Текст книги "Разлученные бывшие. Не проси простить (СИ)"

Автор книги: Злата Зорич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 24

Глава 24

Вдруг Марк как будто переключился.

– Спасибо вам, что приняли, – сказал он моей маме. – Не буду больше отнимать ваше время…

– Нет, что ты, ты совсем не отнимаешь… Я только рада…

Марк недвусмысленно посмотрел на меня, потом на Яра.

– И все-таки… Не буду больше вас беспокоить.

Он встал из-за стола и направился к двери.

– Но если у вас будут какие-то вопросы со здоровьем… Если вам что-то вдруг понадобится – не

важно что. Звоните мне напрямую. В любое время. Я помогу!

Мама тут же просияла, даже начала заранее благодарить за все.

Я смотрела на него, уже стоящего на пороге, и ощущала, как во мне растёт странное

раздражение. Не знаю, чего я ждала – но абсолютно точно не этого.

Возможно, я думала, что он начнет настаивать, чтобы я все-таки с ним поговорила, начнет

преследовать меня, заставлять, просить. Я уже внутренне напряглась, готовясь изо всех сил

сопротивляться. А он – просто взял и ушел. Зачем вообще приезжал тогда?

– Не забудьте, – повторил он маме. – В любое время!

И тепло улыбнулся. Настолько естественно и просто, что я вдруг почувствовала, как у меня

внутри всё сжимается. Мама провожала его благодарными глазами, а я стояла рядом и не знала,

что сказать. Я будто осталась за кадром, ненужная, лишняя.

Он развернулся и пошел к калитке. Ни одной попытки задержаться, ни малейшего намёка на то,

что ему важно со мной поговорить. Ни взгляда в мою сторону. Ничего.

Всё происходило не так, как я себе представляла. Какая-то часть меня вдруг ощутила пустоту.

Я привыкла к его натиску, к его преследованию, к уверенности, что он не отпустит. А теперь —

будто ему резко стало всё равно.

Я поймала себя на мысли, что жду: вот сейчас он оглянётся. Сейчас хотя бы посмотрит на

меня. Скажет что-то – резкое, колкое, в своём духе. Но нет. Он шёл спокойно, уверенно, и

даже не замедлил шаг.

«И это всё? – думала я растерянно. – Вот так просто? Я ему больше… Не нужна?»

И от этой мысли почему-то стало больно, хотя я сама хотела послать его куда подальше.

Меня обуревали противоречивые эмоции – смесь облегчения, злости и необъяснимой тоски.

Я проводила его взглядом до самой калитки.

В этот момент ко мне подошел Яр. Он вскинул голову, посмотрел мне в лицо.

И словно прочитал в нем что-то такое, в чем я сама себе ни за что бы не призналась.

Разочарование. Опустошение. Злость. Я ведь должна была радоваться тому, что Марк наконец-то

ушёл, что он не давит, не душит, не преследует меня, не вмешивается в мою жизнь. Я должна

была чувствовать облегчение. Но облегчения не было точно.

– Ты чего такая? – Яр прищурился, на его лице мелькнуло недоумение. – Я думал, ты сейчас

скажешь спасибо. Всё-таки я заступился за тебя...

– Спасибо, – выдавила я, и эта благодарность прозвучала как на зло неубедительно.

Яр усмехнулся.

– Видела бы ты своё лицо, когда он собрался уходить. Я-то думал, ты вздохнёшь спокойно. А

ты… – он покачал головой. – Да он же наглый, зажравшийся мажор. Привык, что весь мир под его

ногами. Ему плевать на всех, кроме себя.

Я должна была с готовностью согласиться, но вместо этого бросила резкое:

– Не говори так.

Он застыл, приподнял брови.

– В смысле? Ты же сама ненавидишь его, разве нет?

– Я… – запнулась, не зная, что ответить. Сердце сбивалось, мысли путались. – Просто… не

надо так говорить.

Яр недоверчиво хмыкнул.

– Алина, ты чего? Я ж тебе говорю правду. Разве не видишь, что он вертит всеми, как хочет?

Ведёт себя так, будто весь мир у него в кармане.

– Всё равно, – тихо сказала я, чувствуя, как меня бросает то в жар, то в холод. – Просто…

не нужно.

Яр смотрел на меня так, словно видел впервые. И, кажется, именно в этот момент он понял то,

что я сама боялась признать: время, проведённое с Марком оставило во мне след. Я уже

изменилась, я уже другая. Даже сейчас, когда я пыталась бежать, закрываться, когда убеждала

себя, что ненавижу его, я уже…

Неужели я уже его любила…?

Эта непрошенная мысль заставила меня ужаснуться.

А на лице Яра мелькнула растерянность, которую он поспешно спрятал за злостью.

– Поверить не могу… – прошептал он. – Ты его защищаешь…

Я ничего не ответила. Мне нечего было сказать, нечем было оправдаться. Потому что врать,

будто Марк мне безразличен, я не могла, а признаться в обратном – невозможно.

Оставшееся до вечера время мы провели вместе. Словно и Яр, и я боялись разойтись в разные

стороны – потому что тогда каждый останется наедине со своими мыслями.

Мы погуляли по деревне, заглянули к речке и вернулись к ужину обратно к моей маме.

Она болтала с Яром о каких-то мелочах, но я почти не слышала их. Все время думала только о

своем.

Когда мы закончили ужинать, и Яр встал, я тут же, не раздумывая, поднялась следом.

– Я тебя провожу, – объявила вдруг.

На самом деле я боялась остаться наедине с мамой. Я знала, что она начнёт говорить о Марке

– задавать вопросы, смотреть на меня с тревогой, напоминать, как он нам помогал. А у меня не

хватило бы сил слушать всё это.

Мы с Яром вместе вышли в темноту. Воздух был густой, прохладный, насыщенный кислородом —

таким он бывает только далеко за городом. Деревня уже спала, погруженная в тишину. Идти

рядом с Яром было странно: его плечо почти касалось моего, но между нами в этот момент

пролегла целая пропасть.

Мы шли молча. Кажется, впервые за все то время, что мы друг друга знали, нам почему-то

нечего было друг другу сказать.

– Ладно, – сказал он, останавливаясь у своей калитки. – Если что… ты знаешь, где меня

найти. До связи!

Я кивнула и зашагала прочь. Я была совершенно одна на этой пустынной, плохо освещенной

дороге, но мне не было страшно. Я привыкла, что здесь все друг друга знают, и все друг другу

или родственники, или друзья. Детьми мы бегали до поздней ночи по соседским огородам.

Поэтому я чувствовала себя в полной безопасности, прогуливаясь в одиночестве.

Медленно брела по тёмной улице, глядя под ноги. Лампочка на одиноком фонаре моргала и

гасла, время от времени оставляя переулок в непроглядной темноте.

И вдруг – чужое дыхание за спиной. Я не успела даже обернуться. Чья-то рука рывком

обхватила меня за талию, другая грубо зажала рот. Я дернулась, вцепилась пальцами в чужую

ладонь, но её прижимали слишком крепко, почти до боли.

Тепло чужого тела за спиной, резкий запах – смесь табака и дорогого парфюма, слишком

знакомый, слишком узнаваемый.

Глава 25

Глава 25

Я сразу поняла, что это он. Тело отреагировало быстрее разума: по коже побежали мурашки.

– Пусти! – я попыталась крикнуть, но его ладонь так крепко зажала мне рот, что вырвался

только глухой стон. Я дернулась, впилась ногтями, ударила локтем – и почувствовала, как он

прижался губами к моему уху.

– Тише, – прошептал Марк. – Не вынуждай. Я не хочу применять силу…

Не хочет? Но он уже ее применил! Я билась, как пойманная птица, пытаясь оттолкнуться от

него, но в итоге оказывалась только сильнее прижата к его разгоряченному, крепкому телу. Чем

больше я сопротивлялась, тем сильнее ощущала этот жар, исходящий от него.

И в тот момент, когда во мне зажглась искра внезапного возбуждения, он резко потянул меня к

машине.

– Отпусти! – паника охватила меня, когда я поняла, что ситуация окончательно выходит из-под

моего контроля.

Он не отпустил. Вместо этого подтолкнул к распахнутой двери.

– Успокойся, глупая! – прошептал Марк. – Я не сделаю тебе ничего плохого

Ничего плохого? А то, что он пытается запихнуть меня к себе в машину – это как называется?

Или он не видит ничего плохого в похищении?

Он быстро затолкал меня в салон. Я упала на сиденье, а он захлопнул дверцу и сел на сидение

рядом. Металлический щелчок запер меня в этом тесном пространстве.

– Успокойся! – бросил он. – Мне просто нужно с тобой поговорить.

Я ненавидела его за эту власть надо мной, за то, что он обратил мое отчаянное сопротивление

в ничто, но ещё больше ненавидела себя за то, что меня трясло не только от ужаса. У меня

мурашки бежали по коже от того, что мы оказались с ним наедине.

Но, с другой стороны, я все еще задыхалась от злости и обиды.

– Ты с ума сошёл? – сорвалось с моих губ. Я рванула ручку двери, но она была заблокирована.

– Выпусти меня немедленно!

– Нет, – бросил он резко. – Выслушай меня, черт тебя побери! Я что, так многого прошу?

Просто выслушать… Потом катись на все четыре стороны, я держать не буду!

– Ты поэтому решил меня украсть? Чтобы я слушала твои глупые оправдания? Думаешь, это

способ заставит меня слушать?

Секунду он молчал, потом бросил короткий взгляд на меня. В этих глазах горело что-то такое,

что меня будто обдало жаром.

– Это был единственный способ, – выдохнул он. – Ты бежишь от меня. Ты не даёшь мне ни слова

сказать. Я… Я теряю тебя, Алина.

– Теряешь? Да у тебя никогда меня и не было! Я не твоя вещь, не твоя игрушка, не твой

трофей!

Он резко ударил кулаком по рулю. Я вздрогнула, вжалась в сиденье и примолкла.

– Чёрт… – прошептал он. – Ты даже не представляешь, каких усилий мне стоит держать себя в

руках. Я просто не умею по-другому. Я пытался… пытался мягко. Ты видела. Но ты закрываешься

от меня. А я не могу, просто не могу тебя отпустить.

Я чувствовала, как мои глаза наполняются слезами. От усталости, от бессилия, от того, что

он снова и снова рушил мои границы.

– Ты не понимаешь… – выдохнула я. – Я не хочу ничего слушать! Не хочу ничего знать!

Он повернул ко мне голову, и в его взгляде не было ни злости, ни ярости – только отчаянная

решимость.

– Но тебе придется, – сказал он тихо.

Я замотала головой и снова начала дергать дверь, в бессмысленной попытке ее открыть, но в

тот же миг он резко потянулся ко мне. Его ладонь легла мне на затылок, лишая всякой

возможности увернуться, и прежде, чем я успела вскрикнуть, его губы коснулись моих.

И я сразу же утонула в этом поцелуе. Горячем, властном, безжалостном. Он больше не

спрашивал разрешения – он брал. И с каждой секундой я ощущала, как моё сопротивление тает,

растворяется, как снег на солнце.

Я пыталась вырваться – в первые секунды. Пыталась ударить его, но мои движения казались

смешными, беспомощными на фоне его силы. И с каждой новой попыткой сопротивляться я только

глубже увязала в этом безумии.

Я уперлась ладонями ему в грудь, попыталась оттолкнуть его, но в какой-то миг я заметила,

что цепляюсь пальцами за его рубашку. Его горячее дыхание обжигало, вкус его языка сводил с

ума, каждое движение губ заставляло мое сердце замирать. Его поцелуй отнимал у меня волю,

лишал права думать, дышать, право быть самой собой. Я слышала, как кровь гулко стучит в

висках, чувствовала, как бешено бьётся мое сердце, готовое выпрыгнуть из груди.

И вдруг я поймала себя на том, мои губы отвечают на его прикосновения, хоть разум кричал,

что я должна остановиться.

Но я не могла.

Я таяла в его руках, как воск под пламенем. Теряла себя, тонула, и вся моя ненависть к

нему, весь страх, все клятвы держаться на расстоянии сгорели в одно мгновение.

Когда он наконец отстранился, то не отпустил меня – всё ещё держал крепко, будто боялся,

что я снова попытаюсь сбежать. Но о побеге не могло быть и речи. Я дрожала, будто после

лихорадки, и не знала, как смотреть ему в глаза.

– Я знаю, что ты чувствуешь это, – хрипло прошептал он. – Соври мне, скажи, что ошибаюсь.

Я хотела соврать. Хотела сказать, что он мне отвратителен, что я ненавижу его за наглость,

за то, что он украл меня, за то, что украл этот поцелуй – первый в моей жизни.

Но говорить что-либо было бессмысленно после того, как мое собственное тело предало меня.

Он провёл пальцами по моей щеке, и я зажмурилась, потому что от этого простого

прикосновения внутри всё оборвалось. Слёзы предательски выступили на глазах.

– Пусти… – мой голос прозвучал почти жалобно.

– Не пущу, – он прижал меня к себе, и я почувствовала, как бешено колотится его сердце, в

такт моему. – Ты можешь врать себе сколько угодно. Но мне – нет. Я вижу, что ты

чувствуешь...

И в этот миг я с ужасом осознала, что он прав. Я уже не принадлежала себе.

Я могла убегать, прятаться, строить между нам и стены – но всё это было бессмысленно.

Потому что одно прикосновение его губ – и я тонула, как в пучине океана: без надежды, без

выбора.

И я не знала, чего страшнее – его власти надо мной или того, что мне самой это нравилось.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было всё – и вызов, и уверенность, и какое-то почти

безрассудное торжество. Будто он только что окончательно доказал и себе, и мне, что держит

меня в руках, что я больше не могу отрицать очевидного.

– Ну? – тихо произнёс он. – Теперь я могу наконец всё объяснить?

Глава 26

Глава 26

Я сжала губы. Сказать что-то не хватало сил.

– Ты должна знать, как всё начиналось.

Марк провёл рукой по лицу, нервно, будто собираясь с духом.

– У нас, как ты уже успела заметить, всегда собиралась большая компания… Дети богатых

родителей, которым нечем заняться. Меня тогда выгнали из университета, и я целыми днями

околачивался дома. Я ненавидел всё вокруг и себя заодно. Было… пусто. Понимаешь? Скука,

злость, бесконечные, одинаковые ночи, в которых ищешь хоть что-то, что заставит тебя снова

чувствовать.

Я отвернулась к окну. Мне было ясно к чему он клонит, но слышать все это было больно.

– В один из таких ночей кто-то вбросил тему, – продолжил Марк – Что я способен соблазнить

любую. Что нет такой девушки, которая передо мной устоит. И тогда вмешалась моя сестра. Она

сказала: «Есть у нас в группе одна, и она вне твоей лиги … Тихая, правильная, серая мышь. Её

невозможно соблазнить. Она – непробиваемая». И мне бросили вызов…

Я застыла. Они обсуждали меня. Как вещь. Как задачу, которую необходимо решить.

Мне хотелось закричать, ударить его, но я не могла даже пошевелиться.

Марк вздохнул, провёл рукой по волосам:

– Как-то раз мы сидели дома после очередной попойки, страдая от похмелья, и разговор снова

зашёл об этом. Марго показала твою фотографию. Я посмотрел и… – он замолчал, собираясь с

силами. – И сразу сказал «нет». Ты выглядела слишком… Слишком чистой. Словно не от мира

сего. Я не хотел в это лезть, не хотел портить, топтать в грязь... Но тогда парни начали

подначивать. «Испугался? Вот так-то! Она просто тебе не по зубам». Они хотели доказать, что

смогут… Если я отказался тебя соблазнить, то это сделают они…

Я закрыла лицо руками. В горле стоял металлический привкус слёз.

– И тогда я решился влезть в эту глупую игру, – продолжил он. – Не для того, чтобы

выиграть, а для того, что не позволить выиграть им…

Меня затрясло.

– Потом Марго притащила тебя к нам домой. Я увидел тебя вживую. Ты вошла – и всё.

Понимаешь? – его голос стал резким. – Я никогда не думал о тебе как об игрушке. Да, всё

началось как глупая игра. Но когда я увидел тебя – всё изменилось.

– Ты больной, Марк, – выдохнула я, вытирая ладонью слезы. – Чего ты теперь хочешь от меня?

После того, как все мне рассказал? Думаешь, достаточно схватить меня, зажать рот, запереть в

машине – и я вдруг всё забуду? Вы смеялись надо мной! Я была вашей игрушкой, вашей ставкой!

И ты – ты, Марк – самый главный во всей этой грязи.

– Да, – выдохнул он хрипло. – Я должен был отказаться, должен был всё прекратить. Но я

боялся, что если я выйду из игры, то кто-то другой…

– Ты правда думал, что кому-то другому удастся меня соблазнить? – прошептала я, чувствуя,

как горло сжимается.

Он посмотрел прямо на меня, и в его взгляде не было привычной самоуверенности – только

усталость и вина, обнажённые, почти болезненные.

– Не знаю, – его голос сорвался. – Я знаю только, что я виноват. Я запутался. Я ошибся.

– Уходи, Марк, – сказала я глухо. – Мне плевать на то, что ты хотел сказать. Мне плевать на

твои оправдания. Всё закончилось.

– Нет, Алина. Для тебя – закончилось. Для меня – нет. Теперь я не могу тебя отпустить…

Глава 27

Глава 27

Я закрыла глаза. Мне хотелось исчезнуть, раствориться в

темноте за окном.

– Алина... – он умел произносить моё имя так, как никто и никогда его

не произносил. – Я не прошу тебя простить. Я не имею права. Я прошу об одном – посмотри на

меня…

Я посмотрел на него и сразу же об этом пожалела. В его взгляде было так много

всего: вина, боль, отчаянное упрямство. Я не узнавала в нём того самодовольного и уверенного в

себе парня, которым он казался до этого. Этот Марк выглядел разбитым и… необычайно живым

одновременно.

– Я не верю тебе, – прошептала я. – Ни одному твоему слову...

Он

кивнул.

– И не нужно. Просто дай мне шанс доказать.

– Ты не заслужил даже шанса. Я

не хочу тебя слушать.

– Хочешь, – прошептал он вкрадчиво. – Ты злишься, ты ненавидишь

меня – но всё равно слушаешь. Потому что тебе на меня не всё равно…

Я зажмурилась,

прижала ладони к лицу. Слёзы снова подступили, горькие, бессильные. Я ненавидела его за

правду, ненавидела себя за то, что внутри меня всё дрожало от его слов.

Он наклонился

ближе. Я снова почувствовала тепло его дыхания, и по спине пробежал ток. Моя ярость и злость,

все мои доводы – всё таяло, когда он был так близко.

Я задыхалась от этой близости.

Слёзы

текли по щекам, а я, словно девочка, пряталась за ладонями. Но он не дал мне спрятаться. Его

пальцы сомкнулись на моём запястье, мягко, но неотвратимо стянули руки вниз. Я оказалась лицом

к лицу с ним.

Марк потянул меня к себе, и последовал еще один дикий, страстный,

необузданный поцелуй – будто он хотел выжечь во мне всё сопротивление, стереть все мои «нет» и

превратить их в пыль. Я дернулась, попыталась вырваться, но он держал меня крепко.

Я

таяла.

Каждое движение его губ лишало меня воли, каждое касание его языка пробивало

оборону. Я чувствовала, как его руки сжимают мою талию, вдавливают меня в сиденье, и теряла

голову от его напора.

Он отстранился лишь на секунду, и я увидела его улыбку – ту самую:

наглую, самоуверенную.

Потом его лоб коснулся моего.

– Я хочу быть с тобой, —

сказал он тихо. – Хочу быть рядом. Не на один вечер, не на одну ночь, не ради какой-то

дурацкой игры. Мне жаль. Чёрт возьми, Алина, мне безумно жаль, что все это у нас так началось.

Ненавижу, что втянул тебя во всю эту грязь. Но… Но я прошу тебя. Дай мне шанс быть рядом. Я

хочу встречаться с тобой. Хочу, чтобы ты стала моей…

– Не знаю… – выдохнула я. – Я не

знаю, что сказать, Марк…

Он наклонился ближе, его горячие губы скользнули по моему

виску.

– Я знаю, – шепнул он. – И я докажу тебе.

Я всё ещё дрожала от его слов, от

того, как сильно они задевали самые потаенные струны моей души. Марк не отводил взгляда,

смотрел на меня так, будто я действительно была его единственной. Его рука осторожно коснулась

моей щеки, потом спустилась ниже, притянула меня к себе сильнее, требовательнее – и я снова

оказалась втянута в поцелуй, уже совершенно без сопротивления.

Губы сами с готовностью

приоткрылись, впуская его язык. Его горячее дыхание слилось с моим. Его ладони скользили по

моему телу, будто запоминали каждую линию, каждый изгиб.

Потом он пошел дальше – целовал

мою шею, плечи, ключицы, и у меня кружилась голова от его напора. Пальцы Марка скользнули

ниже, и я вздрогнула от электрического разряда, который прошел через все мое тела. Его ладонь

уверенно легла на моё бедро, поднялась выше.

Мне казалось, что еще немного – и он

потеряет возможность себя контролировать. Именно это меня и пугало. Всё это было слишком,

слишком быстро, слишком сильно. Задыхаясь, я резко оттолкнула его и прошептала:

– Марк…

пожалуйста… отпусти. Мне нужно домой.

Он замер, прижал лоб к моему, дыхание его было

тяжёлым, прерывистым. И всё же несмотря на то, что в глазах у него пылало желание, он послушно

отстранился.

– Ладно, – хрипло сказал он. – Но знай: я ни за что от тебя не откажусь. Я

всё равно добьюсь тебя…

Мы вышли из машины. Холодный воздух ударил в лицо, но даже он

был не в силах погасить тот огонь, который горел внутри меня. Своим контрастом он сделал его

только ярче, острее. Колени у меня всё ещё дрожали, дыхание никак не могло прийти в норму. Я

шла рядом с Марком, и каждый шаг давался с трудом. Все тело было охвачено странной слабостью.

Что

со мной происходит? Я никогда в своей жизни не испытывала подобного. Никогда не теряла голову

так, чтобы мир вокруг переставал существовать. А теперь – хватило одного его взгляда, одного

поцелуя. Я словно переставала принадлежать самой себе. Меня предавало собственное тело.

Мы

дошли до калитки. Марк развернул меня к себе, и я снова утонула в его темных омутах. Он слегка

улыбнулся – не той самоуверенной усмешкой, к которой я привыкла, а гораздо мягче, теплее. Его

пальцы скользнули по моим волосам, задержались у щеки.

– Завтра я снова буду здесь, —

тихо сказал он. – Я не отпущу тебя, слышишь?

Я закрыла глаза, и в последний раз

позволила себе прижаться к нему, вдохнуть аромат его духов и его кожи.

Он коснулся моих

губ лёгким, коротким поцелуем, но даже от него у меня по спине пробежали мурашки. Потом

отстранился, задержал мой подбородок в ладони и повторил:

– Завтра жди меня. Я приду.

Когда

он отпустил меня и ушёл в темноту, я, всё ещё дрожащая, толкнула калитку и прошла во двор

дома. Вкус его губ всё ещё горел на моих, кожа хранила на себе тепло его прикосновений.

Я

поднялась по ступенькам крыльца, прислонилась к холодной стене. Сердце билось так, будто я

только что пробежала через всю деревню.

Почему он? Почему я?

Марк был из другого

мира. Уверенный, красивый, дерзкий, окружённый друзьями, вниманием и девушками, которые падали

к его ногам. А я… Я пряталась за книгами и старалась быть незаметной.

Что он увидел во

мне? Почему именно я оказалась той, ради кого он вдруг решил измениться?

Я вспомнила,

как его пальцы скользили по моей щеке, как он смотрел на меня. В этом взгляде было что-то

такое, чего нельзя сыграть.

Но тут же в голове мелькнула мысль: а что, если их жестокая

игра продолжается, только уже на другом уровне?

Я обняла себя, пытаясь унять дрожь.

Где-то глубоко внутри теплился другой голос: А что, если он и правда выбрал меня? Что, если

мне впервые в жизни по-настоящему повезло?

И именно этот голос не давал мне уснуть этой

ночью ещё долго.