Текст книги "Темный Лорд Устал. Книга X (СИ)"

Автор книги: Afael

Соавторы: Алексей Сказ
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6

Дождь лил уже третий час, превращая склон в черное, скользкое месиво.

Рейнхард лежал в грязи, вжавшись в грунт композитным нагрудником. Капли барабанили по матовому кевлару шлема, разбиваясь в водяную пыль. Визор тихо гудел, фильтруя тепловые сигнатуры сквозь стену ливня.

В нескольких километрах впереди, заслоняя горизонт, высилась Стена Эдема.

Колоссальный биомагический монолит в виде переплетения исполинских деревьев. Их стволы толщиной с фабричные трубы сплетались в непробиваемый щит, а кроны уходили в штормовое небо, мерцая изнутри тусклым светом.

Целью Рейнхарда была не Стена. Он прекрасно знал, что пытаться пробивать ее в лоб – удел идиотов и пушечного мяса. Эдем давно пустил корни наружу. Прямо под холмом, в низине, раскинулся внешний логистический хаб – сортировочная станция, залитая мертвенно-белым светом прожекторов.

Рейнхард чуть сместил макробинокль, проверяя фланги.

В десяти метрах слева от него, полностью слившись с грязью благодаря адаптивному камуфляжу, лежал Альфа-два. Специалист по гравитационной магии психопат с ледяным контролем. Справа, за стволом поваленного дерева, замерли Альфа-три и Альфа-пять – мастера вакуумных коллапсов и энергетических ударов.

Двадцать пять лет Консорциум покупал лояльность Рейнхарда, его кровь и опыт. За это время он выковал из группы «Альфа» вершину корпоративной пищевой цепи.

Когда деньги Смита не могли решить проблему, Совет Директоров выпускал их. Они вырезали Культ Механизмов в радиоактивных пустошах Южного Предела. Зачищали совет директоров конкурентов из других корпораций, прорваваясь через их защитные бункера сквозь три уровня обороны. Альфа не вела войн. Его группа стирала проблемы с лица земли.

Именно поэтому Смит отправил их сюда.

Задание было самоубийственным для любой другой группы, но для Рейнхарда оно звучало как величайший трофей в карьере, потому что им нужно было вытащить из леса бога.

План был прост и жесток. Они должны ударить по логистическому хабу так быстро и кроваво, чтобы Эдем взвыл. Заставить местную охрану захлебнуться, вынудить систему безопасности запаниковать и запросить помощь. А когда в ответ на бойню Воронов выведет из-за Стены свои машины, или выйдет лично – Альфа захлопнет капкан.

Рейнхард моргнул, активируя тактическую сетку.

Голографическая проекция развернулась перед глазами, и на карте сектора вспыхнули красные маркеры.

План был построен на тотальном перегрузе системы безопасности. Он заключался в том, что пятнадцать специалистов экстра-класса могут создать иллюзию полномасштабного прорыва.

В течение суток его люди готовили атаку, расставляли излучатели ложных сигнатур и разворачивали автономные платформы. Сейчас, по одному нажатию кнопки, на флангах взорвутся периферийные склады, системы начнут имитировать неожиданный удар множественных диверсионных групп, а дроны-камикадзе ударят вдогонку.

Когда периферия заполыхает, система безопасности Эдема сойдет с ума. Боевые части противника распылятся на пятнадцать объектов, пытаясь заткнуть несуществующие дыры во фронте.

И в этот момент группа Альфа ударит здесь – по центральному логистическому хабу.

Для Эдема потеря этого узла фатальна. Перебросить войска сюда Воронов не успеет. Ему, так или иначе, придется выйти за Стену лично, чтобы защитить объект.

Когда это произойдет, Рейнхард захлопнет Убойную коробку. Останется лишь изолировать зону подавителями, вскрыть броню машин и вырвать пилотов из кабины живымы.

Коммуникатор мигнул. Входящий пакет данных от Смита.

«Южный квадрат зачищен. Имперский легион отведен на резервные позиции. Окно – сто восемьдесят минут. Приступайте».

До рассвета оставалось три часа. Достаточно, чтобы разобрать Титана на запчасти.

– Внимание всем элементам, – голос Рейнхарда в командном канале звучал как скрежет металла. – Имперский коридор подтвержден. Окно открыто.

Он поднялся на одно колено. Штурмовая винтовка легла в плечо.

– Активировать протокол «Призрак». Альфа, за мной. Подходим ближе.

Где-то далеко на востоке, за десятки километров от хаба, ночное небо внезапно распорол беззвучный столб ослепительного пламени. Через секунду горизонт на юге окрасился багровым. Операция началась.

Рейнхард приблизил картинку. Хаб отреагировал на взрывы мгновенно. Над объектом взвыли сирены. Охрана бросилась к стационарным укрытиям, над огневыми точками развернулись мерцающие пленки барьеров, а также захлопали бронедвери ангаров.

Визор Рейнхарда мигнул, принимая зашифрованный пакет данных.

– Альфа-актуал, докладывает разведка флангов, – прохрипел в наушнике сухой голос. – Фиксируем массовое перемещение тяжелой техники Эдема из центрального сектора. Они стягивают броню к точкам. В вашу сторону тоже выдвинулись части, но их немного.

Рейнхард хищно оскалился.

– Они проглотили наживку, узел остался голым. Активируем фазу захвата. Берем контроль над терминалом и выдвигаемся.

Пятнадцать теней бесшумно скользнули вниз по склону.

Они подошли к внешней стене. Альфа-три вскинул трубку распылителя, и направленный поток кислоты с шипением проплавил в армированном бетоне ближайшего охранного здания дыру шириной в три метра.

Они ударили с ходу.

Альфа-два вынырнул из пролома, сплел гравитационную петлю и метнул её в пулеметное гнездо у ворот. Но вместо того, чтобы разорвать солдат на куски, заклинание с оглушительным грохотом впечаталось в щиты. Барьеры Эдема вспыхнули ослепительным синим светом, выдерживая чудовищное давление. Только спустя три долгих секунды они с треском лопнули, и гравитационный пресс вмял расчет в мешки с песком.

Рейнхард на секунду опешил. Обычная легкая пехота была экипирована так, словно готовилась к войне на истребление.

– Прорыв периметра! Маги на три часа! – заорал командир охраны, даже не думая отступать.

Хаб огрызнулся огнем. Воздух прошили трассеры крупнокалиберных орудий, заставив ликвидаторов мгновенно развернуть щиты. Пули с визгом рикошетили от магических барьеров.

Альфа-четыре попытался обойти их с фланга, но из-за укрытия охраны вылетела граната. Она взорвалась прямо над ним. Оперативник еле успел упасть в грязь – облако едкой алхимической дряни до голого металла разъело краску на его наплечнике.

Они стояли насмерть. Эдемские пехотинцы вгрызлись в бетон и щедро их поливали заградительным огнем.

– Задавить их! – рявкнул Рейнхард.

Он выскочил на линию огня, сконцентрировал резерв и швырнул прямо за укрытия центрального патруля сферу локального вакуума. Пространство с хлопком сжалось, высасывая кислород и разрывая защитные контуры. Троих солдат сбило с ног и раскидало по бетону взрывной волной.

Только после этого удара линия обороны дала трещину. Уцелевшие пехотинцы начали организованно оттягиваться к центральной площади хаба, огрызаясь короткими очередями и прикрывая друг друга. Они стягивались к грузовым платформам.

Именно туда, куда Рейнхарду было нужно.

Он хищно оскалился под шлемом. Оборона трещала.

– Давим их! – скомандовал он. – Выдавливаем в центр!

Его бойцы рванулись вперед и вошли ровно в центр хаба. Пехота Эдема внезапно прекратила огонь и скрылась за мощными бетонными отбойниками у самых ворот ангаров. Перестрелка стихла.

– Центр наш, – доложил Альфа-три. – Охрана зажата у ворот.

Рейнхард перевел дыхание.

– Занимаем круговую оборону! – скомандовал он. – Разворачивайте Убойную коробку. Раскидывайте гравитационные мины, ставьте ЭМИ-подавители. Готовьтесь к обороне. Как только Воронов сунется сюда – берем его в стазис.

Оперативники Консорциума опустили оружие и начали доставать из подсумков боеприпасы.

Вдруг тишину разорвал звук скрежещущего металла, а затем земля под ногами Рейнхарда ощутимо вздрогнула.

Из погрузочных терминалов, которые они считали пустыми, с шипением повалил густой белый пар от стравливаемого давления. Двери распахнулись.

Из кромешной тьмы ангаров на залитый дождем бетон медленно вытекала сплошная стальная стена.

Трехметровые шагающие крепости, больше похожие на ощетинившиеся бронеплитами саркофаги, чем на боевые доспехи.

Ливень с шипением разбивался об их широкие плечи и раскаленные решетки радиаторов. Вдоль правых бортов каждого меха поблескивали стволы рельсотронов, а левые манипуляторы оканчивались массивными блоками пневмомолотов, чьи бойки размером с наковальню лязгали при каждом движении.

Их было не меньше полусотни. От воя их гидравлики и грохота вбиваемых в асфальт стальных ступней у Рейнхарда начало ломить зубы.

Железные легионеры Эдема неотвратимо сжимали кольцо, беря в тиски магов-оперативников, которые так и застыли посреди площади.

Рейнхард почувствовал, как по спине пополз ледяной пот. Легкая пехота, которую они так старательно давили, была наживкой, которую бросили, чтобы Альфа втянулась в самый центр площади, поверив в свою гениальность и непобедимость. Он, оказывается, расставлял силки на дне чужой расстрельной ямы.

Гул усилился, превратившись в землетрясение. Вода в лужах начала подпрыгивать на несколько сантиметров.

Тьма за периметром хаба расступилась и сквозь нее стал виден левиафан. Мини-версия Титана. Машина была настолько огромной, что грузовые контейнеры казались рядом с ней разбросанным детским лего.

С другой стороны, вышагивал второй такой же.

Рейнхард понял, что они мертвы, ещё до того, как первый Центурион сделал шаг.

Их было слишком много. Стволы рельсотронов смотрели на группу Альфа с пятнадцати направлений одновременно.

– Центр, это Альфа-актуал! – Рейнхард вдавил сенсор связи. – Контакт с тяжёлой бронепехотой противника! Требуется…

Шипение. Треск. Мёртвая тишина.

Он переключился на резервный канал – ничего. Аварийная частота – пусто. Прямая линия к Смиту…

Визор мигнул красным.

«СВЯЗЬ ПОТЕРЯНА. ВСЕ ДИАПАЗОНЫ ЗАБЛОКИРОВАНЫ».

Земля снова вздрогнула. Рейнхард обернулся.

С противоположной стороны хаба, из-за периметра, надвигались Голиафы. Два стальных левиафана, каждый высотой с четырёхэтажный дом. Их шаги сотрясали бетон, заставляя подпрыгивать воду в лужах. Рельсотроны уже разворачивались, беря на прицел центр площади.

Третий. Четвёртый.

Рейнхард посмотрел вверх. Над хабом, от мачты к мачте, змеились синие дуги энергетических разрядов. Силовой купол смыкался, отрезая небо.

– Фаланга! – Рявкнул он. – Спина к спине! Щиты!

Пятеро магов сомкнулись в центре площади. Бесполезные гравитационные мины полетели на бетон. Руки, секунду назад готовившие капкан для Воронова, теперь сплетали барьеры.

Воздух загустел. Первый слой щита вспыхнул вокруг группы. Второй. Третий.

Но Центурионы не атаковали. Стволы рельсотронов просто следили за каждым движением.

Голиафы замерли по краям хаба, нависая над площадкой как исполинские статуи. Их силуэты чернели на фоне дождя и мерцающего купола.

Тишина.

Только шум ливня, барабанящего по броне и гудение энергетических контуров. Только тяжёлое дыхание пяти человек, которые только что поняли, что охотились на приманку.

Динамики Голиафа ожили.

– Добро пожаловать в Эдем, господа.

Наконец рельсотроны ударили до того, как голос смолк.

Рейнхард бросился в сторону за долю секунды до того, как бетон под его ногами взорвался фонтаном каменной крошки. Снаряд прошёл так близко, что ударная волна швырнула его на землю. Он перекатился, вскочил, нырнул за ближайший контейнер.

– Рассредоточиться! – заорал он в локальный канал. – В укрытия!

Площадь превратилась в ад.

Центурионы открыли огонь со всех направлений. Воздух выл от сверхзвуковых снарядов. Контейнеры лопались как консервные банки, выбрасывая облака металлической пыли. Бетон крошился, разлетаясь осколками.

Альфа-два успел нырнуть за погрузочную платформу. Альфа-три укрылся в дверном проёме ангара. Альфа-четыре и Альфа-пять откатились к штабелю ящиков у северной стены.

Рейнхард выглянул из-за контейнера и ударил.

Плазменный разряд врезался в ближайшего Центуриона. Броня на груди лопнула, внутренности кабины полыхнули оранжевым. Трёхметровая фигура рухнула, загребая бетон стальными руками.

Один готов. Осталось сорок девять.

– Бей и двигайся! – Рейнхард перекатился к следующему укрытию, едва избежав очереди. – Не давай им пристреляться!

Альфа-три высунулся из ангара и метнул молнию. Ветвистая дуга перескочила с одного Центуриона на другого, выжигая сенсоры и системы наведения. Двое замерли, дёргаясь от перегрузки. Третий продолжал идти вперёд, волоча искрящую ногу.

Альфа-два ударил из-за платформы – вакуумная сфера схлопнулась на группе Центурионов, отбрасывая их как кегли. Один врезался в контейнер с такой силой, что смял его пополам.

Они были элитой. Лучшими из лучших. И они это доказывали прямо сейчас.

Но несмотря на это, Центурионы не останавливались.

Рейнхард видел, как подбитые машины поднимаются. Видел, как прожжённая броня дымится, но ноги продолжают переставляться. Операторы внутри, казалось, горели заживо, но всё равно шли вперёд, сжимая кольцо.

– В ангар! – скомандовал он. – Отходим в ангар!

Он рванул к проёму, швыряя за спину волну кинетической энергии. Трое Центурионов отлетели назад, сбитые с ног. Секунда передышки – достаточно, чтобы добежать.

Альфа-три прикрывал вход, поливая площадь огненными шарами. Рейнхард нырнул внутрь, откатился за станок, выставил щит.

– Пересчёт! Все живы?

– Альфа-два, цел.

– Альфа-три, цел.

– Альфа-четыре, зацепило плечо, но в строю.

– Альфа-пять, цел.

Пятеро. Все на месте. Хорошо.

Плохо было всё остальное.

Визор по прежнему мигал красным – «СВЯЗЬ ПОТЕРЯНА». Рейнхард переключал каналы – резервный, аварийный, прямая линия к Смиту – везде мёртвая тишина. Купол над хабом глушил всё.

– Держим ангар, – сказал он. – Браво и Чарли придут по протоколу «Тишина». Десять минут без связи – они выдвинутся.

– Десять минут, – повторил Альфа-два. В его голосе не было страха, только расчёт. – Удержим.

Центурионы не заставили себя ждать.

Первый появился в проёме и… Альфа-три снёс ему голову концентрированным разрядом. Тело рухнуло, загораживая вход. Второй полез через труп – Альфа-пять ударил плазмой, прожигая грудную пластину насквозь.

Третий, четвёртый, пятый.

Ангар наполнился грохотом, вспышками, рёвом перегретого воздуха. Маги отступали вглубь, огрызаясь заклинаниями. Но Центурионы пёрли вперёд, будто не считаясь с потерями.

Стена слева взорвалась.

Рельсотрон Голиафа прошил ангар насквозь, оставив дыру размером с грузовик. Станок, за которым прятался Рейнхард, разлетелся на куски. Его отбросило взрывной волной, впечатав в какой-то механизм.

– Уходим через задний проход! – Он вскочил, игнорируя боль в рёбрах. – Они вскроют ангар за минуту!

Они побежали.

Через служебный коридор, через склад запчастей, через разбитое окно – наружу, в дождь, в темноту между контейнерами. Центурионы ломились следом, круша стены.

Альфа-четыре развернулся и ударил в потолок коридора за их спинами. Бетонные плиты рухнули, похоронив под собой троих преследователей. Этим они выигрывали лишь секунды.

– Сколько маны? – Рейнхард перепрыгнул через трубу, нырнул за штабель. – Отчёт!

– Сорок процентов, – Альфа-два.

– Тридцать пять, – Альфа-три.

– Двадцать, – Альфа-четыре. Он потратился на обвал.

– Пятьдесят, – Альфа-пять.

У самого Рейнхарда оставалось около тридцати. Хватит на пять-шесть серьёзных ударов. Или на десять минут щитов под обстрелом. Не на то и другое.

– Экономим, – приказал он. – Бьём только наверняка. Щиты врубаем лишь в последний момент.

Центурионы появились из-за угла ангара. Рейнхард встретил их вакуумной сферой – двоих смяло, третий увернулся и открыл огонь. Снаряды взрыли землю в метре от укрытия.

Они отступали. От контейнера к контейнеру, от укрытия к укрытию. Огрызались короткими ударами, экономя силы. Роняли Центурионов – одного, двух, трёх – но на место каждого выходили новые.

Кольцо сжималось.

Голиафы шли по краям хаба, обходя периметр. Их рельсотроны методично крушили любое укрытие, за которым задерживались маги дольше десяти секунд. Оставаться на месте означало смерть. Бежать – тоже, но медленнее.

Альфа-четыре рухнул первым.

Причем не от снаряда, а… от истощения. Его щит мигнул и погас в момент, когда очередь прошла в метре от головы. Он попытался поднять руку для удара, но упал на колени, хватая ртом воздух.

– Пустой, – прохрипел он. – Я пустой.

Рейнхард схватил его за шиворот и потащил за контейнер. Альфа-три прикрывал, швыряя молнии в наступающих Центурионов.

– Сколько до протокола? – Альфа-два отстреливался короткими очередями плазмы.

Рейнхард глянул на часы в визоре. Семь минут прошло. Три осталось.

– Уже скоро, – сказал он. – Держимся.

Взрыв.

Западная стена периметра вспыхнула, выбросив облако пыли и обломков. Сквозь пролом в хаб ворвались фигуры в знакомой броне.

Это были Браво.

– Альфа, держись! – голос командира Браво разрезал эфир. – Мы идём!

Рейнхард открыл рот, чтобы крикнуть «Ловушка!», но осёкся.

Купол мигнул. Силовое поле разошлось на секунду, пропуская группу Браво внутрь. И сомкнулось за их спинами.

– Нет, – выдохнул Рейнхард.

Восточная стена – прозвучал ещё один взрыв. Это были пятеро магов Чарли, рвущихся на помощь.

Купол снова мигнул. Впустил и опять закрылся.

Десять свежих бойцов влились в бой. На секунду показалось, что шансы выровнялись. Браво ударила в тыл Центурионам, сминая строй огненным валом. Чарли прорубилась к позиции Альфы, сшибая врагов кинетическими волнами.

Но Голиафы развернули рельсотроны к новым целям. И Центурионы, которых они считали отступающими, просто сомкнули кольцо шире, охватывая всех пятнадцать.

– Они нас впустили! – заорал кто-то из Чарли. – Они специально…

Его голос захлебнулся в грохоте залпа.

Теперь их было больше. Пятнадцать против пятидесяти, но… мана кончалась у всех. Альфа – почти на нуле. Браво и Чарли тратились с бешеной скоростью, пытаясь прикрыть товарищей и себя одновременно.

Рейнхард видел, как падают его люди. Причем не от ран, а от истощения. Один за другим, словно марионетки с обрезанными нитями. Щиты гасли, руки опускались, а ноги подкашивались.

Центурионы сближались. Причем не стреляли больше, а просто шли вперёд, неотвратимые, как прилив.

Последний щит Рейнхарда мигнул и погас.

Он стоял посреди площади, задыхаясь, с пустыми руками и пустым резервом. Вокруг него – четырнадцать таких же. На коленях, на спине, вжавшись в бетон.

Центурион остановился в метре от него. Рельсотрон смотрел в лицо.

Рейнхард не закрыл глаза, а лишь ждал выстрела. Но…

…выстрела не было.

Стальная рука опустилась на его плечо и вдавила в землю. Он упал на колени, не в силах сопротивляться. Рядом падали остальные – один за другим, придавленные к мокрому бетону.

Бой стих.

Только дождь барабанил по броне и бетону. Только гудели реакторы Голиафов. Только хрипели пятнадцать человек, распластанных в грязи.

Раздались тяжёлые, размеренные шаги. Голиаф приблизился к центру площади и замер, нависая над пленными.

Динамики ожили.

– Ну что, ребятки.

Голос был довольно старым, с хрипотцой. Но в тоже время с ленивой, сытой ноткой.

– Вот вы и всё. Курочка по зёрнышку клюёт.

Центурионы двигались между телами. Стазис-сети защёлкивались на запястьях и лодыжках. Методично, без спешки, будто упаковка материала.

Рейнхард лежал лицом в луже и смотрел на отражение Голиафа в воде. Двенадцать метров стали и огневой мощи. За бронестеклом кабины – силуэт, которого он не мог разглядеть.

Двадцать пять лет.

Сотни операций в десятках стран. Они были профессионалы, которые считались неуязвимыми. И вот как все закончилось…

Фаза Один закончилась.

Глава 7

Это был абсолютный вакуум. Вязкая пустота сожрала все ощущения.

Рейнхард помнил тошнотворный хруст собственных голеней, вдавленных в мокрый асфальт, и удушающую волну болевого шока, которая накрыла его с головой. Сейчас от этого осталась только тишина. Сознание висело в нигде, запертое в собственном черепе, отрезанное от тела, которое когда-то принадлежало ему.

Смерть была бы милосердием, ведь то, что пришло за ним, милосердия не знало.

«Вторжение» началось без предупреждения – что-то холодное, бесконечно чужое, коснулось его разума. Словно прикосновение ледяного пальца к обнажённому мозгу. Рейнхард попытался отшатнуться, но отшатываться было нечем и некуда. Клетка из собственных костей держала крепче любых кандалов.

Холод в разум проник глубже.

Тысячи тончайших игл ввинчивались в нейроны, раздвигали синапсы, вскрывали ячейки памяти одну за другой. Методично и безразлично, как бухгалтер перебирает старые счета.

Сначало было детство. Мать, которая умерла, когда ему было семь. Отец, который бил его за любую ошибку и называл это воспитанием. Первое убийство в шестнадцать лет – торговец информацией в трущобах Южного Порта, удивлённое лицо человека, который не ожидал ножа от мальчишки.

Иглы перебирали воспоминания и отбрасывали их прочь. Им это было не интересно – это не то, что они искали.

Далее Консорциум и вербовка. Годы тренировок, которые выжгли из него всё человеческое и оставили только функцию. Лица товарищей, которых он потерял за двадцать пять лет службы. Лица тех, кого убил за эти же двадцать пять лет – их было больше, гораздо больше.

Иглы замедлились. Нащупали что-то важное и начали копать глубже.

Коды доступа к защищённым каналам. Протоколы связи и шифрования. Иерархия командования, от Смита до Девятого. Имена кураторов на трёх континентах. Расположение баз, о которых знали единицы. Резервные каналы на случай провала. Всё, что он знал о Консорциуме, выдиралось из его памяти и раскладывалось на столе для препарирования.

Рейнхард попытался закричать.

Но крик застрял где-то между намерением и исполнением, потому что кричать было нечем. Ни рта, ни горла, ни лёгких – только бесконечный беззвучный вопль сознания, которое вскрывали заживо, слой за слоем, без анестезии и без надежды на то, что это когда-нибудь закончится.

Тем временем иглы продолжали работу.

Тактические схемы штурма. План операции, который они обсуждали со Смитом. Инструктаж Долгорукого и его тяжёлый взгляд из-под седых бровей. Коды от имперского воздушного коридора. Расположение контейнеров с «Некрозом».

Они забирали всё. Вычищали его до дна, как вычищают банку из-под варенья, соскребая остатки со стенок.

И Рейнхард ничего не мог сделать. Только висеть в пустоте и чувствовать, как его личность перебирают чужие пальцы – методично, брезгливо, без малейшего интереса к тому, кем он был и кем мог бы стать.

Наконец скквозь ментальный туман и агонию вскрытого сознания, Рейнхард почувствовал три тени, нависшие над его разумом, как хирурги над операционным столом.

Первая была ближе всего, и именно ей принадлежали ледяные иглы, которые ковырялись в его памяти.

Тень Сознания.

Паук-ткач с тысячей щупалец, погружённых в самые глубины его личности. Она перебирала его нейроны с равнодушием бухгалтера, который листает старые счета – без малейшего интереса к тому, что эти счета когда-то значили для владельца. Рейнхард был для неё материалом на разделочном столе, и осознание этого жгло сильнее, чем сами иглы.

Вторая тень пахла по особому.

Запах пробивался сквозь пустоту, заполняя её, как туман над болотом. Горькие травы и гниющая листва, что-то сладкое и отвратительное, как цветы, которые приносят на могилы.

Тень Плоти.

Рейнхард ощущал её работу где-то далеко, в оставленном теле. Чувствовал жжение в костях, огонь в крови, что-то агрессивное и чужеродное, что вгрызалось в раздробленную плоть и лепило её заново, сращивая переломы и затягивая раны. Скульптор-мясник, который создавал из его изломанного тела что-то пригодное для дальнейшего использования.

Третья тень стояла в стороне и ничего не делала.

Но от её присутствия Рейнхард ощущал тяжесть, которая искривляла само пространство его сознания. Тень словно излучала гравитацию чёрной дыры, вокруг которой вращалось всё остальное. Паук и Целительница были инструментами, исполнителями чужой воли, но эта тень – заказчиком. Именно она решила вскрыть его разум и теперь наблюдала за процессом с терпением существа, для которого время не имеет значения.

Рейнхард попытался сопротивляться.

Он собрал остатки воли и всё, что осталось от двадцати пяти лет тренировок по ментальной защите, а потом попытался оттолкнуть щупальца Паука и выстроить барьер, хоть как-то замедлить вторжение.

Щупальца даже не дрогнули. Они продолжали работу, словно его сопротивление было рябью на поверхности океана – заметной, но абсолютно несущественной.

А вот Бездна стояла в стороне и ждала, когда закончится первая часть.

Голоса пришли откуда-то извне, просачиваясь в его сознание, как вода сквозь трещины в бетоне.

Первый голос принадлежал Пауку – Рейнхард узнал его по той же холодности, с которой щупальца перебирали его память. У него был молодой голос, сухой и лишённый интонаций, словно его владелец давно разучился испытывать эмоции.

– Наконец его разум готов, Хозяин. Матрица готова к записи.

Пауза. Рейнхард висел в пустоте, распятый на собственных нервных окончаниях, и ждал. Щупальца замерли, погружённые в его разум, но больше не двигались – словно хирург отложил скальпель в ожидании указаний.

– Что пишем, Господин?

Второй женский, но пугающий голос заставил пространство завибрировать.

Он шёл отовсюду и ниоткуда, резонируя в каждой клетке сознания Рейнхарда.

– Запиши им успешное тактическое отступление. Они поняли, что узел – это приманка и успели выскользнуть. – Наконец и Бездна заговорила. В нём звучала абсолютная уверенность существа, которое привыкло, что реальность подчиняется его словам.

Рейнхард слушал, и каждое слово впечатывалось в его сознание раскалённым клеймом. Они говорили о нём. Обсуждали, что записать в его память, словно он был жёстким диском, который форматируют перед загрузкой новых данных.

– А тепероь продемонстируй им то, о чем мы говорили, – продолжал голос Бездны. – Их лучшая магия была бессильна, и поэтому вшей им животный страх перед Эдемом на уровне спинного мозга. Сделай Стену символом их персонального ада.

Щупальца Паука шевельнулись, перестраиваясь внутри его черепа. Рейнхард ощутил, как что-то меняется в архитектуре его памяти – старые связи рвутся, новые формируются, целые блоки воспоминаний сдвигаются, освобождая место для чего-то иного.

– Сделаю, Хозяин. – ответил сухой голос Паука. – Для таких, как они, себя не пожалею.

Рейнхард хотел закричать и сопротивляться. Вырвать из себя эти чужеродные щупальца и растоптать их. Двадцать пять лет он был хозяином собственного разума. Его воля была несокрушимой крепостью, о которую разбивались допросчики и менталисты по всему миру.

Но теперь он был лишь куклой, которую перешивали по новым лекалам, и его воля значила не больше, чем воля тряпичного болванчика в руках кукловода.

Щупальца погрузились глубже, и Рейнхард почувствовал, как в опустошённые ячейки его памяти начинает загружаться новая ложная информация.

Сценарий, который ему предстояло прожить как свой собственный.

Сознание померкло. И вместе с этим…

* * *

…тут же включилось.

Казалось времени прошло всего ничего и новая «реальность» обрушилась на него как удар кувалды. Рейнхард даже не понял что произошло. Он осмотрелся.

Вой рельсотронов, крики раненых и дождь, хлещущий по забралу шлема. Рейнхард стоял за опрокинутым контейнером, прижимая к груди винтовку с разряженной батареей, и смотрел, как его отряд умирает.

Он вдруг понял, что никакого плена не было. Что ему это просто привиделось.

Вот же черт, нельзя стоять на месте! Время заканчивать бой и уходить. План провалился.

Альфа-два ударил в грудь Центуриона концентрированной плазмой. Броня лопнула, из пробоины хлынул дым, но тут же затянулась. Металл словно сросся на глазах, и Центурион шагнул вперёд как ни в чём не бывало.

– Не работает! – крик Альфы-два захлебнулся.

Альфа-три метнул молнию в Голиафа. Ветвистая дуга ударила в броню – и растеклась по ней, впитавшись без следа. Голиаф даже не замедлился, и его рельсотрон развернулся к новой цели.

Рейнхард видел это, и в его голове что-то щёлкнуло.

Он смотрел на Стену за периметром хаба. Перевёл взгляд на Центурионов и Голиафов, которые двигались с неутомимостью машин и регенерировали как живые организмы. И вдруг увидел связь.

Тонкие, почти невидимые потоки энергии, тянулись от Стены к каждой единице техники на поле боя. Энергия текла по ним непрерывным потоком, подпитывая броню, восстанавливая повреждения, усиливая щиты. Стена оказалась не просто защитным сооружением. Она являлась сердцем, которое качало силу во все конечности этого стального организма.

Вывод прост. Пока стоит Стена – они непобедимы.

Рейнхард влил остатки резерва в вакуумную сферу и швырнул её в ближайшего Центуриона. Сфера схлопнулась на груди машины, вминая броню внутрь – и металл тут же выгнулся обратно, выдавливая вмятину, словно его изнутри распирала неведомая сила.

– Отходим! – голос сорвался на хрип. – Все назад! Магия бесполезна!

Они бежали.

Сквозь дождь и темноту, спотыкаясь об обломки и волоча раненых. Купол над хабом мигнул и погас – то ли Эдем отпустил их, то ли у него были другие причины. Рейнхард не думал об этом, он думал только о Стене, которая возвышалась за спиной, и о нитях энергии, которые тянулись от неё во все стороны.

Стена – источник их силы и сердце, которое нужно остановить.

И магия тут не справится. Он видел это собственными глазами – их боевые заклинания были практически бесполезны против техники Эдема.

* * *

Рейнхард очнулся с хрипом, хватая ртом холодный воздух.

Над головой – кроны деревьев, сквозь которые сочился серый рассветный свет. Дождь прекратился, но с веток всё ещё капало, и холодные струйки стекали по лицу, по шее, забирались под ворот брони. Он лежал на спине, в грязи и прелых листьях, и несколько секунд просто смотрел вверх, пытаясь вспомнить, где он и как сюда попал.

Точно! Это был жаркий бой. И еще хаб с Центурионами, которых невозможно остановить. А также нити энергии, тянущиеся от Стены. После отступление.

Рейнхард осел. Мышцы отозвались тупой болью по всему телу. Рёбра ныли, левое плечо горело, а в черепе раскатывалась мигрень, от которой подташнивало. Он поднял руки и осмотрел их – ободранные костяшки, грязь под ногтями, запёкшаяся кровь на тыльной стороне ладони.

Он был на удивление жив, и это казалось каким-то извращённым чудом.

Вокруг него в таком же состоянии поднимались остальные.

Альфа-два сидел, привалившись к стволу дерева, и мотал грязную повязку вокруг предплечья. Его лицо было серым, под глазами залегли чёрные тени, но он дышал. Альфа-три стоял на четвереньках чуть поодаль и блевал желчью в папоротники. Браво и Чарли были разбросаны по небольшой поляне, кто-то уже ковылял на ногах, кто-то ещё лежал и тихо стонал, прижимая к себе повреждённые конечности.