Текст книги "Темный Лорд Устал. Книга X (СИ)"

Автор книги: Afael

Соавторы: Алексей Сказ
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 26

Смит

Смит стоял посреди командного бункера, глядя на бетонные стены, и впервые за последний час позволил себе выдохнуть. Щит Штайнера отрезал их от внешнего мира, от всего того кошмара, который творился наверху и под землёй.

Он поправил галстук, который слегка сбился во время суматохи, и провёл ладонью по волосам. Зеркальная поверхность выключенного экрана показала ему бледное, но собранное лицо. Приемлемо – не идеально, но приемлемо.

Вокруг него работали операторы – шесть человек за терминалами, отслеживающие системы жизнеобеспечения бункера и остаточные сигналы с поверхности. Вдоль стен неподвижно стояли маги Штайнера. Сам командир занял позицию у главного входа, сложив руки за спиной.

Помимо магов в бункере находились еще две группы профессиональных наемников со своими магами – остатки тех, кто отступил, прикрывшись боевой химерикой.

Ситуация была скверной, но не катастрофической. Вирус не сработал как планировалось, армии интервентов увязли на границах, а Долгорукий устроил погром наверху. Всё это было плохо, но Смит выжил, сохранил критически важные данные, и главное – сохранил себя.

Девятка поймёт.

Провалы случались. Теперь важно выбраться, а потом правильно оформить отчёт. Представить неудачу как тактическое отступление и перегруппировку перед новым ударом. Сместить акценты, распределить ответственность и выделить позитивные аспекты операции.

Смит уже начал мысленно составлять структуру доклада.

Пункт первый: непредвиденное вмешательство со стороны местных элит создало дополнительные операционные сложности.

Пункт второй: биологический актив продемонстрировал неожиданную уязвимость к внешней модификации, что требует дополнительных инвестиций в исследования.

Пункт третий: несмотря на текущие затруднения, инфраструктура Консорциума в регионе сохранена, ключевые кадры эвакуированы…

Он поморщился.

С эвакуацией были проблемы. Щит отрезал их не только от угроз, но и от путей отхода. Когда ситуация стабилизируется, нужно будет опустить барьер и уходить через резервные тоннели, но это потом. Сейчас главное – переждать бурю.

Смит подошёл к одному из операторов.

– Статус внешнего периметра?

– Бои продолжаются, господин Смит, – молодой техник листал данные на экране. – Гвардия Долгорукого застряла на третьем подземном уровне. Наши силы держат позиции.

– Химерика?

– Шесть особей активны, потери минимальны. Противник не может пробиться.

Смит кивнул.

Патовая ситуация. Долгорукий не мог спуститься к бункеру, но и отступать не собирался. Упрямый старик, готовый умереть ради своего умирающего семени. Впрочем, это было даже удобно. Пока князь истекал кровью наверху, Смит мог спокойно планировать следующий ход.

Он отошёл к тактическому столу и вывел карту континента.

Синие маркеры интервентов застыли на границах. Красные маркеры имперских сил держали оборону. Между ними – выжженная полоса, где разбитая техника ещё дымилась.

Неприятно, но поправимо. Через несколько дней можно будет организовать второю волну. Подтянуть резервы, скорректировать тактику и учесть присутствие тяжёлой техники Эдема.

Всё ещё можно было спасти.

Смит поправил галстук ещё раз и посмотрел на часы.

Первый удар пришёл через двадцать минут.

– Господин Смит, – оператор у терминала связи побледнел. – Входящее сообщение от генерала Вестермарка. Приоритет – критический.

Смит подошёл к экрану.

Лицо немецкого генерала было серым, а за его спиной что-то горело.

– Смит, мы отходим, – Вестермарк говорил отрывисто, без церемоний. – Потеряли сорок процентов бронетехники, шестьдесят процентов авангарда. Чэнь уже за границей, Коста не выходит на связь. Операция провалена.

– Генерал, я приказываю вам…

– Засуньте свои приказы себе в задницу!

Экран погас.

Смит уставился на чёрный монитор, и его глаз дёрнулся. Впервые за всю карьеру подчинённый Консорциума открыто послал его. Это было немыслимо и противоречило всем протоколам и вообще порядку вещей.

– Господин Смит! – другой оператор вскочил со своего места. – Срочное донесение из авиационного командования!

– Что ещё?

– Авиация Империи перешли на сторону Эдема. Командующие Соколов, Жуков и Ермолов объявили о выходе из подчинения Регентству. Воздушное пространство закрыто. Они… они собираются сбивать всё, что пытается взлететь без кодов Воронова.

Смит почувствовал, как пол качнулся под ногами.

Воронов забрал небо.

Это означало, что эвакуация воздушным путём невозможна. Резервные вертолёты на крыше бесполезны. Частные джеты на аэродроме за городом – бесполезны. Единственный способ покинуть континент – морем или по земле, через сотни километров враждебной территории.

– Господин Смит! – третий оператор. Голос на грани паники. – Внешний периметр! Неопознанные силы атакуют наши позиции!

Смит бросился к экранам видеонаблюдения.

На мониторах творился ад. Чёрные силуэты в странных костюмах, поглощающих свет, прорезали ряды корпоративных наёмников. Они двигались слишком быстро и плавно, словно тени, обретшие плоть. Автоматные очереди уходили в пустоту, а нападающие возникали за спинами стрелков и убивали одним точным движением.

– Откуда они взялись⁈ – Смит схватил оператора за плечо. – Как они прошли⁈

– Не знаю! Они просто появились! Словно из-под земли!

– Химерика! Выпустите всю химерику!

– Уже выпустили, господин Смит! Но…

На экране одна из бронированных тварей прыгнула на ближайшего Призрака и умерла в воздухе. Чёрный силуэт просто шагнул в сторону, а мутант рухнул на пол, разрезанный чем-то невидимым.

Смит смотрел, как за считанные секунды Призраки уничтожили вторую тварь. А следом третью и четвёртую! В итоге шесть особей, каждая из которых стоила как боевой вертолёт, превратились в груды дымящегося мяса меньше чем за минуту.

– Они идут вниз, – прошептал оператор. – Они идут к нам.

Смит отступил от терминала.

Небо закрыто. Интервенты разбиты. Наёмники мертвы. Химерика уничтожена. Какие-то неопознанные силы спускаются к бункеру…

Вся тщательно выстроенная система контроля осыпалась, как карточный домик под порывом ветра.

– Штайнер, – голос Смита звучал хрипло. – Активируй протокол «Эксодус». Немедленная эвакуация через резервный тоннель!

Командир магов повернул к нему голову.

– Протокол «Эксодус» активирован, – сказал Штайнер ровным голосом. – Подтверждаю.

И вдруг его глаза… остекленели.

Смит не сразу понял, что происходит.

Штайнер стоял неподвижно, глядя в пустоту остекленевшими глазами. Его лицо было лишёно всякого выражения. Словно кто-то выключил человека и забыл включить обратно.

– Штайнер? – Смит шагнул к нему. – Командир, вы слышите меня? Протокол «Эксодус», немедленная…

Штайнер поднял руку и указал на дверь, ведущую в соседний отсек бункера. Там располагался резервный наёмничий пост – двадцать бойцов с тремя боевыми магами, последняя оборонительная линия перед лабораторией Хольца.

– Отряд. Снять щит, – голос Штайнера звучал механически. – Зачистка.

Четырнадцать магов, стоявших вдоль стен командного центра, развернулись одновременно. Их глаза были такими же пустыми, как у командира.

Они двинулись к двери.

– Стоять! – один из наёмников в командном центре вскинул автомат. – Какого чёрта вы…

Штайнер не замедлился. Поток белого пламени вырвался из его ладони и испепелил наёмника прежде, чем тот успел нажать на спуск.

И вдруг… начался ад.

Маги Штайнера хлынули в соседний отсек, и оттуда донёсся грохот боя. Треск автоматных очередей, крики, глухие удары боевых заклинаний. Через дверной проём Смит видел яростные вспышки огня и молний, силуэты наёмников, пытающихся организовать оборону.

Мозг Смита, казалось, атрофировался.

'Штайнер – предатель? Он снял щит вокруг бункера! Вся его группа – предатели? Это Воронов? Он перевербовал их? Когда? Как? Неважно! Бежать! Нужно бежать! Сейчас же, пока они заняты!!!

Он схватил за плечо ближайшего личного телохранителя.

– За мной в резервный тоннель. Быстро.

Телохранитель не задавал вопросов. Он кивнул и свистнул второму.

В соседнем отсеке один из магов швырнул в атакующих огненную волну. Взрыв сотряс стены, с потолка посыпалась бетонная крошка.

Смит не стал ждать конца.

Он бросился к неприметной панели в дальнем углу командного центра, вбил аварийный код и скользнул в открывшийся тёмный проём. Оба телохранителя нырнули следом.

Панель закрылась за их спинами, отсекая грохот боя.

Резервный эвакуационный тоннель – километр бетонной кишки, ведущей к подземному гаражу с транспортом. Экстренный выход для VIP-персон, о котором знал только он сам.

Смит побежал.

Его дорогой костюм был измят, по лицу струился холодный пот, а лёгкие горели от непривычной нагрузки. Позади, приглушённые толщей бетона, ещё доносились отголоски боя, где Штайнер и его предатели добивали последних наёмников.

Пятнадцать лет безупречной службы. Ежемесячное сканирование мозга. Корпоративные контракты с астрономическими неустойками. И всё это ничто – пустышка и фикция. Воронов каким-то образом вскрыл их изнутри! И Смит даже не заметил…

Аварийное освещение бросало тусклые красные отблески на бетонные стены.

Смит бежал, и его дорогие туфли гулко стучали по полу тоннеля. Позади тяжело дышали оба телохранителя – крепкие профессионалы, которые не задавали лишних вопросов и не требовали объяснений.

Километр. Целый километр бетонной кишки до подземного гаража.

Бронированный внедорожник, запасные документы в бардачке и наличные в тайнике под сиденьем. Надо доехать до порта, купить место на грузовом судне и исчезнуть!

План был простым и выполнимым. Смит выстраивал подобные эвакуационные схемы для десятков агентов Консорциума по всему миру. Теперь пришло время применить эти знания к себе.

Он бежал, спотыкался, лёгкие горели, а сердце колотилось бешено в груди. Пот заливал глаза, и Смит вытер лицо рукавом пиджака – жест, который ещё час назад показался бы ему немыслимым. Корпоративный лоск слетел с него, как шелуха, обнажив то, чем он был на самом деле – загнанным животным, бегущим от хищника.

Воронов, казалось, знал – знал все с самого начала! Штайнер, лес, засада – всё это было спектаклем. Мы думали, что Штайнер отступил с боем, а выходит, что его поймали и перепрошили.

Тоннель тянулся бесконечно. Смит давно потерял ощущение пройденного расстояния. Он просто бежал, потому что остановиться означало умереть.

Где-то далеко позади, в бункере, наверняка уже наступила тишина. Штайнер закончил с наёмниками и сейчас ищет главную цель. Найдёт ли он этот тоннель? Знает ли о его существовании?

Смит заставил себя бежать еще быстрее.

Наконец впереди показалась стальная дверь с кодовым замком.

И тогда в тоннеле мигнул свет.

Смит затормозил так резко, что чуть не упал. Телохранители вскинули автоматы, целясь в темноту.

Между ними и дверью стоял высокий силуэт в тёмной закрытой одежде. Стоял он в расслабленной позе, словно ждал здесь давно и никуда не торопился. В тусклом красном свете аварийных ламп блеснуло что-то металлическое в его руке.

– Добрый вечер, господин Смит, – голос был дружелюбным. – Или уже ночь? Под землёй так легко потерять счёт времени.

Смит не знал этого человека, но он точно знал, откуда тот пришёл.

Из Эдема.

– Стреляйте! – заорал Смит.

Телохранители открыли огонь.

Автоматные очереди оглушительно загрохотали в тесном пространстве тоннеля.

Пули ушли в пустоту.

Силуэт сместился, перетёк из одной точки пространства в другую с нечеловеческой плавностью. В следующую секунду он оказался между телохранителями.

Два коротких движения. Два влажных хрипа.

Оба телохранителя рухнули на бетонный пол, зажимая перерезанные глотки. Их автоматы лязгнули о камень. Кровь растеклась чёрными лужами в красном свете аварийных ламп.

Смит не успел сделать ни шага.

Холодное лезвие упёрлось ему в горло.

– Вот так, – незнакомец стоял прямо перед ним, и его глаза поблёскивали в полумраке. – Без лишних движений, господин координатор. Мы же цивилизованные люди.

Смит замер, боясь дышать. Лезвие было тонким, но он чувствовал его остроту. Одно движение – и артерию перережут.

– К-кто вы? – голос Смита звучал хрипло.

– Некто особенный, – человек улыбнулся, и улыбка эта была пугающе тёплой. – Просто артист. Исполнитель или курьер, если угодно. Меня попросили доставить вас в целости и сохранности.

Артист. Смит слышал это слово в разведывательных сводках. Призрак, который командовал призраками. Личный диверсант Воронова, о котором не было почти никаких данных.

Теперь данные были. Высокий, худощавый, двигается как танцор или змея. И абсолютно смертоносный.

– Воронов хочет меня живым, – Смит сказал это как констатацию факта.

– Разумеется, – Артист кивнул. – Допрос, суд, публичное разоблачение – всё как положено. Маэстро любит порядок.

Допрос. Они вытащат из него всё. Явки, пароли, имена агентов, коды доступа, структуру Девятки. Всё, что он знал о Консорциуме, станет достоянием Воронова.

А потом – суд и публичное унижение. Смит на скамье подсудимых, перед камерами, перед всем миром. Идеальный символ падения Консорциума.

«Нет».

Включился старый протокол, вбитый на уровне рефлексов ещё в первые годы службы.

– Вы не получите мои акции, господа.

Артист нахмурился.

– Что?..

Смит улыбнулся.

Его язык скользнул к дальнему коренному зубу. Там, под пломбой, пряталась крошечная капсула. Он носил её двадцать лет и никогда не думал, что придётся использовать.

Хруст.

Горечь на языке.

Артист дёрнулся, его рука метнулась к лицу Смита, но было поздно. Яд уже шёл по кровотоку, и мир вокруг координатора начал расплываться.

«Последний отчёт: актив ликвидирован. Данные уничтожены. Консорциум защищён».

Глаза Смита закатились, и он мешком осел на холодный бетон.

Артист стоял над трупом, глядя на него с выражением брезгливого разочарования.

– Вот же сука, – сказал он негромко.

Потом поднял руку к гарнитуре и нажал кнопку связи.

– База, это Артист. Концерт окончен. Цель самоликвидировалась, – он помолчал, пнул труп носком ботинка. – Ждём вас, Маэстро.

(Всем привет, это Авторы! На этой неделе будет всего 2 проды, в Понедельник и Пятницу. Но зато в следующий понедельник будет новый том и 2 главы сразу! Извиняемся, что так, но нам нужно закончить подготовку перед новым стартом)

Глава 27

Долгорукий

Долгорукий шёл по затопленному тоннелю, и ржавая вода доходила ему до колен. Луч фонаря на автомате выхватывал из мрака осклизлые стены, покрытые чёрной плесенью, свисающие с потолка сталактиты какой-то органической дряни.

Древние коммуникации, которые строил ещё его дед, когда город только поднимался из руин последней великой войны. Долгорукий помнил эти карты с детства – отец заставлял учить их наизусть, потому что случаи могут быть разные.

Вот и наступил один такой, только он шёл навстречу смерти.

Серый туман клубился над поверхностью воды, и Долгорукий чувствовал, как «Некроз» проникает в лёгкие с каждым вдохом. Кислый привкус на языке, жжение в горле, тупая боль за грудиной.

Родовое кольцо на его пальце горело тёплым багровым светом. Древний артефакт рода Долгоруких, передававшийся от отца к сыну на протяжении четырёхсот лет. Защита от враждебной магии, последний щит между ним и ядом, которым он сам отравил свою страну.

Кольцо держало. Пока держало.

Долгорукий посмотрел на свои руки. Чёрные вены уже проступали под кожей, тонкие, как паутина. «Некроз» пробивался сквозь защиту. Скоро артефакт не выдержит и тогда яд сожрёт его изнутри за считанные минуты.

«Значит, у меня есть от силы час».

Он перешагнул через полузатопленную кучу мусора и двинулся дальше.

Тоннель сужался. Потолок опускался всё ниже, заставляя Долгорукого пригибаться. Где-то впереди находиился Главный Узел.

Там, впереди, была его смерть.

И там, впереди, было спасение для Мишеньки.

Долгорукий сжал автомат крепче и пошёл на звук.

* * *

Тоннель вывел его в широкую техническую галерею.

Долгорукий остановился, чтобы перевести дыхание, и прислонился спиной к холодной стене. Рана в боку снова открылась, и он чувствовал, как горячая кровь пропитывает повязку под бронежилетом. Лёгкие хрипели при каждом вдохе, а ноги дрожали от усталости.

Кольцо на пальце светилось всё слабее. Долгорукий поднёс его к глазам и увидел то, чего боялся – по тёмному камню артефакта ползли тонкие трещины. Древняя магия рода выгорала, пытаясь сдержать яд.

«Ещё полчаса. Может, меньше».

Он закрыл глаза и позволил себе минуту слабости.

Перед внутренним взором проплыли лица. Мария, улыбающаяся в день их свадьбы. Елизавета, маленькая девочка с косичками, бегущая ему навстречу. Мишенька, только родившийся, крошечный и сморщенный, спящий у него на руках.

А потом – другие образы. Столица в огне. Тела на улицах. Чёрные вены на коже умирающих.

«Я сделал это. Я».

Долгорукий открыл глаза и ударил кулаком по стене.

Боль отрезвила его. Хорошо, ведь ему нужна была ясность, а не жалость к себе.

Он оттолкнулся от стены и пошёл дальше, и разные мысли текли сквозь его разум.

«Я был прав. Империя гнила заживо. Малинины были слабы – Константин со своими реформами, Александр со своим идеализмом. Страна разваливалась на куски, и никто ничего не делал. Кто-то должен был взять власть железной рукой. Должен был спасти то, что ещё можно спасти».

Он перепрыгнул через рухнувшую балку, едва не упав.

«Я был истинным патриотом, не тряпкой и не предателем. Всё, что я делал – делал ради страны и ради будущего. Ради того, чтобы мои внуки жили в великой державе, а не на руинах».

Тоннель снова сузился, и Долгорукий согнулся почти пополам, протискиваясь сквозь завал.

«Но методы… Господи, какие же методы я выбрал».

Он остановился по другую сторону завала и посмотрел на свои руки. Чёрная паутина вен расползлась уже до запястий.

«Консорциум. Я думал, что использую их как скальпель для точного удара, а на деле просто впустил паразитов в кровеносную систему своей родины. Дал им яд и сказал – лейте. И они щедро полили.».

Гул Центрального Узла становился громче. Долгорукий шёл на звук и каждый шаг давался тяжелее предыдущего.

«И Воронов… проклятый Воронов!».

Он вспомнил разведывательные сводки, которые читал. Сепаратист, мятежник и угроза целостности Империи. Обычный выскочка, которого нужно было раздавить любой ценой.

«Каким же я был слепым дураком!».

Воронов строил дороги, пока он плёл интриги. Воронов лечил людей, пока он планировал войны. Воронов защищал страну от того самого яда, который он сам же и выпустил.

«Воронов оказался единственным, кто реально думал о будущем. А я… я был так занят своей гордыней, своей уверенностью в собственной правоте, что не разглядел очевидного».

Тоннель расширился, и Долгорукий увидел впереди бледное свечение. Узел уже был близко.

«И из-за моей слепоты сейчас корчится в агонии мой внук. Мой Мишенька.».

Он остановился и сжал кулаки.

«Нет. Я не позволю этому закончиться так. Я патриот, а не могильщик своей страны. Я ошибся, но исправлю это. Любой ценой!».

Долгорукий выпрямился, насколько позволяла рана в боку, и двинулся к свету.

* * *

Тоннель оборвался, и Долгорукий вывалился в гигантский зал.

Сердце энергетической системы Столицы раскинулось перед ним. Древние каменные своды, которым было больше пятисот лет, опутывали переплетения труб и кабелей.

Зал был разделён надвое.

Ближняя часть – контрольная зона, огороженная мерцающими защитными барьерами. Там стояли терминалы с голографическими экранами и горел ровный белый свет, а воздух был пригоден для дыхания. Островок порядка посреди хаоса.

Дальняя часть – шлюзы. Массивные металлические конструкции, опутанные рунами, перекрывали главные энергетические каналы. Оттуда тянуло смрадом и смертью. Там клубился серый туман «Некроза», настолько плотный, что в нём тонул свет.

В контрольной зоне находились шестеро человек.

Трое учёных в белых защитных костюмах метались между терминалами, лихорадочно вбивая команды. И трое боевых магов в форме Консорциума стояли у входа в чистую зону, настороженно глядя в темноту тоннелей.

Они увидели Долгорукого одновременно.

Он понимал, как выглядит. Изодранный бронежилет, покрытый коркой засохшей крови и чёрной слизи. Лицо, исчерченное паутиной чёрных вен. Глаза, горящие в провалах глазниц. Автомат в руках, направленный на них.

Инкарнация чистой ненависти, выползшая из самого ада.

– Господи Иисусе… – прошептал один из учёных.

Маги среагировали быстро. Защитные руны на их доспехах вспыхнули, в руках материализовались боевые конструкты, но…

Долгорукий был быстрее. Он поднял автомат и нажал на спуск.

Грохот очереди заполнил зал. Маг дёрнулся, защитный щит поглотил первые пули, но Долгорукий не останавливался. Он шёл вперёд, продолжая стрелять, и с каждым шагом расстояние сокращалось.

Второй маг швырнул в него огненное копьё.

Кольцо на пальце Долгорукого вспыхнуло багровым светом, и копьё разбилось о невидимый барьер. Осколки пламени разлетелись в стороны, опалив стены.

Долгорукий продолжал идти.

Третий маг попятился, в его глазах плескался страх.

– Что это за тварь⁈ Почему он не падает⁈

Автомат щёлкнул, выплюнув последний патрон. Долгорукий отбросил его в сторону и вытащил нож.

Он больше не чувствовал боли и усталости. Только ясная цель.

Дойти до шлюзов. Сорвать печати. Спасти Мишеньку.

Всё остальное не имело значения.

Долгорукий врубился в них как берсерк.

Первый маг попытался поставить щит – Долгорукий обошёл его сбоку и всадил нож в шею, под край шлема. Горячая кровь хлестнула ему на руку. Маг захрипел и осел на пол.

Второй успел сформировать ледяное копьё. Кольцо вспыхнуло в последний раз, приняв удар на себя, и камень треснул пополам. Защита рода Долгоруких умерла, выгорев до конца.

Но Долгорукий уже был рядом.

Он перехватил руку мага, вывернул её под неестественным углом – хруст кости, вопль боли – и ударил ножом снизу вверх, под подбородок. Лезвие вошло в мозг, и маг замер, всё ещё стоя на ногах.

Третий охранник бросился бежать.

Долгорукий метнул нож ему в спину. Бросок был неточным сказалась усталость, рана, яд в крови. Лезвие вошло в плечо, а не между лопаток. Маг споткнулся, упал и пополз к выходу из контрольной зоны.

Долгорукий догнал его в три шага, наступил на спину и свернул шею голыми руками.

Учёные закричали. Они жались к терминалам, закрывая головы руками, словно это могло их спасти.

Долгорукий выдернул нож из тела мага и повернулся к ним.

– Пожалуйста! – один из них, пожилой мужчина в очках, упал на колени. – Мы просто техники! Мы выполняли приказы! Мы не хотели…

Долгорукий ударил его рукоятью ножа в висок и учёный рухнул на пол.

Остальные двое попытались убежать. Долгорукий не стал их преследовать. Они были не важны. Ничто больше не было важно, кроме шлюзов.

Он перешагнул через тела и направился к границе чистой зоны.

Защитный барьер мерцал перед ним, отделяя стерильный островок от ядовитого ада. За ним клубился серый туман «Некроза», и Долгорукий видел сквозь него массивные конструкции шлюзов – руны-блокираторы и металлические запоры.

Он нажал кнопку на панели – блокираторы открылись, а вот руны, руны нужно было убирать руками.

«Без защиты. Прямо в реактор».

Долгорукий посмотрел на свои руки. Времени оставалось мало.

Он снял кольцо с пальца и сжал его в кулаке.

Четыреста лет родовой силы. Поколения Долгоруких, вливавших в этот камень свою кровь и ману. Артефакт был пуст, выжжен дотла, но оставалась ещё одна сила, которую можно было использовать.

Его собственная жизнь.

Долгорукий закрыл глаза и потянулся вглубь себя. Туда, где ещё теплилась искра, достаточная для последнего удара.

«За Мишеньку. За Лизу».

Он шагнул сквозь барьер.

Серый туман принял его. Яд хлынул в лёгкие, в кровь, в каждую клетку тела. Боль была чудовищной – словно тысячи раскалённых игл вонзились под кожу одновременно.

Долгорукий зарычал сквозь стиснутые зубы и пошёл вперёд.

Пять шагов до шлюзов. Четыре. Три.

Его кожа чернела на глазах. Волосы осыпались пеплом. Кровь, текущая из раны в боку, стала тёмной, как дёготь.

Два шага. Один.

Долгорукий поднял кулак с зажатым в нём кольцом и вложил в него всё, что у него осталось. Всю жизненную силу, всю волю к жизни.

Камень вспыхнул ослепительно белым светом.

С рёвом умирающего зверя Долгорукий обрушил кулак на центральную руну.

Удар.

Белый свет встретился с красными рунами. Руны вспыхнули и погасли, одна за другой, цепной реакцией пробегая по всей конструкции шлюзов. Скрежет раздираемого металла заполнил зал, заглушая всё остальное.

Заслонки лопнули.

Энергия, которую они сдерживали, хлынула наружу. Волна прокатилась по залу, сметая терминалы, разбивая защитные барьеры, испаряя всё на своём пути.

Долгорукий стоял в эпицентре.

Откат ударил его, как кулак бога.

Кольцо в его руке рассыпалось раскалённым прахом. Кожа на ладони лопнула, обнажая почерневшую плоть. Боль была такой, что он не мог даже кричать – горло сжалось, отказываясь пропускать воздух.

Он посмотрел на свои руки. Плоть чернела и ссыхалась, отслаиваясь хлопьями серого пепла. Пальцы скрючились, суставы хрустнули, кости начали крошиться.

Магический откат от разрушения печатей смешался с концентрированным ядом, создавая аннигиляцию живой материи. Тело Долгорукого распадалось на молекулярном уровне, клетка за клеткой, слой за слоем.

Где-то позади, в контрольной зоне, которая больше не была контрольной, кричали учёные. Волна достала и их, они корчились на полу, их белые костюмы чернели, а плоть плавилась. Крики быстро захлебнулись – некому было кричать.

Долгорукий упал на колени.

Он больше не чувствовал ног. Не чувствовал ничего, кроме странного, всепоглощающего холода, который поднимался от земли и затапливал его изнутри.

Перед глазами плыло. Зал расплывался в мешанину цветов и форм. Гул энергии становился всё тише, уступая место абсолютной тишине.

«Шлюзы открыты», – мысль пришла откуда-то издалека, словно принадлежала кому-то другому. – «Я сделал это… Воронов получил, что хотел!».

Он попытался поднять голову, но шея не слушалась. Позвонки хрустнули и просели, словно их выгрызли изнутри.

«Мишенька будет жить…».

Долгорукий повалился на бок, и то, что осталось от его тела, продолжало рассыпаться. Кожа на лице отслоилась и осыпалась пеплом. Один глаз лопнул, заливая щёку чёрной жижей. Грудная клетка просела, рёбра смялись, как прогнившие доски.

Очевидно, он медленно и мучительно умирал.

Но в этой агонии было что-то похожее на покой.

«Прости меня, Мария… Я иду к тебе. Наконец-то иду…».

Темнота накатывала волнами, и каждая волна уносила кусочек его сознания. Скоро не останется ничего. Скоро всё закончится.

Долгорукий закрыл уцелевший глаз и приготовился исчезнуть.

* * *

Темнота была неожиданно тёплой и мягкой.

Долгорукий плыл в ней, и боль наконец отступала. Он заплатил свой долг. Сорвал печати. Мишенька будет жить. Всё остальное больше не имело значения. К тому же, где-то на краю угасающего сознания он почувствовал присутствие Марии. Её запах – ландыши с мёдом. Она ждала его.

«Я иду, любовь моя…».

Но внезапно…

«Не торопись, Князь».

…темноту разорвал властный голос.

Долгорукий внезапно увидел… нечто. Нечто такое, что существовало еще до того, как родились его предки. А силу такую, перед которой меркли любые армии и рушились империи.

Он увидел бездну и эта бездна…

«Ты ещё не до конца искупил свою вину».

…смотрела прямо на него.