Текст книги "Разлученные бывшие. Не проси простить (СИ)"

Автор книги: Злата Зорич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 32

Глава 32

Мама собирала вещи с какой-то тревожной тщательностью, будто чувствовала, что оставляет

меня не просто одну, а одну в самом центре событий, которые навсегда изменят мою жизнь.

– Не нравится мне это всё, Алина, – сказала она. – Молодая девчонка одна в доме. Я знаю, ты

скажешь, что уже взрослая… но я всё равно боюсь.

Я попыталась изобразить лёгкую улыбку:

– Мам, да что может случиться? Отдыхай спокойно. Я справлюсь.

Она посмотрела на меня внимательно, почти строго, словно пытаясь прочесть мои мысли.

– Ты улыбаешься, а глаза у тебя грустные. Может, мне не стоит никуда ехать? Ты только

скажи, я все отменю!

Я обняла её, прижалась крепко.

– Нет, мамочка. Поезжай. Там воздух, лечение… Тебе нужно это.

Она вздохнула, и я почувствовала, как её ладонь мягко легла мне на спину.

– Просто отдыхай и ни о чем не думай, – уверенно повторила я ей. – Врач же говорил, что

санаторий тебе необходим для восстановления.

– Да… – она соглашалась, но в её голосе звучало сомнение. – Странное совпадение, что

путёвка нашлась именно сейчас… Но ладно. Я вернусь в воскресенье. Только обещай, что будешь

осторожна. Ты уверена, что справишься?

Я почувствовала, как предательски заколотилось сердце. Мне хотелось закричать: нет, не

справлюсь, не оставляй меня, потому что я знаю, что случится, и я не уверена, готова ли к

этому. Но вместо этого я выдавила улыбку:

– Конечно.

Она вздохнула и снова наклонилась к чемодану.

– Ты так изменилась, Алина. Я не узнаю тебя в последнее время.

Я отвернулась к окну, чтобы она не заметила, как у меня вспыхнули щёки.

– Люди меняются. Это нормально.

Она хлопнула крышкой чемодана и села рядом, пристально глядя на меня.

– Всё равно у меня на душе неспокойно. Знаешь что? Я попрошу Ярослава заглянуть к тебе.

Пусть хотя бы вечером зайдёт. Чтобы тебе не скучно было.

– Мам, ну зачем? – попыталась я возразить. – Мне и одной хорошо будет. Почитаю, кино

посмотрю…

– Мне так будет спокойнее.

Я прикусила губу, пытаясь скрыть своё волнение. Казалось, она читает мои мысли, видит меня

насквозь и понимает всё, что творится внутри. Но я не могла ей признаться. Не могла сказать,

что каждая минута тянется вечностью, потому что я жду его. Что дрожу от предчувствия – и от

страха, и от желания одновременно.

Сборы всё никак не заканчивались. Но вот наконец чемодан был закрыт, вещи проверены,

последние документы собраны. Мы вдвоем вышли к калитке.

– Ты точно справишься? – спросила мама в последний раз.

– Конечно, – улыбнулась я.

Мы обнялись, и она ушла. Я долго смотрела ей вслед – пока ее силуэт не растворился в

наступающих сумерках.

Я осталась совсем одна. Дом за спиной теперь казался пустым и чужим, а воздух вокруг —

разряженным, как перед грозой.

Но в одиночестве я пробыла недолго. Буквально через несколько минут на дороге, ведущий к

дому, появился Марк. В руках у него был огромный букет роз и тяжелый пакет с неясным

содержимым.

– О, привет, – сказал он, как ни в чём не бывало. – А я тут мимо проходил... Решил

заглянуть.

Я не выдержала и рассмеялась.

– Да неужели. Мимо проходил? Серьезно? И куда же ты шел?

Наши взгляды встретились, и мой смех сразу же затих. Такой у него был взгляд – темный,

сдержанный, но внутри разгорался настоящий пожар.

– Так что, пригласишь меня войти? – спросил он, чуть приподняв бровь. – Или так и будешь

держать гостя на пороге?

Я сглотнула, прикусила губу, чувствуя, как в груди бешено бьётся сердце.

– Я так понимаю, что это ты устроил маме эту путёвку, – сказала я почти шёпотом. – Нашел

повод, чтобы она уехала…

Он чуть склонил голову и улыбнулся уголком губ.

– Не понимаю, о чём ты, – произнёс он нарочито удивленно. – А что, ее разве дома нет? Очень

жаль! Я как раз не с пустыми руками...

Он продемонстрировал мне содержание пакета, в котором обнаружился целый ассортимент

кондитерского магазина.

– Я не знал, какие вы любите, поэтому взял все.

Я смотрела на него, и всё внутри меня дрожало – от страха, от предчувствия, от желания.

Он ждал, что я решу. Не торопил, не давил. Только смотрел на меня так, что у меня пересохло

во рту. Его взгляд скользнил по мне, и в нём было всё: нетерпение, желание, эта хищная

решимость, от которой у меня подгибались колени.

– Ну? – тихо сказал Марк. – Впустишь меня?

Я протянула руку и толкнула калитку.

– Заходи.

Он улыбнулся так, словно только что победил в самой важной гонке в своей жизни, и шагнул

внутрь. Я отступила назад.

– Значит ты тут совсем одна… – сказал он тихо.

Глава 33

Глава 33

Мы зашли на кухню, и я машинально включила свет. Марк поставил коробки с пирожными и

тортами на стол, рядом положил огромный букет. Цветы были роскошные, но нам обоими, кажется,

было совершенно не до них. Сладковатый запах сразу заполнил маленькую комнатку, и у меня

закружилась голова.

Марк повернулся, притянул меня к себе:

– А где твоя спальня? – спросил он, как будто между прочим.

Хотелось ответить резко, чтобы сбить его накал, но язык будто прилип к нёбу.

– На втором этаже, – ответила я растерянно.

«Вот и всё» – промелькнуло у меня в голове – «Это тот самый момент…Скоро он наступит»

– Зачем тебе? – выпалила я, как будто и так было не понятно.

Он улыбнулся обольстительно:

– Хочу увидеть ее. Хочу узнать о тебе больше.

Его рука скользнула по моей спине вниз. Я вздрогнула, но не отстранилась.

– Покажешь? – повторил он мягко.

Аромат цветов, его голос, этот взгляд, который прожигал меня насквозь – все это лишало меня

остатков воли.

– Пойдём, – выдохнула я.

Мы медленно пошли по узкому коридору, к лестнице, ведущей на второй этаж. Я почувствовала,

как кровь прилила к щекам, и всё внутри сжалось – от страха и от предвкушения. Да, я долго

пыталась сопротивляться, но каждый его взгляд, каждое прикосновение толкали меня вперёд.

Прямо сейчас внутри меня рушились преграды.

На втором этаже я остановилась возле двери, сжала ладонью ручку.

– Здесь, – сказала я хрипло.

Дверь мягко скрипнула, впуская нас в комнату. Его руки сразу же обвили меня. Марк прижался

ко мне сзади, а теплые губы нежно коснулись моей шеи. Дверь за нашими спинами захлопнулась,

и я словно оказалась в ловушке, хотя сама же эту ловушку и создала.

Сильные руки прижимали меня к крепкому, горячему телу, и я тонула в этой близости, теряя

дыхание, теряя контроль.

– Ты дрожишь, – прошептал он мне на ухо. – Боишься?

– Нет, – соврала я. – Просто холодно.

Но мы оба знали правду.

– Тебе не нужно бояться, – сказал он негромко. – Я не причиню тебе боль.

– Знаю, – ответила я почти шёпотом.

Я пыталась еще что-то сказать, но в следующий миг его губы накрыли мои, и любые слова стали

не нужны.

Это было не похоже ни на один наш прежний поцелуй. В нём было слишком много голода,

жадности, отчаянного желания. Марк целовал меня так, словно я уже принадлежала ему. И на

самом деле так оно и было.

Я отвечала ему жадно, отчаянно, забыв обо всём на свете. Цеплялась за его рубашку – мне

казалось, что без этого я упаду на пол: ноги уже не держали меня. Я плавилась от его

прикосновений, от его тепла, силы его рук, его настойчивость, которую он больше не

сдерживал. Каждое его прикосновение обжигало, каждое движение лишало меня разума.

Мы переместились ближе к моей кровати – я даже не поняла как. Он осторожно подтолкнул меня,

и я рухнула на мягкие подушки, а он накрыл меня собой. Я впервые ощутила тяжесть его тела на

своем. Я уже ни о чём не думала.

Только о том, что хочу быть ещё ближе.

Его пальцы скользили по моей телу, и мне казалось, что на мне нет никакой одежды – потому

что каждое прикосновение оставляло огненные следы. Он прижимался ко мне всё настойчивее, и я

чувствовала, как бешено стучит его сердце. Оно совпадало с моим – два безумных ритма,

сплетённых в один.

– Скажи, что ты тоже этого хочешь, – выдохнул он, прерывая поцелуй. – Скажи...

Я закрыла глаза, силясь выговорить хоть слово. Но вместо этого лишь кивнула, и он улыбнулся

так, будто весь мир оказался у его ног.

Страсть захлестнула нас. Теперь уже не только руки, но и его губы были повсюду – на моём

лице, на шее, на ключицах. Его ладони изучали моё тело, осторожно, но жадно, как будто он

боялся спугнуть, и при этом не мог удержаться. Я таяла, растворялась, теряла контроль.

Мне было страшно – до дрожи, до комка в горле. Но желание оказалось гораздо сильнее. Я сама

притягивала его ближе, отвечала на каждое прикосновение, шептала его имя.

Время исчезло. Мир исчез. Остались только мы двое – в огне, в безумии, в сладком забвении.

Его пальцы на миг замерли, когда скользнули к пуговицам на моей блузке. Я застыла, но не

остановила его. Он обнажил мою грудь, и его горячее дыхание обожгло кожу.

– Если ты не готова, я остановлюсь, – прошептал он.

Я посмотрела в его глаза – тёмные, бездонные, полные желания. Он ждал моего слова. Он,

Марк, который привык брать всё, что захочет, застыл, в ожидании моего решения.

– Не останавливайся… – прошептала я.

И Марк снова впился в мои губы. Его ладони были везде – настойчивые, жадные. Я дрожала, не

понимая, как справиться с этими чувствами, которые охватили меня. Казалось, я горела

изнутри, и только он мог утолить этот пожар.

Он покрывал мое тело поцелуями – шею, ключицы, плечи, и каждый поцелуй отзывался внизу

живота сладкой болью. Я выгибалась ему навстречу, сама стаскивала с него рубашку, чувствуя

под пальцами его горячую, сильную спину.

Страсть накатывала волнами. Я больше не думала о том, правильно ли это, что будет завтра,

что ждет нас в будущем. Я думала только о нём. Зажмурилась и прикусила губу, чтобы не

застонать слишком громко. Мне казалось, что я не выдержу, что сердце остановится, что тело

разорвётся от напряжения.

– Я хочу, – прошептала я. – Я хочу тебя. Но мне страшно, – призналась я еле слышно. – Для

меня это в первый раз…

Он провёл ладонью по моему лицу, скользнул пальцами по волосам и прошептал:

– Я сделаю всё, чтобы тебе было хорошо. Доверься мне.

Когда он вошёл в меня, я сжала зубы и вцепилась ногтями в его плечи – острая боль пронзила

тело, а из глаз брызнули слёзы. Но это было и больно, и сладко одновременно. Марк замер,

прижал меня к себе, гладил, шептал какие-то успокаивающие слова, пока я пыталась выровнять

дыхание.

Постепенно, очень медленно, боль отступала, растворяясь в тепле и нежности, что исходила от

него. Мне казалось, что я горю изнутри, что меня переполняет что-то новое, неведомое.

Впервые в жизни я позволила мужчине коснуться самого хрупкого во мне.

Почувствовав, что меня начинает отпускать, он снова начал двигаться – медленнее, мягче.

Боль смешивалась с удовольствием, и уже очень скоро я не могла отличить одно от другого.

Потом он будто обезумел. Его руки стали горячее, движения – резче, поцелуи – глубже. А я… Я

позволяла ему всё.

Очень скоро боль окончательно растворилась, и на её месте осталось эти новые, ранее

неведомые мне ощущения – огонь, трепет, восторг. Я стонала его имя, тонула в каждом его

движении. Он прижимал меня, обнимал, целовал все, до чего мог дотянуться. Мы двигались

вместе, в едином ритме, сливаясь, теряя себя и находя в друг друге заново.

Когда всё закончилось, и я лежала в его объятиях, обессиленная, я вдруг почувствовала, что

из глаз льются слезы. Но это были какие-то совершенно другие слёзы. Это было что-то такое,

чтобы невозможно объяснить словами.

А Марк целовал меня в волосы и шептал:

– Ты моя. Теперь ты навсегда моя...

Я снова посмотрела в его глаза – и увидела там щемящую нежность, от которой у меня сжалось

горло.

Глава 34

Глава 34

Марк смотрел на меня так, будто я была каким-то невозможным чудом.

– Ну что, – прошептал он, – как ты?

Я хотела улыбнуться, но вместо этого закрыла глаза и прикрыла лицо ладонями. Щёки горели от

смущения. Смотреть на него, после того, что между нами только что произошло… Это было

настоящее испытание.

Он мягко отнял мои руки, наклонился и поцеловал в висок.

– Не прячься от меня...

Я уткнулась лбом ему в плечо и вдохнула его запах – терпкий, родной.

– Ты и правда оказалась невинной, – сказал он тихо. – И ты подарила свою невинность мне.

Это такой большой подарок…

Я сжалась от его слов, не зная, что ответить. Только слабо улыбнулась. Марк провёл пальцами

по моим волосам, по щеке, задержался на губах.

Мы молчали. Слова казались лишними для этого хрупкого мгновения.

– Я всегда считал, что нельзя к кому-то привязываться, – вновь заговорил Марк. – Что никто

не сможет меня удержать. А теперь... – он замолчал, тяжело сглотнул. – Теперь я боюсь…

– Чего? – спросила я шёпотом.

– Того, что между нами происходит... Это… Слишком серьезно.

Я обняла его, а он прижал меня к себе так крепко, что мне стало трудно дышать. Мы еще долго

лежали так, не в силах оторваться друг от друга. Его грудь под моей щекой вздымалась

размеренно, тепло исходило от кожи, и я боялась пошевелиться, боялась разрушить наше хрупкое

чудо.

Я не знала, сколько прошло времени. Целую вечность он пальцами водил по моей коже и

волосам.

И вдруг – с первого этажа раздался глухой стук. Потом пауза, и застучали снова, уже

настойчивее.

Я выбралась из кольца рук своего любимого и придвинулась к краю кровати. Выглянула в окно,

осторожно приподняв штору.

Во дворе стоял Яр. Он переминался с ноги на ногу и явно собирался постучать ещё не один

раз.

– Кто там? – спросил Марк тихо.

– Яр…

Марк резко пододвинулся ко мне, отодвинул штору шире.

– Конечно… – усмехнулся он холодно. – Он ни за что не хочет оставлять тебя одну…

Стук в дверь становился всё настойчивее, а я застыла в полутёмной комнате, не зная, что

делать. Марк обнял меня сзади, его грудь прижалась к моей спине.

– Не открывай ему. Не нужно.

Снизу снова раздался стук по двери. Я дернулась было, но Марк не отпустил.

– Не надо, – сказал он. – Хочешь, я выйду к нему? Объясню, что он мешает…

– Нет! – я замотала головой испуганно.

Стук наконец прекратился, а Марк тихо, но очень серьёзно спросил:

– Что вас связывает?

– Ничего! – поспешила я заверить. – Яр просто сосед. Друг детства. Ничего больше.

Он наклонился ближе и коснулся моих губ быстрым, требовательным поцелуем.

– Я хочу верить, – прошептал он. – Очень хочу.

На следующее утро я проснулась оттого, что Марк целовал меня в шею. Сначала тихо,

осторожно, не желая разбудить, потом всё смелее. Я же, зажмурившись, снова прижималась к

нему, не веря, что всё это действительно происходит со мной. Казалось, что мы попали в

какой-то свой, отдельный от других мир, где нет часов, нет дней, нет ничего, кроме наших тел

и бесконечной жажды друг друга.

Все выходные мы не вылезали из постели. Марк не мог насытиться мной – он притягивал меня

снова и снова, целовал так, что у меня кружилась голова, и шептал, что сходит с ума от

одного моего взгляда. Мы смеялись, засыпали, просыпались в объятиях, и всё повторялось

заново.

Единственное, что мы ели за эти дни – те самые пирожные, которые он принёс. Мы ели их прямо

в постели, пачкая простыни кремом, и смеялись, когда он мазал мне щёку шоколадом, а я

пыталась оттолкнуть его и в итоге снова оказывалась под ним.

За окнами менялась погода и сменялись времена суток, а мы будто растворились в каком-то

безвременье. Телефоны молчали, мир не существовал. Только он и я.

Но перед самым возвращением матери нам всё-таки пришлось расстаться.

– Алина… – Марк вдруг застыл на пороге. – Как же мне не хочется уходить от тебя... – он

поднял глаза, полные той самой опасной решимости, от которой у меня перехватывало дыхание. —

Мы должны жить вместе. Понимаешь? Не встречаться вот так – украдкой, урывками. А

по-настоящему.

Я еще долго стояла у ворот, провожая взглядом его машину. Я была по уши влюблена. До

безумия. До дрожи в пальцах. Каждая клеточка тела тянулась к нему, жаждала его.

Потом ходила по дому, пытаясь привести в порядок комнаты, спрятать следы этих безумных

выходных – смятые простыни, коробки из-под пирожных, его запах, который въелся в мои кожу и

волосы. Но от самой себя я ничего скрыть не могла. Я ловила своё отражение в зеркале и не

узнавалась. Глаза блестели, щеки горели, губы ещё хранили вкус его поцелуев.

Всё вокруг казалось другим. Я знала: моя жизнь больше никогда не будет прежней. Я

изменилась. Он изменил меня.

Я тонула в этом ощущении бесконечного счастья. Я не знала, правильно ли это, разумно ли, но

мне было плевать. Я хотела его. Хотела рядом. Хотела, чтобы всё это никогда не

заканчивалось.

От этих выходных я не могла оправиться ещё долго. Но Марк действовал стремительно. Он будто

боялся упустить хоть миг. В один из дней, когда я ещё толком не пришла в себя от нахлынувших

чувств, он вдруг объявил:

– Сегодня вечером едем ко мне.

– Что значит к тебе?

– Домой. На ужин, – сказал он так просто, будто всё это было чем-то само самой

разумеющимся.

– Что?.. – у меня сразу же пересохло в горле. – Какой ужин? Зачем?..

– Ты же теперь моя девушка. Самое время познакомить тебя с семьёй.

Я покачала головой:

– Марк, я… Я не могу. Я не готова…

Но если он что-то вбил себе в голову, заставить его от этого отказаться было невозможно.

Несмотря на все мои возмущения и протесты, он все равно привез меня к себе. Снова в этот

особняк, от которого у меня остались самые плохие воспоминания. Моё сердце при виде этого

дома заколотилось, словно перед экзаменом, к которому я не была готова.

Я буквально вжалась в сиденье при мысли о том, что насколько нелепо я буду выглядеть среди

всей этой роскоши в своём простеньком платье.

– Марк… – выдавила я. – Я не должна туда идти. Твоя мать… я ей точно не понравлюсь. Уже не

понравилась! Помнишь, там, в больнице? Она посмотрела на меня так…словно я грязь под ее

ногами.

Он покачал головой.

– Ты прекрасна. И мне плевать, понравишься ты или нет. Ты нравишься мне и этого достаточно.

– Для тебя, может, достаточно. Но не для неё…

– Плевать на нее! Ты идёшь со мной. И тебе нечего бояться!

Я посмотрела на его протянутую ко мне руку. Всё внутри меня сопротивлялось. Мне хотелось

убежать, спрятаться, остаться маленькой и незаметной. Но Марк был непреклонен.

И я вложила его руку в свою.

Глава 35

Глава 35

Марк удерживал меня за руку всю дорогу до двери, полагая, наверное, что я могу сбежать. А я

только и думала: зачем он меня сюда привёл? Ещё в больнице, когда мы столкнулись с его

матерью, я по одному ее взгляду поняла, что я ей не понравилась. Для чего мне новое

испытания, к которому я не готова?

Его мать встретила нас на пороге с бокалом в руке – заметно навеселе. Я не ожидала этого,

ведь в моем понимании это была строгая, всегда собранная женщина.

Когда она увидела нас, заметила, что Марк держит меня за руку, её лицо мгновенно

изменилось. Улыбка как будто вытянулась в тонкую линию, глаза сузились, и в выражении

появилось такое холодное, расчётливое недовольство, которое я уже видела в её взгляде

однажды – в больничном коридоре. Она окинула меня взглядом с ног до головы. Не открыто

враждебно, нет – хуже: сдержанно, оценивающе, так, будто отметила каждую мою

«несовершенность» и тут же убрала в копилку аргументов против меня.

Марк первым вошел в столовую, огляделся.

– А где отец?

– Он будет позже… – мать нахмурилась еще сильнее. – Как всегда задержался… На работе.

Обещал прийти, но...

В столовой был накрыт большой стол – белоснежная скатерть, тяжёлые приборы, фарфор,

искрящийся от света люстры. Всё выглядело слишком торжественно, слишком чуждо для меня.

Несколько людей – дальние родственники или друзья семьи, оживлённо что-то обсуждали, но едва

мы вошли, разговор стих. Все повернулись к нам. За столом также сидела Марго – я впервые

увидела ее со времен той злосчастной вечеринки. В её взгляде я прочитала откровенную

неприязнь.

Но Марк держал меня за руку, и это в какой-то мере придавало мне сил.

Я села рядом с ним, стараясь не шуметь, случайно не задеть приборы, не выдать дрожь в

руках. Марк был нарочито спокоен, а я… я чувствовала, что меня уже осудили, ещё до того, как

я сказала хоть слово. Я понимала, что для этой семьи я – чужая, случайная, и мать уже решила

для себя: эта девушка не пара её сыну. В её голове, видимо, уже сложилась картинка

«правильной» невестки, и я в неё никак не вписывалась.

– Выпьем за встречу, – женщина подняла в воздух бокал. – За то, что Марк впервые привёл в

дом девушку. Хотя… – она сделала паузу, скосив на меня взгляд, – не знаю, стоило ли так

спешить…

Я почувствовала, как моё лицо вспыхнуло.

– Ну что ж, – сказала она громко. – Добро пожаловать в нашу семью…

Она села прямо напротив меня, глядя на меня с тем лениво-презрительным интересом, каким

рассматривают диковинную вещицу.

– Так, значит, Алина… – протянула она. – И откуда же ты?

Простой вроде бы вопрос, но отвечать на него мне совсем не хотелось. Было такое чувство,

словно она уже много знала обо мне, и эти вопросы были лишь поводом публично поглумиться.

– Из деревни значит? – она хмыкнула, услышав мой ответ. В её голосе сквозило удивление,

нарочито утрированное. – Ну надо же… А родители твои? Чем занимаются?

– Их нет, – сказала я коротко.

– Ах вот как… Бедняжка. И кто же тебя воспитывал?

– Приёмная мама.

Она кивнула, сделала глоток, и в глазах её промелькнул блеск, похожий на злорадство.

– Значит, у нас в гостях сидит сиротка из деревни… любопытно. – Она чуть прищурилась,

переводя взгляд на Марка. – Сынок, ты всегда умел удивлять.

Люди за столом старательно делали вид, что ничего не слышат, но в воздухе повисло неловкое

молчание. Мать Марка не сводила с меня глаз, словно искала новый подвох или дефект, и

продолжала задавать вопросы. Я отвечала тихо, сдержанно и, как мне казалось, с достоинством.

– Мама, – сказал Марк жёстко. – Хватит. К чему этот допрос?

Она усмехнулась и откинулась в кресле, медленно покачивая бокал.

– Не обижайся на меня, девочка, – произнесла она, глядя прямо на меня. – Я всего лишь

пытаюсь понять, кто находится рядом с моим сыном. Хотя… многое уже стало ясно.

Мне хотелось провалиться сквозь землю, убежать прочь. Но рука Марка лежала на моем бедре, и

это удерживало от бегства.

Именно в этот момент у меня промелькнула мысль о том, что Марк сам в каком-то

противостоянии с матерью. И сейчас происходит нечто большее, чем просто обычная семейная

сцена. Это было похоже на затянувшееся противостояние, на старую игру во власть, в которую

я, сама того не желая, оказалась втянутой. Марк будто нарочно привел меня сюда и держит

рядом, демонстрирует, показывает ей. Как будто одно моё присутствие – это его вызов. Он

сделал это, чтобы уколоть её, доказать что-то, показать, что он способен идти наперекор. Я —

его оружие, его демонстративный выбор.

– Забавно, – продолжала рассуждать мать, не замечая, как в комнате нарастает неловкость, —

обычно мужчины твоего круга выбирают девушек с… подходящими связями. С хорошими семьями,

перспективами. А тут… – она взмахнула рукой, будто отмахивалась от какой-то нелепой

случайности.

– Перестань, – повторил Марк, уже более жёстко.

Он накрыл мою ладонь своей и сжал сильно, почти болезненно. Но она, похоже, только

раззадорилась. В её взгляде мелькнуло торжество, почти детская радость от того, что она

задела нас обоих.

– Посмотрите-ка, – протянула она, чуть наклоняясь вперёд, и её взгляд вонзился в меня, как

игла. – Девочка-то наша молчит, даже слова толком не может сказать. Ты что, боишься меня? Я

ведь только спрашиваю… Ты же понимаешь, Марк, что такие… – она сделала паузу, смакуя слова,

– такие «сюрпризы» надолго у тебя не задерживаются.

– Я сказал, хватит! – Марк резко отодвинул стул.

Мать усмехнулась, сделав вид, что не замечает его ярости. Она пригубила еще, театрально

покачала бокал в пальцах и добавила холодно:

– Ты всегда был упрямым мальчиком. Думаешь, сможешь доказать мне что-то, приведя её сюда?

Я опустила глаза, чувствуя, как кровь пульсирует в висках. Значит, я не ошиблась. Его мать

знала. Он знал. Только я оказалась в ловушке, как пешка на их шахматной доске.

Марк поднялся, наклонился ко мне и, не глядя больше ни на кого за столом, сказал:

– Пошли отсюда.

Взял меня за руку, сжал и потянул за собой. Меня охватило чувство похожее на облегчение. Я

не выдержала бы за этим столом ни минуты дольше.

Когда мы проходили мимо матери, она откинулась на спинку стула и с кривой усмешкой бросила:

– Беги, сынок. Ты всегда убегаешь от проблем...

Я почувствовала, как напряглись пальцы Марка, сжимающие мою ладонь, но он не ответил.

Только распахнул дверь так, что она гулко ударилась о стену, и вывел меня в коридор.

Я вышла вместе с ним в холодный вечерний воздух, и только когда за спиной закрылась входная

дверь, смогла наконец вдохнуть полной грудью. Казалось, если бы я оставалась за тем столом

ещё минуту – меня бы просто вывернуло наизнанку.

Мы прошли несколько шагов по гравийной дорожке, и тут я резко остановилась.

– Знаешь… – мой голос дрогнул, но я заставила себя смотреть ему прямо в глаза. – Я поняла,

зачем ты меня сюда притащил.

– Что? – он нахмурился, будто не расслышал.

Я вырвала руку и отступила от него на шаг.

– Ты сделал это назло своей матери! Ты хотел ей насолить. Вот и всё.

Он открыл рот, будто хотел возразить, но я не дала ему.

– С самого начала за этим стояло только это! Ты хотел доказать ей, что можешь ее

ослушаться, что приведёшь в дом кого угодно, лишь бы её разозлить.

– Ты думаешь, что я…

– Я думаю, – выдохнула я, чувствуя, как горло сжимается, – что я была пешкой. И сегодня это

стало слишком очевидно.

Он шагнул ко мне ближе, и я инстинктивно отпрянула.

– Ты ошибаешься, Алина, – сказал он тихо. – Но если ты и правда так думаешь… если ты

считаешь, что я привёл тебя ради игры – почему тогда ты всё ещё здесь?

От его слов меня пробрало до дрожи. Потому что ответа у меня не было.

Я почти бегом пошла к калитке, но он догнал меня, схватил за руку и резко развернул.

Я хотела вырваться, но он подтолкнул меня к машине, распахнул дверцу и почти втолкнул

внутрь. Потом обошёл авто и сел рядом. Дверь глухо захлопнулась, отрезая нас от всего мира.

– Ты правда думаешь, что я использую тебя?

Я отвернулась к окну.

– Я знаю, – прошептала я. – Я видела, как ты на неё смотрел. Это вызов, Марк. Я всего лишь

способ ей насолить. Я разменная монета в твоих разборках с матерью.

Он резко схватил меня за подбородок и заставил повернуться к нему.

– Нет, Алина. Ты – не способ. Ты – цель. Моя цель. С того самого дня, когда ты вошла в мою

жизнь.

Я попыталась что-то сказать, но он не дал. Его губы накрыли мои, и в ту же секунду я

ощутила, как земля уходит из-под ног. Разум кричал «нет!», но тело плавилось от его поцелуя.

Он притянул меня ближе, его руки скользнули по моей талии.

– Разве ты не видишь, что это все по-настоящему? – шептал он между поцелуями, обжигая мои

губы, шею, скулу. – Разве ты не видишь, что я по-настоящему тебя люблю!

Меня ошеломило это неожиданное признание, но я не могла вымолвить ни слова. Только глухой

стон сорвался с моих губ.

– Ты моя, – прошептал он. – Ты правда думаешь, что я стал бы таскать тебя туда, если бы не

хотел, чтобы ты всегда была рядом со мной? Да, у меня с родителями все не просто. Да, я

хотел, чтобы они увидела, что я сделал свой выбор. Но не смей думать, что ты – просто

инструмент!