Текст книги "Разлученные бывшие. Не проси простить (СИ)"

Автор книги: Злата Зорич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 28

Глава 28

Проснулась я на удивление рано, хотя всю ночь почти не спала. Лежала с открытыми глазами,

уставившись в потолок, и никак не могла разобраться в том, что же творится во мне. Всё

смешалось. Злость и обида. Влечение и страх. И… странное, почти щемящее предвкушение от

новой встречи с Марком.

Стоило мне только подумать о том, как он держал меня, как его губы касались моей кожи, как

сердце тут же начинало колотиться сильнее. Я ощущала его запах на себе. Словно он никуда не

уходил, а остался у меня с ночевкой.

Сегодня он обещал прийти. Эта мысль, едва возникнув, уже не отпускала. Внутри разгорался

огонь ожидания.

Я чувствовала себя пойманной в ловушку собственных эмоций. Я никогда и близко не испытывала

подобных чувств.

Что же будет дальше, если началось вот так?

На кухне пахло кофе – мама уже хлопотала. Я натянула халат и спустилась, стараясь держаться

так, будто всё в порядке. Но внутри меня бурлило. Стоило вспомнить его – как в груди тут же

вспыхивал жар, будто кто-то подливал масла в огонь.

– Ты рано сегодня, – удивилась мама, поставив на стол чашку.

Я ловила себя на том, что прислушиваюсь к каждому звуку за окном, к каждому шороху.

А вдруг он появится прямо сейчас?

И тут же ругала себя за эти мысли. Нельзя так. Но разве я могла запретить сердцу биться

быстрее?

День тянулся бесконечно долго в этом ожидании. Я достала учебники, пыталась читать, но

слова расплывались перед глазами. Смотрела в окно – и ловила себя на том, что ищу его

машину. Даже простая прогулка до магазина превратилась в пытку: я всё время оглядывалась, в

надежде, что он появится.

Я чувствовала себя смешной, слабой, глупой. Жизнь вокруг замерла, в ожидании нашей новой

встречи.

Он сказал, что приедет сегодня.

Я не находила себе места. С каждым часом ожидание становилось всё мучительнее.

К обеду я уже готова была смеяться над собой. Ну и что? Пусть не пришёл. Мне-то что за

дело? Но сердце сжималось всякий раз, когда во дворе проезжала чужая машина.

К вечеру напряжение стало невыносимым. Я вышла на улицу, прошлась по знакомой деревенской

дороге. Воздух был прохладный, небо начинало синеть – всё вокруг казалось спокойным,

умиротворённым, только внутри у меня буря.

Он же обещал…

В груди расползалось противное, щемящее чувство – смесь обиды, злости и разочарования.

Вот и всё. Какая же я была глупая, что поверила. Он поиграл со мной – и исчез. Что я для

него? Так, забава. Сколько раз он так поступал с другими? Бесчисленное множество любовных

побед осталось у него за плечами.

Я снова и снова вспоминала его слова, его прикосновения – и всё это теперь казалось

каким-то наваждением.

Когда я уже легла в постель, телефон, который я не выпускала из рук, вдруг завибрировал.

Экран осветил темноту – Марк.

Сначала я не хотела брала трубку. Всё во мне уже успело разочароваться, озлиться, выстроить

стену, но теперь одно его имя разрушило это всё.

Наконец я дрожащим пальцем нажала «ответить».

– Алина… прости, что не смог приехать, – раздался его хриплый голос. Ему словно было тяжело

говорить.

– Ты обещал, – прошептала я. – Я ждала тебя...

– Знаю, – в его голосе сквозила усталость. – Но я оказался в больнице…

– В больнице? – я подскочила на кровати, крепко прижимая к уху телефон. – Что случилось?

– Ничего критичного, – поспешно ответил он. – Несчастный случай, ерунда. Но пришлось

остаться на обследовании. Я хотел написать раньше, но… – он вздохнул. – Прости. Не хотел,

чтобы ты волновалась.

– Марк… Я решила, что ты просто… передумал. Что тебе всё равно…

– Не смей так думать. Никогда, – оборвал он меня резко.

Я прикрыла глаза.

–Так что с тобой случилось? – продолжала настаивать я. – Ты обязан мне сказать.

На том конце повисла долгая пауза. Я слышала, как тяжело он дышит. А потом произнес тихо:

– Авария. Ничего серьёзного, просто не справился с управлением, – он говорил тихо, устало.

– Считай, повезло.

– Ты… ты вообще в порядке? – только и смогла прошептать.

– Живой, – он усмехнулся, но горько. – Немного потрепанный, но живой.

– В какой ты больнице? Я приеду...

– Нет! Не нужно!

– Ты издеваешься? Ты попал в аварию, а я должна сидеть здесь и ждать, пока ты сам решишь

появиться?

Он замолчал. Я слышала только тяжёлое дыхание в трубке, будто он боролся сам с собой.

– Алина… – наконец выдохнул он. – Я не хочу, чтобы ты видела меня таким.

– Мне всё равно, каким, – прошептала я. – Главное, что ты есть.

Как бы я ни злилась, как бы ни пыталась держать дистанцию – мысль, что с ним могло что-то

случиться, уничтожила всё. Он сказал «не приезжай», но разве я могла сидеть сложа руки?

Я подошла к зеркалу, машинально провела ладонью по волосам. Бледное лицо, расширенные от

страха глаза. На меня смотрела девчонка, которая ещё вчера пыталась держать марку и казаться

сильной. Сейчас от той силы не осталось ничего.

Я спустилась на первый этаж, схватила куртку и выскочила во двор.

– Куда ты несёшься? – донёсся до меня голос мамы из кухни.

– Скоро вернусь! – крикнула я и захлопнула дверь.

Не думая ни о чем, я кинулась к дому Яра. Он как раз был во дворе, занимался ремонтом

забора.

– Пожалуйста, отвези меня, – я повисла на этом заборе, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

– Сейчас…

– Что случилось? – он напрягся.

– Не могу объяснить. Просто… очень надо.

– Скажи хоть куда?

– В больницу…

Яр бросил на меня встревоженный взгляд.

– В больницу? Что-то случилось? Твоей матери плохо стало опять?

– Нет… не с мамой, – я замялась, сжала руки, чтобы скрыть дрожь. – С мамой все хорошо…

Он снова бросил на меня взгляд – напряжённый, почти ревнивый.

– Тогда кто?

И мне пришлось признаться:

– Он…

Яр не спросил, кто именно. Ему было достаточно того, что он прочитал в моих глазах.

Глава 29

Глава 29

Я распахнула дверь палаты и замерла на пороге.

Марк лежал на высокой подушке, свет лампы освещал его лицо – всё в каких-то синяках и

ссадинах. Под тонкой тканью больничной футболки угадывались бинты. И всё же, несмотря на

изрядно потрёпанный вид, он радостно улыбнулся при виде меня. Той самой привычной – наглой,

самоуверенной улыбкой, как будто ничего особенного и не произошло.

Я бросилась к нему, прижалась, обняла. Вцепилась в ткань майки. И в этот момент мне было

плевать, кто и что подумает. Плевать на то, что за моей спиной застыл Яр. Плевать на то, что

еще недавно я была смертельно обижена на Марка.

– Господи… – выдохнула я, зарываясь лицом в его шею. – Ты живой…

Он тихо рассмеялся.

– Ну что ты, конечно живой. Чуть-чуть помяли.

Я услышала, как дверь в палату захлопнулась, и поняла, что больше не чувствую на себе

ледяной взгляд Яра. Видимо, он благоразумно решил оставить нас наедине. Ну или просто

почувствовал себя третьим лишним.

Я выпрямилась, взглянула на Марка:

– Так что случилось? Что за авария? Марк, скажи мне, что произошло?

– Случайность. Подрезали.

– Ты врёшь.

Он снова улыбнулся, и тогда во мне всё вскипело.

– Марк! Скажи правду! Хоть раз!

Он молчал, уставился в потолок. Тишина затянулась, но я не собиралась отступать.

– Я участвую в гонках, – наконец произнёс он. – На ставки.

– Ты шутишь?

– Нет, – он сел ровнее, морщась от боли.

– Ты серьёзно? – я все еще не верила. – Ради чего? Уж точно не ради денег…

Он пожал плечами.

– Не ради денег, ты права. Но это разгоняет скуку.

На секунду мне показалось, что я прямо сейчас его ударю.

– Скуку? Ты чуть не погиб! Это могло закончиться… – я осеклась, прикусив губу. Слёзы уже

подступали к глазам. – Из-за скуки ты рискуешь жизнью?

Он пожал плечами, будто речь шла о пустяке.

– А что такого? У каждого свои развлечения.

– Развлечения? – я возмутилась. – Такие, значит, у вас развлечения – споры на то, кто кого

соблазнит, гонки на машинах… Ты хоть понимаешь, как это звучит? Отвратительно!

Он хмыкнул.

– Ну, может, для тебя да. В моём мире это норма.

Да, это его мир. Мир, в котором богатые детки ради забавы разрушают чужие жизни, а потом

садятся за руль и мчатся на бешеной скорости, рискуя собственной – только для того, чтобы

хоть что-то почувствовать. Для меня все это было чуждо, дико, непостижимо.

– Тебе это кажется нормальным? – прошептала я.

Он не ответил сразу. Посмотрел на меня – спокойно, почти равнодушно. И в этой его

сдержанной уверенности было что-то невыносимо чужое. Я не находила слов. Смотрела на Марка —

и не понимала, как можно одновременно ненавидеть и так отчаянно тянуться к человеку.

– Я не понимаю тебя, – сказала я обессиленно. – Кажется, что у тебя слишком много денег и

слишком мало смысла в жизни…

Он скривил губы в усмешке:

– Ты права. Это глупость. Но понимаешь… – Марк запнулся. – У меня внутри словно черная

дыра, и я не знаю, чем её заполнить… И тогда приходят такие вещи. Ставки, гонки… хоть

что-то, что заставляет кровь кипеть.

Он говорил правду – я видела это. Но легче от этого не становилось. Я вдруг осознала, что

Марк не только тот, кто заставлял моё сердце биться чаще, кто сводил с ума одним взглядом.

Он ещё и человек, который способен разрушить себя и всё вокруг ради того, чтобы заглушить

собственную пустоту.

Марк вдруг подался вперёд и, несмотря на капельницу, ухитрился схватить меня за запястье и

притянуть ближе к себе. Его ладонь была горячей, пальцы – сильными, и от этого прикосновения

я сразу потеряла опору в собственных мыслях.

– Знаешь, почему я поехал на гонки вчера?

Я нахмурилась.

– Потому что тебе было скучно – ты сам так сказал…

Он усмехнулся.

– Не только. Я поехал, потому что сгорал изнутри. После того, как мы… – он задержал паузу,

прищурился. – После того, как мы целовались в машине…

– Ты… хочешь сказать… – я запнулась, чувствуя, как горят щеки. – Что это… моя вина?

Марк улыбнулся – почти нежно.

– Раньше я мог снять напряжение… по-другому. С кем-то на одну ночь, – его глаза сверкнули.

– Но вчера не мог. Потому что ты единственная, кого я хочу. Я просто не могу больше думать

больше ни о ком другом.

– Ты… – голос дрогнул, и я прикусила губу. – Ты ненормальный.

– Может быть, – шепнул он, притягивая меня к себе ближе. – Но теперь я – твой ненормальный.

Он резко дёрнул меня на себя, и я не успела даже ахнуть, как его губы коснулись моих.

Горячие, требовательные, без остатка пожирающие мою волю. Я выгнулась, пытаясь оттолкнуть,

но уже через секунду пальцы сами вцепились ему в плечи, как будто искали опору. Его язык

проник внутрь, и я застонала в поцелуй, чувствуя, как мир сужается до одного-единственного

ощущения – Марк. Его дыхание, его тяжесть, его вкус. Его ладони, скользящие по моей спине,

жадные, настойчивые. Его тело, которое просило дать ему больше, требовало.

Я задыхалась, плавилась в этом поцелуе. Ещё немного – и я бы потеряла остатки здравого

смысла. Но именно в тот момент, когда я почти подчинилась, когда готова была позволить ему

всё, дверь палаты с тихим щелчком распахнулась.

– Марк! – холодный голос заставил меня отпрянуть так резко, что я чуть не свалилась с

койки.

Я обернулась и застыла. На пороге стояла женщина. Высокая, статная, в идеально сидящем

тёмном костюме. Волосы собраны в гладкий пучок, взгляд – ледяной, пронизывающий.

Я знала её. Слишком хорошо знала. Директор нашего колледжа. Та самая, чьего взгляда боялись

даже преподаватели.

– Мама? – удивился Марк. – Ты что тут забыла?

Её глаза метнулись от меня к нему и обратно. И в этих глазах не было ничего, кроме холода.

– Так вот значит, чем ты занят, – произнесла она сухо, – вместо того чтобы думать о своём

поведении…

– Я… я, наверное, пойду, – мне хотелось провалиться сквозь землю от неловкости.

Она смерила меня ещё одним холодным взглядом – от макушки до кончиков пальцев.

– Правильное решение, – произнесла ровно. – И на будущее совет: не связывай свою жизнь с

тем, кто сам не знает, куда его несет...

Я выбежала в коридор, а за спиной раздался её холодный голос:

– Мы должны серьёзно поговорить, Марк.

Дверь захлопнулась, отрезав меня от него окончательно.

Глава 30

Глава 30

Я поспешила покинуть больницу. Я как будто убегала, сама не зная от чего. Яр был неотступно

рядом, но это только раздражало. Мне хотелось побыть одной, остаться наедине со своими

мыслями, разобраться в них.

В машине я откинулась на сиденье и закрыла глаза. Перед мысленным взором я снова и снова

видела лицо Марка, его горячие руки, наш поцелуй… и холодный взгляд его матери, прожигающий

меня насквозь, который прервал все это. Я вздрогнула.

– Знаешь, – сказал Яр, заводя двигатель, – эта его история с ночными гонками полная херня…

Я резко повернулась к нему.

– Ты подслушивал?

– Я случайно услышал часть вашего разговора.

– То есть подслушивал!

– Нет, – он чуть пожал плечами. – Там коридор, тонкие стены, хочешь не хочешь, а обрывки

слов долетают. – На секунду он замолчал, а потом бросил на меня быстрый взгляд, в котором я

прочитала осуждение. – Но то, что я услышал… Алин, он какой-то неадекват, честное слово.

Я отвернулась к окну, давая понять, что я не желаю развивать эту тему, но Яр продолжил:

– Эти его гонки, его компания и их дурацкие развлечения… Ты сама видела, чем всё

закончилось. Сегодня он в больнице. Завтра может так не повезти.

Слова Яра задели меня, потому что в них была правда. Но обсуждать это мне совсем не

хотелось.

Однако и молча слушать обвинения в адрес Марка я не могла.

– Ты не понимаешь, – бросила я, не оборачиваясь. – Он другой. Не такой, как его компания.

– Другой? – Яр усмехнулся, и в его усмешке было слишком много горечи. – Ты сама-то в это

веришь?

– Он не злой, и ты сам знаешь, что это правда, – я настаивала на своем. – Он не такой, как

они! Да, он совершает ошибки, но…

– А ты уверена? – в его голосе не было насмешки, только жесткая прямота. – Уверена, что это

не ещё одна игра для него?

Я прикусила губу до боли. Уверена ли я? Я вспомнила блеск его глаз, когда он говорил о

гонке. Слишком много страсти, слишком много риска. Но потом – его руки, сжимающие мои, и то,

как он сказал, что не смог пойти «к другой» после нашего поцелуя. Он выбрал меня. Меня.

– Ты ошибаешься, – прошептала я, хотя сама не была до конца уверена.

Яр посмотрел на меня, скривившись, и снова перевёл взгляд на дорогу.

– Алина, я просто хочу, чтобы ты была осторожнее. Я не хочу, чтобы тебе сделали больно.

Больше он не произнес ни слова, до самого дома. И от молчания всегда веселого и

разговорчивого друга мне стало совсем не по себе.

Когда Яр высадил меня у дома, была уже поздняя ночь. Я вышла из машины, будто в тумане,

ноги дрожали, мысли путались. Хотелось тишины, и чтобы никто не задавал лишних вопросов. Но

стоило открыть калитку – свет в окне кухни полоснул по глазам, и я поняла: мама, конечно же,

не спит и ждет меня.

Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела так, что мне захотелось сразу же

развернуться и убежать обратно в темноту.

– Ты где была? – спросила она сразу с порога. – Ты уехала и ничего не сказала! Я места не

находила себе!

Я устало стянула куртку, бросила её на вешалку и прошла мимо, словно не услышала упреков.

Но через секунду она снова загородила мне дорогу.

– Алина… Ты изменилась до неузнаваемости! Я тебя совсем не узнаю! Что с тобой происходит?

Я вскинула голову. Слишком много произошло за последнее время – я и не могла остаться

прежней после всего.

– Что происходит? – повторила я ее слова. – Помнишь, как ты сама говорила: обрати внимание

на Марка, он такой заботливый, он помогает, он неравнодушный. Ну вот. Я и обратила!

Я смотрела на маму, и сама не верила, что эти слова сорвались с моих губ. Но остановиться

уже не могла.

– Ты сама толкнула меня к нему, мама. Так чего ты теперь злишься?

Она открыла рот, но не нашла, что ответить. Я отвернулась, прошла мимо и поднялась к себе в

комнату, громко захлопнув дверь.

Потом стояла, прижавшись к ней спиной, и сердце колотилось так, что казалось – сейчас

вырвется наружу. Злость, обида, растерянность, Марк с его поцелуями, мама с её упрёками —

всё переплелось в один клубок. Дышать было тяжело, будто стены давили на меня со всех

сторон.

Что со мной происходит?

Я всегда была правильной, собранной, той самой «хорошей девочкой». Но Марк ворвался в мою

жизнь и бесповоротно изменил ее. Я всё ещё чувствовала его губы на своих, а внутри до сих

пор горело это безумное, хищное пламя, которое он во мне зажёг.

Я хотела верить ему. Хотела верить, что за его словами есть правда, что он и вправду не

такой, каким кажется. Что его отношение ко мне – не игра, а что-то настоящее. Я правда

хотела…

Утром меня разбудил звук мотора за окном. Я выглянула – и увидела его.

Марк.

Он стоял у ворот, облокотившись на машину, как будто не было еще вчера никакой больницы.

Только бледность на лице выдавала, что он не до конца оправился. Ну и синяки и ссадины,

которые, разумеется, не успели зажить. Но ему, кажется, было всё равно.

Я вышла ему на встречу.

– Ты с ума сошёл? – спросила я, даже не скрывая возмущения. – Тебе же врачи наверняка

велели лежать!

Он усмехнулся, глядя на меня взглядом, от которого внутри всё холодело и вспыхивало

одновременно.

– Я сбежал из больницы, – признался Марк. – Так что собирайся. Поехали.

– Куда?

– Просто покататься, – он сделал шаг ближе, и я почувствовала запах его парфюма, смешанный

с бензином и дорогим табаком. – Мне нужно развеяться. А раз ты теперь моя девушка, то тебе

придется поедешь со мной.

Я застыла.

– Я… кто, прости? – переспросила я, почти шепотом.

Он посмотрел прямо мне в глаза. Без тени сомнений, без намёка на вопрос. Просто

утверждение, будто это уже дело решенное.

– Да, Алина. Ты моя.

Я почувствовала, как у меня подкосились колени. В голове смешались протест и предательское,

сладкое тепло. И я безропотно села в машину, когда Марк открыл передо мной дверь.

Глава 31

Глава 31

Мы ехали без цели, просто катились по окрестностям. Дорога сама выбирала, куда нас везти.

Ветер бил в окна, в салоне играла музыка, и у меня было странное чувство – будто я вырвалась

из клетки. Всё казалось лёгким и беззаботным, словно мир вокруг перестал давить и требовать.

Время от времени Марк отпускал руль, чтобы взять мою руку, и у меня замирало сердце от этого

простого жеста.

Но поначалу мысль о его матери не давала мне покоя. Её взгляд, холодный и колючий, до сих

пор стоял перед глазами. Я решилась.

– Марк… – начала я осторожно. – А твоя мама…О чем вы говорили в палате?

Он напрягся сразу. Даже перестал улыбаться.

– Не надо, – бросил он. – Давай не будем об этом.

– Но… Она производит впечатление женщины, которая привыкла контролировать всё и всех, – я

замялась, подбирая слова.

Марк рассмеялся.

– Ты очень точно подметила…

– Так о чём был ваш разговор?

Он нахмурился.

– Это не твоё, – произнёс он резко. – Забудь.

Я смотрела на него и не понимала, зачем он отталкивает меня, когда мы вроде как стали

намного ближе. Мне хотелось докопаться до правды.

– Почему ты не можешь поделиться?

– Я же сказал: не сейчас, – отрезал он.

Я глубоко вдохнула и откинулась на спинку сиденья. Понимала – если сейчас продолжу давить,

он только сильнее закроется.

– Ладно, – тихо сказала я, – значит, не сейчас.

Он бросил на меня быстрый взгляд, будто проверяя, не обиделась ли я. И, наверное, увидел,

что да, обиделась, но я всё равно подарила ему улыбку, потому что не хотела разрушать

волшебство этого дня.

Марк прибавил скорость, и я ощутила, как ветер вырывается в приоткрытое окно, треплет

волосы. Всё вокруг стало размытым – только мы, музыка и дорога.

Вечером, когда он привез меня обратно домой, мы еще долго не могли оторваться друг от

друга. Мы тонули в этой безумной страсти прямо в машине, и только остатки здравого смысла

удержали нас от того, чтобы зайти слишком далеко.

С того дня мы с ним виделись каждый день, и каждый раз, когда Марк появлялся рядом, я

чувствовала, что становлюсь другой. С ним я будто забывала о реальности, о том, что до него

моя жизнь была предсказуемой и упорядоченной. С ним весь мой привычный мир рассыпался в

пыль, стоило ему коснуться моей руки. Каждая встреча с ним – как удар током, как искра, от

которой загорается всё внутри.

Он умел быть разным. Иногда жестким – и тогда мне казалось, что я превращаюсь в его

пленницу, что нет никакого иного выхода, кроме как покориться. Но в другие моменты он

неожиданно открывался – рассказывал о детстве, делился тем, что обычно прятал за маской

цинизма. И именно в эти минуты я начинала видеть в нём не только наглого парня, который

ворвался в мою жизнь и перевернул ее, но и обычного человека, потерянного, уставшего,

ищущего что-то, что могло бы дать смысл его пустоте.

Наше сближение произошло так неожиданно и стремительно, что у меня просто не было времени

остановиться и осознать. Казалось, только вчера я боялась встретить его взгляд, старалась

обходить стороной, чувствовала к нему ненависть и страх. А теперь… теперь я ловила себя на

том, что каждый день жду его, что внутри всё сжимается от ожидания – появится ли он за

воротами, загудит ли мотор его машины, увижу ли я эти глаза, в которых горел этот влекущий

меня, все пожирающий на своем пути огонь.

Я пыталась сопротивляться – но чем сильнее отталкивала его, тем ближе он оказывался. Стоило

мне сказать «нет», как он находил сотню способов превратить это в «да». Стоило мне

отвернуться, как он заставлял меня смотреть на него. Его взгляд был прямым, дерзким, но в то

же время в нем пряталась какая-то затаенная нежность, которая была видна только лишь мне

одной.

Мы могли часами кататься в его машине. Просто болтать ни о чем. Или молчать. И даже в

молчании между нами искрило так, что воздух становился тяжёлым, электрическим. Когда он

наклонялся ко мне, и я знала – вот сейчас он поцелует, моё сердце выскакивало из груди.

Я сама не заметила, как привыкла к его прикосновениям. К тому, как собственнически он

держит меня за руку. К его улыбке. К его взгляду, от которого у меня перехватывало дыхание.

До Марка я не знала, что прикосновение, поцелуй, даже просто взгляд могут так выбивать почву

из-под ног.

Были и совсем простые моменты – прогулки по тихим улочкам, кофе навынос, его тёплая куртка

на моих плечах. Но даже они казались наполненными электричеством. В каждом слове, каждом

взгляде, каждом шаге между нами нарастало что-то необратимое.

Минуты расставания были всегда тяжелы. Я подходила к калитке, и сердце билось так сильно,

что, казалось, его слышно на всю улицу. Он целовал меня на прощание – быстро, жадно. А я

стояла и смотрела, как он садится в машину, и внутри меня оставалась пустота, которую ничто

не могло заполнить, кроме его возвращения. И каждый раз, когда мы расставались, я

чувствовала, будто часть меня остаётся с ним, а часть его – со мной.

Так мы жили – от встречи к встрече, от искры к искре. И каждая такая искра грозила однажды

превратиться в пожар, который уже невозможно будет потушить.

Да, я понимала к чему все ведет. Но разве могла я совладать с тем, что происходило? С

каждой новой встречей между нами становилось только жарче.

И всё же где-то глубоко внутри жила тревога. Все, что между нами происходило, было слишком

быстро. Слишком ярко. Слишком опасно. Но я уже не могла остановиться. Я тонула в этом

пламени, и каждая новая искра лишь разжигала его сильнее.

Он не торопил. Но я видела, что он хочет большего. Каждый раз, когда мы оставались наедине,

его движения становились все увереннее, его поцелуи – дольше, глубже, горячее. И я сама

отвечала на них, уже не задумываясь, не анализируя. Просто позволяла себе тонуть в его

руках, растворяться в его дыхании. Но внутри мне все еще жило то самое сопротивление,

которое шептало: «Подожди, не спеши, слишком быстро».

Я боялась. Боялась потому, что знала: если позволю этому случиться, назад дороги не будет.

Это будет точка невозврата – я стану навечно принадлежать только ему одному.

Но когда он прижимал меня к себе, когда его пальцы медленно скользили по моей коже, а губы

находили мои в темноте, я чувствовала, как все мои страхи тают. Я понимала: рано или поздно

я сама отдамся этому чувству. Потому что я уже этого хотела. Хотела его не меньше, чем он

меня. Хотела этого запретного шага, хотела узнать, что будет с нами дальше. И в глубине души

знала – это все равно случится. Марк был слишком близко, слишком настоящим, слишком моим.

И оставалось лишь ждать момента, когда мое сопротивление будет подавлено окончательно.