Текст книги "Разлученные бывшие. Не проси простить (СИ)"

Автор книги: Злата Зорич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21

Глава 21

Но толпа вокруг не хотела меня выпускать. Она будто сошла с ума и бесновалась. Я рванулась

к двери, но меня сразу же остановили – чья-то рука грубо ухватила за локоть, кто-то другой

толкнул плечом так, что я едва не упала. Отовсюду слышались смешки, пошлые шутки,

издевательства.

– Куда пошла? – пропищала какая-то девица, перегородив мне путь. – Останься, тебе здесь

самое место!

– Да что ты, Алина, – другой парень ухмыльнулся, отталкивая меня обратно в комнату. – Не

ломайся! Нам еще нужно выбрать победителя!

И снова смех. Взрывы хохота били как пощечины. Я пыталась пробиться сквозь толпу,

толкалась, в отчаянии шептала: «Пустите… пожалуйста…», но чем больше я рвалась, тем громче

они смеялись.

Вдруг над всем этим хохотом раздался грубый оклик.

– Пропустите её.

Все замерли.

– Я сказал, пропустите её! – рявкнул Марк так, что смех в одно мгновение захлебнулся.

Голоса стихли.

Он стоял перед примолкнувшей толпой, злой, взбешенный. В глазах у него горел такой огонь,

что всем стало страшно.

Он шагнул вперёд, и люди начали пятиться. Но Марго – Марго не испугалась. Или сделала вид,

что не испугалась. Она попыталась хихикнуть, но её смех сорвался, когда Марк резко схватил

её за плечо и рывком развернул к себе.

– Ты, – его голос был низким и хриплым от ярости. – Довольно. Хватит.

– Да ты что, совсем уже?.. – пробормотала Марго. Глазки у неё забегали, но он только

сильнее сжал её руку.

– Я сказал, хватит! – крикнул он так, что у меня всё сжалось внутри.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Он был страшен в этой ярости. Хищник, готовый растерзать

любого, кто окажется на пути.

Толпа дрогнула, начала потихоньку расступаться, рассасываться к стенам, к дверям, пряча

глаза, убирая телефоны. Взрывной азарт сменился тяжёлым молчанием.

Марк шагнул ко мне, осторожно взял меня за руку. Я сразу же вырвалась. Его пальцы лишь

скользнули по моему запястью, и я побежала прочь, через расступившуюся толпу, мимо Марго,

которая с недоумением посмотрела мне вслед. Потом вниз по лестнице.

Толкнула входную дверь. Холодный воздух ударил в лицо. Я вылетела на улицу и побежала.

Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди.

Сначала я просто неслась вперёд, не разбирая дороги, пока огни дома не остались далеко

позади. В ушах все еще гремела музыка, обрывки мерзких шуток и смешков.

Слёзы застилали глаза, и поэтому фонари, стоящие вдоль дороги, превращались в расплывчатые

жёлтые пятна. Я всхлипывала на бегу, и от этого ещё сильнее сбивалось дыхание. Но я не имела

права останавливаться. Главное – подальше. Подальше от них всех.

Позади послышался шум – быстрые шаги.

– Алина! – раздался вдалеке голос Марка.

Я сжалась всем телом, словно от удара, но не остановилась.

– Алина! – голос резанул по сердцу.

Я прикусила губу до крови. Не оборачиваться. Ни за что.

– Стой! – снова донеслось из-за спины.

Я стиснула зубы. Нет! Я не остановлюсь.

И в этот момент я вдруг осознала, что всё это уже было – почти такой же побег. Тогда я

сбежала из их дома и поклялась больше никогда не возвращаться. Но почему тогда я снова

оказалась здесь? Почему им удалось заманить меня обратно?

И снова – шаги. Его шаги. Они были ближе, чем минуту назад.

– Алина… – его голос теперь был ниже, тише, как будто он боялся спугнуть меня.

Я выбежала на шоссе. Там, за спиной, ещё гремела музыка, хохот, чьи-то крики, а здесь —

только редкие машины, свет фар и гул шин по мокрому асфальту. Я обхватила себя руками,

пытаясь согреться, потому что на мне все еще была только тонкая маечка.

Какое-то время я медленно шла вдоль дороги, но потом словно кожей почувствовала его

приближение. Оглянулась и действительно увидела вдалеке знакомую машину. Она медленно ползла

вдоль обочины, и я сразу поняла – он ищет меня. Марк.

Я замерла, дыхание сбилось. Машина приближалась, и я в панике метнулась к придорожным

кустам, спряталась за ближайшим деревом. Сквозь ветки мне хорошо было видно, как он

высовывается из окна, как его взгляд обследует дорогу.

Его силуэт – такой знакомый до боли. На секунду всё во мне взвыло: выйди к нему, пусть он

обнимет, пусть скажет, что всё будет хорошо. Но тут же в памяти вспыхнуло – их смех,

телефоны, направленные на меня, Артём, Марго, толпа, которая толкала меня, словно я кукла

для забавы.

Нет. Никогда больше.

Пусть он ищет. Пусть бьётся головой о стены, орёт, злится, винит кого угодно. Я поставила

точку. Я не хочу слышать оправдания, не хочу разбираться, кто и зачем втянул меня во всю эту

мерзость. Ясно одно – для них я была забавой. Игрушкой. Испытанием, на которое можно сделать

ставку.

Я прижалась к дереву и зажала ладонью рот, чтобы не выдать себя. Горло сжимали рыдания, они

рвались наружу, но я не имела права издать ни малейшего шороха. Если он услышит… если увидит

меня здесь...

Дверца машины хлопнула, и в ночной тишине этот звук прозвучал как выстрел. Потом раздались

его шаги. Тяжёлые, уверенные. Он вышел низ машины, оглядываясь по сторонам, и я услышала его

голос.

– Алина! – он позвал так громко, что эхо отозвалось в темноте. – Я знаю, что ты здесь!

Я зажмурилась, стиснула зубы, но сердце предательски откликнулось.

– Я хочу всё объяснить, – голос его звучал уже тише. – Ты не понимаешь, что произошло. Дай

мне шанс объясниться.

Я закусила губу до крови. Мне хотелось крикнуть ему: поздно! слишком поздно! Но вместо

этого я только сильнее прижала ладони к лицу, удерживая всхлипы. Слёзы беззвучно текли по

щекам.

Он сделал ещё несколько шагов, гравий хрустел под его подошвами. Он был так близко, что я

почувствовала его дыхание в ночи.

– Позволь мне все тебе объяснить, – бросил он в темноту. – Я должен рассказать тебе

правду...

Слёзы душили меня, ладони уже не глушили хриплые рыдания, я дрожала вся, как лист на ветру.

Но я молчала.

Он стоял неподвижно, сжимая кулаки. Потом резко развернулся и вернулся к машине. Дверца

захлопнулась, мотор взревел – и машина рванула вперёд, увозя с собой обещания, в которые я

уже не могла поверить.

Мне было так больно, будто у меня вырвала сердце из груди. Колени дрожали, руки не

слушались, но я поднялась и медленно пошла вдоль дороги, держась в стороне от света.

Я не знала, что именно мне хотел объяснить Марк, но зато я знала одно: я должна держаться

от них подальше. От этой кучки богатых, избалованных, «золотых» деток, которые вдруг с

чего-то решили, что им всё дозволено.

Глава 22

Глава 22

Я шла всю ночь. Ноги гудели от усталости, но я упрямо продолжала идти. Дорога тянулась

бесконечной лентой, темнота окутывала со всех сторон. Я даже не знала, как у меня хватило

сил добраться до города пешком – казалось, что тело двигалось отдельно от меня, на каком-то

безумном, отчаянном автопилоте.

Когда первые полосы рассвета прорезали небо, я была уже на нужной мне автобусной остановке.

Села на скамью, подтянув колени к груди, и спрятала лицо, чтобы никто не видел моего

разбитого вида. Автобус до нашего района отправлялся через час, и я ждала его, утешаясь

мыслью, что скоро увижу маму.

Но вместе с этой мыслью пришел и страх. Как я предстану перед ней в таком виде? С опухшими

от слез глазами, без верхней одежды? Я не могла заявиться к ней такой – разбитой, униженной.

Мне нужно было время. Хотя бы несколько минут, чтобы смыть с себя эту ночь, переодеться,

привести в порядок лицо. Чтобы надеть маску и убедить её, что со мной всё в порядке.

Только так я могла защитить её от правды.

Я набрала номер единственного человека, которому я могла на сто процентов доверять —своему

лучшему другу Ярославу. Он всегда был рядом со мной, столько, сколько я себя помнила:

сначала мы вместе копались в одной песочнице, потом вместе бегали по двору, позже вместе

сидели на качелях и мечтали, как сбежим из нашей деревни в город и станем там кем-то. У нас

было слишком много общего, поэтому мы понимали друг друга без слов. Его отец, как и мой,

давно спился, зато его мать вроде как сумела вовремя остановиться. Жили они скромно. Вернее,

так же бедно, как и мы.

Мы с Яром ни раз выручали друг друга, и я была уверена, что он выручит меня и на этот раз.

– Мне нужно, чтобы ты помог… – попросила я его сразу, ничего не объясняя. – Отвлеки маму,

пожалуйста. Ненадолго. Чтобы я могла незаметно проскользнуть в дом.

Он не стал задавать лишних вопросов. Просто сказал:

– Хорошо. Я всё устрою.

Дом встретил меня непривычной тишиной – к счастью, мамы в нем не было. Я воспользовалась

этим и проскользнула в свою комнату.

И только теперь увидела в зеркале себя.

Глаза – красные, опухшие, будто я плакала неделю. Щёки в разводах – то ли пыль, то ли

размазанная тушь. Губы искусаны до крови. Волосы спутанные, одежда измятая, на майке пятно

от вина.

Я смотрела и не узнавала себя. Как же хорошо, что мама меня такой не видит!

Я вскочила, бросилась к шкафу, вытащила первую попавшуюся чистую одежду. Сняла с себя всё,

что напоминало о ночи – смяла и затолкала в пакет, как будто вместе с вещами могла выбросить

и все мерзкие прикосновения, все насмешливые взгляды.

Потом долго умывала лицо ледяной водой до онемения, терла щеки до красноты. Тщательно

расчесала волосы и собрала их в тугой хвост.

Теперь я снова стояла перед зеркалом – уже в другой одежде, уже чуть более собранная. Но

глаза… глаза всё равно выдавали меня. Они были пустыми, тусклыми, чужими.

– Тебе нужно быть сильной, – прошептала я самой себе. – Ради неё.

В этот момент я услышала звуки с первого этажа и поспешила туда, вниз по лестнице. Мама

только что вернулась откуда-то вместе с Яром и ворчала, снимая куртку:

– Ну вот, Ярик, видишь, ты меня всё отвлекал, болтал про всякие глупости, пока я ждала

Алину… Вот и проворонила ее, не смогла встретить!

Ярик улыбнулся своей привычной кривой ухмылкой и хлопнул меня по плечу, как когда-то в

детстве:

– Здорова, сестренка. Ты так изменилась! Совсем городская стала.

И в этих словах прозвучала не упрёк, а какая-то теплота, что-то родное. Словно он гордился

изменениями, произошедшими со мной.

Я посмотрела на них обоих – на маму и на друга – и почувствовала, как у меня внутри всё

сжалось. Потому что вот они – это моя настоящая жизнь. А то, что было этой ночью… лучше

вычеркнуть, забыть, закопать в себе глубоко-глубоко.

Мы с мамой обнялись, и я присела за стол, стараясь не встречаться с ней взглядами. Мне

казалось, что она легко сможет вычислить по ним, какая буря происходит у меня на душе.

Ее глаза были слишком внимательные, слишком чуткие. Я знала: от неё ничего не скроешь. Но я

обязана была хотя бы попытаться.

– Как хорошо, что ты дома, – сказала она мягко. – Я так за тебя волновалась...

Я кивнула и сунула в рот кусок печенья. Сладость прилипла к нёбу, в горле застрял ком.

Некоторое время мама молчала, наверное, подбирала слова. И когда она наконец заговорила, её

голос прозвучал осторожно, как будто она боялась спугнуть меня:

– Алина… я вот всё думаю… этот молодой человек. Марк. Он ведь так много сделал для меня.

Фактически, он спас мне жизнь. Как бы мне его отблагодарить?

– Как? – переспросила я слишком резко, и тут же постаралась смягчить тон: – У него есть все

и даже больше, мам, зачем ему твои благодарности?

– Это я понимаю, но все равно… Ох, люди в больнице рассказывали, какой шум он поднял ради

меня, – она вдруг улыбнулась почти мечтательно. – Хороший мальчик. Редко такие встречаются

сейчас.

Ярик слушал, как мама расхваливает незнакомого ему Марка, и то и дело поглядывал на меня.

Он видел, как от этих хвалебных слов я вся покрываюсь красными пятнами, но молчал.

– Мам, – я все-таки не выдержала. – Ну зачем ты сейчас это все говоришь?

– А что такого? – удивилась она. – Я просто говорю о том, как сильно мне помог этот

мальчик. И… И еще я подумала… Может, он и есть твой шанс?

– Мам! – я едва не захлебнулась от возмущения. Ах, если бы она знала, какой Марк на самом

деле, она никогда бы не произнесла этих слов! Даже не подумала бы об этом!

Хотя нет, конечно же, ей лучше ничего про Марка не знать.

– Ну, ты же понимаешь… – она накрыла мою руку своей, тёплой, ласковой. – Он ведь явно…

тянется к тебе. Я видела, как он на тебя смотрел тогда. И как ты сама рядом с ним менялась…

Я резко отдёрнула руку, потому что испугалась, что она почувствует, как я дрожу.

– Мам… Всё совсем не так, как ты себе представляешь. Не надо.

– Но почему? – не сдавалась она. – Алина, он хороший. Сильный. Надёжный. И он спас меня.

Разве ты не должна хотя бы присмотреться к нему?

– Хватит! – я резко отодвинула стул, который с грохотом задел ножку стола. – Хватит это

обсуждать!

Я выскочила во двор, едва сдерживая слёзы. Отошла подальше от дома, села на старые детские

качели. Доска подо мной жалобно заскрипела, словно отзываясь на моё состояние. Я обхватила

руками холодные цепи, уткнулась лбом в ладони и закачалась взад-вперёд.

Входная дверь снова хлопнула, и я увидела, что Яр вышел за мной. Он подошел, сел рядом, на

соседнюю качель, и та тоже протяжно застонала под его весом. Несколько минут он молчал,

просто покачивался рядом со мной, глядя куда-то в сторону.

– Слушай, – наконец сказал он негромко, – если ты не хочешь говорить ей, можешь ты мне всё

расскажешь?

Я молча покачала головой.

– Хорошо. Может тогда объяснишь, зачем тебе всё это было нужно? Почему ты просила меня

отвлечь твою маму?

– Нет, – выдохнула я резко. – Ничего я тебе не скажу…

– Алин… – он повернулся ко мне, голос его стал мягче. – Ну ты чего? Я тебе не узнаю вообще.

Что с тобой происходит? Мне надо знать… Во что ты вляпалась?

Я отвела взгляд, уставилась в траву у ног.

– Я не хочу сейчас говорить. Понимаешь? Просто не хочу.

Я знала – он ждёт, он готов слушать, но у меня не было сил произнести хоть слово. Всё это

было еще слишком живо во мне. Рана, нанесенная Марком, не то, что не заросла, она еще даже

не прекратила кровоточить.

– Ладно, – тихо сказал Яр после паузы. – Как скажешь.

Некоторое время мы молча раскачивались на качелях, было слышно только скрипы и стоны старых

цепочек, а потом он снова нарушил тишину:

– А это кто вообще был? – его голос прозвучал ровно, но я знала – за этой ровностью

скрывалось напряжение. – Этот ваш Марк? Какой-то городской мажор?

– Яр… Не надо.

– Я должен знать, – упрямо продолжил он. – Я вижу, что ты вернулась… другой совсем. Что-то

точно случилось. Этот тип тебя обидел?

– Я не хочу об этом говорить, – почти прошептала я. – Пожалуйста. Ты ничего не понимаешь…

– Так объясни, – он оттолкнулся ногами от земли, качели резко скрипнули.

И в этот момент я увидела его машину. Машину Марка на нашей улице.

Глава 23

Глава 23

Внутри всё похолодело. Сердце ухнуло в пятки, а потом заколотилось так, будто собиралось

вырваться из груди.

Первая мысль – бежать. Спрятаться где-нибудь. Исчезнуть. Дождаться, пока он сам уйдёт.

Но, зная Марка, его проклятое упрямство, я прекрасно понимала – никуда он не денется, будет

сидеть здесь сутки, если уж я зачем-то ему понадобилась.

Машина остановилась, Марк вышел из нее и двинулся в сторону моего дома.

Яр тоже сразу заметил его – Марк был как инородное пятно здесь, так сильно выделялся на

фоне окружающей обстановки. Он тихо чертыхнулся и бросил на меня быстрый взгляд.

– Ну вот, – пробормотал он, – приехал твой мажор что ли?

Я не ответила. Горло сжалось так, что я даже глотнуть не могла.

Марк всё ближе. Ещё секунда – и он увидит меня.

Я дёрнулась с качелей. Решение пришло молниеносно: бежать. Не важно куда – лишь бы подальше

от него, подальше от его голоса, от взгляда, который я так боялась встретить.

Сначала я бросилась было к калитке, но Марк направлялся именно туда.

Резко свернула в сторону, к саду, но там – дом. Внутри мама. Я не могла ворваться туда в

таком состоянии, каком я была сейчас, и не могла позволить Марку настигнуть меня прямо у неё

на глазах.

Развернулась обратно – в другую сторону. Там высокий забор, через который я никогда в жизни

не перелезу, особенно сейчас, когда ноги дрожат, будто ватные.

Я оказалась в ловушке. Все пути перекрыты.

– Алина, – раздался голос Марка. – Я просто хочу поговорить. Всего пару минут.

Черт, он все-таки меня заметил. Наверное, я выглядела бесконечно глупо, когда бегала по

участку как бешеная курица.

Я попятилась назад.

– Уходи.

Он открыл калитку, прошел на участок и протянул ко мне руку – будто хотел коснуться моего

плеча, остановить мягким жестом. Я отшатнулась, будто от ожога.

– Ты даже не дашь мне объясниться? – спросил он.

– Нет! Я не хочу ничего слышать! Всё кончено, хватит!

– Всё кончено? – переспросил он резко. – Ну уж нет!

Я дёрнулась в сторону, но он схватил меня за запястье. Не больно – но так, что я не смогла

вырваться.

– Пусти! – закричала я, дёргаясь. – Пусти, Марк!

– Ты никуда не уйдёшь, пока не выслушаешь меня, – рявкнул он.

Я замерла, не веря, что всё это происходит со мной: он, этот его ледяной взгляд, эта

стальная нота в голосе. Но вдруг рядом промелькнула тень, и я почувствовала, как чья-то рука

резко отдёрнула меня назад.

– Ты что творишь? – раздался голос Яра. Он встрял между мной и Марком и гордо расправил

плечи, хотя был ниже его ростом и не обладал его уверенностью в себе. Но он все равно встал

рядом, как стена, чтобы не дать мне упасть. – Ты не видишь, что она не хочет с тобой

разговаривать?

– Не твоё дело, – резко бросил Марк, и его глаза метнули молнии. – Отойди!

– Вообще-то моё! – Яр сжал кулаки. – Ты заявляешься сюда, хватаешь её… Думаешь, ты можешь

делать все, что угодно? Нет. Тут твои правила не работают!

Марк прищурился, его скулы напряглись.

– Ты не понимаешь, во что лезешь, – сказал он глухо, и голос его дрожал от ярости. – Она —

не твоя.

– Она вообще не «чья-то», – огрызнулся Яр. – Она сама решит, с кем ей быть.

Марк двинулся на него, а Яр с силой оттолкнул. В воздух повисло напряжение, как перед

дракой.

И именно в этот момент дверь распахнулась, и на крыльцо вышла мама. В домашнем халате,

бледная. Она увидела, как эти двое стоят напротив друг друга, готовые сцепиться, как я

замерла между ними, растерянная, с трясущимися руками.

– Что здесь происходит? Вы что, с ума посходили?

Мама посмотрела на меня.

– Алина… что это? В чем дело? Ты что, плачешь?

Я быстро вытерла скатившиеся по щекам слезы тыльной стороной ладони. Я будто очнулась

только тогда, когда увидела маму. Лицо её побледнело, глаза метались между нами – и я

поняла: ещё чуть-чуть, и ей снова станет плохо.

– Хватит! – вырвалось у меня. Я шагнула вперёд, загораживая её от них обоих, и вскинула

руки. – Всё, прекратите оба!

Марк мгновенно отступил, а вот Яр не унимался – шагнул ближе к нему со стиснутыми кулаками.

– Ты думаешь, что смотришь на всех сверху вниз, то уже победил? – выплюнул он. – Это всё

показуха и…

– Яр! – я зашипела, умоляюще глядя на него. – Замолчи, пожалуйста.

Но он только мотнул головой.

– Нет, пусть услышит! – продолжал он. – Отвали от нее. Уходи отсюда!

– Ярослав, хватит! – в голосе мамы прорезалась суровая нотка. Она шагнула к нам и строго

посмотрела именно на него, а не на Марка. – Это что еще за тон? Ты в моём доме, и так

разговаривать с моими гостями я не позволю!

Потом мама перевела взгляд на Марка – и её лицо тут же смягчилось.

– А вы… проходите, пожалуйста, в дом, – сказала она.

Я краем глаза посмотрела на Яра. Он побагровел, сжал зубы, но промолчал. Его руки дрожали,

будто он сдерживал себя из последних сил. Но он все равно поплелся вместе с нами обратно в

дом.

Мама улыбалась Марку – устало, но тепло, так, как улыбаются только самым дорогим гостям. Я

сидела на краешке стула, вцепившись пальцами в ткань юбки, и смотрела на то, как Марк

устраивается в нашем доме.

– Мы так рады, что ты заглянул к нам! – сказала мама.

Я усмехнулась.

– Да уж, – произнесла язвительно. – Такая радость! Не каждый день короли спускаются к

простым смертным, чтобы удостоить их своим визитом…

Марк бросил на меня взгляд, но ничего не ответил. Только губы дрогнули, как будто он

сдерживал улыбку.

– Алина! – мама тут же одернула меня.

А меня вдруг переклинило.

– А торт где? – холодно спросила я у Марка.

– Какой торт?

– Как это какой? – я издевательски усмехнулась. – Ты уже забыл? Ты же обещал прийти в

следующий раз с тортом! А пришёл снова с пустыми руками. Обещал – и не сдержал слово!

– Алина, прекрати! – воскликнула мама. – Как тебе не стыдно? Человек ради нас делает всё

возможное, а ты… ты вот так его встречаешь?

– Как? Я всего лишь напомнила ему о его же обещании. У нас тут принято держать данное

слово…

– Ты несправедлива, – строго сказала мама и обратилась к Марку: – Не обращай внимания. У

неё просто… усталость и нервы.

Марк вежливо кивнул, а я почувствовала, как во мне всё кипит. Потому что мама его защищала…

– Это я должна угощать его тортом, – заявила она. – Марк столько сделал для меня!

– О да! Пора вешать у нас в прихожей табличку: «Спасибо Марку!».

– Ты права, я обещал, – начал он вдруг ровно, без тени раздражения. – Но знаешь, иногда

обстоятельства важнее обещаний. Торт можно купить в любой день, это не проблема. Да, я

пришел с пустыми руками. Зато не с пустыми намерениями…

Яр не выдержал, резко придвинул стул вперёд так, что ножки скрипнули по полу.

– Ты бы свои намерения при себе держал, понял? – процедил он.

Марк перевёл на него взгляд, такой спокойный, как будто это был не вызов, а просто

мимолетная реплика соседа.

– Я пришёл сюда, чтобы объясниться, – ответил он. – И я сделаю это, хочешь ты того или нет…

И опять эта его сдержанность – как нож по моим натянутым нервам. Я хотела бы, чтобы он

сорвался, чтобы показал своё истинное лицо, а он был, как назло, так чертовски невозмутим!

Яра тоже взбесила его невозмутимость. Его плечи подались вперёд, руки сжались в кулаки под

столом. Я видела, как он смотрит на Марка, и в его взгляде полыхает огонь. Он, кажется,

только и ждал момента, чтобы на него наброситься.

Мама, кажется, тоже это заметила.

– Ярослав! – бросила она. – Помни, что мы в неоплатном долгу перед этим человеком!

Эти слова резанули по сердцу. "В неоплатном долгу" – именно так оно и было. Всё, что

держало маму на плаву – было связано с ним. С его властью, его деньгами, его возможностями.

Без его милости мама бы не сидела сейчас напротив, улыбаясь и разливая чай.

Я отвернулась, потому что не могла смотреть на то, как мама благодарно склоняет перед ним

голову, как будто он святой. Для меня он был подонком. И мнения своего я уже никогда не

изменю. Никакие его объяснения этого не изменят.

По крайней мере, тогда мне казалось именно так.