
– Давайте-ка для начала уйдем от этого чёртового дома, как можно дальше, пока наш доходчивый лектор не передумал о втором шансе, – сказал Хрюша.
Друзья заспешили прочь по дороге.
– Что будем делать, раз ты наобещал ему алмаз?
– Ну, а в чём проблема, будем искать алмаз.
Хрюша остановился, как вкопанный.
– Подожди. Ты что, хочешь сказать, что это всё было серьёзно? Ты это не выдумал, что спасти наши шкуры? У тебя правда был алмаз размером с кулак?
– Ага.
– Так это всё правда? В самом деле? По-настоящему?
Блонди гордо выпрямился и упёр руки в бока.
– Если ты не заметил, дорогой друг, я всегда говорю правду. Мои слова кристально чисты, как родниковая вода.
– Да вся твоя жизнь большой обман природы, как безголовое создание может дожить до таких лет! Где сейчас алмаз?
– Как – где? В той чёртовой повозке, которую Гвардман забрал себе. Думаешь, почему я просил его оставить бедному извозчику эту несчастную телегу? Я запихнул камень под гнилую доску козел и надеюсь, что он всё ещё там.
– Надеешься? – Генри схватился за голову. – Как мы найдём эту телегу? Это если она всё ещё существует, её не разломали на дрова, не бросили в лесу и ещё тысячи «если». Проще иголку в стоге сена найти.
Блонди беззаботно пожал плечами и сунул руки в карманы.
– Ну а что нам остаётся? Можем, конечно, продолжать ныть, но мы всё ещё живы, а это самое важное.
Глава 19 В погоне за алмазом
Только когда город скрылся из виду, друзья чуть сбавили скорость шага. Никому не хотелось признаваться в этом, но это было поспешное трусливое бегство куда угодно, лишь бы подальше от Билла Мясника. Первым заговорил Хрюша. Потёр лоб, наморщил лоб так, что по нему побеждали глубокие складки, тщетно пытаясь собраться с мыслями.
– Я даже придумать не могу, с чего нам следует начать.
– Зато я знаю, – сказал Блонди. – Генри, брат мой, у тебя деньги остались или ты выкупил наши жизни ценой всего, что было?
Генри залез в карман и достал золотую монетку
– Последняя.
Блонди вздохнул.
– Да, ты смотрю, не скупился. Ладно, и этого нам хватит с головой. Пойдемте-ка выпьем, только подальше от этого города. Есть мнение, мы здесь очень нежелательные персоны с недавних пор.
В напряженном молчании они шли несколько часов, пока им не повстречалась первая придорожная таверна со светящимися окнами. Хозяин её, коренастый и плоскоголовый, напоминающий скорее подозрительный табурет, нежели человека, весьма настороженно отнёсся к ночным гостям. Выглядела троица, надо отдать должное, препаршиво. Генри в грязной и изодранной рясе священника. Взлохмаченный, с какими-то листьями и ветками в волосах Блонди, и Хрюша, который, судя по внешнему виду, полз сюда ползком по грязной дороге. Когда Генри показал трактирщику золотую монету, тот подозрительно скривился и долго пробовал её на зуб, крутил и вертел, разглядывая под каждым углом. Позвал жену, напоминающую уменьшенную копию его самого, отчего закрадывались мысли об их родстве, и та повторила все манипуляции. Когда же их немой суд окончился и монета, очевидно, была признана настоящей, отношение их резко изменилось. Парней, как самых желанных гостей усадили за стол и по такому торжественному случаю даже смели с него крошки и грязь, вытерев давным-давно засохшие пятна алкоголя. Трактирщик с поклонами убежал за едой, а его жена мигом принесла три кружки пива, в знак особого расположения – даже в чистых бокалах.
Блонди, шумно глотая, вылакал в один присест пиво, хлопнул себя по животу и отрыгнул. На лице его было написана эйфория блаженного, не ведающего горя.
– Эй, красавица-хозяюшка, ещё пиво. Давай неси сразу целый кувшин, золотце моё! – крикнул он трактирщице и повернулся к друзьям с тем же дурным выражением счастья на лице.
– Я вам так скажу, дружочки-пирожочки вы мои. Лучшее пиво в твоей жизни, это то, которого могло и не быть, но вот оно.
– Чего?
– Говорю – мог сегодня в петле болтаться, а теперь пью пиво. Поэтому оно вкусное. Так понятно?
– Ну, так бы и сказал, – в отличие от Блонди, настроение Генри было мрачнее тучи.
– Чему ты так вообще радуешься? – спросил Хрюша, набив за щёки хлеб в ожидании, пока хозяин принесёт им ужин.
– Почему бы и не радоваться? Мы живы, мы пьём пиво, мы молоды, я красив. Всё прекрасно.
Язык у него уже слегка заплетался и стало понятно, что с голодухи его «унесло» уже с первого бокала.
– Живы мы только ближайшую неделю. Потом мистер Билл и его приятель нож посмотрят, какого цвета у нас кишки.
– Ну что вы о плохом всё время. Вот заладили.
– Это тебе всё на свете до известного места. Привык уже, каждый день под казнью ходить. А мне моя жизнь дорога, в ней было слишком мало хорошего, так что я не теряю надежды посмотреть будет ли уже, наконец, белая полоса.
Блонди отмахнулся вилкой, на которую наколол корку хлеба.
– Ну, основную идею я вам уже подал. Есть алмаз. Он где-то там, надо его достать. И всего делов. Так что, я свою часть работы выполнил, теперь уж вы сами как-то додумайте оставшиеся детали плана.
Трактирщик, наконец, пришёл и поставил на стол ужин. Тарелки с кашей, жареная курица, овощи, свиные сосиски с чесноком. Не самая изысканна снедь, но друзья набросились на неё, как свора голодных псов. Несколько минут тишину нарушало только дружное чавканье.
– Ладно, это было неплохо, – Генри, тяжело дыша от переедания, откинулся на спинку стула. – Но нам нужно обсудить дела насущные. Что мы делаем?
– Вон, пусть Хрюша думает, – сказал Блонди. – У него башка большая, как у коня. Давай брат, жги.
Хорхе с сожалением оторвался от поедания очередной сосиски.
– Да что тут думать. Нам надо найти эту чёртову телегу, в которой спрятан алмаз.
– Богом клянусь, он размером с голову коровы, – вставил Блонди.
– В прошлый раз ты говорил, что он размером с кулак.
– Может быть. Я кто тебе, королевский географ?
– Геометр.
– Да я так и сказал.
– Нет, не сказал, но неважно. Нужно найти телегу, это раз. Достать оттуда алмаз, это два. Отдать камень Биллу, это три. Вот и всё.
– Вот и всё, – передразнил его Генри. – Всё, нам конец. После этого он нас пришьёт, как ненужных.
Блонди покивал.
– Когда ты прав, брат, тогда ты прав. Грохнет он нас, как пить дать. Но до той поры, предлагаю хотя бы попытаться выкрутиться.
– Что будем делать? Хрюш?
– Да что тут думать? – тот вздохнул и быстро слопал ещё одну куриную ножку. – Телегу забрал Гвардман. Если телега всё ещё цела, значит она где-то в его отряде. Найдём, где сейчас находятся Синие Белки, там и будем искать наш «клад».
– Мне нравится, – сказал Блонди, – план простой и понятный.
– Простой и понятный он только потому, что в нём миллион всяких «но» и «если», – сказал Генри раздражённый легкомыслием приятеля. – Это вообще не план, а пояснение очевидного. Вас двоих бы сделать министрами кабинета очевидности. Буду теперь тебя звать министром очевидности.
– Да что ты злой-то такой, – наконец не выдержал Блонди. – Весь вечер только и делаешь, что бесишься, не пойми почему.
Генри стало неловко и он нехотя ответил.
– До этого все мои проблемы валились только на меня. Я творил чёрт-те что, но и отвечал за это только я. Теперь же, этот сукин сын Билли знает и про моих родителей и про Жозефину...
– В-о-о-т оно что, – Блонди хитро ухмыльнулся, – ну, так я и знал, за девчонку свою переживаешь.
– Переживаю и что с того? – буркнул Генри.
– Да ничего, ничего. Это очень благородно. Ты прямо как рыцарь в сияющих доспехах, из этих дамских баллад. Глупо, конечно, но благородно. Я раздумывал над тем, чтобы просто предложить вам свалить куда подальше, если честно. Это, знаете ли, самый простой путь. Будто Хорхе за своего отца сильно беспокоится, который его в армию продал, как быка на скотобойню. Но раз вы так сильно переживаете за близких...
Он развёл руками.
– Что же, будем вызволять их из беды, в которую мы сами их и втащили. А сейчас идёмте-ка спать. Утро вечера мудренее.
Утро было мрачным и похмельным. Ветер гнал низкие облака, накрапывал дождь. В такую погоду хорошо было бы сидеть возле камина, пить горячий эль и смотреть на огонь, но нужно было выдвигаться. Предусмотрительный Хрюша потратил остатки последнего золотого на новую приличную одежду для троих и мешок с едой. Переодевшись, они покинули трактир, выйдя на дорогу.
– Гвардман говорил, что они бьются за деревня Мухоловово. Туда нам и идти.
– Всегда легче идти, когда у тебя есть какая-то цель.
Философски отметил Блонди и они тронулись в путь.
– Что будет, если мы не найдём этот мифический алмаз? – спросил Хрюша.
– Тогда и мы и все наши близкие – покойники, вот что.
– Это я к тому, – заспешил Хорхе, опечаленный, что подтолкнул друга снова к мрачным мыслям, – что нам не помешал бы план «бэ».
– «Бэ» это от слова «балбесы»? – спросил Блонди.
– Нет, в смысле, что нам нужен какой-то запасной план.
– Тогда почему «бэ»?
– Чтобы никто не догадался, – с серьёзной миной ответил Хрюша.
– Наш первый план не выдерживает никакой критики, запасной точно будет не лучше, – Генри сунул руки поглубже в карманы, пытаясь согреться.
– У меня других идей тоже нет, – Хрюша вздохнул. – Хотя не могу не согласиться, что идея искать этот алмаз довольно наивная. Если не сказать сумасшедшая.
– Раз вы такие неблагодарные и считаете мой план с алмазом такой ерундой, что, между прочим, обидно до слёз, то ладно, – сказал Блонди. – Ничего страшного, я человек щедрый, я дам нам ещё один план.
– Разбежавшись, прыгнем со скалы, держась за руки? Нет человека, нет проблем?
– Я, в отличие от тебя, никогда не страдал пессимистичным взглядом на вещи. План такой. Мы забираем всех ваших близких, родственников, друзей, знакомых, односельчан и вообще всех, до кого может хотя бы теоретически дотянуться Билли Мясник, чтобы им навредить, так, да? Смекаешь? Луизу мы выкрадем под покровом ночи и её тоже берём с собой.
– Куда берём-то?
– Как куда? Прикинь, какая это орава человек? Сколько? Два? Три миллиона? Хрюш?
Тот рассеяно почесал голову.
– Не знаю. Человек пятьсот?
– Тем более. Все мы собираемся в одну кучу и нашим гигантским табором ищем свободную землю. Мир большой, точно что-нибудь найдётся. Или же, если не найдём ничего подходящего... Тогда убьём тех, кто захватил нашу землю, ну, захватил до того, как мы придём. На этом месте организуем своё собственное королевство. Я, разумеется, буду королём, Хрюша министром финансов, а ты главой кабинета ворчунов.
– Знаешь, что я тебе скажу?
– Догадываюсь, но ты всё-таки скажи.
– Мне больше нравилось, когда мы молчали.
Молчать у Блонди вышло от силы минут тридцать, что и так было его личным рекордом.
– Не нравится мне эта дорога, – сказал он, кидая косые взгляды на проезжавших мимо путников.
– Почему это? – встревожился Хрюша.
Блонди наклонился к его уху и нарочито громко шепнул:
– Здесь могут быть плохие люди. Возможно, даже грабители.
Генри не выдержал и засмеялся.
– Мне казалось, грабители это мы.
Блонди махнул рукой.
– Не. Грабители это те, кто кого-то грабят. Мы же просто мальчики для битья, решившие взять чуть-чуть больше, чем положено судьбой. Банда неудачников. Трио «невезучие балбесы». Но на дороге всё равно опасно.
– Почему это, – Хрюша явно обеспокоился такими новостями, начав кидать тревожные взгляды во все стороны.
– Видишь ту знойную женщину?
Он показал пальцем на едущую мимо дородную крестьянку. Её большие груди и второй подбородок игриво потряхивало на каждой кочке, а сама она лузгала семечки и кидала хитрые взгляды в сторону Хрюши.
– Я видел, как она на тебя смотрит и облизывается, – зашептал Блонди. – Подозреваю, она хочет тебя сожрать. Или затащить в кусты и предаться порочным делишкам. Одно из двух. В любом случае – тебя ждёт кошмар, брат. Но если она на нас нападёт, ты уж извини, живым я ей не дамся, придётся тебе отдуваться за нас всех.
Увидев, что Хрюша на неё смотрит, крестьянка подмигнула ему и облизнулась. Парень покраснел, как варёный рак и буркнув что-то неразборчивое заспешил дальше по дороге.
– Я отвык ходить пешком, – ещё через час пути начал ныть Блонди. – Я все ноги натёр. Не для такого благородного господина, вроде меня, эта унылая пешая ходьба.
Генри, который устал так, что хотелось просто прилечь на краю дороги и не идти больше никуда и никогда, решил не показывать виду:
– Ну да, тебя-то в последнее время только на телеге и катали. Правда, два раза из них на смертную казнь везли, но это детали.
– Я слишком долго был богат и уже успел забыть каково это, быть нищим и использовать для передвижения собственные ноги.
– Слишком долго это сколько? Примерно два дня?
– Я, в отличие от тебя, ворчуна, живу днём сегодняшним. Если что и запоминаю, то только хорошее. Вот ездить на телеге было хорошо. Месить стылую грязь – плохо. Я живу и наслаждаюсь приятными воспоминаниями, а не ворчу, как старик с геморроем.
– Это точно, только мой геморрой почти шести футов росту и постоянно капает мне на мозги.
– Если бы я подумал, что ты про меня, я бы обиделся.
– Хорошо, что тебе это не дано.
Их перебранку нарушил Хрюша, до этого, судя по скорченной гримасе, что-то усиленно обдумывающий.
– Блонди прав.
– Во, даже наш мистер умник считает, что полезно быть оптимистом.
– Да нет же, я про другое. Ты прав, что нам нужна телега.
– Что, лентяй ты книжный, идти пешочком оказалось тяжелее, чем сидеть за стулом с книжкой и сосиской?
– Нет. Хотя, ну, вообще, да. Но дело не в этом. До Мухоловово три дня пути пешком.
– И что? – Блонди поёжился от капли дождя попавшей за воротник. – Три дня туда, три обратно. Всё мы успеваем. Не волнуйся, считать я умею, на самом деле.
– Вот именно. А если алмаз не там? А если какая-то проволочка? Любая задержка, хотя бы на один день и мы уже опоздали. Нам нужно ускориться. На телеге мы будем у Мухоловово уже к следующему вечеру, самое позднее. Идя пешком мы слишком рискуем, теряя время.
– Ну и что вы предлагаете? Денег у нас больше нет. А где я тебе телегу возьму? Я не колдун. Вот если бы ты в своих умных книжках читал только про полезные вещи, ну там, как превратить камень в золото, или заколдовать крыс, чтобы их можно было оседлать и скакать во весь опор, тогда да. Тогда бы мы справились. А сейчас делать нечего, хлебаем то, что нам налила судьба в миску.
– Хорхе сказал всё верно, нам нужна телега. Я не собираюсь рисковать опозданием и пустить под откос все труды.
Блонди картинно оглянулся по сторонам.
– Ну и где же мы, трое нищих странников возьмем телегу, позвольте узнать?
– Может, украдём? – спросил Хрюша.
– О-го-го, что это? Я слышу надежду в твоём голосе? Тебе понравилось быть налётчиком, я так и знал. Это как с животным, которое испило человеческой крови и теперь оно людоед. А ты наш боевой поросёночек телегокрад. Гордый волк, испивший крови лёгкой добычи, и теперь хоть он и не танцует в цирке, но опасен, как бешеный хорёк.
– Если бы мне давали по медяку за каждый раз, когда ты начинаешь паясничать, меня бы до Мухоловово довёз лично король на своём хребте.
– Просто пытаюсь скрасить твои мрачные будни, неблагодарный ты свин. Тем не менее, если на секундочку побыть серьёзным, я вам так скажу. Посмотрим правде в глаза. Мы никудышные воры. Просто ужасные. Возможно, худшие из воров, что топтали эту грешную землю. Если мы попытаемся украсть телегу, нас побьют палками, измажут смолой, обваляют в перьях и поднимут на вилы. А я не хочу показываться на глаза нашему старому другу Гвардману с торчащими из зада вилами, как павлиний хвост.
– Какие тогда варианты?
– Генри, может, ты выиграешь в карты? – спросил Хрюша.
Генри оглядел унылый окрестный пейзаж.
– Мог бы. Но, боюсь, в здешних местах игра идёт по маленьким ставкам и мне придётся неделю копить на приличную телегу. Потому что в случае слишком большого и быстрого выигрыша, будет вариант Блонди – с вилами, торчащими чуть пониже спины.
– И что же делать?
Блонди повернулся к Хрюше.
– Ну что, мои способности не помогут. Генри – тоже. Твой ход. Только прошу тебя, мой кровожадный кабанёночек, давай на этот раз не будем планировать никого убивать. Хотя я уже понял, что у тебя безумная жажда крови. И если ты не убил хотя бы трёх человек с утра, значит, день уже пошёл насмарку. Но ради мира во всём мире, нам нужен хороший план с минимальным кровопролитием.
Хрюша нахмурился и поджал губы, осмотрелся. Сорвал с куста красную ягоду и растёр между пальцев.
– Есть у меня одна идея. Можно где-нибудь поблизости найти приличную ферму?
Блонди почесал щетину, глядя в небо.
– Знаю, милях в трёх отсюда усадьба богатенького фермера Джонсона, а что? Злющий человек, как пёс на привязи. Я как-то воды попросил напиться, а он на меня своего управляющего с дрыном напустил. Так что, не думаю, что он решит нам что-то одолжить просто по доброте душевной. А ты чего, решил перейти в домушники? Пролезешь ночью по печной трубе и выкрадешь всё его золото, вместе с невинностью его дочери?
– Нет, – улыбнулся Хрюша, только его телегу и без лишней погони.
Глава 20 От фермера до осады
Джонсон стоял на крыльце своей усадьбы и отдавал указания управляющему, когда увидел, как в открытые ворота входит какой-то грязный толстый оборванец.
Джонсон сплюнул.
– Прогони его взашей.
– Сию минуту, господин.
Управляющий заискивающе поклонился, взял дрын поувесистее, и пошёл навстречу незнакомцу.
– Эй, голодранец, проваливай-ка отсюда, мы нищим не подаём.
– Ты как со мной разговариваешь, смерд, – сказал Хрюша и без колебаний влепил управляющему пощёчину, для чего ему пришлось привстать на цыпочки.
– Ай! – управляющий схватился за щёку и выронил дрын.
– Ты знаешь, кто я такой, холоп? Прочь с глаз моих, пока я не приказал тебя кнутом высечь. Ты знаешь, кто я такой, я спрашиваю?
– Нет, господин, прошу прощения.
Он как пёс почуял в этом пацане силу говорить и действовать подобным образом и тут же перешёл на привычный заискивающий тон
– Извините, а кто вы?
– Убирайся, я сказал, что непонятного?
– Сию минуту, господин.
Управляющий отбежал в сторону и Хрюша, держа нос вверх, пошёл прямиком к Джонсону.
– Вы владелец этой фермы? – спросил он.
– Я, звать меня Джонсон, а с кем имею честь говорить? – спросил ошарашенный Джонсон, который только что видел, как отлупили его управляющего.
Хрюша ответил не сразу. Посмотрел на низкое хмурое небо, с недовольным лицом прошёлся по двору, распугивая куриц. Остановился возле котелка на огне, где варилась каша для собак. Снял крышку, жадно принюхался, зачерпнул пальцем и снял пробу, пока Джонсон остался стоять позади в лёгком полупоклоне.
– Меня зовут Себастьян Уильям фон Беттенштон, – наконец сказал Хрюша, – я сын графа Беттенштона и наследник его земель.
– Я сразу понял, что вы благородный господин, – кланяясь гораздо ниже прежнего, ответил Джонсон, – это сразу видно по вашей дородной фигуре настоящего сира.
– Именно так, – сказал Хрюша и кашлянул.
– Что привело вас сюда, милостивый господин граф? – поинтересовался Джонсон.
– Со мной приключилось пренеприятнейшее событие, – сказал Хрюша и снова кашлянул. – Я направлялся в войска нашего славного короля Георга, чтобы принять участие в грядущих битвах. Увы, планам моим суждено не было сбыться. Кровожадные разбойники напали на мой отряд и всех перебили. Я сумел убить всех бандитов, но мои кони пали, а меч сломался. Последнего из коварных врагов я убил вот этими самыми голыми руками.
Сказал он, подняв вверх пухлые ладошки.
– Какой кошмар, – Джонсон всей своей фигурой выражал максимальную скорбь этому ужасному инциденту. – Здешние места кишат лихими людьми. Надеюсь, вы не поранились?
– Отнюдь, кха-кха. Но теперь мне нужна новая телега с парой лошадей.
Джонсон заёрзал.
– Сочувствую вашей беде, но боюсь...
Хрюша топнул ногой.
– Бояться вы будете, когда узнаете мой гнев. Вижу, вы человек низкой натуры, Джонсон. И всё, о чём вы радеете, так только о том, насколько сильно набита ваша мошна, не так ли?
– Ну что вы, милорд, я никогда бы... я нет... всё, что было бы в моих силах... но...
– Никаких «но», я сказал, кха-кха. Раз вы столь подлы и мелочны, я поговорю на вашем языке. На языке корысти и алчности, Джонсон. За телегу и пару лошадей я заплачу золотом.
С этими словам Хрюша демонстративно тряхнул кошельком, привязанным к поясу. Джонсон оценил, насколько сочно громыхнул кошель, и облизнулся.
– Разумеется, разумеется, всё для победы нашего короля, да продлят боги его дни. С радостью.
– Прекрасно. Наконец-то. Хватит трепаться, прикажите выкатывать телегу и запрягать лошадей. Да пошевеливайтесь, я не собираюсь, кха-кха, торчать здесь целый день. Ваши никчёмные старания будут оплачены по достоинству.
Джонсон свистнул и управляющий тут же подскочил.
– Приготовь телегу и пару лучших лошадей для нашего благородного гостя, да пошевеливайся, он не собирается торчать здесь целый день.
С поклоном управляющий удалился отдавать приказания, и не прошло и двух минут, как из сарая выкатили телегу, запряжённую двумя отличными жеребцами. Хрюша с недовольной миной походил вокруг, ощупал колеса, похлопал лошадей по загривку, залез в телегу, попрыгал в ней.
– Что ж, она годится только чтобы покойников на ней возить на погост, но раз в такой дыре это у вас считается лучшей повозкой, выбирать не приходится. Проводите-ка меня в дом и налейте мне чашку горячего вина, проклятый кашель совсем доконал. После этого, я так и быть, расплачусь с вами за это жалкое подобие транспорта.
Джонсон щёлкнул пальцами и управляющий снова подскочил в неизменном полупоклоне.
– Сию минуту, господин, прошу вас, следуйте за мной.
Они зашли в дом, а Джонсон остался на крыльце потирать руки в предвкушении лучшей сделки в своей жизни. Сколько можно содрать с этого толстого лопуха? Три золотых? Может пять? Лучше попросить сразу десять, а дальше обливаясь слезами скинуть скинуть-таки цену до семи? От такого возможного внезапного богатства у него даже слегка закружилась голова.
– Боги в помощь, – окликнули его.
Джонсон повернулся и побледнел. Во дворе его усадьбы стояли двое мужчин. Лица их закрывали платки, а на белых нарукавных повязках красной краской была изображена змея, обнимающая столбик монет – известный знак служителей ордена медиков.
– Что вас сюда привело?
Медик с длинными золотистыми волосами поклонился.
– Нас привёл сюда долг службы. В соседней деревне вспышка бубонного кашля.
– Бубонного кашля?
Джонсон побледнел ещё сильнее.
– Именно так. Очень страшное заболевание. Всё начинается безобидно, пострадавший просто сначала кашляет немного. Потом у него идёт кровь из ушей, он покрывается наростами и чувствует похотливое влечение к животным. Несколько дней заболевший проводит в безумной извращённой противоестественной оргии, а потом кряк! И всё, поминай как звали.
Лекари одновременно осенили себя знаком пятерых.
– Очень страшная болезнь, – подхватил второй. – И лекарства пока не предвидится. Мы ходим и забираем всех, у кого есть похожие симптомы. У вас здесь как, всё в порядке? Никто не кашляет?
– Нет, – соврал Джонсон осипшим голосом.
– А вы, как себя чувствуете? Всё хорошо? В горле не першит? Вон та овечка не кажется странно привлекательной?
– Нет, – сказал Джонсон и призадумался, силясь понять, не врёт ли он сам себе.
– Что здесь, собственно, кха-кха, происходит, – спросил Хрюша, выходя на крыльцо с чашкой дымящегося вина.
– О боги! – вскричал длинноволосый. – Он кашляет! Коллега, хватайте его!
Низкий лекарь вытащил мешок и накинул его на голову «сэру фон Беттенштону», пока тот отчаянно бранился и размахивал руками. Блондинистый схватил фермера за рукав.
– Быстрее, счёт идёт на секунды, к чему он прикасался?
– Только вот к телеге той и лошадям, – сказал смертельно бледный Джонсон.
– О нет, теперь они все тоже заражены. Мы должны их забрать. Придётся всё это сжечь, немедленно. Коллега забирайте всё, нет времени рассуждать.
Низкий лекарь запихнул орущего толстяка в телегу и запрыгнул на козлы, взяв вожжи. Блондин оглянулся.
– Чёрт возьми, кажется, этот кашлюн трогал ещё вот тот котелок с кашей.
Он подлетел к котелку и ловко сняв его с огня, помчался и запрыгнул в телегу.
– Трогай! Запомните, фермер! Есть только один шанс не заболеть! Молитесь не менее возьми раз в час, вместо обеда, и отхлещите себя крапивой по голым ягодицам. Это единственное спасение! Единственное!
Последние слова его заглушил скрип колёс удаляющейся телеги.
– Неси крапиву, – сказал управляющему бледный трясущийся Джонсон.
– Хрюша, ты гений, – сказал Блонди, передавая по кругу котелок с кашей, – это сразу было понятно, у тебя башка здоровая, как у барана, так что мозгов в ней должно быть о-го-го.
– Приятно услышать от тебя что-то приятное.
– Я сыт, а значит доволен, а когда я доволен, хорошо должно быть всем вокруг, – ответил Блонди хлопая себя животу. – Как говорится, любой каприз, за вашу кашу.
– Щедрый ты человек, Блонди, – сказал Генри, – даже слова доброго не жалко для друзей.
– Именно так. Цени мою щедрость, пока я жив.
– Если мы не найдём алмаз, в существование которого я верю так же, как в существование единорогов, жить нам осталось не очень долго.
–Ну, значит, начинай ценить меня быстрее и сильнее.
Телега продолжала катиться по разбитой дороге. Каша в котелке быстро закончилась и Блонди, сказав, что ни к чему им такие улики, закинул его в кусты. Генри ответил, что вряд ли сейчас Джонсон бежит по дороге и проверяет все встреченные телеги, на предмет его личного котелка. Тогда Блонди ответил, что фермер, может до сих пор хлещет себя крапивой и просит увезти крупный рогатый скот куда подальше, чтобы не рисковать подвергнуться блудливым помыслам, да то только зачем рисковать? С этим начал спорить Хрюша, утверждая, что котелок всегда мог пригодиться и в хозяйстве и в путешествии... Так за легкой сытой перебранкой они продолжали свой путь, пока впереди не показалась пешая колонна. Генри привстал на козлах и прищурился.
– Нам навстречу идут солдаты, – сказал он.
– Будем надеяться, что это отряд Гвардмана.
– В прошлый раз, когда мы с ним столкнулись, вас обоих чуть не повесили.
– Что было, то прошло. Надо уметь прощать обиды. Если он тащит для нас в своём обозе наш алмаз – я готов его простить. Вот такой я человек, широкой души, дайте мне гигантский самоцвет и всё, вы прощены.
– Давайте-ка не будем полагаться на плохую память сержанта или что он подобрел с нашей прошлой встречи. Хрюша, ляг на дно телеги и не светись.
– Меня два раза просить не надо, – сказал Хрюша и улёгся, закрывшись с головой ветошью, заменявшей ему одеяло.
Генри свернул на обочину, пропуская колонну солдат, и остановился. Мимо брели понурые чумазые воины, рваные их сапоги неспешно месили осеннюю грязь, промокшие флаги болтались на древках, как помойные тряпки. Не было слышно ни музыки, ни песен, ни весёлой солдатской перебранки, подбодряющей товарища.
– Похоже на армию после поражения, – сказал Генри.
– Или после победы. Одно от другого тяжело отличить, когда ты простой солдат и только и думаешь, что о еде и ночлеге.
– Тебе надо меньше общаться с Хрюшей. Он на тебя дурно влияет, у тебя чешется нерв в черепе и тебя тянет философствовать.
– Зависть не красит тебя, друг мой, – с театрально пафосными интонациями сказал Блонди, – ибо как сказано в священной книге, зависть – первый порок.
– Поражён твоими глубокими познаниями в религии. Хотя, что это я? Тебя за последнюю неделю дважды исповедовали перед казнью, ты теперь в вопросах святых книг подкован, как епископ.
– Какой-то недобрый сарказм я слышу в твоем голосе. В отличии от тебя, я аж дважды прошел ритуал духовного очищения, так что меня к боженькам без доклада пустят.
– Врёт он всё, – пискнул из-под ветоши Хрюша. – Мы в одной камере сидели, я всё видел. Он исповедоваться отказался и сказал, что если они хотят услышать много горячих признаний от него, то пусть присылают молодых и симпатичных монашек, а не таких лысых стариков, как священник. Потом добавил, что если принесут бочку вина и мешок для головы, то и вы сгодитесь, дескать.
Блонди ткнул кулаком в тряпьё, под которым прятался Хрюша.
– Ах ты стукач! Заложил меня ни за грош. Это была минутная слабость, мне было одиноко!
Давай-ка лучше что-то полезное сегодня услышим.
Генри повернулся к бредущим мимо копейщиками.
– Эй, служивый, – окликнул он старого воина с длинными вислыми усами, напоминавшими облезлый хвост дохлой кошки.
Солдат окинул их мрачным взглядом, но вышел из колонны и подошёл ближе.
– Чего надо, ребятки? – спросил он.
– Скажите, военный, а вы не знаете часом, где отряд Синие Белки, сержанта Гвардмана?
– Как не знать, знаю, конечно,– ответил солдат.
Сердце Генри ёкнуло, будто он снова за карточным столом и ему пришла удачная карта.
– И где же нам их найти?
Солдат хмыкнул в усы.
– А чего их искать, они на одном месте, никуда не идут, и, похоже, тово, уже никуда не пойдут, хех.
– Это в каком же смысле?
Радостное ожидание сменилось самыми погаными предчувствиями. Хрюша и Блонди обменялись обеспокоенными взглядами.
– А вот в таком. Сидят Синие Белки в осаде и долго там ещё сидеть будут. Ну, это если им до конца жизни считать за «долго». А так – не очень долго. Очень даже быстро их конец настанет.
