Текст книги "Темный Лорд Устал. Книга X (СИ)"

Автор книги: Afael

Соавторы: Алексей Сказ
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 24

Воронов

Пар поднимался над горячими источниками, растворяясь в прозрачном горном воздухе.

Я стоял на краю каменной чаши, наблюдая за тем, как рабочие укладывают последние плиты. Термальные воды пробивались из глубины земли, нагретые магмой, которая дремала под корнями гор. Идеальная температура и минеральный состав. Через несколько месяцев здесь будет курорт, способный соперничать с лучшими онсэнами старого мира.

Воздух пах хвоей и мокрым камнем. Где-то внизу, в долине, шумели водопады. Горные вершины вокруг были укутаны туманом, и солнечные лучи пробивались сквозь него золотыми столбами.

Это гармония, ради которой я и строил Эдем.

– Котик, ты вообще меня слушаешь?

Лилит стояла рядом, размахивая планшетом с таким энтузиазмом, словно от этого зависела судьба мира. В каком-то смысле так и было, просто она пока этого не понимала.

– Слушаю, – я повернулся к ней. – Морское побережье, элитные курорты, три линии отелей с видом на закат. Продолжай.

Она просияла и развернула проекцию шире.

– Вот смотри, первая линия – бунгало на сваях прямо над водой. Вторая – виллы с частными пляжами. Третья – отели для массового туризма, но не дешёвка, а качественный средний сегмент. Мы можем привлекать гостей со всего континента, когда… ну, когда всё это закончится.

«Когда Хозяин раздавит своих врагов и станет единственной властью на этом клочке суши», – голос Мурзифеля раздался в моей голове. Кот развалился на тёплых камнях у края источника и лениво щурился на солнце. – «Тогда да, туризм будет процветать. Особенно если открыть экскурсии на полях прошлых битв. Люди любят такое.»

– Никаких экскурсий на поля битв, – сказал я вслух.

Лилит нахмурилась.

– Я ничего не говорила про поля битв.

– Это не тебе.

Она проследила мой взгляд до Мурзифеля и закатила глаза.

– А, понятно. Блохастый опять вносит свои коррективы в бизнес-план?

«Я вношу реализм в ваши фантазии», – кот потянулся, выпуская когти. – «Кто-то же должен.»

Фея порхала над проекциями, делая пометки в своей папке. Сегодня на ней был крошечный комбинезон строителя и жёлтая каска, которая смотрелась нелепо на её светящейся фигурке.

– Если позволите, Хозяин, – она сверилась с данными. – Проект побережья потребует перенаправления значительных ресурсов. С учётом текущих… обстоятельств… возможно, стоит отложить его до завершения основных операций?

– Нет, – я взял проекцию из рук Лилит и начал вносить правки. – Строительство начнётся по графику. Эдем существует не для войны. Война – это досадная необходимость. Это, – я указал на источники вокруг нас, на горы, на проекты курортов, – это и есть цель.

Лилит наклонила голову, наблюдая за тем, как я корректирую расположение зданий на её схеме.

– Ты странный, Котик. Там, внизу, целый континент горит, а ты возишься с чертежами бань.

– Именно поэтому я и занимаюсь чертежами, – я передал ей исправленную проекцию. – Огонь погаснет, враги падут, а вот горячие источники и курорты останутся. И люди, которые будут приезжать сюда отдыхать, забудут, что когда-то была война.

Я посмотрел на рабочих, которые заканчивали укладку камня.

– Империи строятся не на победах. Они строятся на том, что остаётся после побед.

«Красиво сказано», – Мурзифель зевнул. – «Но я всё равно предпочитаю часть про раздавленных врагов.»

Наушник в моём ухе тихо пискнул.

Я коснулся его пальцем, активируя канал связи, и мир раздвоился. Здесь, вокруг меня, журчала вода, пахло хвоей, Лилит что-то увлечённо рассказывала о террасах с видом на наше море, а в ухе грохотали взрывы, трещали автоматные очереди, и сквозь этот хаос пробивался знакомый голос.

– Лорд, это Артист. Докладываю из Столицы.

Я продолжал изучать проекцию побережья, делая пометки.

– Слушаю.

– Долгорукий сорвался с цепи, – голос Артиста был спокойным, почти весёлым, несмотря на грохот за его спиной. – Старый волк притащил свою гвардию и штурмует штаб Консорциума. Прямо сейчас они режутся в здании банка. Город в огне, корпораты и имперцы мочат друг друга на улицах. Красота, Маэстро. Жаль, ты не видишь.

Лилит заметила, что я отвлёкся, и замолчала на полуслове. Её глаза сузились.

– Новости с фронта?

Я кивнул и вернулся к разговору с Артистом.

– Потери?

– У Консорциума – значительные. У старика тоже приличные. Долгорукий привёл элиту клана, они знают своё дело. Корпораты выпустили какую-то дрянь, мутантов или что-то в этом роде, но даже это не остановило князя. Он лично ведёт штурм – просто бешеный старик!

Я переместил один из блоков на проекции, выравнивая линию террас.

– Смит?

– Заперся в бункере под зданием. Мои люди докладывают, что он использует Штайнера и его магов для защиты периметра.

Разумеется. Именно так он и должен был поступить.

– Что смешного? – Лилит смотрела на меня с любопытством.

Я не сразу понял, что улыбаюсь.

– Смит думал, что шантажом выбьет из князя ключи от Столицы, – я свернул проекцию и посмотрел на горы вокруг. – Корпораты меряют людей графиками рентабельности. Для них всё вокруг – это либо актив, обязательство или ресурс. А Смит забыл, что у старого волка есть семья.

«И что волки кусаются», – добавил Мурзифель, приоткрыв один глаз. – «Особенно когда их загоняют в угол.»

– Именно, – я кивнул. – Смит загнал Долгорукого в угол, надеясь, что тот сломается и подпишет всё, что ему подсунут, но князь не сломался, а… взбесился. И теперь два хищника рвут друг друга на части, пока мы любуемся видом на горы.

Лилит хмыкнула.

– Жадность их сгубила.

– Именно так.

Фея подлетела ближе, её крылышки нервно трепетали.

– Хозяин, возможно, стоит вмешаться? Использовать ситуацию для…

– Нет.

Я снова активировал канал связи.

– Артист, слушай внимательно. Не вмешивайся, пусть истекают кровью. Чем дольше они режут друг друга, тем меньше останется тех, с кем придётся разбираться нам.

– Понял, Маэстро. А что насчёт спящих?

– Жди сигнала. Штайнер и его люди сработают, когда придёт время. Не раньше.

– Принято. Буду наслаждаться представлением из первого ряда.

Связь оборвалась.

Я посмотрел на термальные источники, и на рабочих, которые заканчивали укладку камня. Где-то далеко, за сотни километров отсюда, люди убивали друг друга в агонии умирающего города, а здесь птицы пели в кронах деревьев, и солнце грело камни.

Контраст был музыкальным.

– Как же ты холоден, Котик, – Лилит сказала это без осуждения и даже с некоторым весельем.

– Я практичен, – поправил её я. – Холодным был бы тот, кого это забавляет. Меня это не забавляет. Просто не отвлекает от важного.

Я снова развернул проекцию побережья.

– Теперь, что ты говорила про террасы?

Не прошло и пяти минут, как наушник снова ожил.

На этот раз фоном был не грохот городского боя, а гул турбин и далёкий лязг металла. Хриплый, усталый и абсолютно счастливый голос Брусилова прорвался сквозь помехи.

– Мой Лорд, докладываю с западного рубежа!

Я отложил проекцию. Лилит, уже привыкшая к прерываниям, молча присела на тёплый камень рядом с Мурзифелем. Кот недовольно покосился на неё, но не стал возражать.

– Слушаю, Брусилов.

– Соседи таки сунулись через кордон! – в голосе генерала звенело торжество человека, который вернулся в свою стихию после долгого перерыва. – Думали, мы тут картошку копаем, пока они маршируют!

Гул турбин на заднем плане стал громче, потом стих.

– Вестермарк двинул свой бронетанковый клин через границу на рассвете. Четыре дивизии, техника новейшая, морды наглые. Думали, что имперские погранцы разбегутся при первых выстрелах.

– И?

– Не разбежались! – Брусилов хрипло рассмеялся. – Черных и его ребята вкопались так, что их танки застряли на первой же линии обороны. А потом подошли мои Голиафы с танками и Центурионами.

Я слышал, как генерал переводит дыхание.

– Двадцать минут, мой Лорд. Двадцать минут, и от их авангарда осталась дымящаяся каша! Соседи в шоке и откатываются, бросая технику. Мои ребята сейчас собирают трофеи – там одних танков штук сорок, почти целых!

«Хорошая охота», – Мурзифель одобрительно муркнул в моей голове. – «Люблю, когда враги бегут, бросая добычу.»

– Что на других направлениях? – спросил я.

– Ковалёв держит восток. Чэнь попытался прорваться через его участок, но артиллерия накрыла их колонны ещё на подходе. Они даже до линии соприкосновения не дошли. Соболев на севере вообще устроил показательное выступление – лично повёл контратаку и отбросил Косту на пятнадцать километров.

Я кивнул, хотя Брусилов не мог этого видеть.

– Потери?

– Минимальные. Имперцы дрались как звери, мой Лорд. Я сам не ожидал. Вчера они готовы были сдать рубежи без боя, а сегодня стояли насмерть!

– Они поверили, – сказал я. – В этом и был смысл.

– Ага, – Брусилов хмыкнул. – Когда за твоей спиной встают пятидесятитонные мехи, верить становится легче.

Фея подлетела ближе с планшетом в руках.

– Хозяин, данные подтверждаются. Все три направления вторжения остановлены. Совокупные потери противника – около пятнадцати тысяч человек и более четырехсот единиц бронетехники. Наши потери – триста двенадцать человек убитыми, около восьмисот ранеными.

Хотя потери никогда не хорошо, но в данной ситуации более чем приемлемо.

– Брусилов, – я позволил нотке одобрения проскользнуть в голос. – Хорошая работа. Передай мою благодарность Черных, Ковалёву и Соболеву. Они оправдали доверие.

– Передам, мой Лорд, – голос генерала потеплел. – Старики будут рады. Для них это многое значит!

Лилит наблюдала за мной с задумчивым выражением.

– Эдем доказал свою силу, – сказала она тихо. – Теперь все знают, что мы не блефуем.

– Знают, – согласился я. – Но это ещё не всё.

Я снова активировал канал.

– Брусилов, не отключайся. У меня к тебе ещё один вопрос.

Я сделал паузу, глядя на туманные вершины гор.

Победа на границах была важна, но предсказуема. Голиафы и Центурионы против устаревшей бронетехники – это даже не война. Имперские генералы, получившие гарантии поддержки, дрались за что-то реальное вместо абстрактных лозунгов. Всё это было просчитано заранее.

Но главный приз в другом.

– Это всё лирика, Брусилов, – сказал я. – Что с летунами?

На том конце связи повисла пауза. Потом Брусилов хрипло рассмеялся, и в этом смехе было столько довольства, что я понял ответ ещё до того, как он заговорил.

– Как ты и рассчитывал, мой Лорд.

Я ждал.

– Командиры трёх крупнейших авиасоединений Империи наблюдали за боем в прямом эфире и видели, как мы размазали интервентов. Видели, что Эдем не просто обороняется, а побеждает.

Брусилов выдержал драматическую паузу.

– Полчаса назад они послали Столицу к чёрту и официально объявили о выходе из подчинения Регентству и присягнули Эдему.

«Небо», – голос Мурзифеля прозвучал в моей голове с редким для него одобрением. – «Ты забрал у них небо, Хозяин. Красиво.»

Лилит подалась вперёд, её глаза заблестели.

– Три авиасоединения? Это же…

– Это восемьдесят процентов боеспособной авиации Империи, – Фея уже листала данные на своём планшете. – Истребители, бомбардировщики, транспортники. Плюс системы ПВО, радары и личный состав.

– Небо наше, мой Лорд, – подтвердил Брусилов. – Полностью и безоговорочно.

Я смотрел на горы и думал о том, что вышло неплохо.

Наземные силы можно было собрать, вооружить и обучить. Голиафов можно было построить. Но авиация – это годы подготовки пилотов, десятилетия создания инфраструктуры, триллионы вложений в технику и обслуживание. Забрать это всё гораздо легче чем построить.

И я забрал.

– Имена командиров? – спросил я.

– Генерал-майор авиации Соколов, Западная база. Полковник Жуков, Северная. Полковник Ермолов, Южная.

– Передай им мою благодарность.

– Будет сделано, мой Лорд.

Лилит покачала головой, глядя на меня со смесью восхищения и страха, которое я видел у неё всё чаще в последнее время. Она была истинной хищницей, но даже хищники умеют распознавать того, кто стоит выше в пищевой цепочке.

– Ты это спланировал с самого начала, – сказала она. – Вся эта война, весь этот хаос… ты знал, что авиация перейдёт на твою сторону, когда увидит победу.

– Я рассчитывал на это, – поправил её я. – Знать и рассчитывать – разные вещи.

«Хозяин скромничает», – Мурзифель потянулся на тёплых камнях. – «Он всегда знает. Просто иногда делает вид, что сомневается, чтобы смертные чувствовали себя комфортнее.»

Фея фыркнула.

– С каких пор тебя волнует комфорт смертных, блохастый?

«С тех пор как они начали делать приличную колбасу.»

Я проигнорировал их перепалку и снова активировал канал связи.

– Брусилов, последний вопрос на сегодня.

– Слушаю, мой Лорд.

– Готовы ли они к немедленному развёртыванию?

– Соколов докладывает полную боеготовность. Остальные подтянутся в течение часа.

– Хорошо.

Я посмотрел на чистое, голубое, бесконечное небо над горами Эдема и позволил себе едва заметный кивок. Каждый ход привёл к ожидаемому результату.

Так и должно быть. Это естественный порядок вещей.

Лилит смотрела на меня, и я видел, как она пытается прочитать моё лицо. Она была умна, хитра, опасна по-своему, но даже она не могла видеть всей картины. Для неё все же это была война и непредсказуемость. Но для меня – уравнение, которое я решал далеко не впервые.

Я свернул голографическую проекцию побережья.

Мурзифель поднял голову с тёплых камней. Его жёлтые глаза блеснули.

«Пришло время, Хозяин?»

Пришло.

– Брусилов, – мой голос изменился. – Слушай внимательно.

– Слушаю, мой Лорд.

– Блокируй небо над всей империей.

Пауза на том конце связи.

– Над всей⁈

– Всей. И немедленно. Все три соединения выводят на боевое дежурство максимальное количество бортов. Зоны ответственности распределить по секторам, перекрытие.

Я смотрел на горы, но видел карту воздушного пространства, которая разворачивалась в моём сознании.

– Сбивать всё чужое, что попытается взлететь или сесть. Вылеты гражданских бортов отменить полностью. Любой летательный аппарат, не имеющий наших кодов опознавания, должен быть уничтожен.

– Мой Лорд, – голос Брусилова стал серьёзным. – Это касается и гражданских бортов?

– Это касается всего. Консорциум использует гражданские транспорты для переброски людей и оборудования.

Я сделал паузу.

– Ни один транспорт не должен покинуть Столицу. Никто из них не убежит. Они пришли сюда с ядом и оружием, поэтому останутся здесь навсегда.

Тишина на линии. Потом Брусилов выдохнул.

– Приказ понят, мой Лорд. Блокирую небо.

– И Брусилов.

– Да?

– Начинаем финальную фазу.

Связь оборвалась.

Я стоял на краю термального источника, и пар поднимался вокруг меня белыми завитками. Рабочие закончили укладку последних камней и начали собирать инструменты. Птицы пели в кронах деревьев. Мир вокруг был таким же мирным, как и пять минут назад.

Но всё изменилось.

Лилит медленно поднялась с камня.

– Финальная фаза, – повторила она. – Это значит…

– Это значит конец, – я повернулся к ней. – Консорциум заперт в Столице без путей отступления. Долгорукий и Смит истекают кровью. Армии интервентов разбиты и откатываются к границам. Небо тоже наше.

Фея подлетела ближе, её крылышки дрожали.

– Хозяин, а что насчёт спящих? Штайнер и его люди?

– Артист получит сигнал, когда придёт время. Смит сам запер себя в клетке. Осталось только спустить зверей с поводка.

«Наконец-то», – Мурзифель спрыгнул с камня и потянулся всем телом. – «Я начинал скучать по настоящему финалу.»

Я посмотрел на небо над Эдемом. Через несколько часов оно будет закрыто для всех, кроме моих людей. Империя станет клеткой, из которой не выберется никто.

Война подходила к концу.

И конец этот будет таким, каким я его задумал.

Глава 25

Долгорукий

Долгорукий сидел за перевёрнутым столом на третьем подземном уровне банковского комплекса, прижимая ладонь к ране на боку. Тёплая и липкая кровь сочилась сквозь пальцы. Бронежилет выдержал три попадания, но четвёртая пуля нашла щель между пластинами.

Вокруг него расположились остатки штурмовой группы. Из двухсот человек, которых он привёл сюда, на ногах оставалось меньше семидесяти. Ещё тридцать лежали у стен, перевязанные, стонущие, но живые. Остальные остались наверху, в коридорах и лестничных пролётах, отмечая путь гвардии Долгоруких телами.

Полковник Волков присел рядом, его лицо было серым от пыли и пороховой гари.

– Мой князь, дальше не пройти.

Долгорукий знал это. Он видел то, что ждало их на нижних уровнях.

Твари Консорциума перекрыли все проходы к бункеру. Двухметровые уроды с бронированной кожей и когтями, способными вспороть сталь. Пули их замедляли, но не останавливали. Магия боевых магов клана на них почти не действовала. Нескольких они общими силами сожгли, но их тут же заменили новыми, словно где-то внизу был бездонный колодец, из которого корпораты черпали этих монстров.

– Сколько у нас боеприпасов? – спросил Долгорукий.

– На один, может два серьёзных боя. Маги на пределе, трое уже в отключке от истощения.

Князь закрыл глаза.

Смит был где-то там, внизу. Координатор Консорциума спрятался в своей норе и ждал, пока гвардия Долгорукого истечёт кровью.

И она истекала.

– Они тоже не атакуют, – Волков кивнул в сторону тёмного коридора, ведущего вниз. – Мутанты держат позиции, но не лезут.

– Им не нужно лезть, – Долгорукий сплюнул кровь. – Им нужно просто ждать. Время работает на них.

Он попытался встать и чуть не упал. Волков подхватил его под руку.

– Мой князь, вам нужен медик.

– Мне нужен Смит, – Долгорукий оттолкнул руку полковника и всё-таки поднялся, опираясь о стену. – Мне нужен его учёный и лекарство для моих граждан и семьи.

Он посмотрел на своих людей. Раненые, измотанные, но всё ещё готовые драться. Они пришли сюда за ним, поверили ему, пошли на верную смерть по его приказу. И он завёл их в ловушку.

Теперь он не мог прорваться вниз, но и корпораты не могли вышвырнуть его наверх. Две силы упёрлись друг в друга и замерли в кровавом равновесии.

А где-то далеко, в Волчьем Логе, его дочь и внук умирали от яда, который он сам впустил в страну.

Рация на поясе Долгорукого затрещала.

– Мой князь, – голос связиста звучал напряжённо. – Входящий вызов с домашнего канала. Приоритет – красный.

Сердце Долгорукого сжалось.

Красный приоритет. Код, который использовали только в случае смертельной опасности для семьи.

– Давай сюда.

Голос Фёдора Игнатьевича звучал так, словно старый медик постарел на двадцать лет за несколько часов.

– Мой князь… – он запнулся, и Долгорукий услышал, как врач сглатывает. – Мой князь, простите, что отвлекаю вас, но…

– Говори.

– Вирус как с цепи сорвался, – Фёдор Игнатьевич заговорил быстро, захлёбываясь словами. – Состояние было тяжёлым, но стабильным. Я думал, что удержу их. А час назад всё изменилось. Чёрные вены начали расти втрое быстрее, температура подскочила, судороги вернулись…

– Фёдор, – Долгорукий перебил его. – Мишенька. Как он?

– Плохо, Дмитрий Максимович. Очень плохо. Вены добрались до сердечной мышцы. Ритм нестабилен, давление скачет. Я делаю всё, что могу, но магия только ускоряет процесс, а обычная медицина против этой дряни бессильна.

– Сколько у него времени?

Ещё одна пауза.

– Часы. Может быть, несколько часов. Если сердце откажет… я не смогу его запустить.

Долгорукий прислонился к холодной стене. Вокруг стонали раненые бойцы, где-то капала вода, воздух пах кровью и пороховой гарью, но всё это отступило, растворилось в белом шуме.

– А Елизавета?

– Держится лучше, чем мальчик, но заражение прогрессирует. Ей осталось больше времени, но если Мишенька… – врач осёкся. – Если он умрёт у неё на глазах, она может просто сдаться. Я видел такое. Организм перестаёт бороться.

Долгорукий сполз по стене и сел на грязный пол.

Волков шагнул к нему, но князь отмахнулся. Ему нужно было побыть одному. Хотя бы несколько секунд.

– Держи их, Фёдор, – голос князя звучал хрипло, чужо. – Держи их, сколько сможешь. Я найду способ.

– Мой князь, я…

– Держи их.

Связь оборвалась.

Долгорукий сидел на полу разрушенного банковского комплекса, среди своих раненых солдат, и смотрел в тёмный коридор, ведущий вниз. Туда, где прятался Смит со своим проклятым учёным.

Он пришёл сюда, чтобы силой вырвать лекарство. Привёл двести лучших бойцов клана. Разнёс охрану, пробился через три этажа, убил десятки наёмников.

И застрял.

А его внук умирал в ста километрах отсюда.

Скупые, горькие слёзы потекли по его щекам. Таких слёз он не проливал с того дня, когда хоронил Марию.

«Я убил их».

Безжалостная мысль пришла сама, точная, как нож под рёбра.

«Моя гордыня. Мои политические игры. Я хотел спасти страну, сохранить Империю, оставить наследникам великую державу, а вместо этого своими руками впустил чуму в их спальню».

Он вспомнил тот день, когда Смит впервые пришёл к нему с презентацией предложения. Хирургическая точность, минимальный побочный ущерб, контролируемое оружие – как тот говорил.

И он поверил.

Поверил, потому что хотел поверить. Потому что Воронов был слишком силён, а у Долгорукого не осталось других вариантов и его внутренний политик нашёл оправдание для сделки с дьяволом.

А теперь дьявол пришёл за платой.

Долгорукий вытер лицо рукавом и поднял голову.

Империя больше не имела значения. Трон, власть, наследие предков – всё это превратилось в пыль. Единственное, что ещё имело смысл – это маленький мальчик, который играл с его деревянной саблей, умирал.

Князь посмотрел на Волкова.

– Дай мне канал связи с Эдемом.

Полковник уставился на него.

– Мой князь?..

– Ты слышал. Эдем. Воронов. Найди способ связаться с ним. Сейчас же.

Связь с Эдемом установили через пятнадцать минут.

Волков использовал старый дипломатический канал, который формально ещё не был закрыт. Технический специалист из уцелевших бойцов развернул портативный голопроектор прямо на грязном полу подземного уровня, среди обломков и пятен крови.

Первым на экране появился Орлов.

Бывший канцлер смотрел на Долгорукого с выражением, которое князь не смог прочитать.

– Дмитрий Максимович, – голос Орлова звучал ровно. – Неожиданный звонок.

– Мне нужен Воронов, – Долгорукий не стал тратить время на формальности. – Прямой канал, Виктор. Сейчас же.

– Зачем?

– Это не твоё дело. Соедини меня с ним.

Орлов несколько секунд молча изучал лицо князя. Потом кивнул и исчез с экрана.

Долгорукий ждал.

Вокруг него притихли даже раненые, словно чувствуя значимость момента. Волков стоял в стороне, положив руку на автомат, и смотрел в тёмный коридор, откуда в любой момент могли появиться мутанты.

Экран мигнул, и на нём возникло лицо Калева Воронова.

Лорд Эдема выглядел так, словно находился на загородной прогулке. Спокойное лицо, холодный взгляд, ни тени напряжения. За его спиной виднелись какие-то скалы и клубы пара.

– Долгорукий, – Воронов произнёс его имя без эмоций. – Я думал, что ты протянешь чуть дольше.

Долгорукий открыл рот, чтобы ответить что-то колкое и резкое, достойное его положения, но…

…не смог.

Всё, что он готовил – угрозы, требования, попытки торговаться с позиции силы – всё это рассыпалось в прах. Перед глазами лишь стояло лицо Мишеньки, искажённое судорогам и чёрные вены, ползущие к маленькому сердцу.

– Я проиграл.

Слова вырвались сами.

– Забирай всё. Трон, земли, армию. Мне больше ничего не нужно.

Воронов молча смотрел на него, и в этих холодных глазах не было ни торжества, ни презрения. Только спокойное ожидание.

– Просто спаси мою кровь, – голос Долгорукого сорвался, и он почувствовал, как по щекам снова текут слёзы. – Моя дочь и мой внук… они чернеют, Воронов. Вирус добрался до сердца мальчика. Ему осталось несколько часов.

Князь, перед которым дрожали генералы и склонялись кланы, опустился на колени посреди разрушенного банковского комплекса. Прямо в грязь, в пыль, в кровь своих солдат.

– Я умоляю тебя.

Слова упали в тишину.

Волков отвернулся, не в силах смотреть. Несколько бойцов у стены опустили глаза. Они знали своего князя много лет. Видели его в боях, на парадах, в моменты триумфа и кризиса. Но никогда не видели таким сломленным.

Воронов несколько секунд молчал, глядя на коленопреклонённого старика перед голопроектором.

– Встань, – сказал он наконец. – Ползание на коленях не поможет твоему внуку.

Долгорукий поднялся.

– Ты можешь его спасти?

– Могу, – Воронов кивнул. – Но не отсюда.

Воронов смотрел на него с экрана, и Долгорукий впервые в жизни почувствовал себя насекомым под увеличительным стеклом.

– Наконец-то ты осознал, князь, – голос Воронова звучал без злорадства, но и без сочувствия. – Ты понял цену власти. Жаль, что для этого тебе понадобилось положить всю семью на алтарь.

Долгорукий стиснул зубы, но промолчал. Он заслужил эти слова. Каждое из них.

– Моё Семя уже под Столицей, – продолжил Воронов. – Оно проросло через энергетические каналы и готово поглотить «Некроз». Спасти всех, кто ещё жив, включая твою дочь и внука.

Сердце Долгорукого забилось быстрее.

– Тогда почему…

– Потому что твои корпоративные друзья мне помешали.

Воронов сделал жест рукой, и рядом с его лицом появилась голографическая схема. Долгорукий узнал очертания Главного Узла.

– Смит и его маги возвели щит вокруг главного энергетического узла, когда я снял защиту и собирался уничтожить вирус.

Красные линии на схеме обозначали барьер, охватывающий центральную часть Узла.

– Если бы это был просто щит, то я бы его легко пробил, но там еще и шлюзы, защищённые рунами. Понимаешь, что это значит?

Долгорукий понимал. Его дед строил эти катакомбы, его отец изучал древние карты энергетических потоков. Он знал, как работает Узел.

– Твоё лекарство не может войти в систему.

– Именно, – Воронов кивнул. – Я могу сломать эти двери отсюда, но откат разорвёт Столицу на куски. Вместе с твоей семьёй и миллионами людей, которые ещё дышат.

Долгорукий смотрел на схему и чувствовал, как надежда, вспыхнувшая на мгновение, снова гаснет.

– Что нужно сделать?

– Кто-то должен спуститься к Узлу, – Воронов указал на точку в центре схемы. – Войти и вручную сорвать печати со шлюзов. Открыть двери изнутри.

– Я пошлю своих людей…

– Нет, – Воронов покачал головой. – Концентрация «Некроза» у Узла смертельна. Любой, кто туда спустится, получит летальную дозу за минуты. А магический откат от срыва печатей сожжёт того, кто это сделает.

Долгорукий замер.

– Это билет в один конец, князь, – голос Воронова оставался холодным. – Тот, кто откроет шлюзы, умрёт. Вопрос только в том, успеет ли он выполнить задачу до того, как яд его доест.

Тишина повисла над разрушенным этажом банковского комплекса.

Долгорукий смотрел на схему, на красные линии барьера и точку в центре, куда нужно было добраться.

«Смертный приговор», – подумал он. – «С кремацией заживо».

Волков потянулся вперёд.

– Мой князь, я пойду. Это моя обязанность…

– Нет.

Долгорукий поднял руку, останавливая полковника.

Он смотрел на Воронова, и на его измождённом лице впервые за много часов появилось что-то похожее на спокойствие.

– Я знаю эти катакомбы лучше кого бы то ни было. Мой дед их строил. Так что я смогу добраться до Узла быстрее, чем кто-либо из моих людей.

Воронов несколько секунд молча смотрел на него.

– Ты понимаешь, что это значит?

– Понимаю.

Долгорукий понимал. Яд сожрёт его изнутри, а магический откат от взлома довершит начатое. Несколько минут агонии, может быть, четверть часа, если повезёт. Достаточно, чтобы выполнить задачу. Недостаточно, чтобы выбраться обратно.

И странное дело – осознание этого не принесло страха. Наоборот, тяжёлый груз, который давил на грудь последние часы, вдруг стал легче. Паника отступила, а отчаяние растворилось.

Он нашёл способ оплатить свой долг.

– Я сорву печати, – Долгорукий услышал собственный голос и удивился тому, как спокойно он звучит. – Открою шлюзы и впущу твоё лекарство. Взамен ты спасёшь мою кровь – Елизавету и Мишеньку. Это всё, что я прошу.

Воронов медленно кивнул.

– Договорились.

Одно слово, означающее подтверждение сделки.

Долгорукий знал, что этого достаточно. Воронов был врагом, угрозой, разрушителем старого мира, но лжецом он не был. Если он так сказал, значит, Мишенька будет жить.

– Как быстро подействует твоё лекарство?

– Мгновенно. Как только шлюзы откроются, моя энергия войдёт в систему и пожрёт «Некроз» за считанные минуты. Все заражённые в городе и за его пределами почувствуют облегчение почти сразу.

Долгорукий кивнул.

– Тогда не будем тратить время.

Он отключил голопроектор и повернулся к своим людям.

Волков стоял перед ним, и на суровом лице полковника было написано то, что он никогда бы не позволил себе сказать вслух. Боль и протест, а также отчаянное желание пойти вместо своего князя.

– Нет, – Долгорукий положил руку ему на плечо. – Это моя дорога, Андрей. Моя и ничья больше.

– Мой князь…

– Слушай внимательно, – Долгорукий сжал его плечо. – Ты заберёшь людей, уйдёшь наверх и выведешь их из города. Потом поедешь в Волчий Лог к Елизавете и Мишеньке.

Голос князя дрогнул на имени внука, но он справился.

– Ты останешься с ними и защитишь их. Когда Мишенька вырастет, расскажешь ему… – Долгорукий замолчал, подбирая слова. – Расскажешь ему, что его дед был глупым стариком, который наделал много ошибок, но в конце сделал хоть что-то правильное.

Волков вытянулся и отдал честь. Его глаза блестели.

– Будет исполнено, мой князь.

Долгорукий обвёл взглядом остальных бойцов. Они смотрели на него молча, и в их глазах было понимание.

– Спасибо, – сказал он просто. – За всё.

Потом развернулся и пошёл прочь.

Он знал, где находятся старые технические тоннели, которые вели к Узлу в обход позиций Консорциума. Знал, как добраться до сердца города, минуя наёмников.

Долгорукий шёл вперёд.

Истекающий кровью, со сломанными рёбрами и пробитым бронежилетом. Но с прямой спиной и поднятой головой. Так, как подобает князю.

«Прости меня, Мария», – подумал он, вспоминая лицо жены. – «Прости, что так долго. Я уже иду к тебе».

Темнота сомкнулась за его спиной.

Он шёл умирать, чтобы его внук мог жить.