Текст книги "Большое кино"
Автор книги: Зоя Гаррисон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 26 страниц)
Глава 15
Опять сон. Она мчится из студии в «Клару» вдоль океанского берега. Только что догорел фантастический закат, и мир, лишившийся света, охвачен холодом. Несколько минут назад она мечтала, как вернется к нему раньше обычного, но теперь по непонятной причине поскучнела, небу под стать. Ей хотелось полюбоваться закатом с ним вдвоем, и боль в сердце вызвана, должно быть, разочарованием, потому что план не сбылся.
Окна «Клары» темны. Как всегда, ей боязно, что он, устав ее ждать, перебрался в один из прибрежных баров, где люди шумят, потому что в них хватает тепла и жизни – не то что в ней. Но входная дверь распахнута настежь. Она переходит на бег, желая поскорее окунуться в его тепло, и в дверях гостиной застывает, как статуя.
На белом диване темнеют два нагих тела. Никогда ей не забыть эти подробности; скрип дивана под их коленями, его спину, изогнутую в экстазе, потом поникшую, словно его подстрелил снайпер. Снайпером оказалась она, снайперской винтовкой – ее панический взгляд. Он бредет прочь, а его партнерша, Китсия, поглядывает на нее с дивана со смесью торжества и лени, словно говоря: «Ты ждала чего-то другого, Маленькая Кит?»
Кит проснулась, все еще находясь в плену своего сна. Ее гнев, ее страх таинственным образом улетучились. Китсия явилась ей во сне старой и тощей – ладони сохранили ощущение ее костлявых плеч. Нет, Брендан не виноват. Что до Китсии, то Серс права: она выше любых обвинений.
Утром Кит почувствовала, что сможет преодолеть все преграды. Даже шантаж Раша, пытавшегося заставить ее отдать роль Лейси его дочери, не казался больше трагедией. Главное, сделать так, чтобы Раш лишился возможности использовать против нее проклятые негативы, и освободиться от него.
Либерти Адамс. Встретиться с ней, забрать черепашку, выяснить наконец, кто ее. Кит Рейсом, отец, – возможно, они сумеют стать друзьями, если не настоящими отцом и дочерью.
Кит села и дернула шнурок, требуя завтрак. Без Брендана ей было одиноко; она хотела обсудить происходящее в первую очередь с ним.
– Что?! Что вы меня просите сделать? – недоверчиво переспросила Рита, когда Кит набрала ее номер.
– Немедленно дозвонитесь секретарше Либерти Адамс и договоритесь о серии интервью в Лос-Анджелесе на следующей неделе. Передайте, что она может поселиться у меня в «Кларе».
– Вы уверены, что хотите именно этого?
– Да, и еще скажите, что я предпочитаю дать несколько интервью в домашней обстановке, а не одно – длинное и тяжелое – в Нью-Йорке.
– Хорошо, я устрою ей перелет самолетом нашей компании. Я рада, что вы пришли в себя.
– Мне это тоже приятно.
После получасового массажа Кит использовала вторую бусину, позвонив в студию Джею Скотту.
– Куда ты подевалась? – Она чувствовала, как ему трудно сохранять спокойствие. – Я разыскивал тебя всю ночь! Почему не перезвонила?
Кит нуждалась в дружеском участии и была разочарована, но не подала виду.
– Вчера я давала интервью Либерти Адамс, а потом поехала в «Калипсо».
– Великолепно! Студию вот-вот постигнет крах, а ты нежишься в грязелечебнице.
– Из грязи я уже вылезла, сейчас мне делают массаж, – поправила его Кит и закрыла глаза: «Не позволяй ему испортить тебе настроение!»
– Не остри. Кит, тебе не идет. Знаешь, к чему прикован мой взгляд, помимо моего кровоточащего сердца, на письменном столе?
– Ближе к делу, Скотт. Ой! – Массажистка взялась за ее лодыжки.
– Я сижу в своем кабинете, на часах семь утра…
– Восемь, – поправила его Кит.
– Пусть восемь. Главное, я смотрю на желтую бумажку…
– Хватит, Скотти! Что за бумажка? – По ногам Кит растекся холодный крем, а в воздухе – запах сосновых шишек.
– Заполненный бланк контракта. «Горизонт пикчерс» заключает контракт с Вереной Максвелл Александер на исполнение роли Лейси Джонс. Можешь мне объяснить, что происходит?
Она бы предпочла сообщить ему об этом лично. Кит представила, как он сидит в своем синем кабинете и наматывает на руку телефонный шнур, словно готовясь ее удушить. Массажистка старалась что было сил, но Кит невольно сопротивлялась ее усилиям. Услышав гудение вибрационного прибора, приблизившегося к ее бедру, она наконец успокоилась и небрежно бросила:
– А-а, вот ты о чем…
– Ты там с ума сошла? Что ты вытворяешь? Я бы все отдал, чтобы понять, что на тебя нашло. Почему я узнаю об этом последним? Брендан уже в курсе?
– Успокойся, Скотти, я пыталась тебе сообщить. Это произошло, и мы ничего не в силах изменить.
– Да кто она такая, черт возьми?
– Узнаешь. Я пришлю ее тебе через несколько дней – тогда ты увидишь всю беспочвенность своих возражений. Я хотела с тобой посоветоваться, но пришлось действовать быстро, чтобы успеть ее захомутать.
– Не иначе ее агент приставил к твоему виску револьвер!
Не валяй дурака!
Кит дала знак массажистке и села за стол, обернувшись полотенцем.
– Поверь, Скотти, Верена Александер сыграет на «отлично». Они с Бренданом будут смотреться великолепно. – Кит даже не помнила, как выглядит эта девочка, но очень надеялась, что не ошибается.
– Отлично, великолепно!.. За какие такие заслуги ты решила запихнуть ее в мой фильм да еще поручить ей такую важную роль? – В голосе Скотта по-прежнему звучало возмущение, но Кит чувствовала, что кризис миновал.
– Она в кино новичок. Работает фотомоделью. Макс Ругофф, ее наставник, ручается за нее головой. – Кит попробовала чай, пахнущий фиалками и апельсином.
– Фотомодель? Тогда все ясно. Видно, Ругофф топчет ее после занятий, как петух курицу; а ты сейчас делаешь то же самое со мной. Что за шлея попала тебе под хвост? Ты мне мстишь, Китти? Ведь это месть?
– Не понимаю, о чем ты. – Несмотря на все свои старания, Кит уже была близка к панике.
– Ты не простила меня за то, что я пригласил Монетт. Она не нравилась тебе в этой роли. Ты только и делала, что травила ее, голову не давала поднять. Она тряслась от страха, что ты ее уволишь! Это ты довела ее до…
– Прекрати, слышишь? – взмолилась Кит. – Прекрати немедленно!
– Не прекращу! – Тон Скотта сделался капризным. – Ты губишь «Последний шанс» и меня, я даже не знаю за что! – Он понизил голос:
– Мы же друзья…
– Дружба тут ни при чем, – отчеканила Кит с деланным спокойствием, прижимая руку к груди. Сердце колотилось так сильно, что было трудно дышать. – Я остановилась на лучшей кандидатуре. Ты согласишься со мной, когда ее увидишь. Она – сама свежесть и невинность.
Массажистка опустилась на колени перед Кит, пытаясь натянуть ей на ноги специальные тапочки, пропитанные кремом. Рядом кипел чайник из нержавеющей стали.
Опасливо косясь на чайник, Кит подобрала ноги под себя.
– Она будет Брендану прекрасной парой. Я чувствую, они споются.
Скотт вздохнул:
– Надеюсь – ради твоего же блага, – что Брендан тоже это чувствует. Минуточку… Верена Максвелл Александер, не дочь ли это Раша Александера?
– Дочь.
– Какое совпадение!
– Брендан меня поддержит, Скотти, я знаю.
– Значит, ты еще ему не говорила?
– Я думала, ты сам…
– Час от часу не легче! Спасибо за доверие… В конце концов, это и есть дружба, не так ли?
Кит улеглась на массажный стол и уставилась в кедровый потолок.
– Умоляю, Скотти… – пробормотала она.
– И не проси. Киска Кит. Сначала ты навязываешь мне эту бездарность, это пустое место, а потом хочешь, чтобы я сообщил захватывающую новость нашему ведущему актеру, известному своей задиристостью, любвеобильностью и склонностью к горячительным напиткам! А знаешь ли ты, что он уже грозил сделать нам ручкой? Да-да, грозил, нечего притворяться, что ты в первый раз об этом слышишь! Не понимаю, как, зная об этом, ты совершила такой опрометчивый поступок. Ах да, совсем забыл: ты же у нас не веришь прессе; сплетни оставляют тебя равнодушной…
– Остановись!
– Ладно, ты бы все равно не поверила, – сказал он более покладистым тоном.
Кит снова задышала полной грудью: он явно пошел на попятную.
– Ты ангел, Джей Скотт, – сказала она совершенно серьезно.
– А ты – злобная чертовка в кошачьем обличье. В общем, так: я приму этот обсосанный леденец, который ты мне подсовываешь, но при одном условии…
Вечные условия, подумала Кит, утомленно закрывая глаза.
– Я на все готова, Скотта, – прошептала она. – Говори.
– Судя по бухгалтерским выкладкам, заканчивая фильм, мы вступаем в золотой период; придется тебе встретиться со своим сахарным кузеном и заставить его раскошелиться. Ты все поняла. Киска Кит? Как-никак контракт с твоей избранницей подписывать не кому-нибудь, а мне. – Он повесил трубку.
Слава Богу, Скотт ей поверил! Она облегченно погрузилась в джаккузи, чтобы, сидя среди зеленых пузырьков, вспоминать Брендана. Он был неподражаемым объектом фантазий, одни мысли о нем могли вызвать у нее любовную негу. Она не гнала эти картины, уверенная, что скоро опять будет с ним.
Ванна так ее расслабила, что двум женщинам пришлось вести ее обратно в комнату, поддерживая под руки. Потом они принялись обертывать ее марлей, как египетскую мумию, – снаружи остались только глаза, нос, рот и босые ступни, – и теперь ей предстояло в одиночестве слушать журчание фонтана.
Деньги, вечные деньги, никуда от них не деться: все в бизнесе сводится к ним! Этот хочет больше денег, тот требует, чтобы она меньше тратила. Как теперь просить у Арчера деньги?
Как Раш посмел обвинить ее в обмане компании и вытягивании дополнительных денег? Кит очень хотелось заняться делом, в котором можно обходиться без них. Что за наивная мечта!
– Мисс Рейсом?
Кит уставилась на молодую женщину, прервавшую ее размышления. Это была крупная особа, которую нелегко было оценить с одного взгляда. Оглядев ее красные ковбойские сапоги, длинные ноги в синих джинсах, далеко не осиную талию, крупную грудь без лифчика под желтой блузкой, копну золотых волос и большие нежные глаза. Кит поняла, на кого она смотрит: она вспомнила обложки журналов «Вог», «Базар», «Космо», «W».
На такое лицо можно было молиться – оно было в буквальном смысле создано для широкого экрана. Пока что все в порядке…
– В чем дело? – спросила Кит ворчливо.
– Здравствуйте. – Девушка застенчиво улыбнулась. У нее был хрипловатый, настоящий сценический голос. Тоже неплохо.
Кит продолжала лежать в шезлонге, но ощущение комфорта исчезло.
– Вы не ответили на вопрос, – холодно произнесла она. – Это моя личная комната и мой личный сад. Я могу вызвать полицию.
– Здесь бывает моя мать. – Девушка пожала плечами. – Меня здесь все знают, даже угощают морковным пирогом с кухни. – Потом, словно недовольная необходимостью представляться, она протянула широкую ладонь. – Верена Максвелл Александер. Очень рада с вами познакомиться!
Не отвечая на приветствие, Кит села и стала разматывать свои бинты.
– Саша объяснила мне, где вас найти. Я просто решила вам представиться и поблагодарить за роль. Я в восторге! – Она по-детски подогнула колени, демонстрируя свой энтузиазм.
Размотав бинты. Кит накинула халат и встала. В гостье было не меньше шести футов. Рядом с ней Брендан смотрелся бы неважно. Кит снова села, морщась от неприятного ощущения: халат лип к увлажненному телу.
– Не надо меня благодарить, – сказала она. – Благодарите своего папашу. Будь на то моя воля, я бы не позволила вам даже заглянуть в роль, не говоря о том, чтобы ее сыграть!
Девушка попятилась, упала в кресло у стены и покачала головой:
– Что-то я не пойму…
– Ваш отец принудил меня отдать вам роль! – отчеканила Кит ледяным тоном.
– Ого! – только и вымолвила Верена.
– Полагаю, нам необходимо расставить точки над i, – притворство не поможет ни вам, ни мне. Сразу заявляю: выбора у меня нет, но вся ситуация наводит на меня ужас.
Девушка продолжала качать головой, словно пытаясь отогнать дурной сон, но Кит сознательно не щадила ее. Она знала, как жестоко звучат ее слова, однако ничего не могла с собой поделать: видеть перед собой Верену было не лучше, чем ухмыляющегося Раша Александера. Уж не для того ли она явилась, чтобы ее добить?
– Дайте сообразить… – Девушка, кажется, начала приходить в себя. – Я гожусь на эту роль. – Верена встала. – У меня получится! – Она опять упала в кресло.
– Неужели? – Кит недоверчиво оглядела молодую красавицу. – Каким же это образом, хотелось бы мне знать?
– Я училась.
– Тогда понятно. Два вечера в неделю с Ругоффом – и вы превращаетесь в Мэрилин Монро! Хотите, чтобы я в это поверила?
– Вряд ли эта роль подошла бы Монро… – Бедняжка, кажется, говорила на полном серьезе. – А у меня есть кое-какой актерский опыт.
– Да ну?
– Вы не понимаете. Я действительно вам подхожу. Я знаю, что смогу сыграть эту роль. Лейси из меня получится.
– А по-моему, вам не сыграть и Микки Мауса на детском утреннике. Врываетесь сюда, как Кэтрин Хепберн в «Двери на сцену»! Только вы – не Кэтрин Хепберн. – Каждое слово Кит разило наповал.
– Почему бы вам меня не попробовать? – Девушка вскочила и уставилась на Кит, сжимая и разжимая кулаки, как и подобает взволнованной дебютантке. Сочувствия она не вызывала: отец, надо полагать, всегда удовлетворял все ее желания, а теперь преподнес самый восхитительный подарок – превратил в кинозвезду. Возможно, ее все равно придется взять, но где сказано, что при этом ее путь должен быть устлан розами?
– Испытайте меня! – умоляла Верена.
Кит жестко улыбнулась:
– За этим дело не станет. Я позволю вам опозорить себя, «Горизонт», меня и вашего отца, если он вообще способен смущаться, в чем я сильно сомневаюсь. – Этого она, конечно, допустить не могла. Она призовет на помощь Ругоффа, сотворит чудо, но добьется от этого огромного птенца приличной игры.
По щекам девушки катились слезы, которые она утирала рукавом блузки, но Кит и это не разжалобило.
– Вы вступили во взрослый мир, моя прелесть. Приберегите ваши эмоции для Лейси.
Попятившись, Верена натолкнулась спиной на приоткрытую дверь.
– Напрасно я сюда пришла. – Проговорив эти слова, она бросилась бегом по коридору.
Когда спустя несколько секунд в комнату вошла Серс с тарелкой молодого салата. Кит все еще кипела от негодования.
– В чем дело? – Серс поставила тарелку и попыталась обнять Кит.
– Как вы могли, Серс? Я так вам доверяла…
– Не понимаю, о чем ты, дитя мое?
– Я вам не дитя. Я говорю о гостье. – Она указала на дверь. – Как вас угораздило впустить ее ко мне?
– Она красива и безобидна. Ее мать – милая…
– Мне наплевать, как мила ее мать! Как вы посмели нарушить мое уединение?
– Сейчас ты в худшем состоянии, чем вчера вечером, но делать нечего. – Она достала из кармана конверт и со вздохом протянула его Кит. – Курьер не уйдет, пока не получит ответ.
Кит вскрыла конверт и прочла вслух:
– «Раш и Аманда Александер имеют честь пригласить Вас сегодня на праздничный вечер, посвященный их дочери Верене Александер». Вот мой ответ! – Она в ярости разорвала приглашение на мелкие кусочки и пустила их веером по комнате.
Глава 16
Либерти втиснулась в белый лимузин, и при виде ее широкополой шляпы Арчер присвистнул. Она улыбнулась:
– Одно из преимуществ маленького роста – возможность носить большие шляпы. Но вы тоже не промах. Никак не соображу, чего мне больше хочется; чтобы вы на мне женились или чтобы удочерили? – Видя его недоумение, она с улыбкой потрепала Арчера по руке. – Шучу, конечно.
– Я рад, что вы согласились, потому что это особенный вечер для всех нас…
– «Нас» включает Кит Рейсом?
– Полагаю, да.
– Вот и славно: мне надо с ней поболтать, а я весь день не могу до нее дозвониться. – Только благодаря Кит она не отклонила приглашение. Теперь, после встречи с Эбеном, Арчер Ренсом был скорее соблазном, чем подарком.
– Либерти, – начал он, – мне бы не хотелось, чтобы нашему вечеру что-то помешало. – Он взял ее за руку. – Расскажите мне про Эбена Пирса и свои планы.
Она почувствовала, что краснеет, и, вырвав руку, заявила, глядя прямо перед собой:
– Я была в него влюблена.
– Когда?
– Господи! Миллион лет назад. Девчонкой, еще в колледже.
– И больше ни-ни?
– Нет, еще некоторое время после того, как он женился на Корнелии Хейс, но это было недолго. – Внезапно ей стало очень важно, чтобы он не принимал ее за разлучницу.
– И все?
– Да, месье Пуаро. – Он по-прежнему не опускал брови. – Я до сих пор в него влюблена. Опять не удовлетворены? Ну хорошо, позавчера я с ним обедала.
– Не следует ли мне узнать подробности обеда?
– Как здорово у вас получается! Если вам захочется поменять занятия, посоветуйтесь со мной – у меня будут предложения. Да, он спрашивал про вас. Но не бойтесь! – Она похлопала его по плечу. – Я ничего ему не сказала. Мой рот остался на замке.
Арчер прочувствованно сжал ее руку.
– Я знал, что мне не о чем беспокоиться.
Откинув голову на кожаный подголовник. Либерти порадовалась, что с честью выдержала испытание. Видимо, он действительно может быть спокоен – рассказав Эбену про перемещения Тони Алварро, она не выдала никакого секрета, об этом подробно поведала накануне «Тайме».
Арчер продолжал ни к чему не обязывающую светскую беседу, поглядывая в окно. Внезапно она насторожилась.
– Последняя встреча с вами стала для меня… – Он замялся. Она стиснула его руку, и он произнес, все еще отворачиваясь:
– Всю сознательную жизнь я занимался исключительно бизнесом, и в общем-то с успехом. Но в душе у меня пустота.
Под конец дня, оставшись один, я иногда слышу гулкое эхо…
Либерти с трудом сдержалась, чтобы не открыть вечернюю сумочку, не вынуть черепашку и не сказать: «Вот вам доказательство, что вы не один на свете!» Сделать это ей помешала лишь мысль, что Кит должна узнать правду первой.
Александеры сняли Хрустальный зал с садом в «Таверне на лужайке»; стрелки только приближались к половине девятого, а под роскошными люстрами уже собралась внушительная толпа.
Стоило появиться Ренсому рука об руку с Либерти, как джазоркестрик в составе контрабаса, ударных, гитары и фортепьяно заиграл «Нью-Йорк, Нью-Йорк». Гости захлопали в ладоши, но Арчер и бровью не повел.
– Послушайте… – Либерти встала на цыпочки, чтобы дотянуться до его уха. – Наверное, не все знают, что объект чествования – Верена, а не вы…
– После того как Верена превратилась из гадкого утенка в лебедя, Мэнди устроила в ее честь немало приемов. В четырнадцать лет она уже демонстрировала в Париже модели от кутюр, а в прошлом году добилась контракта с «Руба»…
– Добилась? – удивилась Либерти. – Разве это не дело рук Раша, так же как ее приглашение на роль? Кажется, все это собрание – еще одно подтверждение живучести непотизма[6]6
Служебное покровительство родственникам и своим людям.
[Закрыть].
– Манекенщицей и фотомоделью Верена стала благодаря отцовским связям, но успех в «Руба» – ее собственное достижение. Поверьте, никто не может диктовать Ширли Уэллс, кого нанять. Что касается Лейси, то эта идея, признаюсь, принадлежала мне. – Он взял с подноса два бокала с шампанским и подал один Либерти. – Похоже, вас это удивляет? – Он поднял бокал:
– За ваше расставание с излишней бдительностью! Лично мне ваше новое состояние больше по душе.
– А я была свято уверена, что это заслуга Раша…
Казалось, он наслаждался ее замешательством:
– Кто, по-вашему, убедил его этим заняться? Он боялся, что жена будет против, и я сказал, что возьму Мэнди на себя.
– А я-то трудилась над теорией Большого Заговора!
– Простите?
– Не важно. Вы перестанете меня уважать.
– А вот посмотрим!
– Одно из интервью навело меня на мысль, что Раш имеет отношение к самоубийству Монетт Новак – ведь оно так удачно расчистило путь для его дочери…
– Начать с того, что Раш страшно экономен, – возразил Арчер серьезно. – Он никогда не совершает необязательных телодвижений. Уволить Монетт Новак было бы проще простого, ведь Кит вовсе за нее не цеплялась.
Либерти перевела взгляд на стойку, у которой стоял, засунув руки в карманы, Раш Александер. Время от времени он улыбался словам немолодой собеседницы.
– Сегодня ваш партнер отдает должное ветеранам, – заметила Либерти.
– И правильно делает. Эта особа – одна из основных держательниц наших акций. Благодаря ему она не знает забот.
– Очень благородно с его стороны. Бедная моя теория заговора! Хотя, согласитесь, по поводу Раша трудно не строить догадки.
– Да… – Рейсом повернулся к высокой блондинке в ярко-красном шифоновом платье, перед которой толпа расступилась, как перед языком пламени, и протянул руки. – Сегодня ты само очарование…
Она вцепилась в его рукав, не дав закончить комплимент.
– Я беспокоюсь, Арчер. Верена должна была появиться в половине восьмого, а ее до сих пор нет!
Либерти уловила английский акцент и догадалась, что это и есть хозяйка вечера – Аманда Александер.
– Уверен, беспокоиться нечего.
– Ты не понимаешь. – Аманда понизила голос:
– Раш наломал дров. Он сказал Верене, что роль уже ее – без проб, интервью и так далее. Видимо, он попросту принудил Кит отдать ей роль.
– Что?! – Арчер был поражен.
– Верена пошла благодарить Кит, а та выгнала ее взашей. Меня так и подмывает сказать этой женщине, чего она сама стоит…
Арчер потер подбородок.
– Что это нашло на Раша? Надо было как-нибудь полегче…
– Он все отрицает и твердит, что Кит неверно его поняла.
– У нее слишком много дел, – Арчер нахмурился, – но я уверен, что она бы не…
Ему не дал договорить маленький человечек с лицом желудочного хроника, которого Аманда Александер встретила заученной радушной улыбкой. То был издатель, опубликовавший «Последний шанс» Германа Миллера.
– Где Кит? Только ради нее я сюда и пришел.
По его виду можно было подумать, что он минуту назад разорился. Его горестное настроение почему-то оскорбило Миссис Александер, и та холодно ответила:
– Уверена, она вот-вот появится. А пока, Гарри, советую вам отдать должное буфету – наверняка вы найдете там блюда по своему вкусу.
Почувствовав на себе пристальный взгляд Аманды, Либерти не очень-то убедительно притворилась, будто слушает оркестр.
– Извини, дорогая, – Арчер вмешался, как всегда, вовремя, – надеюсь, ты не станешь возражать против присутствия этой молодой дамы, с которой у тебя завтра состоится обстоятельная беседа.
– Мисс Адамс! – Аманда тотчас превратилась в воплощение любезности. – Как поживаете? Я столько о вас слышала!
Аманда Александер, судя по всему, была полностью поглощена своей внешностью и, кроме этого, мало чем еще интересовалась. Либерти решила, что она и ее муж имеют отдельные спальни и что Раш, любуясь женой, гордится ею, но не более того.
– Как я рада, что вы нашли возможным побыть сегодня с нами, мисс Адамс! Я уже предвкушаю наш завтрашний разговор. Знаете, «Метрополитен» – мой любимый журнал, а Китсия – самая восхитительная женщина из всех встреченных мной когда-либо. А теперь прошу меня извинить. Пора звонить подружкам Верены – наверное, она задержалась у них.
– Кажется, наша очаровательная хозяйка взволнована? заметила Либерти.
– Я тоже. – Рейсом проводил Аманду взглядом. – Бедная девочка! А ведь у нас были самые лучшие намерения. Но ничего, у нее сильный характер, она выдержит. – Он улыбнулся. – Недаром существует поговорка, что дети добиваются успеха вопреки своим родителям! Верена – прекрасный тому пример.
– Вы как будто ею гордитесь?
– Горжусь. Я бы не предлагал ее на эту роль, если бы не был уверен, что она буквально рождена для нее.
– Может, потанцуем, Арчер?
Он взял у нее бокал с шампанским и поставил его на стол.
– Больше всего меня подкупает ваша прямота.
– Внимание, сейчас я поведу.
– Только попробуйте! Я докажу, какой я деспот.
– Ну так вперед! – Либерти ловко оттащила его подальше от музыкантов, чтобы продолжить беседу. – Миссис Александер, – очень красивая женщина и выглядит так молодо…
– Потому что так оно и есть. Она произвела Верену на свет, когда ей еще не было двадцати. Вы считаете Мэнди красавицей? Тогда вам надо было застать в живых ее мать.
– Мать Аманды?
– Я видел ее всего один раз, будучи подростком, но впечатление она на меня произвела просто потрясающее. Тогда я умолял Китсию, чтобы она передала ей мою любовную записку, – Китсия и Синтия были лучшими подругами. Китсия привезла ее с собой на Звар на Новый год для моральной поддержки.
– Так она передала вашу записку?
– Нет. У нее были другие планы.
– Могу себе представить!
Либерти боялась, что горячая рука выдаст ее, подскажет, что она не только представляет, но и знает о случившемся той ночью. Ей хотелось, чтобы он обо всем рассказал сам.
– Кстати, о том Новом годе, Арчер… – начала она, но договорить не смогла.
Такого короткого платьица Либерти еще не видела – из-под довольно узкой полосы золотой парчи, поддерживаемой двумя тоненькими бретельками, словно вырастали длинные сильные ноги в колготках и туфельках без каблуков, под цвет золота. Картину дополняли толстая золотая коса, переброшенная через одно плечо, розовые щеки, не нуждающиеся в гриме, здоровье, пышущее изо всех пор, – не девушка, а любовно взлелеянный цветок.
Внезапно возникнув перед ними, красавица потащила Арчера за собой на террасу, кинулась ему в объятия и залилась слезами.
– Зачем он так со мной поступил, дядя Арчер? Теперь она меня ненавидит, просто не выносит… – Увидев догнавшую их Либерти, Верена отстранилась от Арчера и вытерла глаза платком, который вытащила из его нагрудного кармана.
– Чудесный вечер, не правда ли?
– Познакомься, это Либерти Адамс. Она репортер, – добавил Рейсом поспешно, как предостережение.
– Правда? – Девушка сунула платок обратно в его карман.
– Это она готовит статью про тетю Китсию.
– Жаль, что вы не репортер-исследователь, я подарила бы вам сенсацию.
В этот момент в дверях появился Раш, и Верена запоздало прикрыла рот обеими ладонями.
– Кажется, кто-то произнес мое любимое словечко? – Раш широко улыбнулся Либерти, но Арчер тут же взял его под руку.
– У тебя найдется минутка?
– Ох! – громко простонала Верена. – Намек поняла. А вы? – Она схватила Либерти за локоть. – Дядя Арчер желает уединиться с моим отцом.
– Не торопись, Верена, – сказал Раш с улыбкой. – Рад вас видеть, мисс Адамс, и заранее предвкушаю удовольствие от завтрашнего интервью.
«Я тоже, – подумала Либерти. – Наконец-то выяснится, не ты ли подстроил смерть мисс Новак!»
– Пойдемте, Либерти. – Верена снова потянула ее за руку.
Уходя с террасы, она закрыла обе створки высокой стеклянной двери, потом высмотрела официанта с шампанским, нагнала его и вернулась с двумя бокалами. Сунув один Либерти, Верена залпом осушила свой и застонала от наслаждения.
– Как вам нравится мое платье? – Она утерла рот тыльной стороной ладони. – В самый раз для шампанского. Жаль, компания подкачала.
– Если бы в мои семнадцать лет все эти люди были приглашены чествовать меня, я бы, наверное, чувствовала себя на седьмом небе от гордости! – ответила Либерти, оглядываясь. – Кого тут только нет: продюсеры, бродвейские идолы, светские знаменитости…
– Я вас умоляю! Знаменитости пришли к Мэнди, а не ко мне.
– Кажется, это Макс Ругофф? Ну, тот, что беседует с Джо Паппом?
Верена небрежно намотала на руку свою золотую косу.
– Тема беседы, безусловно, деньги. Хотите жвачку?
Либерти покачала головой. Верена достала из крохотной золотой сумочки пластинку, развернула обертку и прочла:
– «Скоро вы будете сидеть на самом верху». Хороша шуточка!
– А в чем, собственно, дело? – поинтересовалась Либерти.
– Ни в чем. Я в полном порядке. Фантастически счастлива!
Мой отец – кретин, но я все равно балдею. Вечно он так: у него способность превратить любой подарок в дерьмо на палочке.
Поймите меня правильно, мисс Адамс: я мечтаю об этой роли, но просто не хочу получать ее таким способом. Будь у меня хоть половинка шанса, я бы ее заслужила.
– То есть произвели бы впечатление на пробе?
Верена перебросила косу через плечо.
– Ладно, проехали. Узнаете завтра – вы же придете допрашивать Мэнди? – Она снова затеребила косу пальцами, перебросив ее на грудь. Либерти кивнула. – Ну вот, предлагаю вам потом беседу со мной.
Хотя Верена возвышалась над Либерти, как гора, а длинная желтая коса казалась альпинистской веревкой, тем не менее в этом огромном ребенке было что-то невыносимо трогательное.
– Может быть, начнем прямо сейчас?
– Здесь – никак! – Верена посмотрела на Либерти, как на непроходимую тупицу. – Между прочим, в деле замешаны высокопоставленные лица…
– Что?!
– Скажем, сенатор Эбен Пирс, – прибавила девушка шепотом, – забыла, от какого он штата… – Она сморщилась, пытаясь вспомнить. – Когда он был у нас, я такое подслушала…
Честно! До завтра.
Она скрылась в толпе. Либерти последовала было за ней, но вокруг виновницы торжества уже защелкали фотоаппараты, и Верена ослепительно заулыбалась, как звезда, рожденная для славы.
Заметив одиноко стоящего Арчера, Либерти подошла к нему.
– Все в порядке? – спросила она.
– Лучше не бывает.
– Едва ли мы дождемся сегодня Кит…
– По-видимому, да, – согласился он хмуро. Оркестрик заиграл старую медленную мелодию «День за днем», и Арчер, не спросив разрешения, обнял Либерти. Когда ее лицо разгладилось, он зашептал ей на ухо:
– Впервые я услышал эту вещь в исполнении Синатры тридцать лет назад.
Она заглянула ему в глаза и увидела в них печаль. Лучшего времени для ее вопроса нельзя было придумать.
– Какой была ваша жена?
– Красивой, – ответил он еле слышно.
– Знаю, догадалась. – Либерти старалась не разрушить возникшую атмосферу доверия. – Что с ней случилось?
Они перестали танцевать, и Арчер бросил на нее странный взгляд:
– Не понимаю, о чем вы?
– Очень даже понимаете! – Она стиснула ему руку. – Во вторник после завтрака с вами я попыталась что-нибудь разузнать о миссис Арчер Рейсом, но, если верить газетам, таковой никогда не существовало. Держу пари, в списках мэрии она тоже отсутствует. Насколько я понимаю, произошло что-то серьезное, иначе откуда этот заговор молчания?
Или вы попросту ее выдумали.
Рейсом вдруг отпустил ее:
– Выйдем.
Либерти засеменила за ним на террасу, прихватив два бокала с шампанским Неужели он собрался вспомнить усопшую жену?
В саду стояли белые кресла и скамейки с розовыми подушечками, на ветвях деревьев висели разноцветные гирлянды. В этой обстановке Арчер словно предстал перед ней в каком-то новом свете – более живым, что ли. Они сели на скамейку и долго молчали. Наконец Ренсом заговорил:
– Я повстречал Кэсси на приеме у Хэма Беркли в Ист-Хэмптоне, который мне уже никогда не забыть. Взлетали вверх подсвеченные пурпуром струи фонтана, до самого берега тянулись фонари, и все это устроила Этель, жена Хэма. Они с Хэмом приютили Кэсси – я так и не узнал, как она оказалась у них. Единственное, что я знал, – она была из Бостона и там не поладила со своей приемной матерью.
– А что случилось с ее родной матерью?
– Забыл Вы не верите? Я действительно забыл, хотя раньше, возможно, знал. Кэсси обожала секреты: свято берегла свои, зато любила узнавать чужие… – Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. – Все мужчины на приеме проявляли к ней интерес, но после того как Хэм нас друг другу представил, она танцевала только со мной одним – сказала, что доверяет мне и боится, как бы другие не отдавили ей ноги. Она была босиком, подол ее платья был влажным. Через пятнадцать минут после нашего знакомства она заявила, что мы поженимся.
