Текст книги "Большое кино"
Автор книги: Зоя Гаррисон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц)
– Перестань, Брен! – вмешалась Кит. – Такое впечатление, будто ты ничего не смыслишь в кино. Зачем изображать из себя параноика? Все гораздо сложнее.
– А по-моему, все просто. Ты только посмотри, что с ним – сделала студия! Сократила его роль с шести минут до семидесяти секунд. Нет, студия – враг настоящего искусства. Играть для студии – это искусство раба, а не свободного человека. – Брендан поднес стакан к губам.
– Гегель, кажется? – Приятель Брендана расплылся в улыбке, довольный, что его так яростно защищают.
Кит хотела выйти из кухни, но не выдержала и, оглянувшись, сказала громче, чем хотела:
– Значит, я тоже твой враг, Брендан?
Рядом с компьютером Кит щебетала стайка молодых женщин: крупная обладательница рыжей гривы, две блондинки средних размеров и одна маленькая брюнетка.
– Что кому принести?
– Как вы уживаетесь с этой штуковиной? Такая холодная, неприятная!
Кит ласково похлопала компьютер ладонью.
– Эта холодная и неприятная штуковина помогает мне оставаться в курсе очень сложного бизнеса.
Рыжая пожала плечами:
– Разве при этом не сводится все к цифрам? Вот вам и творчество! – Она поморщилась. – Брендан считает, что так и до бесплодия недалеко.
– Говорят, он называет компьютер вашим «муженьком»! – захихикала блондинка.
– Какая разница? Главное – компьютер помогает моему бизнесу. – Кит не показывала, как зла на Брендана, выдающего женщинам ее тайны. – Боюсь, Брендан небольшой поклонник компьютеризации.
– Брендан – поклонник людей. Точнее, женщин. – Рыжая сладострастно потянулась и тряхнула волосами. Вся компания, словно сговорившись, двинулась к мужчинам, кроме брюнетки.
– Кажется, раньше мы не встречались. – Брюнетка протянула Кит руку. – Чудесный прием! – Она покрутила головой. – Столько приятных людей!
Кит изо всех сил старалась изобразить радушную хозяйку, но получалось у нее плохо. Друзья Брендана действовали ей на нервы – все эти чужие люди расхаживали по ее дому, как по своему собственному. Она не знала, кто ей более неприятен – женщины, годящиеся ей в дочери, или мужчины – более откровенные, более горластые.
– Меня зовут Бэтси. Я подруга дочери Брендана.
Кит кивнула:
– Рада познакомиться. Я было подумала, что вы – одна из… – Почувствовав, что сказала лишнее, Кит умолкла.
– Одна из «девочек Брендана», так? – подсказала Бэтси. – Нет, я – близкая подруга Лили. Она не смогла прийти и послала меня – шпионить и доносить ей.
– Шпионить? – повторила за ней Кит. – За мной, наверное. Ну и как? Я прошла испытание?
– Безусловно.
– Очень на это надеюсь.
– Вы можете забыть про ревность.
– Что?
– Обо всех этих молоденьких штучках. Я заметила, как вы за ними наблюдаете.
С другой стороны комнаты раздался смех – Брендан показывал на рыжей девушке эффектный прием рукопашной борьбы.
– Он очарован их молодостью…
– Хорошо вас понимаю, – сказала брюнетка. – Мне исполнилось тридцать, и я начинаю чувствовать такие вещи. Молодость воспринимается как достижение…
– Вот именно.
– Но вы все равно не волнуйтесь. Все это осколки кризиса, постигшего его, – удел всех мужчин в середине жизни.
Благодаря вам кризис преодолен. Можно мне называть вас просто Кит?
– Да, конечно.
– Хотите, я кое в чем вам признаюсь. Кит? Я вам завидую: вашему дому, вашему мужчине, вашей работе. Если вы не счастливейшая женщина на свете…
– То?
– То вы просто обязаны ею быть! Все, мне пора. Я еще должна вернуться в Сан-Диего. Не волнуйтесь, я представлю Лили самый радужный отчет.
Оставшись без собеседницы, Кит почувствовала себя брошенной. Она спустилась вниз и села, уставившись сквозь темноту на мигающие огни бакенов. Почему» ее не переполняет счастье? Почему она завидует девушкам наверху? Она достала свитер и поднялась наверх с намерением предупредить Брендана, что немного прогуляется. Он как раз прощался с одной из блондинок. Целуя ее, он по-хозяйски прошелся ладонью по ее груди. Кит отвернулась и заторопилась к пляжу. Почувствовав, как трясется лестница, она обернулась и увидела, что Брендан догоняет ее.
– Куда ты?
– Подышать воздухом.
– Но ты не рассердилась?
– Нет, конечно. С какой стати?
Брендан испытующе посмотрел на нее:
– Ты весь вечер ходишь с обиженным видом.
– Что-то я не понимаю…
– Наверное, все из-за этих девчонок?
– Ты имеешь в виду своих поклонниц? – Ее голос звучал нестерпимо фальшиво.
– Из-за них! Господи, Кит, так бы и сказала, что ревнуешь От такой сильной женщины, как ты, мужчина не ждет ревности. Пойми, мы просто друзья! Что с того, что они молоды и красивы? Я вообще люблю женщин. Кит. Мне нравится к ним прикасаться. Между прочим, и к мужчинам тоже.
Она опустила голову.
– Прости, Брендан.
– Черт! – Он отвернулся и ушел наверх, а она побежала в черноту ночи, вниз, на пляж. Обойдя мыс, чтобы не видеть свет и не слышать шум вечеринки, Кит на последнем дыхании добралась до катамарана, упала на брезент и тут же заснула, убаюканная ветром.
Очнувшись через несколько часов, Кит заторопилась назад. полагая, что опасность миновала, и, обогнув мыс, увидела, что свет остался гореть только в одном окне ее дома – в спальне.
Она пошла на свет, полная надежды, взбежала по ступенькам, миновала гостиную. Беспорядок, оставленный гостями, мог подождать до завтра. Не хватало, чтобы он стал выговаривать ей за ее проклятую приверженность к чистоте, способную любого свести с ума!
Ее кровать была пуста. Кит испуганно зажмурилась, потом огляделась, готовая к худшему. Стенной шкаф, где он держал свою одежду, тоже зиял пустотой. Она села на пол, привалилась спиной к кровати и уставилась на свои шнурки. В голову ей так ничего и не пришло, и вскоре ее сморил сон.
Она проснулась от резкого звука: что-то упало на пол рядом с ее головой. Протерев глаза, Кит потянулась и спросонья схватила лежащий на полу сценарий, потом опомнилась и села.
– Что-то я не уверена, что собиралась читать именно сейчас.
– Неужели?
– И вообще, я не нашла в шкафу твоих вещей и решила, что ты ушел.
– Ты забыла, что я перенес их в другой шкаф – в вестибюле второго этажа?
– Ах да!
Он навалился на нее, заглянул ей в глаза.
– А ну-ка раздевайся!
Она послушно стянула с себя платье. Тогда он перевернул ее на живот и зашептал на ухо, шевеля своим дыханием волосы у нее на затылке:
– Я так тебя захотел, что чуть с ума не сошел! Когда ты ушла, я всех разогнал и побежал на пляж – искать тебя. Я искал твою одежду. Мне взбрело в голову, что своим поведением я загнал тебя в океан. – Он засмеялся. – Потом я вернулся в дом, но что мне здесь делать без тебя? Тогда я поехал к Скотту.
Он налил мне бурбона и дал читать сценарий, но я не мог сосредоточиться, все вспоминал тебя, эту комнату, как все было, когда мы только познакомились. Скотт отвез меня обратно в «Клару». Напомни, чтобы утром я забрал «сааб». Ты одна такая. Кит.
Его рука оказалась У нее между ног и забиралась все глубже. Она часто задышала.
– Ты же знаешь, как я люблю с тобой спать! Ты думаешь, что я люблю тебя за изящество или за суровость, но это – заблуждение. Я люблю тебя вопреки всему этому: за настоящую нежность, несмотря на внешнюю холодность. За это твое мягкое нутро я тебя и люблю. Твои друзья правы: я тебе не гожусь – из-за меня ты чаще становишься жесткой, а они поклоняются твоей стервозности. Ненавижу ее! Из-за нее у меня пропадает эрекция. Зато когда ты становишься мягче, я делаюсь молодцом, каких поискать. Господь со мной, скажи, что я тебе подхожу, детка. Скажи Она закрыла глаза и выгнула спину, вбирая его в себя.
– Подходишь, подходишь…
Они занялись любовью – бессловесной, беззвучной. Толчок, другой – вдох… Она поступила правильно, дождавшись Брендана. Он тянул ее вниз, в глубину. Толчок, другой – выдох… Здесь, в глубине, был ее дом.
В «Ривер-клаб» она заплыла в глубокий сектор бассейна и потрясла головой, освобождая уши от воды.
– Что вы сказали?
– Простите, мисс Рейсом, но телефон не дотянуть до воды. – Полицейский обращался к ней с бортика. – Сказать, что вы заняты?
– Сколько раз повторять, чтобы вы не ходили за мной по пятам? Терпеть этого не могу! Кто звонит? Как меня нашли?
– Это ваш секретарь.
Она поднялась по лесенке и успела схватить с трамплина полотенце прежде, чем до него дотянулся полицейский. Обмотавшись полотенцем, она подошла к телефону.
– Я не стала бы вас беспокоить, но был звонок от мистера Ренсома. Он говорит, что вы обязательно должны ему перезвонить сегодня во второй половине дня.
– Обязательно? Ладно, спасибо, Саша. Как вы нашли меня?
– Это оказалось нетрудно. Девин сказал, что вы, наверное, в «Ривер», раз закрыт ваш клуб.
Еще раз поблагодарив секретаршу, Кит повесила трубку и стала нетерпеливо оглядываться в поисках сумки. Полицейский Баллард щелкнул каблуками и поднес пальцы к виску.
– Вам помочь, мэм? Хотите второе полотенце?
– Спасибо, Баллард. – Она набрала номер Арчера. Ее тут же соединили.
– Хорошо, что ты мне звонишь. Кит.
– Действительно хорошо? То, что ты так долго тянул с решением, – хороший или дурной знак?
– Боюсь, ты так и не узнаешь о моем решении касательно «Последнего шанса», пока не предоставишь шанс Либерти Адамс.
– Брось, Арчер. Кажется, мы договорились, что с нас довольно прессы…
– Если ты хотя бы немного перестанешь трусить, то увидишь, что Либерти Адамс не такая уж страшная.
– Это в каком же смысле?
– Просто она заслуживает больше внимания.
– Но, Арчер…
– Позвони ей и назначь время, очень тебе рекомендую, В трубке раздались короткие гудки. Кит покачала головой:
– Ну и осел!
– Прошу прощения, мэм. – Баллард все еще стоял рядом, протягивая ей полотенце.
– Все в порядке, это мои проблемы, а не ваши.
– Понимаю.
– Не могли бы вы отвезти меня в отель, Баллард?
– Конечно, мэм.
– Кажется, самое время что-нибудь выпить.
Потом он будет оправдываться, что с ним сыграло злую шутку освещение, что океанский закат ослепил и не позволил разглядеть внешность – только силуэт…
Он стоит на террасе на фоне темнеющего неба в подаренном ею халате, хотя ее нет рядом, и оценить его целомудрие некому. Он печально поглядывает на свое вздыбившееся мужское достоинство и про себя ругает последними словами студию, в которую ее тянет как магнитом. На перилах террасы стоит полный стакан свежевыжатого сока лайма. Он выпивает его залпом и морщится от горечи, потом сбегает к океану, сбрасывая на бегу халат. У кромки воды он во всю глотку декламирует монолог Джадда об отцах и сыновьях.
Прибой кипит у его колен, дерет кожу, как наждак, и он вопит от удовольствия.
Затем он оборачивается, машинально поднимает глаза на окна «Клары», алеющие в лучах заходящего солнца, и видит ее силуэт.
Накинув халат, он бежит к ней со всех ног.
– Кит! Как ты догадалась, что я хочу тебя именно сейчас?
Он кидается к ней через гостиную, но на полпути замирает как вкопанный. Она улыбается, забавляясь его удивлением:
– Вы меня знаете?
Он растерянно кивает. Он вынужден признать, что его ловко разыграли. На ней черное прямое платье с пуговицами спереди, похожее на мужскую рубашку, сама она меньше Кит, крепче, жилистее. Ее волосы тоже скручены в узел на затылке, только совершенно седые. Зато голос у нее свой, особенный.
– Давно не видела такой мощи! Вы очень притягательный мужчина.
Бесстрашие – вот что отличало ее прежде всего. Ее дерзость буквально перетекала в него. Он схватил ее за руку и заставил ощутить его мощь на ощупь.
– Вам хочется ? Так вперед!
– Настоящий мужчина! – Ее рука ритмично движется вперед-назад. – Твердость стали! Что ж, проверим вас в деле.
Он сдавливает ее голову, словно стремясь раздавить. До него доходит, какой ничтожной была его жажда владеть двадцатилетними женщинами по сравнению с вожделением, которое у него вызвала семидесятидвухлетняя мать женщины, которую он любит.
Он поднимает ее как перышко, водружает на жесткую белую кушетку – спиной к себе, лицом к закату. Погружаясь в нее, он понимает, что хотел бы сохранить иллюзию, будто это не мать, а дочь. Ему кажется, что он овладевает обеими – матерью и дочерью и что всегда стремился именно к этому.
Глава 9
– Хочу узнать о Брендане и Кит самое пикантное! – объявила Либерти, сидя с Джеем Скоттом в баре «Мортонс» и принимаясь за второй по счету коктейль.
– Этот ваша манера – так начинать интервью? – Он накрыл свой стакан ладонью, словно Либерти собиралась что-то в него бросить, но она лишь зачерпнула горсть орешков.
– Интервью пока еще не началось. Мы просто беседуем. Я читала об их разрыве и хочу знать, кто от кого ушел и почему?
Секретарь мисс Репсом сообщила, что завтра мадам наконец-то даст мне аудиенцию – за чаем. Чем больше я буду знать к тому времени, тем больше проявлю понимания. Так что выкладывайте, Скотти, – кажется, друзья вас так зовут?
– Верно. – Его лицо оставалось равнодушным. – Меня это не трогает. Что сказать? Все было так, как пишут газеты.
Только не позавчера, а два месяца назад.
– Два месяца! Почему же такая запоздалая реакция?
– Кит очень скрытная, не меньше, чем Брендан, когда речь заходит о личных отношениях. Заходила… – угрюмо уточнил он.
– И что же послужило причиной разрыва, Скотти?
– У вас взгляд, как у собаки, почуявшей кость. – Он взболтал остатки коктейля у себя в стакане. – Если я расскажу, вы дадите слово меня не цитировать – а то Киска Кит выцарапает мне глаза?
– Я хочу просто поднакопить информации, не более того.
– Их поссорила старуха.
– Какая старуха? Китсия?
Он кивнул и допил коктейль.
– Как это произошло? Она что-нибудь натворила?
– В августе она явилась без предупреждения навестить дочь.
Кит была на студии, и Брендан оставался дома один. Ну и… – Скотт присвистнул. – Они с Бренданом… Кит вернулась домой раньше положенного времени и застала их в гостиной, на кушетке.
– Откуда вам известны такие подробности? – спросила Либерти осторожно. – Вы что, в тот момент сидели под кушеткой?
– Не совсем. Но все равно я был, так сказать, в гуще событий. – Скотт подвинул бармену пустой стакан и принялся мрачно грызть орешки. – Я знаю обо всем от обоих – и от Кит, и от Брендана, но в основном от него, бедняги. Он так и не понял, что на него нашло. Говорит, что Китсия Рейсом – красивейшая женщина из всех, кого он до сих пор встречал, – после Кит, конечно. А еще называет ее всемогущей богиней.
– Но вы сами с ней незнакомы?
– Как же, знаком! – Скотт залпом допил коктейль. Либерти поспешно подвинула ему свой полный стакан, лишь бы он не умолкал.
– Насколько я знаю, она давным-давно не покидала Звар.
Он негромко рыгнул и постучал себя по груди.
– В тот вечер я тоже был в «Кларе», и это я увидел ее первым, еще до Брендана. Хотел поработать с ним над одной сценой из «Последнего шанса» и составить ему компанию до возвращения Кит. Старуха наблюдала из окна гостиной, как Брендан репетирует внизу, на пляже, прямо глаз от него не отрывала. Было такое впечатление, будто она открыла новый вид млекопитающих. Знаете, у нее есть одно свойство, которого большинство женщин лишены: ей наплевать, что думают другие.
Как хочет, так и выглядит, что хочет, то и говорит.
Либерти непроизвольно посмотрела на свое отражение в зеркале за баром. Бледное лицо, огромные глаза…
– А сколько в ней ума, сколько проницательности!
– Вы – поклонник ее искусства?
– Первое существенное капиталовложение я сделал в оригинал Рейсом. Гравюра на дереве: синие георгины. Понятно, такой человек, как Китсия, не могла остаться равнодушной к настоящим мужчинам вроде нас с Бренданом. Особенно к Брендану, которого всегда тянуло к молоденьким. Бедняга! Как он растерялся, когда, вернувшись, нашел вместо Кит ее старую мать!
Мне кажется, она его загипнотизировала. Пока он щурился, словно кот, я тихонько улизнул. Он даже не знал, что я там был. – Скотт неуверенно вздохнул. – Наверное, не надо было мне уходить. Он был такой беспомощный! Но я не мог этого вынести. – Оглядев ресторан. Скотт перевел взгляд на Либерти. – Что за статью вы собираетесь писать?
– Там видно будет.
– Ну так вот, на следующий день мне позвонила Кит. Она была растеряна – даже по голосу было слышно, как она потрясена. Обыкновенно Кит – само изящество и самообладание, но у нее очень ранимая душа. «Мать всегда учила меня ненавидеть мужчин, – сказала она тогда, – а сама совратила единственного мужчину, которого я смогла полюбить». Она повторяла это снова и снова, и мне было ее невыносимо жаль, но я не знал, чем помочь.
– А что Брендан?
– Брендан? Ну, сперва он напоминал быка, в которого угодила молния, – полная утрата ориентиров. Видимо, он представлял секс с Китсией и отповедь, последовавшую от ее дочери, каким-то первобытным ритуалом…
– А себя – ритуальной жертвой?
– Вроде того. Прошло несколько дней, прежде чем до него дошло, что его вышвырнули из «Клары». Кит была неумолима.
Потом, конечно, оба пожалели о случившемся, но упрямство мешает им пойти на попятную.
– Поэтому вы и отправили Брендана на Восточное побережье? Чтобы он воспользовался шансом и попытался склеить черепки?
– Это была идея самого Брендана. На него очень угнетающе подействовала гибель Монете. Когда его выгнала Кит, он стал перепрыгивать из одной кровати в другую. Его девчонкам просто хотелось им попользоваться и отправить его дальше, как камешек, скачущий рикошетом, а сам он мечтал закончить «Последний шанс» и придать какой-то смысл своей жизни. В конце концов мне тоже надо доделать этот фильм! – Он ударил по стойке кулаком. – Черт, как же я хочу, чтобы Кит нашла исполнительницу на роль Лейси и мы смогли возобновить работу!
Сделать дело – вот что самое главное. Когда что-то вот так вклинивается и не дает двинуться вперед… – Он умолк.
В своем зеленом костюме с кожаными пуговицами и кожаными «заплатами» на локтях Скотт выглядел, как студент-старшекурсник.
– Не слишком ли Монетт Новак вошла в роль? Играла наркоманку, и…
– Я бы никогда не позволил своей актрисе так распуститься! Но ведь все были уверены, что она уже много лет не употребляет наркотики… А может быть, тут замешана любовь, кто знает?
– Простите, Скотти. – Либерти похлопала его по руке.
– Я не на вас сержусь… Просто столько неприятностей сразу, и вечно я посередине! Мне иногда кажется, что из режиссера я превратился в судью на ринге. Кит и Брендан больше не могут находиться в одном помещении, да что там, в одном городе! Сегодня Кит звонит мне из Нью-Йорка и устраивает скандал из-за того, что я, видите ли, подослал к ней Брендана, а тот тоже звонит и угрожает отказаться от роли. Каково?
Либерти, ободряюще кивая, строчила что-то в блокноте. Он обреченно пожал плечами:
– Подумаешь! В конце концов на эти случаи существует страховка. – Он окунул палец в стакан, потом сунул его себе в рот. – Я немного пьян, если вы еще не заметили.
– Я тоже, – призналась Либерти. – Давайте сменим тему.
Что вы можете мне рассказать про Бика Кроуфорда? Сегодня я с ним ужинаю.
– Прямо сегодня? – Он вытаращил глаза.
– А в чем дело? Он что, Дракула?
– Боже мой! Закажите-ка еще выпить, а я пока кое-куда отлучусь. Тут надо как следует подготовиться, иначе серый волк вас слопает.
Либерти заказала себе стакан холодного молока. Неужели всего шесть часов назад она выпила три стакана пива в обществе Эбена? Достав свои записи о Бике Кроуфорде, она быстро их просмотрела. Список фильмов, выпущенных Кроуфордом за восемь лет руководства киностудией «БК игл», был внушителен в отличие от самих фильмов. Кроуфорд много рисковал, но мало преуспел творчески, ориентируясь на не слишком разборчивого зрителя. Пока что на его счету были лишь голые попки (пляжные фильмы), столкновения и взрывы (фильмы «экшн»), кровь (фильмы ужасов); в последнее время к этому еще прибавились так называемые концептуальные комедии. При всей невнятности термина акционеры кинокомпании радостно подсчитывали прибыли.
– Итак! – Скотт снова взгромоздился на табурет. – Что вам хочется услышать? Вы тут без меня не отравились? Что за опасная дрянь? – Он указал на пустой стакан из-под молока.
– Ничего, все уже в порядке. Молоко – лучшее лекарство, это давно известно. А теперь расскажите мне о Кит Рейсом и Бике Кроуфорде.
– Об этих двоих? Но что именно?
– Говорят, Кит добилась высокого положения благодаря сексу.
– Все мы живы благодаря ему, родимому! – Скотт подмигнул, и лицо его расплылось в довольной ухмылке.
– Но меня интересует Кит. Говорят, если бы не Бик Кроуфорд, ее бы никто знать не знал. Когда он взял ее на «Центурион», у нее был нулевой опыт. Что он в ней углядел?
– Чувство времени.
– Объясните толком.
– Некоторые утверждают, что кино – просто модный бизнес. Но чтобы снять фильм, требуется два года. Значит, приходится ориентироваться на вкусы, которые будут преобладать через два года, и ошибиться нельзя. Без чувства времени здесь никуда. Вспомните, кем были первые киномагнаты – Голдвин, Майер? Портными с Седьмой авеню, переключившимися с тряпья на пленку.
– Вы хотите сказать, что в Кит Рейсом Бик Кроуфорд разглядел консультанта по модным веяниям?
– Не издевайтесь, Либерти. – Скотт отодвинул недопитый стакан. – В Кит есть то, что средний студийный администратор уже утратил или вообще никогда не имел, – наивность! В сущности, эта женщина напрочь лишена цинизма. Она любит кино.
Вот эти, – он обвел рукой посетителей ресторана, – они кино не любят. Если потребуется, они так же дружно переключатся на изготовление дезодорантов. Какая им разница – продукт он продукт и есть, был бы сбыт. И это становится все заметнее.
– Доказательство можно увидеть на экране?
– Запросто! Взять хотя бы последние пять фильмов Бика Кроуфорда на «Игл» – и последние пять фильмов Кит на «Горизонт». Сравните!
Отвечать было не обязательно: доказательство было исчерпывающим.
– Ладно, вернемся на «Центурион». Расскажите мне о Кит Рейсом, молодой киноадминистраторше, любовнице своего босса.
– Полегче, милая. В те времена женщине было нелегко пробиться.
– Ну да, а сейчас – так просто раз плюнуть! – Либерти закурила, а Скотт засмеялся. – Что тут смешного?
– Сейчас я поведаю вам захватывающую историю о Кит, молодой киноадминистраторше. Год тысяча девятьсот шестьдесят седьмой. Тогда Кроуфорд повысил Кит: из сценарного редактора она стала вице-президентом по производству. Остальные его вице-президенты были вне себя от ярости. Первое совещание, она опаздывает. Бик и остальные ждут. Кит входит и видит, что они обклеили все стены непристойными фотографиями из журнальчиков. Она и бровью не ведет и проводит совещание так, словно ничего не случилось. На следующей неделе – новое совещание.
Все ждут и гадают, появится ли она. Кит появляется… без блузки, голая по пояс. Теперь их очередь делать вид, что все в ажуре. Но где им до Кит! – Скотт хлопнул себя по колену. – Все бы отдал, чтобы там оказаться!
Либерти нахмурилась. От воплощения изящества она не ожидала таких экстравагантных выходок. Такое могла бы выкинуть Китсия, но не ее дочь…
– Кстати, о Бике, – вполголоса произнес Скотт. – Вот он, легок на помине.
Либерти оглянулась. Бик Кроуфорд – широкоплечий, высокий, с шапкой волнистых волос – протискивался в узком проходе, как тяжелый дредноут сквозь узкий шлюз. Одет он был не как президент крупной кинокомпании, а скорее как капитан прогулочной яхты: синий блейзер, красный галстук, белая рубашка и брюки.
– На нем гораздо лучше смотрелся бы свободный свитер с эмблемой университетской спортивной команды, – прокомментировал Скотт.
– Господи! – Либерти выхватила у Скотта стакан и выпита? залпом. – Господи! – повторила она.
– Иметь такой здоровый вид просто неприлично, – сочувственно произнес ее собеседник. – Не знаю, как Кит это выносила. При том, что он с ней делал…
– Для нее, – поправила его Либерти. – Ведь он способствовал ее карьере.
– Вы себе не представляете, на что он способен!
Либерти еще раз оглянулась. Бик устроился за угловым столиком и тут же принялся флиртовать с какой-то блондинкой. У него была огромная голова и расплывшееся лицо с большими карими глазами; габариты его привлекали к себе всеобщее внимание.
– По-моему, очень даже представляю.
– Зачем гадать? Вы репортер, у вас счастливая профессия.
Подойдите, представьтесь. Послушаете, что он вам скажет.
– Лучше подождем. Ужин без пятнадцати восемь – у меня еще есть четверть часа.
– Надеюсь, вы хорошо подготовились. Говорят, в его особняке догнивают в кандалах трупы любопытных репортерш, пристававших к нему до вас.
– Я осведомлена о его репутации, – заметила Либерти. – Никогда не прячется от прессы, очарователен с собеседником, который только потом понимает, сколько лапши ему навещали на уши.
– Болтают, что участники ежемесячных собраний совета директоров «БК игл» неизменно попадают в ту же ловушку.
– Очень может быть.
– Что меня удивляет, – не унимался Скотт, – так это его способность оставаться на плаву. Наверное, все дело в его располагающей внешности. Вы воображаете, что имеете дело со смазливым лос-анджелесским дурачком, а он отнимает у вас пять ваших лучших сюжетов и заставляет вашего агента подписать контракт на сумму, не дотягивающую до вашей обычной ставки за один…
– И делает при этом вид, что не он обвел вас вокруг пальца, а вы его. Ладно, все это и так известно. Лучше поведайте мне о нем что-то такое, чего я еще не знаю. Хочу покопаться в настоящей грязи!
– Либерти! – взмолился Скотт. – Стыдитесь! На что вы меня подбиваете? – Он помолчал. – Это было давно, еще на «Центурионе». – Либерти нетерпеливо закивала. – Сейчас вы мне не очень нравитесь. Либерти Адамс. Сам себе я тоже противен. И этим вы зарабатываете на жизнь? Мне жаль вашу мать.
– А вы взгляните на все по-другому. Раз это случилось много лет назад, значит, мы имеем дело уже не со сплетнями, а с историей.
– Правда? – Похоже, она его не убедила. – Заметьте, я не считаю себя ханжой. В городе, где любая девчонка мечтает о Золотом дожде, ханжи не приживаются.
– Точно! Ведь это город, где хозяева вечеринок предлагают гостям нюхать кокаин с лысины карлика-слуги.
– Вы тоже были на этой вечеринке? Я – нет, только знакомился с некрологами. Надеюсь, вы отказались от кокаина, Либерти?
– Слава Богу, я поборола соблазн, – соврала она.
– Слава Богу! – Он подбросил и снова поймал спичечный коробок. – Если бы вы пали, мне было бы чрезвычайно трудно вас уважать. Либерти Адамс. Я не смог бы нарушить давнюю клятву, в согласии с которой всегда отпугиваю репортеров занудством.
– Вы вовсе не зануда, Скотти. Просто вы осторожный. Интересно, почему сегодня вы решили излить душу?
– Сам не знаю, – сказал он серьезно, отнимая у Либерти карандаш. – Поймите меня правильно… – Он заморгал и дотронулся до руки Либерти, лежащей на стойке. – Я люблю Кит.
Я был готов ее убить, когда она связалась с Бренданом. Но вышвырнуть его вон? Отказаться с ним разговаривать? Брендан трещит по швам. Он безумно влюблен в Кит.
Либерти заказала ему еще один коктейль.
– Давайте вернемся к истории Голливуда, Скотти. Вы собирались рассказать мне про Бика и Кит.
Он тяжело вздохнул:
– Учтите, я у них под кроватью не сидел. Просто знаком с одной женщиной, завтракавшей в «Поло Лондж», как раз когда у Бика и Кит произошел разрыв.
– Значит, это был публичный разрыв?
– Разве все в этом городе не совершается публично? Не успели им подать яйца, как она на него наорала и смылась. Так я слышал. Через две недели, когда ее уже взяли в «Уорнер», он вызвал дизайнеров и велел переоформить спальню – их любовное гнездышко… Опять же не я, а дизайнеры нашли под кроватью… – он поперхнулся, – кое-что.
– Что именно?
– Господи! – Скотт устремил на Либерти умоляющий взгляд.
– Что было найдено в его доме? – грозно спросила Либерти.
– Не могу! – прохрипел он. – Может, я и пьян, но я не сволочь. Я не могу порочить мою Киску Кит.
Либерти сжалилась и потребовала счет.
– Вы молодец, Джей Скотт. Спасибо вам за все. – Она подписала чек. – Пожелайте мне удачи.
– «Нам не страшен серый волк…» – пропел он, и Либерти отправилась за столик к Кроуфорду.
– Это Тамми, – коротко сообщил ей Бик Кроуфорд – Поздоровайся с леди, Тамми, и проваливай.
Тамми, красотка в стиле «Бич Бойз», химическая блондинка с восхитительным загаром, в широких прозрачных шароварах и в таком же лифчике, уже была готова к изгнанию. Либерти не поверила своим глазам: ее лобок был замаскирован живой орхидеей.
– Все равно мой цветочек уже завял, – жеманно просюсюкала Тамми.
– Там у тебя что угодно завянет. – Бик подмигнул Либерти.
Та сделала вид, что не расслышала, и протянула руку:
– Рада с вами познакомиться, мистер Кроуфорд.
– Ух ты! – пророкотал он, стискивая ее ладошку. – Правильно мне о вас говорили: настоящая сексуальная лисичка!
Либерти покраснела.
– Лучше поговорим у меня. – Бик мигнул официанту и тут же потащил Либерти на стоянку, к своему серебристому «масерати». – Ничего машинка? – Он отбросил ее руку от дверной ручки. – Не прикасайтесь, иначе сюда примчится целый батальон фараонов! – Затем проворно отпер машину. Сейчас он походил на профессионального медвежатника. – Береженого Бог бережет. – Кроуфорд подсадил ее в машину.
– Знаете, как я оберегаю от угона свою машину в Нью-Йорке? – Либерти проводила взглядом Беверли-Хиллз и теперь прилежно рассматривала приближающийся Маллхолланд.
– Как?
– Ее стережет дюжина иностранцев-нелегалов.
– Что у вас за машина?
– «Мустанг» шестьдесят седьмого года.
Он захохотал. Либерти нравились мужчины, смеющиеся над ее шутками: это означало, что они видят в ней достойную партнершу.
Их автомобиль миновал величественные чугунные ворота с выспренней монограммой «БК» и въехал на холм по узкой дорожке, обсаженной кипарисами. Сначала из-под колес вылетал розовый гравий, потом перед глазами предстал до безобразия пышный дворец того же оттенка.
В считанные минуты слуга, сильно смахивающий на «голубого», подал им ужин на террасе с видом на мерцающий пруд, подстриженные кустики и выметенный, как казарменный плац, дворик. Либерти ни минуты не сомневалась, что трапеза начнется с холодных омаров из штата Мэн и сухого французского шампанского. Немного повозившись с омарами, она целиком переключилась на Кроуфорда. Хозяин всей этой роскоши был наделен непобедимым магнетизмом: огромная фигура, нависающая над круглым столиком, широкое лицо, отражающее пламя свечей. Он уже успел сменить блейзер и ярко-красный галстук на смокинг. За холодными спагетти Либерти удалось повернуть разговор на интересующую ее тему.
– Каково это – заправлять студией, когда у тебя над душой постоянно стоят акционеры? То ли дело раньше – достаточно было угодить одному-единственному денежному мешку!
– Да, нынче нелегко. Мне нравилось быть на «Центурионе», когда студию еще не проглотили. Вот это было времечко!
Шампанского?
Либерти покачала головой: она не ожидала, что Бик окажется таким заботливым хозяином.
