Текст книги "Темный Лорд Устал. Книга X (СИ)"

Автор книги: Afael

Соавторы: Алексей Сказ
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

Артист

Трасса стелилась под колёса ровным серым полотном, и Валерий вёл машину одной рукой, второй отбивая ритм по рулю в такт хрипловатому голосу из динамиков. Старый добрый блюз, виски со льдом в голосе певца, ленивые переборы контрабаса. Идеальный саундтрек для поездки на работу.

Тело ещё помнило горячие источники Эдема – термальную воду, от которой мышцы превращались в желе, дорогое вино на террасе с видом на закат, массажисток с волшебными руками и полное отсутствие необходимости кого-либо убивать. Три дня абсолютного блаженства. Работать на человека, который может вырастить райский курорт щелчком пальцев – это, чёрт возьми, привилегия.

Валерий усмехнулся и прибавил громкость.

Он думал о прошлом акте этого затянувшегося спектакля. Империя так гордилась своими «Медведями» – новейшими танками, которые должны были смести Эдем с лица земли. Генералы надували щёки, Долгорукий потирал руки, пропаганда захлёбывалась от восторга. А потом Маэстро просто вывел на сцену Титана, и от хвалёной бронетехники остались дымящиеся груды металлолома. Они принесли зубочистки на перестрелку с богом. Классика комедии.

И теперь на сцене появились новые клоуны – Консорциум.

Пижоны в дорогих костюмах, с их сухостью, технологиями и корпоративным новоязом. Смит, а именно так звали эмиссара этих клоунов, думает, что он гениальный кукловод, который отравил лей-линии и поставит Эдем на колени. Валерий рассмеялся в голос, и смех потонул в рёве саксофона из динамиков.

Ведь он знал то, чего не знал Смит. Маэстро видит всю доску целиком, каждую фигуру, каждый возможный ход. Даже «Некроз» в энергетических каналах уже не катастрофа, а часть его плана. Корпораты сами загнали себя в угол, думая, что загоняют туда Эдем. Воронов просто позволял им играть, как взрослый позволяет детям возиться в песочнице – следил, чтобы ребятня развлекалась, но не убилась раньше времени. Как же забавно было за этим смотреть.

Тот же Долгорукий был лишь частью этого спектакля, даже не подозревая об этом. Старый медведь рычал и топал лапами, уверенный в собственном величии, а Маэстро дёргал за ниточки, которых тот даже не видел.

Фактически Долгорукий был псевдо-кукловодом, который считал себя хозяином сцены, пока настоящий режиссёр сидит в темноте зала и посмеивается в кулак.

Валерий посмотрел на горизонт, где в утренней дымке проступали очертания Столицы. Серые громады высоток, паутина дорожных развязок, смог над промышленными районами.

Он с гордостью думал о своей Труппе. Когда-то их было четырнадцать человек, в заминированном театре, где он устроил прослушивание для Маэстро. А теперь они стали теневым Спрутом, щупальца которого проникли везде. Его люди сидели на блокпостах и в кабинетах логистики, в штабах корпоратов и в канцелярии Долгорукого. Кто-то думал, что все под их контролем, но… как бы не так!

Впереди показался серый кордон карантинной зоны, и Валерий убавил музыку.

Он похлопал себя по карману, где лежала золотая капсула Маэстро. Крошечное зёрнышко, в котором была заключена сила, способная переписать правила игры. Отпуск закончился. Горячие источники, вино и массажистки остались позади.

Пришла пора и ему действовать – пора давать премьеру!

Валерий остановил машину в сотне метров от кордона и вышел размять ноги.

Карантинная зона начиналась здесь. За ограждением виднелись первые признаки того, что натворил «Некроз»: пожелтевшая трава, почерневшие кусты, деревья с осыпавшейся листвой. Мёртвая земля, из которой вытянули жизнь.

Он достал из кармана зажигалку и щёлкнул крышкой. Он не курил, но это была старая привычка и так ему было спокойней.

Где-то здесь, под землёй, проходили лей-линии, которые когда-то питали всё живое в округе. И теперь по ним текла зелёная дрянь Консорциума.

Корпораты Смита наивно думали, что если ты залил яд в систему, то ты выиграл войну. Валерий усмехнулся и снова щёлкнул зажигалкой. Вот только они были как гопники с кувалдой, которые влезли в часовую мастерскую, сломали одну шестерёнку и теперь радовались, будто захватили вселенную. Пижоны – они даже не понимали, что лей-линия – это не труба, которую можно засорить и забыть. Лей-линия живая и чувствительная, способная реагировать на вторжение нервная система.

Отравив Главный Узел, они просто включили на нём сигнализацию и стянули туда всех своих цепных псов. Техники, охрана, наблюдатели – все сидят там, под Столицей, и сторожат свою драгоценную точку закачки. Вот только остальные артерии остались без присмотра, открытыми для любого, кто знает, куда смотреть.

Валерий сел обратно в машину и завёл двигатель. Блюз снова заполнил салон, и он тронулся к кордону, насвистывая в такт мелодии.

* * *

КПП Столицы выглядел так, будто его проектировал параноик с неограниченным бюджетом.

Три ряда бетонных заграждений, сканеры на каждом шагу, вышки с прожекторами и пулемётами, толпа гвардейцев в броне. После начала кризиса Долгорукий закрутил гайки до упора, и теперь в Столицу было проще пронести ядерную боеголовку, чем пачку контрабандных сигарет.

Валерий шёл прямо на КПП, не сворачивая и не замедляя шаг.

Правило номер один: хочешь пройти туда, куда нельзя – иди так, будто это твоё. Взгляд прямой, никакой суеты и попыток слиться с толпой.

Костюм, партию которых изготовил Маэстро лично, уже работал. Спецткань с магическим контуром плавно меняла фактуру и цвет, превращаясь в тёмный плащ имперского инспектора. Лицо перекраивалось под нужный профиль – чуть шире скулы, другая линия носа, седина на висках. Через тридцать секунд от Валерия не осталось ничего, кроме походки и взгляда. Но походку он тоже изменил, добавив чиновничью тяжеловесность, а взгляд сделал усталым и раздражённым, как у человека, которого оторвали от важных дел ради очередной бюрократической ерунды.

Он подошёл к будке и сунул под нос дежурному фальшивый планшет с голограммой допуска.

Лейтенант за стеклом был молодым парнем с честным лицом и мешками под глазами от недосыпа. Обычная история – ипотека, жена, может, ребёнок на подходе. И он был уже месяц на «зарплате» у Труппы, хотя сам он, конечно, думал, что просто подрабатывает на каких-то богатых контрабандистов. Они работали тонко, и большинство завербованных даже не подозревали, на кого на самом деле трудятся.

Лейтенант взял планшет, провёл сканером. Валерий заметил, как у того дёрнулась жилка на виске. Парень узнал код – специальную метку, которая говорила: этого человека ты не видел, допуска не проверял, а разговора и вовсе не было. Пот выступил на его лбу, но лицо осталось равнодушным. Молодец, учится.

Штамп впечатался в планшет, и лейтенант вернул его, старательно глядя куда-то в сторону.

– Проходите, господин инспектор.

Валерий забрал планшет и двинулся к воротам, но на полпути остановился и обернулся. Лейтенант смотрел на него с плохо скрытым ужасом.

– Хороший мальчик, – сказал Валерий негромко, так, чтобы слышал только он. – Купи жене цветы.

Он похлопал парня по плечу и пошёл дальше, оставив его переваривать происходящее. Элегантно, нагло и безупречно. Ворота Столицы открылись перед ним, и Валерий вошёл в город, который считал себя неприступной крепостью.

* * *

Станция метро в час пик – это отдельный вид ада.

Валерий стоял на платформе, зажатый между потным мужиком в дешёвом костюме и женщиной с тремя пакетами из продуктового, и наблюдал за серой массой уставших людей, которые хотели только одного – добраться домой, упасть на диван и забыть этот день как страшный сон. У каждого второго в руках телефон, взгляд опущен, наушники в ушах. Идеальные декорации для фокуса с исчезновением.

Костюм превратил его в такого же серого клерка, как и все вокруг. Мятый пиджак, портфель в руке, усталое лицо с печатью офисного рабства. Он растворился в толпе так органично, будто провёл здесь всю жизнь.

Вдоль платформы прохаживались двое гвардейцев в полной экипировке. Автоматы на груди и взгляды, которые сканировали толпу в поисках чего-то подозрительного. В столице объявлен режим повышенной готовности, карантин, угроза диверсий – они искали врага везде и не находили его, потому что искали не там.

Гвардейцы же искали тех, кто прячется, – нервных, суетливых, с бегающими глазами. Того, кто выбивается из толпы.

Но Валерий не прятался. Он просто был частью пейзажа.

Из туннеля донёсся нарастающий гул приближающегося поезда. Толпа качнулась к краю платформы, готовясь к привычному ритуалу посадки. Валерий качнулся вместе со всеми, краем глаза отслеживая позицию гвардейцев. Один смотрел в другую сторону, второй отвлёкся на какого-то бедолагу, который слишком нервно рылся в карманах в поисках документов.

Поезд вылетел из туннеля, и платформу накрыло волной тёплого воздуха и грохота. Двери разъехались, толпа хлынула внутрь и наружу одновременно, создавая тот секундный хаос, в котором никто не видит ничего, кроме спин впереди и локтей по бокам.

Костюм изменил цвет за долю секунды, сливаясь с чернотой бетонной стены. Один плавный шаг за ограничительную линию, в слепую зону между вагоном и краем платформы. Ещё шаг – и Валерий скользнул в чёрный зев технического туннеля ровно за секунду до того, как двери закрылись и поезд тронулся с места.

Где-то наверху мигнули камеры наблюдения. Хакеры Труппы, сидевшие в тёплых квартирах на другом конце города, подчистили эти две секунды записи, заменив их идентичным куском из архива. Ни один оператор и система распознавания лиц не заметит подмены.

Идеальное преступление – это преступление, которого не было.

* * *

Валерий стоял в темноте туннеля, слушая удаляющийся грохот поезда, и улыбался. Где-то над головой толпа продолжала свой ежедневный ритуал, гвардейцы высматривали диверсантов, а камеры записывали пустую платформу. Он уже шёл по техническому коридору вглубь, туда, где под городом пролегали отравленные артерии лей-линий.

Коллектор под путями встретил его запахом сырости и химикатов. От этого едкого запаха хотелось свалить как можно скорее.

Валерий шёл по узкому техническому проходу, подсвечивая себе путь крошечным фонариком. Стены покрывал толстый слой копоти, под ногами хлюпала вода, и вся эта изнанка столичного метрополитена выглядела так, будто сюда не заглядывали даже крысы. Он искал нужную точку, ориентируясь не по карте, а по ощущениям. Где-то глубоко под бетоном и землёй проходила нужная ему лей-линия.

Чем ближе он подходил к цели, тем сильнее становилось это ощущение неправильности. Когда-то здесь текла чистая энергия, питавшая всё живое на поверхности. Теперь по невидимым артериям расползался «Некроз», и даже обычный человек почувствовал бы, что с этим местом что-то не так, хотя и не смог бы объяснить, что именно.

Валерий остановился там, где боль ощущалась сильнее всего, и снял перчатки. Достал золотую капсулу, подержал на ладони, любуясь тем, как она мерцает в полумраке коллектора – крошечное зёрнышко абсолютной чистоты посреди всей этой грязи и гнили. Там, внизу, текла корпоративная дешёвка, а у него в руках лежало настоящее искусство.

Он не торопился, потому что никогда не торопился в финальных сценах.

Присел на корточки и аккуратно положил капсулу на мокрый бетон, словно бармен, который ставит на стойку самый дорогой коктейль в мире. Секунду ничего не происходило, а потом золотое зёрнышко дрогнуло и начало погружаться, впитываясь в камень как капля воды в сухую губку.

Валерий не видел, что происходит под землёй, но почувствовал момент, когда капсула достигла цели. Больной пульс в затылке дрогнул и изменился, словно в отравленный поток влили что-то чистое и сильное. Боль начала отступать, сменяясь облегчением. Валерий понял, что золотые нити Маэстро уже делают своё дело, разбирая корпоративную химию на молекулы.

Он поднялся, отряхнул колени и позволил себе довольную улыбку. Теперь очищение поползёт по всей системе, от артерии к артерии, пока не доберётся до Главного Узла, и у корпоратов Смита не будет на шанса реализовать задуманное.

– Шах и Мат, Господа! Пожалуй, этот Акт закончится весьма скоро…

Глава 14

Брусилов

Брусилов шёл по коридорам резиденции Воронова и думал о том, как странно сложилась его жизнь.

Пятьдесят лет службы Империи. Тридцать из них на командных должностях, десятки кампаний, подавленные мятежи, ордена и шрамы – один на руке от килсонских головорезов, другой на лице от осколка под Хостом. Генерал-полковник Брусилов, командующий Вторым легионом, гроза сепаратистов и надежда Генштаба. А теперь – главнокомандующий сельскохозяйственного фронта, который копает пруды для лосося и выращивает сою под руководством японского повара.

Он намеренно не переоделся перед аудиенцией. Рабочая куртка пропахла рыбным комбикормом и землёй, на ботинках налипла грязь с берега био-бассейнов, и эта грязь оставляла следы на идеальном белом полу резиденции. Молчаливый протест. Маленький бунт человека, которого заперли в золотой клетке и заставили притворяться тем, кем он не был.

Захаров шёл рядом, чуть позади, как и положено поручителю. Старый друг, однокашник по Академии Генштаба, с которым они когда-то брали перевал Хост и чуть не сдохли от обморожения. Брусилов до сих пор помнил, как ненавидел его поначалу – за то, что Платон перешёл на сторону Воронова, за новые протезы вместо потерянных конечностей. Он тогда думал, что Платон предал мундир. А потом Павел увидел Эдем изнутри и понял, что никакого предательства не было. Был выбор между гниющей системой и настоящей жизнью.

Империя разваливалась, и Брусилов видел это теперь яснее, чем кто-либо.

Он любил свою страну. Любил землю, людей, саму идею Империи как чего-то большего, чем сумма её частей. И именно поэтому он не мог больше сидеть на ферме и смотреть, как всё это рассыпается в прах.

Столица отрезана карантином. В регионах начался хаос – губернаторы сколачивают собственные армии из полицейских и нацгвардейцев, местные царьки делят склады и ставят блокпосты на дорогах, обкладывая данью всех, кто везёт грузы через их территорию. Феодализм в чистом виде, как в тёмные века до объединения. Ещё месяц-другой, и они начнут резать друг друга за куски этого гниющего пирога.

А Воронов сидит за своей Стеной и ждёт чего-то.

Брусилов не понимал логики этого человека и не пытался понять – это было выше его компетенции. Но он знал одно: если Эдем не заберёт эти территории сейчас, их заберут другие. Корпораты со своими марионеточными армиями, соседние государства, которые давно облизываются на имперские ресурсы, или просто бандиты, которые вырастут из местных царьков в настоящих полевых командиров.

Империи нужен сильный лидер и это точно не Долгорукий, который думает, что управляет страной, пока страна разваливается у него под ногами. И уж тем более не кланы с их вечными интригами и грызнёй за власть. Нужен кто-то, у кого хватит силы и воли собрать осколки воедино.

Воронов мог стать таким лидером. Или уже стал – просто ещё не объявил об этом публично.

Брусилов знал генералов в регионах. Служил с ними, пил с ними, хоронил товарищей. Они были такими же, как он – профессионалами, которые присягали Империи, а не конкретным политикам. Большинство из них уже поняли, что старая система мертва, и теперь выбирали между тем, чтобы: лечь под местных царьков, сбежать за границу, или ждать, пока всё само как-нибудь разрешится.

Но он мог предложить им четвёртый вариант. Лучший.

Двери кабинета Воронова открылись, и Брусилов вошёл внутрь, не сбавляя шага. Просторное помещение, минималистичная обстановка, огромные окна с видом на сады Эдема. Всё чистое, идеальное, пугающе стерильное. И посреди всего этого – он, в своей грязной куртке и ботинках, оставляющий следы на белоснежном полу.

Воронов сидел за столом и смотрел на него тем самым взглядом, от которого хотелось встать по стойке смирно и отдать честь. Брусилов не сделал ни того, ни другого. Он пришёл сюда не как раб, который молит о милости, а как вассал с деловым предложением. И смотрел на этого Лорда соответственно – прямо, твёрдо, без страха и вызова.

Захаров, подошедший сзади, только открыл рот, собираясь начать разговор, но Брусилов его опередил.

– Мой Лорд. Я благодарен за семью и за то, что мои люди живы и сыты. Жена с детьми в безопасности и никто не поставил нас к стенке после того идиотского штурма. Всё это я ценю и помню.

Он выдержал паузу, глядя Воронову прямо в глаза.

– Но Империя за Стеной гниёт заживо, и я не могу больше делать вид, что меня это не касается.

Воронов молчал. Его лицо оставалось непроницаемым. Брусилов продолжил, чувствуя, как слова рвутся наружу сами собой, после вынужденного бездействия.

– Столица фактически отрезана и там творится чёрт знает что. Но это ещё полбеды. В регионах начинается настоящее кровавое шапито. Губернаторы сколачивают собственные банды. Местные царьки делят активы и ставят блокпосты на каждом перекрёстке. Люди платят дань, чтобы провезти мешок муки из одного города в другой. Заводы встают, потому что логистика рассыпалась. Начались голодные бунты, и их давят со всей дури, потому что каждый мелкий князёк боится потерять свой кусок.

Брусилов положил руки на край стола и чуть подался вперёд.

– Если мы не заберём эти территории сейчас, они сами перережут друг друга или лягут под других. Интервенты или бандиты с большой дороги – кто первый придёт с силой и обещаниями, тот и заберёт. А потом выковыривать их оттуда будет в десять раз сложнее.

Он выпрямился и расправил плечи.

– Я знаю генералов на местах. Командиров баз, начальников гарнизонов, полковников, которые ещё не продались местным царькам. Они служили со мной, мы воевали вместе, некоторые до сих пор должны мне за то, что я вытащил их задницы из-под огня. Они точно также пытаются найти выход из сложившейся ситуации. И я могу дать им этот выход!

Брусилов посмотрел на Воронова взглядом человека, который привык принимать решения и нести за них ответственность.

– Спустите меня с цепи, мой Лорд. Дайте мне настоящее дело, пока я не начал командовать вашими биофильтрами как артиллерией и строить оборонительные редуты из мешков с комбикормом!

За его спиной Захаров стоял молча, скрестив руки на груди, и мог лишь с усмешкой качать головой. Он не произнёс ни звука, но его присутствие говорило само за себя.

Брусилов хоть и надеялся, но откровенно говоря, ждал отказа. Но…

…Воронов молчал.

Он сидел за столом, сцепив пальцы перед собой, и смотрел на Брусилова тем самым взглядом, от которого хотелось проверить, не прицелился ли кто-то тебе в затылок. На него смотрели холодные глаза существа, которое видит насквозь и просчитывает каждый ход на десять шагов вперёд. Брусилов выдержал этот взгляд, хотя по спине пробежал неприятный холодок.

А потом он увидел кое-что странное.

В глазах Воронова на секунду мелькнуло удовлетворение человека, который словно ждал определённого результата и наконец его получил. Это выражение исчезло так же быстро, как появилось, но Брусилов успел его заметить и не понял, что оно означает.

Воронов откинулся на спинку кресла и слегка повёл рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи.

– Раз уж тебе так не сидится на месте, генерал Брусилов…

Голос звучал скучающе, как у человека, которому надоело слушать одни и те же жалобы и который решил наконец от них избавиться самым простым способом.

– … докажи мне, что ты полезнее в поле, чем на грядках.

Брусилов почувствовал, как сердце ударило сильнее. Он не ослышался?

– Я даю тебе разрешение – продолжил Воронов тем же ленивым тоном. – Покажи мне, на что ты способен.

Триумф разлился по груди горячей волной, и Брусилов едва удержался от того, чтобы не вытянуться по стойке смирно и не гаркнуть «Служу Эдему!» как в старые времена. Он добился своего. Уговорил, убедил, получил то, за чем пришёл. Снова в деле, снова при оружии, снова генерал, а не фермер!

Он даже не заметил, как Захаров за его спиной едва заметно качнул головой, глядя на Воронова с выражением человека, который видит старый знакомый фокус. Брусилов, увы, так и не понял, что его амбиции и нетерпение были просчитаны заранее, а золотая клетка с карпами была не наказанием, а инкубатором, в котором боевой волк должен дозреть до нужной кондиции.

Наконец Воронов подался вперёд.

– Теперь о правилах игры, генерал.

Брусилов слушал, стараясь запомнить каждое слово.

– Никаких ковровых бомбардировок, – Воронов загнул палец. – Полномасштабных фронтов, танковых клиньев, артподготовки и всего того, к чему ты привык за тридцать лет командования. Мне нужны рабочие инфраструктуры, заводы, дороги, мосты и электростанции, а не пепелища, на восстановление которых уйдут годы.

Брусилов кивнул, принимая условие. Он и сам понимал, что разрушать легко, а строить долго и дорого. Империя и так лежала в руинах, добивать её молотом было бы глупо.

– Основной упор на твою дипломатию и старые связи, – продолжил Воронов. – Ты сам сказал, что знаешь генералов на местах. Служил с ними, воевал, пил водку и хоронил товарищей. Используй это. Убеди их сдаться добровольно, перейти под знамя Эдема без единого выстрела. Объясни, что альтернатива – не война со мной, а медленная смерть под местными царьками или оккупация со стороны соседей.

Брусилов снова кивнул, уже прикидывая в голове, с кого начать. Полковник Демьянов на северо-востоке, генерал-майор Костин в промышленном кластере, командир гарнизона Восточной базы, который задолжал ему за спасённую жизнь под Хостом…

– Но я понимаю, – голос Воронова стал насмешливым, – что добрым словом много не добьёшься. Даже старая дружба работает лучше, когда подкреплена весомым аргументом.

Он сделал паузу, и Брусилов почувствовал, как по спине пробежал холодок предвкушения.

– Я выделяю тебе в эскорт звено Центурионов и двух Голиафов. Пусть твои старые знакомые оценят масштаб разницы эпох, прежде чем принимать решение. Дипломатия работает гораздо эффективнее, когда за спиной переговорщика стоит пятидесятитонный мех с рельсотроном.

Брусилов не смог сдержать усмешку. Он вспомнил, как его собственные танки не оставили на броне Титана ни единой царапины. Как десятки снарядов превратились в бесполезный фейерверк, а маги, эти заносчивые ублюдки, которые всегда смотрели на армию свысока, испарились от одного выстрела рельсотрона.

Теперь эта сила будет стоять за его спиной.

– Понял, мой Лорд, – сказал он, и голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. – Дипломатия с позиции силы. Пряник в одной руке, кнут в другой. Кто не захочет пряник – получит демонстрацию кнута.

Воронов едва заметно кивнул.

– Именно так, генерал. Именно так.

* * *

Двери кабинета закрылись за их спинами, и Брусилов позволил себе выдохнуть.

Он остановился посреди коридора и вдохнул полной грудью, чувствуя, как чистый, свежий, пахнущий зеленью и чем-то цветочным воздух Эдема заполняет лёгкие. Сердце колотилось так, будто он только что пробежал марш-бросок в полной выкладке, и это ощущение было прекрасным. Адреналин выжигал из вен фермерскую тоску, которая копилась пока он возился с прудами и соей, притворяясь кем-то другим.

Он снова в Игре. Снова генерал, а не огородник с лопатой.

Захаров стоял рядом и смотрел на него с выражением человека, который видит что-то одновременно забавное и немного грустное.

– Знаешь, ты сейчас реально похож на пса, которого наконец спустили с цепи, – сказал он негромко.

– А ты удивлён? – Брусилов усмехнулся и двинулся по коридору, не в силах стоять на месте. Энергия бурлила внутри, требуя действия. – Сколько я командовал карпами и биофильтрами, Платон. Смотрел сводки из регионов и скрипел зубами от бессилия. Теперь у меня есть разрешение, Центурионы и два Голиафа. Как думаешь, долго я буду стоять на месте?

Захаров пошёл рядом, и некоторое время они шагали молча, каждый погружённый в свои мысли. Идеальные коридоры Эдема тянулись перед ними совсем не похожие на обшарпанные казармы и прокуренные штабы, к которым Брусилов привык за пятьдесят лет службы, но сейчас ему было плевать на обстановку.

– Демьянов на северо-востоке, – бормотал он себе под нос, загибая пальцы. – Старый служака, ненавидит губернатора, который пытается подмять его гарнизон. Костин в промышленном кластере – у него жена из Воронцовска, она наверняка уже рассказала ему, как тут живётся.

– Ты уже составляешь списки? – Захаров покачал головой. – Мы вышли из кабинета минуту назад.

– А чего тянуть? – Брусилов остановился и повернулся к другу. В его глазах горел огонь, который Захаров не видел уже тридцать лет. – Каждый день промедления – это ещё один регион, который скатывается в хаос. Люди там ждут, Платон. Ждут кого-то, кто придёт и скажет: хватит, теперь всё будет по-другому. И оно действительно будет! Уж я позабочусь!

Он развернулся и пошёл дальше, уже на ходу прикидывая маршруты.

Операция по бескровному захвату остатков Империи стартовала.

И генерал-полковник Брусилов впервые за долгие месяцы чувствовал себя живым.

(Приветствуем, это авторы. Все хорошее, увы заканчивается. С этого момента главы будут выходить 3 раза в неделю. На этой неделе главы будут еще в Чт и Сб. Со след недели как обычно Пн-Ср-Пт)