Текст книги "Темный Лорд Устал. Книга X (СИ)"

Автор книги: Afael

Соавторы: Алексей Сказ
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15

Долгорукий

Ночь легла на Столицу душным покрывалом, и даже в кабинете Князя, где работали три кондиционера, воздух казался спёртым и тяжёлым.

Долгорукий сидел за столом и смотрел на растущую стопку красных папок, которые Северцев приносил одну за другой. Красный цвет означал высший приоритет, срочность и угрозу – сейчас этих папок было слишком много. Они множились на столе, как метастазы, и каждая несла в себе очередную порцию дурных новостей.

Он открыл первую и начал читать.

Медицинский отчёт из Центральной клиники. Вспышка неизвестного заболевания в трёх районах Столицы. Симптомы: сильные мигрени, боли в суставах, почернение кожных покровов, начиная с конечностей. Летальных исходов пока нет, но состояние пациентов стабильно ухудшается. Этиология неизвестна. Карантинные меры введены.

Долгорукий отложил папку и взял следующую.

То же самое, только из другой больницы. Потом из третьей и из четвёртой. Чёрные пятна на коже, мигрени, боли. Врачи разводят руками и требуют дополнительного финансирования на исследования.

Князь почувствовал, как в груди шевельнулось что-то холодное и неприятное.

Ему не хотелось думать, что это биологический агент Консорциума, который должен был высушить корни Воронова и обрушить его драгоценную Стену. Смит обещал, что удар будет точечным и пострадает только Эдем. Обещал контроль и результат. Но смотря на это…

Северцев положил на стол ещё одну папку, и Долгорукий открыл её с нарастающим чувством дурного предзнаменования.

Доклад разведки с границы Эдема. Он читал сухие строчки, и с каждым словом холод в груди разрастался, превращаясь в ледяной ком.

«Стена цела. Магическая сигнатура стабильна. Признаков деградации защитного периметра не обнаружено. Наблюдается аномальное цветение защитных деревьев – интенсивность биолюминесценции увеличилась на сорок процентов по сравнению с предыдущим отчётным периодом».

Долгорукий перечитал последнее предложение дважды, не веря своим глазам.

Аномальное цветение. Стена не просто выстояла против «Некроза» – она стала сильнее. Цвела и сияла, пока его собственные люди покрывались чёрными пятнами и корчились от боли в переполненных больницах.

Удар, который должен был уничтожить Воронова, почему-то пожирал Столицу.

– Князь, – голос Северцева был тихим и осторожным, как у человека, который приносит известие о смерти близкого родственника. – Есть ещё одна сводка. От пограничников.

Долгорукий поднял голову и посмотрел на секретаря. Тот выглядел бледнее обычного, и в его глазах читалось то, что он не решался произнести вслух.

– Давай.

Северцев положил последнюю папку на стол и отступил на шаг, словно боялся находиться слишком близко к содержимому.

Долгорукий открыл её и начал читать.

Северная Федерация стягивает войска к северной границе Империи. Официально – плановые учения. Неофициально – три танковые дивизии и два авиакрыла в полной боевой готовности.

Восточный Альянс перебрасывает силы к восточным рубежам. Официально – ротация гарнизонов. Неофициально – десантные корпуса и флот в повышенной готовности.

Западная Коалиция закрыла воздушное пространство вдоль границы. Официально – технические работы. Неофициально – развёртывание систем ПВО и ударных комплексов.

Пазл складывался перед глазами Долгорукого, и картина, которая вырисовывалась, была страшнее любого кошмара.

Империя умирала от неизвестной заразы, Стена Эдема стояла нерушимо, а соседи, почуяв слабость, стягивали армии к границам, готовясь разорвать ослабевшего медведя на куски.

Катастрофа приближалась.

Долгорукий закрыл папку и несколько секунд сидел неподвижно, глядя в пустоту перед собой. Потом медленно поднялся из-за стола, и его лицо окаменело, превратившись в маску холодной ярости.

– Громова ко мне, – сказал он голосом, от которого Северцев вздрогнул. – И штурмовой отряд подготовьте. Немедленно.

* * *

Штаб Консорциума располагался в бывшем здании Имперского банка.

Долгорукий шёл по ночной улице во главе колонны гвардии, и его шаги гулко отдавались от стен домов. Двадцать бойцов в полной штурмовой экипировке, с автоматами наперевес, двигались за ним молча. Полковник Громов держался справа, на полшага позади. Его лицо было таким же каменным, как у Князя.

Охрана на входе увидела их слишком поздно.

Два наёмника в чёрных костюмах едва успели потянуться к оружию, когда гвардейцы Долгорукого взяли их на прицел. Красные точки лазерных целеуказателей расцвели на груди и лбу каждого, и наёмники замерли, понимая, что любое движение станет последним.

– Откройте двери, – сказал Долгорукий тихо. – Или мы откроем их сами.

Двери открылись.

Они прошли через вестибюль, поднялись по лестнице и двинулись по коридору к главному операционному центру. Навстречу выскакивали люди в дорогих костюмах, и все они вжимались в стены при виде надвигающейся колонны, не смея ни возразить, ни преградить путь. Князь не смотрел на них – они пыль под его ногами. Насекомые, которых можно раздавить мимоходом.

Двери операционного центра были заперты.

Громов кивнул двум гвардейцам, и те выбили створки с одного удара, влетев внутрь с оружием наготове. Охрана Смита вскинула стволы, гвардия Князя взяла их на прицел. На секунду весь мир замер в точке равновесия, где один неверный вздох может обрушить лавину свинца и крови.

Долгорукий вошёл в этот бедлам так, будто его совершенно не касалось, что десятки стволов смотрят друг на друга, готовые выплюнуть смерть.

Смит стоял у серверных стоек в центре зала, и на его лице читалось лёгкое недоумение человека, которому помешали работать. Он был в своём обычном, безупречно отглаженном костюме, с идеально повязанным галстуком, и выглядел так, будто визит разъярённого Регента посреди ночи – досадная, но терпимая помеха в его расписании.

Долгорукий пересёк зал, не обращая внимания на охрану. Он видел перед собой только холодную рептилию в человеческом обличье, которая обещала ему победу и принесла чуму.

Князь схватил корпората за лацканы дорогого пиджака и впечатал его спиной в серверную стойку так, что металл загудел от удара. Телохранители Смита дёрнулись вперёд, но замерли под прицелом гвардейцев Громова.

– Что это за дрянь жрёт мой город, наёмник? – голос Долгорукого был хриплым от едва сдерживаемой ярости. – Что за чёрная зараза убивает моих людей, пока твой хвалёный вирус удобряет цветочки на Стене Воронова?

Смит не паниковал.

Долгорукий держал его за лацканы, вдавливая в серверную стойку, и смотрел в эти холодные серые глаза, ожидая увидеть страх, растерянность, хотя бы тень беспокойства. Но Смит смотрел на него с выражением лёгкого неудобства, как человек, которого оторвали от важного дела ради пустякового разговора.

– Князь, – голос корпората звучал спокойно, – я понимаю ваше беспокойство, но физическое насилие контрпродуктивно для решения текущей ситуации.

Долгорукий сжал пальцы сильнее, и дорогая ткань пиджака затрещала.

– Я задал вопрос, наёмник. Что происходит с моим городом?

Смит даже не попытался вырваться. Он висел в хватке Князя, как тряпичная кукла, и продолжал говорить тем же спокойным тоном профессионального переговорщика, который отрабатывал сложные ситуации сотни раз.

– «Некроз» функционирует в штатном режиме, – сказал он, глядя Долгорукому прямо в глаза. – То, что вы наблюдаете в городе – временный побочный эффект, не более. Агент столкнулся с защитными слоями Эдема, которые оказались плотнее наших первоначальных расчётов, и сейчас накапливает критическую массу в замкнутом контуре под Столицей.

– Накапливает критическую массу, – повторил Долгорукий, пробуя слова на вкус. Они были гладкими, обтекаемыми, как речь адвоката, который защищает заведомо виновного клиента.

– Именно так, – Смит кивнул, насколько позволяла хватка на его лацканах. – Представьте это как воду, которая ищет брешь в плотине. «Некроз» уже заполнил каналы, он концентрируется и уплотняется. Когда он достигнет необходимой критической массы, то прорвёт защиту Эдема изнутри. Накопление потребует еще от двенадцати до двадцати четырех часов.

– А люди, которые чернеют и корчатся от боли в моих больницах?

– Незначительное заражение через микротрещины в энергетических каналах, – Смит говорил так, будто объяснял квартальный отчёт совету директоров. – Мы уже работаем над локализацией. Пострадавшие получат компенсацию после завершения операции. Всё под контролем, князь. Консорциум выполняет свои обязательства.

Долгорукий слушал эту гладкую речь и чувствовал, как в нём поднимается волна чего-то тёмного и древнего. Звериное чутьё, которое помогло ему выжить в десятилетиях дворцовых интриг, пережить три покушения и похоронить всех своих врагов – било в набат.

Смит говорил убедительно. Слова складывались в логичную картину, объяснения звучали разумно, и любой другой на месте Долгорукого, возможно, поверил бы им.

Но Князь не слушал слова. Он смотрел глубже.

Долгорукий смотрел в холодные глаза Смита и искал трещины в идеальном фасаде.

Шестьдесят лет жизни при дворе научили его читать людей лучше любого менталиста. Слова можно отрепетировать, голос – контролировать, выражение лица – отточить до совершенства. Но тело всегда предавало микродвижениями. Напряжение мышц невозможно подделать, ритм дыхания выдаёт правду вопреки любой лжи.

Смит говорил гладко и уверенно, но его челюсть была сжата чуть сильнее, чем требовала ситуация, деонстрируя едва заметное напряжение. Что-то сильно беспокоило Смита.

Долгорукий скользнул взглядом по телохранителям корпората.

Четверо элитных бойцов в чёрном стояли полукругом за спиной Смита, и их стволы смотрели на гвардейцев Громова.

Пазл сложился в голове с такой ясностью, что он едва не рассмеялся.

Смит не обманывал его изначально. Корпорат действительно пустил «Некроз» в энергетические каналы под Столицей, целясь в Эдем. Он правда рассчитывал обрушить Стену Воронова.

Но сейчас он лгал, потому что их хвалёное супероружие вышло из-под контроля и вместо того, чтобы сожрать корни Эдема, «Некроз» почему-то жрал Столицу. Стена Воронова цвела и сияла, пока люди Долгорукого покрывались чёрными пятнами и выли от боли.

Смит явно не понимал, что пошло не так. Его техники, аналитики и гениальные учёные с их передовыми лабораториями сейчас сидели где-то в подвалах этого здания и разводили руками, не в силах объяснить, почему идеальное оружие ударило по своим создателям.

Консорциум фактически грандиозно обосрался на глазах у всего мира и теперь Смит стоял перед Князем и вешал ему лапшу на уши про «критическую массу» и «временные побочные эффекты», лишь бы не получить пулю в лоб прямо здесь и сейчас.

Как нелепо…

Долгорукий смотрел на этого человека-машину и впервые видел его настоящим. Под маской невозмутимого профессионала прятался загнанный в угол зверь, который отчаянно пытался выиграть время.

Вот только у него было чувство, что где-то за всем этим маячила фигура Воронова, которая дёргала за ниточки.

Воронов переиграл их всех.

Эта мысль была такой простой и такой страшной, что Долгорукий на секунду забыл как дышать.

Долгорукий принял решение за долю секунды.

Убить Смита сейчас было бы приятно. Сжать пальцы на горле этой холодной рептилии и смотреть, как гаснет свет в её глазах. Отомстить за ложь, за чуму в венах Столицы и крах всех планов, которые казались такими безупречными ещё неделю назад.

Но мёртвый Смит не расскажет, как остановить «Некроз», а также не выдаст коды доступа к системам Консорциума. Мёртвый Смит превратит Долгорукого из союзника корпоратов в их врага, и тогда к армиям соседей на границах добавятся ещё и ресурсы глобальной тени, которая стоит за спиной этого человека.

Князь разжал пальцы и отступил на шаг, брезгливо отряхивая перчатки, словно прикоснулся к чему-то грязному.

Смит поправил лацканы измятого пиджака с невозмутимостью человека, для которого физическое насилие было лишь мелкой неприятностью в длинном рабочем дне. Его лицо оставалось непроницаемым, но Долгорукий уже знал, что прячется за этой маской, и это знание было важнее любого мелкого удовлетворения от удушения.

– Жду результатов до рассвета, Смит, – сказал Князь голосом, в котором не осталось ни ярости, ни угрозы. – Стена Эдема должна рухнуть, как ты обещал. Иначе я лично вышвырну тебя за кордон. По частям.

Он развернулся и пошёл к выходу, не оглядываясь. Гвардейцы Громова отступали за ним, держа охрану Смита на прицеле до последней секунды. Напряжение в зале рассеивалось медленно, как дым после пожара.

* * *

Обратный путь через ночную Столицу показался Долгорукому бесконечным.

Он сидел в бронированном автомобиле и смотрел на проплывающие за окном улицы, притихшие под гнётом комендантского часа. Его город и его Империя. Всё, что он строил и защищал шестьдесят лет, всё, ради чего жертвовал и убивал.

Холодный пот катился по спине.

Капкан захлопнулся, и Долгорукий только сейчас начинал понимать его истинные размеры. «Некроз» убивал Столицу вместо Эдема. Соседи стягивали войска к границам, готовясь разорвать ослабевшую добычу. Консорциум потерял контроль над собственным оружием и лгал в лицо, пытаясь выиграть время.

Машина остановилась у временного штаба, и Долгорукий вышел в прохладный ночной воздух. Северцев уже ждал у входа с очередной стопкой докладов, но Князь прошёл мимо него, не удостоив взглядом.

– Полковника Вязова ко мне, – бросил он на ходу. – Немедленно.

Начальник разведки появился через пять минут – худой, жилистый человек с незапоминающимся лицом и цепким взглядом профессионального шпиона. Вязов служил Долгорукому двадцать лет и знал секреты, за которые любая иностранная разведка отдала бы состояние.

Князь подождал, пока за полковником закроется дверь кабинета, и заговорил.

– Собери все образцы этой чёрной дряни, которая жрёт моих людей. Лучших специалистов на анализ, полная секретность, никаких утечек.

Вязов кивнул, запоминая.

– И ещё, – Долгорукий помолчал, подбирая слова. – Внедри агентов в Эдем. Любыми путями, любой ценой. Мне нужно знать одно: действует ли этот яд на них, или Воронов переиграл нас всех.

Вязов снова кивнул и вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Долгорукий остался один в тёмном кабинете, глядя на карту Империи, которая висела на стене. Огромная территория, простирающаяся от западных гор до восточных степей. Его наследие и бремя.

И крошечное зелёное пятно Эдема в самом центре – заноза, которая с каждым днём всё глубже вгрызалась в плоть умирающего государства.

Глава 16

Смит

Голографические экраны заливали командный центр холодным синим светом. Смит стоял перед ними неподвижно, изучая данные.

Графики заражения Столицы выглядели безупречно. Идеальная логистическая кривая, которая за семьдесят два часа достигла плато на отметке в девяносто восемь процентов охвата. «Некроз» проник в каждый район. С точки зрения распространения – абсолютный успех. Вот только…

Смит перевёл взгляд на соседний экран, где транслировались записи из городских больниц.

Переполненные палаты. Люди на койках и на полу, так как коек не хватало. Почерневшие руки и ноги, покрытые сетью вздувшихся вен. Лица, искажённые болью, с запёкшейся пеной в углах рта. Медсёстры, не успевающие менять капельницы, просто бегали от пациента к пациенту, пытаясь хоть как-то облегчить агонию.

На одной из записей женщина средних лет билась в судорогах, пока двое санитаров пытались удержать её на кровати. Её кожа от локтей до кончиков пальцев была угольно-чёрной, и эта чернота медленно ползла вверх, к плечам, пожирая живую плоть сантиметр за сантиметром. Женщина кричала так, что микрофон камеры захлёбывался, превращая звук в сплошной хрип.

Смит смотрел на это без выражения, фиксируя детали как точки данных.

Счётчик смертей в углу экрана показывал триста сорок семь. Немного для города с населением в двенадцать миллионов, и это было очень странно. Люди уже должны были умирать массово, но они почему-то не умирали, словно им что-то не давало.

Они пока держались, но их существование сложно было назвать жизнью. Постоянная боль, от которой не спасали никакие анальгетики. Мигрени такой силы, что люди разбивали головы о стены, пытаясь заглушить одну боль другой. Почернение конечностей, которое начиналось с кончиков пальцев и ползло вверх, превращая живую плоть в нечто похожее на обугленное дерево.

Медицинская инфраструктура Столицы захлебнулась в первые же сутки. Больницы переполнены. На улицах появились полевые госпитали, но толку от них было мало – врачи не понимали, с чем имеют дело, и могли только колоть морфин да наблюдать, как пациенты корчатся в агонии.

Смит отвернулся от записей и вызвал на экран карту энергетических каналов.

Изначальный бизнес-план был безупречен, но вместо уничтожения стены «Некроз» почему-то застрял под Столицей, как пробка в бутылочном горлышке. Вирус распространялся по городу, заражал людей, причинял страдания, но почему-то не мог пробиться к Эдему. Словно кто-то перекрыл каналы, отрезав Столицу от остальной энергетической сети.

Смит вызвал график летальности и изучил кривую.

При текущей динамике – около пяти тысяч может быть к концу недели, пятьдесят тысяч к концу месяца. И это было даже не близко к той катастрофе, что изначально должна была произойти. Болезнь мучила, калечила, убивала медленно, но не выкашивала население с той скоростью, на которую был рассчитан «Некроз».

Их абсолютное оружие, способное стерилизовать континент, почему-то работало даже не в одну десятую мощности и било не по той цели.

Смит сцепил пальцы за спиной и продолжал смотреть на экраны, анализируя данные и просчитывая варианты. Где-то в этом уравнении закралась ошибка, и самое отвратительное, он не понимал какая.

Смит активировал защищённый канал связи и дождался, пока на экране появится лицо доктора Хольца.

Директор биохимических разработок Консорциума выглядел так, будто не спал несколько суток. Мешки под глазами, всклокоченные седые волосы, мятый лабораторный халат поверх рубашки с расстёгнутым воротником. За его спиной мелькали силуэты сотрудников, которые суетились между терминалами и голографическими проекциями молекулярных структур.

– Смит, – Хольц заговорил первым, и в его голосе звучала усталость пополам с раздражением. – Я уже знаю, зачем ты звонишь. Мы работаем над этим.

– Работаете, – повторил Смит, и его голос понизился до того ледяного регистра, который заставлял подчинённых покрываться холодным потом. – Так расскажи мне, доктор, над чем именно ты работаешь? Потому что с моей стороны картина выглядит следующим образом: твоё абсолютное оружие, на разработку которого Консорциум потратил одиннадцать лет и четыре миллиарда кредитов, превратилось в затяжной сезонный грипп.

Хольц открыл рот, чтобы возразить, но Смит не дал ему вставить ни слова.

– Вирус не дошёл до Эдема. Он застрял под Столицей и убивает людей с эффективностью пищевого отравления. Каких-то триста смертей за трое суток, доктор. При заявленных параметрах «Некроза» здесь уже должны были лежать горы трупов, а Стена Воронова должна была рассыпаться в труху. Но вместо этого…

На экране было видно, как Хольц стиснул челюсти, сдерживая вспышку гнева. Он был гением в своей области и привык к почтительному обращению. Вот только сейчас перед ним стоял не восхищённый коллега, а региональный координатор, который отчитывал его как нерадивого подрядчика.

– Формула не сломалась, – процедил Хольц сквозь зубы. – Проблема в чём-то другом, и мы пытаемся понять, в чём именно.

– Пытаетесь понять, – Смит позволил этим словам повиснуть в воздухе на несколько секунд. – Доктор Хольц. Ты гарантировал Совету Директоров стопроцентную летальность в радиусе поражения. Ты обещал, что «Некроз» пройдёт по энергетическим каналам до Эдема за сорок восемь часов и выжжет их защитные структуры изнутри. Прошло семьдесят два часа, и единственное, что выжигает твой вирус – это моё терпение.

Хольц побледнел, но продолжал держаться.

– Что-то блокирует распространение по каналам! Мы фиксируем аномальное сопротивление на границе зоны поражения, словно кто-то возвёл барьер внутри самих лей-линий! Хотя это невозможно ни с какой точки зрения… но факт остаётся фактом!

– Меня не интересуют твои оправдательные факты, доктор.

Смит сделал паузу.

– Немедленно вылетай в Столицу с мобильной лабораторией и всей командой, которая тебе нужна. У тебя сорок восемь часов на то, чтобы выяснить, почему формула даёт сбой, и исправить ситуацию. Если через сорок восемь часов я не увижу результатов, Совет Директоров пересмотрит твой контракт.

Хольц конечно знал, что означает «пересмотр контракта» в лексиконе Консорциума. Люди, чьи контракты пересматривались, обычно исчезали в исследовательских центрах, где их таланты использовались уже в качестве подопытного материала.

– Я вылетаю через час, – сказал он и разорвал соединение.

Смит смотрел на погасший экран и думал о том, что даже лучшие инструменты иногда дают сбой. Вопрос был в том, можно ли этот сбой исправить, или придётся переходить к запасному плану.

Смит переключил экраны на данные с магических сканеров.

Консорциум не верил в магию как в нечто мистическое или сверхъестественное. Для корпоративных аналитиков лей-линии всегда были просто геомагнитными каналами – природной инфраструктурой для транспортировки энергии земли, такой же прозаичной, как нефтепроводы или линии электропередач. Трубы, по которым течёт ресурс. Ничего больше.

На голографической карте эти трубы выглядели как светящаяся паутина, опутывающая континент. Главный Узел под Столицей светился тусклым зелёным светом – «Некроз» заполнил его почти полностью, насытив каждый канал. Отсюда вирус должен был растечься по всем направлениям, добраться до Эдема за считанные часы и выжечь корни Стены изнутри.

Но вместо этого зелёное свечение обрывалось на полпути, словно наткнувшись на невидимую преграду.

Смит увеличил масштаб и изучил участок, где поток «Некроза» застопорился. Каналы, ведущие от Столицы к Эдему, выглядели так, будто их перерубили бетонной стеной. Вирус бился о запруду, накапливался перед ней, но не мог пробиться дальше. Вся его разрушительная мощь уходила в стороны, расползаясь по городу вместо того, чтобы двигаться к цели.

Логичный вывод напрашивался сам собой.

Воронов знал об атаке, успел подготовиться и возвёл некую подземную дамбу, чтобы защитить свою территорию. Пока «Некроз» пожирал Столицу, Эдем оставался в безопасности за невидимым барьером, и его драгоценная Стена продолжала цвести, питаясь чистой энергией из защищённых каналов.

Смит принял информацию к сведению и перешёл к следующему логическому шагу. Если препятствие нельзя обойти, его нужно уничтожить.

Он активировал канал связи с командиром оперативной группы.

Рейнхард Штайнер появился на экране через несколько секунд. Он выглядел собранным и готовым к работе, хотя в глубине его глаз Смит заметил тень, которой не было раньше. После провала на хабе Эдема командир стал более осторожным и напряжённым. Впрочем, это не имело значения, пока он выполнял приказы.

– Штайнер, – Смит говорил коротко и по существу. – Готовь тяжёлую технику и буровые установки.

Рейнхард кивнул, ожидая подробностей.

– Воронов возвёл какой-то подземный барьер на границе своей территории, – продолжил Смит, указывая на карту. – Вирус не может пробиться через энергетические каналы. Нам нужно выйти к месту, где эти барьеры стоят, пробуриться и установить датчики. Нам нужно понять с чем мы имеем дело, чтобы потом взломать эти барьеры.

– Это потребует времени, – сказал Рейнхард ровным голосом. – И ресурсов. Граница Эдема хорошо охраняется, любая крупная операция будет замечена.

– Время у тебя есть – сорок восемь часов. Ресурсы получишь по первому требованию. Что касается охраны, – Смит позволил себе тень усмешки, – это уже твоя проблема, командир. Для этого тебя и нанимали.

Рейнхард снова кивнул, и связь оборвалась.

Смит вернулся к изучению карты, просчитывая варианты. Воронов оказался умнее, чем предполагали первоначальные оценки, но это не меняло конечного результата. Любую защиту можно взломать, а барьер можно разрушить. Вопрос только в количестве ресурсов и готовности их потратить.

Смит активировал защищённую конференц-связь, и на экране появились три окна с лицами марионеточных генералов.

Вестермарк из Северной Федерации. Чэнь из Восточного Альянса. Коста из Западной Коалиции.

Три акционера Консорциума, которые давно обменяли присягу своим странам на долю в корпоративных прибылях.

– Джентльмены, – Смит заговорил без предисловий, – ситуация изменилась. Требуется корректировка плана.

Вестермарк нахмурился, а Чэнь и Коста обменялись быстрыми взглядами. Они привыкли получать от Смита чёткие инструкции и обещания результата, но не новости о корректировках.

– «Некроз» не достиг Эдема в расчётные сроки, – продолжил Смит тем же ровным тоном, демонстрируя что всё под контролем несмотря на задержку. – Воронов возвёл подземный барьер на границе своей территории. Мы работаем над физическим прорывом защиты, но это потребует дополнительного времени.

– Сколько? – Вестермарк говорил отрывисто, по-военному.

– Сорок восемь часов на подготовку, ещё двадцать четыре на выполнение. Однако задержка открывает дополнительные возможности, которыми было бы нерационально не воспользоваться.

Смит вывел на общий экран карту Империи с наложенными данными о распространении эпидемии. Зелёное пятно заражения охватывало Столицу и расползалось к окраинам.

– В Империи гуманитарная катастрофа, – сказал он, и в его голосе не было ни капли сочувствия к страдающим людям. – Династия Малининых низложена. Власть узурпировал Долгорукий, который уже продемонстрировал неспособность справиться с кризисом. Город поражён неизвестной эпидемией, больницы переполнены, начались первые смерти. Идеальный информационный фон для гуманитарной интервенции.

Коста едва заметно улыбнулся, понимая, к чему ведёт Смит.

– Начинайте массированную накачку в мировых СМИ, – продолжил Смит. – Репортажи из больниц, интервью с беженцами, экспертные комментарии о неспособности имперского правительства защитить собственных граждан. Долгорукий должен выглядеть как тиран, который довёл страну до катастрофы.

Чэнь кивнул, делая пометки в своём планшете.

– Одновременно готовьте бронетехнику и миротворческий контингент. Официальная легенда – защита мирного населения от эпидемии и гуманитарная помощь пострадавшим регионам. Как только мы физически пробьём барьеры Эдема и нейтрализуем Воронова, вы входите с трёх направлений и забираете всё под видом спасательной операции.

Вестермарк потёр подбородок, хищно усмехнувшись.

– Мои дивизии уже развернуты на позициях вдоль северной границы. Моторы прогреты, люди ждут только вашей зелёной ракеты. Сможем начать движение немедленно после получения приказа.

– Восточный контингент готов, – добавил Чэнь. – Десантные корпуса ждут погрузки на транспорты.

– Западная Коалиция обеспечит воздушное прикрытие и информационную поддержку, – Коста говорил с ленивой уверенностью человека, который привык получать свою долю без лишних усилий. – Наши медиахолдинги начнут кампанию в течение двенадцати часов.

Смит позволил себе едва заметный кивок удовлетворения. План адаптировался к изменившимся обстоятельствам. Сбой вируса превращался в информационную победу, а задержка – в дополнительное время для подготовки вторжения.

– Держите войска в готовности и ждите сигнала, – сказал он в завершение. – Когда Стена Эдема падёт, у вас будет узкое окно возможностей. Не упустите его.

Три генерала отключились один за другим, и экраны погасли, оставив Смита в тишине командного центра.

Экраны погасли, и Смит остался один в идеальной тишине командного центра.

Он стоял неподвижно, глядя на своё отражение в тёмном стекле мониторов. Безупречный костюм, идеально повязанный галстук, лицо без единой эмоции. Человек, который никогда не ошибался в расчётах.

Смит поправил галстук, и впервые за всё время операции шёлк показался ему удавкой на горле.

Он начал складывать факты, как всегда это делал. Элитный отряд Рейнхарда, лучшие ликвидаторы Консорциума, провалил операцию на хабе Эдема. Пятнадцать человек, оснащённых по последнему слову техники, не смогли справиться с охраной регионального центра.

«Некроз», абсолютное оружие, способное стерилизовать континент, застрял под Столицей и отказывался убивать с расчётной эффективностью.

Пути к Эдему перекрыты невидимым барьером, которого не должно существовать согласно всем законам известным Смиту.

Смит подошёл к окну и посмотрел на ночную Столицу. Огни города мерцали внизу, и где-то там, в переполненных больницах и полевых госпиталях, люди корчились от боли и умирали медленной мучительной смертью.

Казалось, Воронов знал все.

Словно они воевали с сущностью, которая видела поле боя целиком.

Смит стоял у окна и впервые за долгие годы чувствовал то, чего не должен был чувствовать вообще. Холодок в груди, лёгкую дрожь в кончиках пальцев, странную пустоту в животе. Его аналитический мозг опознал эти симптомы и присвоил им название, которого не было в его внутренней базе данных уже очень давно.

Страх.

Смит не боялся провалов. Провалы можно исправить. С советом директоров можно договориться.

Он ощутил страх иного рода. Он боялся неизвестного противника, чьи возможности невозможно просчитать, планы невозможно предугадать, а силу невозможно измерить.

Он тут же дернул головой, отбрасывая эти мысли. После чего отвернулся от окна и вернулся к терминалу.

Страх – полезная эмоция, если использовать его правильно. Он обостряет восприятие, заставляет пересматривать оценки, искать слабые места в собственных планах. Консорциум недооценил Воронова – это была ошибка. А ошибки следовало исправлять.

Если конкурента такого уровня нельзя победить таким образом, то его нужно уничтожить, воспользовавшись всеми доступными ресурсами и не считаясь с потерями.

Смит начал составлять новый запрос в Совет Директоров. Пальцы двигались по клавиатуре быстро и уверенно, но галстук на шее всё ещё казался слишком тугим.