Текст книги "Темный Лорд Устал. Книга X (СИ)"

Автор книги: Afael

Соавторы: Алексей Сказ
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Темный Лорд Устал. Книга X

Глава 1

Кассиан

Утро было ясным и тихим, и я позволил себе редкую роскошь – просто сидеть и пить чай.

Передо мной висел голографический экран с трансляцией из северного сектора, где строительные роботы укладывали секции маглева. Их слаженные движения напоминали танец, и я отслеживал прогресс с тем удовлетворением, которое испытывает садовник, глядя на растущее дерево. Через месяц скоростная линия соединит Воронцовск с новым промышленным кластером, и это развяжет руки логистам, которые уже третью неделю жаловались на перегруженные дороги.

– Хозяин, ты слышишь меня вообще или медитируешь на свои железки?

Фея материализовалась рядом с экраном и уперла руки в бока, всем своим видом демонстрируя праведное негодование.

– Слышу, – сказал я, не отрывая глаз от трансляции. – Ты жаловалась на перерасход энергии в третьем секторе.

– Не жаловалась, а докладывала! Жалуются слабые, а я констатирую факты. И факт в том, что Семёнов опять перекинул мощности на свои эксперименты без согласования, и теперь у меня половина теплиц работает на семьдесят процентов.

– Поговорю с ним.

– Ты это уже три раза говорил.

– Значит, поговорю в четвёртый.

Фея фыркнула с таким возмущением, на которое способна только тридцатисантиметровая девочка с крыльями, и умчалась решать очередную проблему. Мурзифель приоткрыл один глаз, убедился, что шум утих, и снова погрузился в дрёму.

Я отпил чая и вернулся к экрану.

Эдем продолжал работать. Тысячи процессов, людей, решений каждый день – и всё это складывалось в единый организм, который рос и развивался по законам, которые я заложил в его основу.

На втором экране мелькали сводки из Столицы. Орлов прислал утренний отчёт – Александр осваивал азы кризисного управления под его руководством и делал это лучше, чем я ожидал. Мальчик учился слушать, а это уже половина дела.

Там же, в сводках, мелькало имя Долгорукого. Старый князь собирал вокруг себя остатки кланов, которые отказались принять новый порядок. Фоновый шум у ворот Эдема, не больше. Один клан против всего, что я построил – даже не угроза. Просто агония умирающей эпохи, но Долгорукий слишком умён для бессмысленного самоубийства, а значит, он на что-то рассчитывал или точнее… на кого-то.

В этот момент в сознании раздался знакомый голос.

«Маэстро, тут движение интересное».

Артист – мой лучший диверсант, который последние месяцы обживал Столицу со своей разросшейся сетью. Три десятка агентов в министерствах, в охранных структурах, в транспортных узлах. Глаза и уши Эдема там, где мне самому появляться было бы… нецелесообразно.

«Слушаю», – ответил я мысленно, не отрывая взгляда от экрана.

«Правительственный аэропорт, час назад. Три борта, стелс-обшивка, регистрация пустая. Коды доступа от Долгорукого». В голосе Артиста звучал тот азарт, который появлялся у него при виде чего-то необычного. «Пятнадцать человек в броне, Маэстро. И броня – я своим глазам не поверил – похожа на нашу. Плюс один штатский, держится главным. Они таможню прошли так, словно охрана смотрела в пол».

Мурзифель приоткрыл один глаз.

«Кто-то лезет в наш огород?»

– Похоже на то, – сказал я вслух.

Фея, которая возилась с какими-то расчётами у дальнего края террасы, немедленно оказалась рядом.

– О, у Хозяина появились поклонники? – она сложила ручки на груди и изобразила глубокомысленное выражение. – Дайте угадаю. Очередные герои, которые пришли спасать мир от ужасного тирана?

«Глушилки мощные», – продолжал Артист, игнорируя фоновый шум. «Мои сенсоры фонили, пришлось держать дистанцию. Сейчас кортеж движется к центру, похоже, на встречу с Долгоруким».

– Пятнадцать человек в… нашей краденой броне? – протянула Фея, подслушав мой мысленный разговор с бесцеремонностью, которая давно перестала меня удивлять. – Впечатляющая армия. Может, им ещё и печеньки послать, чтобы не проголодались по дороге?

Мурзифель зевнул и перевернулся на бок.

«Артист справится сам или будем отвлекаться от важных дел?»

Я отставил пустую чашку и откинулся в кресле, глядя на восток. Там, за Стеной кто-то решил, что может прийти и забрать то, что ему не принадлежит. Достаточно влиятельный, чтобы украсть мои технологии и посадить людей в копии моей брони и достаточно самоуверенный, чтобы не прятаться.

Вот она, крыша Долгорукого. Вот кого он ждал.

«Продолжай наблюдение», – передал я Артисту. «Фиксируй всё, но не вмешивайся».

«Понял, Маэстро. Буду на связи».

Фея склонила голову набок, разглядывая моё лицо.

– Хозяин заинтересовался? – в её голосе мелькнуло что-то похожее на удивление. – Обычно вы таких сразу в расход пускаете и дальше чай пьёте.

Мурзифель приоткрыл глаз.

«Значит, ждём?»

– Ждём, – согласился я. – Но сначала посмотрим на гостей поближе.

Я прикрыл глаза, позволяя сознанию скользнуть вниз, в переплетение Корневой сети.

Это было похоже на погружение в тёплую воду, когда границы тела размываются и ты становишься частью чего-то большего. Корни пронизывали землю на сотни километров, и каждый из них был моим продолжением, моими глазами и ушами. Столица лежала далеко на востоке, но сеть дотягивалась и туда, питаясь от подземных источников и редких зелёных островков посреди имперского бетона.

Я нашёл их быстро, потому что они и не думали прятаться.

Кортеж из трёх машин двигался по центральному проспекту, и я наблюдал за ним снизу, из корней старых лип, которые росли вдоль дороги. Шестнадцать человеческих силуэтов в моём восприятии. Аур, которые я мог читать как открытую книгу.

Пятнадцать из них были почти идентичны, и это само по себе говорило о многом. Жёсткие, дисциплинированные структуры с чётко очерченными границами, выстроенные по единому шаблону. Так выглядят люди, которых долго учили контролировать каждый импульс и эмоцию, каждую мысль. Я встречал подобное раньше и каждый раз это означало одно и то же – кто-то вложил огромные ресурсы в создание инструментов из живых людей.

Но что привлекло моё внимание – это пустота в центре каждой ауры. Там, где у обычного человека находится источник, у этих зияло что-то синтетическое, искусственное. Импланты или модификации, вживлённые так глубоко, что они стали частью самой сути носителя. Интересная технология, хотя и примитивная по сравнению с тем, что я видел в мирах, где магия и наука слились воедино тысячелетия назад.

Один из них – шестнадцатый отличался от остальных. Его аура была еще мертвее камня – идеально ровная поверхность, которая не отзывалась ни на что. Машина в человеческой оболочке, из которой вынули всё лишнее – страх, радость, сомнения, совесть – и оставили только функцию.

Я знал этот типаж так хорошо, что мог бы описать его биографию, не заглядывая в документы. Наверняка где-то в юности его заметили рекрутеры, оценили потенциал и забрали в систему, которая перемалывает людей в винтики. Годы тренировок, тестов, отсева. Постепенное выхолащивание всего человеческого ради эффективности. Продвижение по невидимой иерархии, где единственная валюта – результат, а единственная ценность – полезность для структуры. В итоге от человека остаётся только оболочка, которая идеально выполняет задачи и не задаёт лишних вопросов.

Здесь явно поработали корпоративные хирурги. Специалисты по расчленению государств. Разумеется, я уже встречал их в мирах, где империи рушились под тяжестью собственной коррупции, и каждый раз из теней выползали такие вот чистильщики, которые приходили забрать ценное и оставить после себя лишь выжженную землю.

В тех мирах они тоже считали себя хозяевами положения. Ненадолго, правда.

Я отстранился от сети и открыл глаза.

Фея висела прямо передо мной, всем своим видом изображая нетерпение.

– Ну? Что там за грозные воители?

– Функционеры, – сказал я. – Корпоративная структура, которая привыкла скупать государства оптом и распродавать в розницу.

– И? – Фея закатила глаза. – Это должно меня впечатлить?

Мурзифель потянулся и перевернулся на спину, подставляя пузо солнцу.

«Очередные идиоты, которые не понимают, к кому пришли?»

– Именно так, – я позволил себе тень улыбки.

Фея нетерпеливо постукивала крошечной ножкой по воздуху, что само по себе было физически невозможно, но её это никогда не останавливало.

– Хозяин, я всё ещё жду объяснений, – она сложила руки на груди. – Почему мы сидим и пьём чай, когда можно просто шепнуть Захарову пару слов? Один звонок, и их кортеж живописно размажет по ближайшему шоссе. Красиво, эффективно, и к обеду уже забудем, как их звали.

Мурзифель приоткрыл глаз и мысленно хмыкнул.

«Поддерживаю. Чем меньше суеты – тем лучше сплю».

Я смотрел на восток, туда, где за горизонтом копошились люди, считавшие себя хозяевами положения. Забавно, как мало меняется в любых мирах. Всегда находятся те, кто путает богатство с могуществом и принимает собственную жестокость за силу.

– Если просто раздавим этих тараканов на входе – из щелей полезут новые, – сказал я. – Если я убью эту партию, эта теневая структура просто пришлёт следующую. И так далее до тех пор, пока я не найду саму голову спрута.

Фея закатила глаза с экспрессией.

– Значит, будем ждать, пока они нагадят во всех углах?

– Значит, пусть зайдут немного глубже, чтобы мы смогли выловить рыбку по крупнее.

Я откинулся в кресле и позволил мыслям течь в том неторопливом ритме, который приходит, когда смотришь на задачу с высоты тысячелетий. Империя лежала передо мной как больной организм, который можно было вылечить, а можно добить. Долгорукий со своими гостями думали, что играют свою партию, но они, по сути, были лишь симптомами болезни, которая поразила эту землю задолго до моего появления.

Лично мне неинтересна была корона Империи. Я видел достаточно корон, чтобы понимать их реальную стоимость. Короны лишь золото и камни, которые превращают своих владельцев в заложников традиций, интриг и ожиданий. Я же строил Эдем как альтернативу этому безумию, как доказательство того, что можно жить иначе.

Но Империя граничила с моими землями, и это создавало проблему, которую я откладывал слишком долго.

Если страна рухнет в анархию – а она рухнет, потому что гнилой фундамент рано или поздно обваливается – у моей Стены появятся миллионные толпы беженцев. Голодные, отчаявшиеся, готовые на всё ради куска хлеба и крыши над головой. А за ними придут соседи, которые захотят урвать кусок от дохлого зверя. Интервенция, хаос, война всех против всех прямо у моего порога.

Этого я допустить не мог.

Рано или поздно мне придётся забрать Империю. Взять на себя ответственность за этот гниющий труп и превратить его во что-то работающее. Вопрос был только в том, как это сделать.

Можно было действовать силой. Титаны и Голиафы прошли бы через остатки имперской армии как нож сквозь масло, и через неделю над Столицей развевалось бы знамя Эдема. Быстро, эффективно, чисто с военной точки зрения.

И абсолютно катастрофично с любой другой.

Я видел, как завоёванные народы относятся к завоевателям. Партизанские войны, которые тянутся десятилетиями после формальной победы. Эта ненависть передаётся из поколения в поколение, отравляя любые попытки построить что-то новое. Можно выиграть войну и проиграть мир. Я совершал эту ошибку достаточно раз, чтобы научиться её избегать.

Но эти гости меняли расклад.

Чужая структура, которая пришла забрать Империю для себя. Внешняя угроза, которую местные элиты не смогут проигнорировать. Если я позволю этим функционерам развернуться, дам им вскрыть всех предателей и посеять достаточно хаоса – я смогу прийти потом как спаситель. Единственная сила, способная защитить людей от иностранных стервятников.

Так что пусть они сделают свою грязную работу и покажут всем, что ждёт страну без защиты. А потом я протяну руку помощи, и люди сами примут её с благодарностью. Жестоко? Возможно, но жизнь никогда не была легкой и у истинного мира всегда есть своя цена – уж я это знал, как никто другой.

К тому же, стоило еще взглянуть на ситуацию с другой стороны.

Например, Долгорукий не вписывался в описанную мной картину. И это… делало его интересным.

Старый князь был не таким, как остальные крысы, которые бежали с тонущего корабля. Строгановы, Шуйские, Морозовы – эти понимали только язык выгоды, и когда чаша весов качнулась в мою сторону, они побежали переписывать активы быстрее, чем я успевал их считать. Трусы и приспособленцы, которые присягнут любому хозяину, если тот пообещает сохранить их кормушки.

Но Долгорукий остался.

Не потому что был глупее остальных – как раз наоборот. Я видел его досье, читал отчёты Артиста, изучал историю клана. Старый князь прекрасно понимал расклад сил. Он знал, что один клан против Эдема – это не война, а затянувшееся самоубийство. Знал, что его союзники разбегаются, что армия деморализована, что экономика в коме. И всё равно стоял на своём, собирая вокруг себя тех, кто ещё не сдался.

Почему?

Потому что для Долгорукого отступить означало перестать быть самим собой, признать, что вся его жизнь – служба короне, верность традициям, честь рода – была бессмысленной тратой времени. Для него легче умереть, чем жить с таким знанием.

Он был из людей «старой гвардии». Последние защитники мира, который уже мёртв, но ещё не знает об этом.

В другой ситуации, я даже мог бы предложить ему место в Эдеме. Такие люди на самом деле редки и по своему ценны – те, для кого слово весит больше жизни, те, кто не продаётся и не ломается. Из них получаются лучшие командиры, лучшие администраторы и лучшие хранители того, что действительно важно.

Но увы, конкретно Долгорукий не примет моего предложения. Он видит во мне врага, истинного разрушителя того порядка, которому посвятил жизнь. И никакие аргументы не изменят этого, потому что дело не в логике. Дело в том, кем этот человек себя считает.

Это было по-настоящему жаль. В каком-то смысле я его даже уважал – настолько, насколько вообще способен уважать тех, кто стоит у меня на пути.

Но уважение не помешает мне использовать его как инструмент. Старый князь привёл в Столицу чужаков, думая, что нашёл союзников. Он не понимал, что корпоративные хирурги не знают слова «союзник» – только «актив» и «расходный материал». Когда они закончат с ним, от клана Долгоруких не останется даже памяти.

Ирония была горькой, но я давно перестал обращать внимание на вкус.

Ну а касательно того, как я буду действовать в такой ситуации…

Тысячу лет назад я бы уже летел к Столице, чтобы лично разобраться с теми, кто посмел украсть мои технологии. Пятьсот лет назад – послал бы армию. Двести лет назад – устроил бы показательную казнь, чтобы отбить охоту у следующих желающих. Но сейчас…

…я сидел на террасе с чашкой остывшего чая и ждал, пока враги сами заберутся в мой сад.

Возраст учит терпению. Или, возможно, терпение – это единственное, чему вообще можно научиться за достаточно долгую жизнь.

«Артист», – позвал я мысленно.

«Слушаю, Маэстро».

«Новые инструкции. Никого не трогать. Затаиться. Пишите каждый их шаг. Мне нужна полная картина – кто с кем встречается, какие приказы отдают. Пусть эти гости думают, что Столица у них в кармане».

Артист помолчал секунду, переваривая услышанное.

«Понял, Маэстро. Наблюдаем и фиксируем. А если они начнут что-то серьёзное?»

«Тогда сообщишь мне, и я решу. Но пока – только наблюдение. Мне нужно увидеть всю сеть, а не отдельные узлы».

«Принято. Буду на связи».

Фея подлетела ближе и зависла над моим плечом, разглядывая экран со стройкой.

– Значит, будем смотреть, как чужаки топчутся по Столице? – в её голосе звучало что-то похожее на разочарование. – Скучно, Хозяин. Я надеялась хотя бы на маленький фейерверк.

– Будет тебе фейерверк, – ответил я. – Но позже. Когда мыши доберутся до сыра и решат, что победили.

Мурзифель приоткрыл глаз.

«А потом?»

– А потом… будет самое «интресное».

Я поднял чашку и сделал глоток.

Где-то за сотнями километров отсюда человек в сером костюме ехал по улицам Столицы, уверенный в том, что полностью контролирует ситуацию. Он вёз с собой солдат в краденой броне и планы, которые казались ему безупречными.

А где-то сидел и плел свои интриги старый князь, уверенный в том, что лучше него никто не позаботиться об этой стране и лишь он один знает истинный путь к ее спасению.

Что ж, пусть будет так. Все игроки наконец-то собрались за столом для финальной партии. Поэтому…

…играйте, господа. Я разрешаю.

На моих губах появилась тень улыбки.

Фея, заметив это, отлетела чуть дальше с выражением существа, которое знало, что эта улыбка не предвещает ничего хорошего для тех, кому она предназначалась.

– Хозяин в настроении, – пробормотала она. – Бедные, бедные людишки…

Мурзифель перевернулся на спину и подставил пузо солнцу, мурлыкая на всю катушку.

А я лишь откинулся в кресле и вернулся к наблюдению за стройкой. Маглев строился, Эдем рос, а где-то на востоке оставшиеся игроки делали свои ставки, не подозревая, что конец партии уже предрешен.

Глава 2

Смит

Столица выглядела как актив с отрицательной рентабельностью.

Смит стоял у панорамного окна на тринадцатом этаже Континентального банка. Стекло, вычищенное до зеркального блеска, отделяло стерильный воздух офиса от энтропии снаружи. Внизу копошились люди. Сорок миллионов единиц населения. Биологический шум, не подозревающий о завершении жизненного цикла своей системы.

Через несколько дней этот рынок перестанет существовать в прежнем виде. Факт не вызывал у Смита эмоций. Только сухую фиксацию данных.

За его спиной работал операционный центр. Семьдесят аналитиков. Тихий гул серверов. Мерцание терминалов. Типичный процесс поглощения в финальной стадии. Без суеты – только работа по протоколу.

Смит сверил часы. Ровно 08:00. Рейнхард доложил о прибытии на первую контрольную точку. Пятнадцать аудиторов двигались в сторону Эдема. Проникновение шло строго по графику.

Для Императора этот город был державой. Для Долгорукого – объектом верности. Для Смита Столица была обанкротившимся предприятием с токсичным менеджментом и критическим износом инфраструктуры. Актив, подлежащий немедленной санации.

Он отошел от окна. Его отражение в стекле было таким же серым и функциональным, как офисная мебель.

В этом секторе Смит был произведен на свет ровно сорок лет назад в Восточном промышленном округе. Согласно статистике того времени, выживаемость в данном квадрате не превышала шестидесяти процентов из-за критического уровня токсинов и неэффективного распределения ресурсов.

Смит не помнил имен своих биологических родителей. В его аналитической сетке они значились как системная ошибка. Два сбоящих элемента, которые уничтожили друг друга в приступе нерациональной агрессии, когда ему исполнилось девять. Смит не испытывал к ним ненависти. Ненавидеть дефектный код бессмысленно – его нужно просто заменить.

Улица стала его первым полигоном. К пятнадцати годам он проанализировал логистику местных криминальных структур. К восемнадцати – выявил критические уязвимости в их иерархии. К двадцати – произвел враждебное слияние двух крупнейших группировок, стравив их лидеров и забрав освободившиеся ниши. Это был его первый успешный аудит.

Через месяц его нашли.

Люди в серых костюмах не использовали угрозы. Они просто изложили предложение, которое не подразумевало отказа. Консорциуму требовались операторы определенного профиля. Люди, способные видеть систему там, где остальные видят хаос.

И вот двадцать лет спустя Смит курировал регион, включающий Империю, Эдем и прилегающие территории.

Он сел за терминал. На матовом экране развернулась карта. Пятнадцать зеленых точек ползли к цели. Датчики фиксировали уровень помех. Глушилки работали в штатном режиме.

– Статус группы «Браво», – произнес Смит.

– Контрольная точка пройдена, – ответил голос аналитика из глубины зала. – Интеграция в периметр завершена на восемьдесят процентов.

Смит вывел на соседний монитор досье на Воронова.

Империя называла его выскочкой. Кланы видели в нем демона. Местные медиа лепили образ мессии. Но для Консорциума Калев Воронов был… аномалией.

Неучтенным игроком, который захватил монополию на технологии и энергию в ключевом регионе, что влекло большой риск для глобальной стабильности. Ресурс, который необходимо либо интегрировать в структуру, либо ликвидировать для восстановления баланса сил.

Империя бросалась на Эдем с армиями и пафосными речами. Они тратили боезапас на живые стены, не понимая, что современная война – это не количество трупов, а контроль над потоками данных. Долгорукий проиграл, потому что пытался сражаться с будущим методами прошлого.

Но Консорциум не воюет. Он оптимизирует.

– Рейнхард, – Смит коснулся клавиши связи.

– Слушаю, – голос командира группы был сухим, лишенным помех.

– Оценить реальные мощности Эдема и найти узлы управления. Местоположение Воронова – приоритет номер один. Действовать согласно плану.

– Принято, – последовал короткий ответ.

Смит закрыл файл. Четырнадцать часов до следующего отчета.

Император Александр сбежал, превратившись в неликвидный актив. Долгорукий заперся в своей резиденции, надеясь на чудо в виде аудиторов Смита. Старый князь думал, что купил союзников. Он не понимал, что Консорциум не знает слова «помощь». Только «управление».

Смит открыл сводку по логистическим узлам Эдема. Воронов строил слишком быстро для этого мира. Его эффективность требовала изучения.

Смит провел пальцем по сенсорной панели. Пятнадцать точек замерли на границе, ожидая следующей команды.

Его задача была проста – вскрыть оболочку Эдема и найти программную ошибку Воронова. А затем – нажать на кнопку удаления.

Смит знал то, чего не знали его оперативники. Броня на них была репликой технологий Эдема. Консорциум считал, что взломал секреты Воронова, но Смит подозревал иное. В каждой строчке кода, в каждой схеме, которую они «украли», мог скрываться бекдор.

Но он не боялся этого. Просто учитывал как операционный риск.

Смит снова посмотрел в окно. Город внизу продолжал умирать, но в его кабинете время работало по иным законам. Здесь рождался новый эффективный порядок.

Всё шло по плану.

* * *

Комната связи располагалась двумя этажами ниже операционного центра.

Смит прошёл через три уровня биометрической верификации: сканер сетчатки, анализ голосовых паттернов и проверка маркеров ДНК – стандартный протокол для доступа к каналу прямой связи с руководством.

Дверь закрылась за его спиной с мягким щелчком, и мир снаружи перестал существовать. Это была абсолютная звукоизоляция и экранирование от любых видов сканирования. Воздух внутри был чуть холоднее нормы – системы охлаждения работали на поддержание оптимальной температуры для квантовых процессоров.

Смит занял место в центре комнаты: кресло, стол, терминал – минимум элементов и максимум функциональности.

Он активировал канал связи и стал ждать.

Консорциум не имел штаб-квартиры, флага, гимна или официального названия. В документах разных стран он фигурировал под сотнями разных имён – инвестиционные фонды, благотворительные организации, исследовательские институты. Юридические оболочки, за которыми скрывалась структура, управлявшая сорока процентами мировой экономики.

Девять Владык. Так их называли внутри системы.

Пятеро Сюзеренов контролировали материальные активы. Первый держал макроэкономику западного полушария. Второй – военно-промышленные комплексы трёх континентов. Третий управлял трансконтинентальной логистикой. Четвёртый владел океанами – добыча ресурсов, подводные коммуникации, контроль над шельфами. Пятый курировал производственные мощности.

Четверо Архитекторов отвечали за функции. Шестой – от вирусных разработок до генетических модификаций. Седьмой – силовой блок, частные армии на всех континентах. Восьмой – информация, монополия на то, что люди считают правдой.

Девятый курировал экспансию – гибридные войны и поглощение государств. Интеграция новых территорий в структуру Консорциума. Смит работал на Девятого последние пятнадцать лет.

Терминал мигнул, и в воздухе перед Смитом возникла проекция.

Силуэт без лица и голос без интонаций – Девятый никогда не показывал себя даже своим прямым подчинённым. Смит не знал, мужчина это или женщина, человек или искусственный интеллект, но это не имело значения. Девятый был функцией, а функции не нуждаются в идентичности.

– Статус операции, – произнёс голос.

Смит не тратил время на приветствия. Протокол не предусматривал социальных ритуалов.

– Аудиторы на позиции. Рекогносцировка в процессе. После рекогносцировки начнут этап подготовки.

– Местоположение Воронова?

– Уточняется. По предварительным данным, объект находится в центральном секторе Эдема. Точные координаты будут получены в течение двенадцати часов.

Силуэт не шевельнулся. Пауза длилась три секунды. Смит знал, что в этот момент Девятый обрабатывает информацию, сверяет её с данными из других источников, просчитывает вероятности.

– Оценка рисков, – потребовал голос.

– Умеренные. Технологии противника превосходят имперские на два поколения. Однако наши аудиторы оснащены репликами его собственных разработок. Фактор неожиданности на нашей стороне.

Смит не упомянул о своих подозрениях насчёт бекдоров в украденных технологиях. Девятый знал об этом риске – все знали. Но это было учтено в расчётах как допустимая погрешность.

– Резервный протокол? – спросил Девятый.

– Активен. Агент «Некроз» готов к развёртыванию. В случае провала первой фазы переходим к радикальной санации.

Снова пауза. Смит ждал.

Он не питал иллюзий относительно своего места в иерархии. Для Девятого он был строкой в таблице операционных издержек. Расходным ресурсом, который можно списать, если баланс потребует. Смит принимал это как данность. Сентиментальность – признак дефектного кода.

– Изложите стратегию поглощения, – прозвучал голос.

Смит активировал терминал. В воздухе развернулась инфографика: карта региона, векторы логистики, прогнозные сетки. Данные в визуальном формате.

– Операция разделена на две фазы, – начал Смит. – Фаза один: ловушка и поглощение. Фаза два: уничтожение.

Силуэт не шевельнулся. Смит продолжил:

– Фаза один. Цель – ликвидация Калева Воронова и изъятие технологических активов. Пятнадцать аудиторов в репликах брони готовят ловушку. Задача: устранение объекта и захват единицы класса «Голиаф» для реверс-инжиниринга. По расчетам технического отдела, фактор внезапности дает вероятность успеха в шестьдесят восемь процентов.

– Дефицит в тридцать два процента, – констатировал Девятый.

Причем это была лишь фиксация данных, а не вопрос.

– Учтено. При отклонении от графика активируется вторая фаза.

Смит сменил слой данных. Синий контур Стены Эдема прорезал карту, уходя вглубь континента.

– Фаза два. Внедрение агента «Некроз» в энергоканалы региона. Вирус вызовет системный коллапс инфраструктуры в течение семидесяти двух часов.

Смит вывел таблицу издержек.

– Сопутствующие эффекты: экологическая деградация в радиусе пятисот километров. Полное списание аграрного сектора и водных ресурсов. Прогнозируемые потери среди местного населения – до тридцати миллионов единиц.

Пауза длилась ровно одну целую и две десятых секунды. Процессор Девятого просчитывал баланс.

– Приемлемые издержки, – произнес голос. – Спишите население в категорию невозвратных потерь. Территория представляет ценность только как пустая площадка.

– После завершения любой из фаз, – продолжил Смит, – Империя переходит под внешнее управление Консорциума. Технологии Эдема интегрируются в нашу производственную базу. Территория готовится к реколонизации.

– Долгорукий?

– Временный ресурс. Как вы знаете он лишь обеспечил легализацию присутствия аудиторов. После завершения цикла подлежит списанию вместе с остатками кланового аппарата.

– Способность Воронова к сопротивлению?

– Аномальный актив. Демонстрирует возможности вне стандартных моделей. Однако аудиторы – специализированный инструмент для нейтрализации подобных погрешностей.

Силуэт застыл.

– Утверждено, – произнес Девятый. – Логистика постоперационного периода, – произнёс голос.

Смит вывел следующий слой данных. Карта континента с выделенными государствами-соседями. Цветовая кодировка: зелёный – контролируемые активы, жёлтый – зона влияния, серый – нейтральные территории.

– Подрядчики в сопредельных государствах находятся в режиме ожидания, – доложил он.

– Сценарий ввода?

– Гуманитарная интервенция под предлогом голода, эпидемий и массовых миграций. Международные медиа получат директиву на освещение кризиса. Общественное мнение подготовлено.

Смит переключил слайд. График развёртывания. Временные маркеры.

– Через сорок восемь часов после команды подрядчики пересекают границу под флагами гуманитарных миссий. Официальная цель – стабилизация региона и защита гражданского населения. Фактическая – установление контроля над ключевыми узлами.

– Сопротивление местных структур?

– Минимальное. Армия Империи деморализована. Командование в изоляторах или эмигрировало. Кланы либо интегрированы в Эдем, либо ликвидированы в ходе операции. Долгорукий со своим аппаратом будет списан в первые часы.

Силуэт Девятого не двигался. Очевидная обработка данных.

– Допустим Воронов будет устранён. Империя попадет под наш контроль, а технологии будут изъяты, – произнёс голос. – Какой временной горизонт для полной интеграции?

– Восемнадцать месяцев до выхода на операционную прибыль. Территория зачищается, население замещается лояльными кадрами, производственные мощности перезапускаются по нашим стандартам.

Пауза. Ноль целых восемь десятых секунды.

– Приемлемо, – констатировал Девятый. – Полномочия подтверждены. Действуйте по графику.

Проекция отключилась. Гул серверов заполнил помещение.

Смит закрыл файлы. Конвертировал протокол в зашифрованный архив. Инвестиционный цикл запущен. Ресурсы распределены. Подрядчики ожидают сигнала.

Корпоративная машина работала без сбоев.

Смит вышел из комнаты квантовой связи и направился в операционный зал.

Семьдесят аналитиков продолжали работу: мерцали терминалы, щелкали клавиши, слышались тихие переговоры связистов – конвейер данных функционировал в штатном режиме. Никто не поднял головы при появлении Смита. Протокол не предусматривал отвлечения от процесса.

Он подошёл к своему терминалу и активировал защищённый канал связи с группой Рейнхарда.

– Статус, – произнёс он.

Голос командира возник в наушнике через полторы секунды. Задержка сигнала – расстояние до границы Эдема.

– Рекогносцировка завершена на пятьдесят два процентов. Обнаружены три потенциальные точки для устройства ловушки.

Смит вывел на экран данные с датчиков группы. Пятнадцать зелёных маркеров на границе Эдема. Показатели жизнедеятельности в норме. Энергоёмкость брони – семьдесят восемь процентов.