Текст книги "Разлученные бывшие. Не проси простить (СИ)"

Автор книги: Злата Зорич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13

Глава 13

Когда дверь за Марком закрылась, я все еще была под неприятным впечатлением от его странной

ухмылки, которая не давала мне покоя все время разговора.

– Мам, – тихо сказала я, когда она вернулась в дом, после того, как проводила Марка до

машины. – Зачем ты это сделала? Зачем ты рассказала ему всё обо мне?

Она подошла ко мне ближе и вдруг неожиданно крепко меня обняла.

– Алинушка… – прошептала она, и в её голосе мне послышалась слабость, которую я раньше

никогда не замечала. – Я… я не хотела тебе зла, не хотела поставить тебя в неудобное

положение или заставить стыдиться твоего прошлого. Дело в том, что… Я ведь не вечная. И я

всё время думаю, что будет с тобой, если меня вдруг не станет… И ты останешься совсем одна.

– Мам, – я возмущенно вывернулась из её рук, – ну ты что? Как ты вообще можешь такое

говорить! Ты еще очень молодая!

Но она продолжала говорить о своем, будто не слышала:

– Я держала тебя в строгости все эти годы... Может, порой я была слишком резка… Но это не

потому, что я хотела сделать тебе больно. Ты думаешь, я не видела твоих слёз, твоих обид? Но

я боялась, что если я дам слабину, если не сделаю тебя сильной, то… жизнь просто раздавит

тебя, как раздавила твоих родных. Я хотела воспитать тебя сильной, умной… И я вижу – у меня

получилось! А теперь у меня осталась только одна мечта – чтобы ты нашла достойного мужчину,

плечо, на которое сможешь опереться…

– Хватит, – перебила я её резко. – Ты говоришь так, будто я сама не смогу справиться. Как

будто всё моё будущее – это только мужчина. Но у меня есть я сама! Разве этого мало?

Она качнула головой, и прядь седых волос упала на лицо.

– Ты еще очень молода и тебе кажется, что всё можно выдержать. Но я слишком хорошо знаю,

каково это – быть одной. Я прожила жизнь без опоры, без плеча. Это очень сложно так жить,

растить детей… И мне очень важно знать, что ты найдёшь себе спутника, с которым ты сможешь

разделить тяготы… Чтобы ты могла опереться... Чтобы ты не осталась совершенно одна, как

круглая сиротка…

– Мам, – я покачала головой, – ну зачем ты такое говоришь...

– Прости, – она гладила меня по волосам, и я чувствовала себя одновременно маленькой и

взрослой, беспомощной и сильной. – Прости, доченька. Я просто очень боюсь. Я хочу, чтобы у

тебя всё было иначе, чем у меня, чем у твоих родителей. Чтобы ты жила, а не выживала. А этот

Марк… Он показался мне порядочным человеком.

Я сжала губы, чтобы у меня не вырвалось: Ты ничего о нём не знаешь! Да что там говорить – я

сама о нем не знаю практически ничего, кроме того, что мне сказала мне его сестра – что он

бабник, бездельник и мажор.

– С чего ты вообще так решила? – спросила я у матери.

Она тяжело вздохнула и опустилась на диван.

– Он показался мне хорошим, простым парнем, даже слишком простым для того, кто вырос в

богатой семье... Не наглый, не высокомерный. Но тебе все равно нужно быть очень осторожной —

богатые мужчины часто бывают жесткими. Они умеют нравиться, умеют очаровывать, но... Я не

говорю, что он плохой. Просто будь осторожна. Очень осторожна. И пообещай мне не торопиться.

Не отдаваться ему без остатка, пока не убедишься, что он действительно твой человек. Не

ведись на улыбку, на внешность. Смотри в корень.

– Между мной и Марком ничего нет и не может быть, – сказала я твёрдо. – Я даже не думаю

сейчас ни о каких парнях – только об учёбе. Мне нужно доучиться, пройти стажировку, найти

работу… Я начну зарабатывать, и мы наконец-то сможем сделать ремонт в доме – заменим

проводку, починим забор, сантехнику, окна новые поставим. А потом я обязательно свожу тебя

на море! Ты наконец-то увидишь море! И не нужно мне никаких богачей!

Я говорила и говорила, будто сама себя убеждала в этом будущем, в котором было так много

надежды и так мало страха. Мать слушала, чуть улыбалась уголками губ, но вдруг её улыбка

начала гаснуть. Лицо стало совсем спокойным, как будто отрешённым. Она всё ещё улыбалась —

едва-едва, но улыбка её бледнела вместе с ней самой.

И я заговорила быстрее, испугавшись, что она не верит мне.

– Я не хочу всю жизнь зависеть от случайностей или от чьей-то милости. Я сама вытяну нас,

обещаю!

Вдруг она побледнела, рука её дрогнула и прижалась к груди.

– Мам? – я замолчала.

Она сделала какое-то неловкое движение, словно собиралась подняться или поправиться, но

внезапно осела обратно на диван, прижала руку к груди, и её улыбка превратившись в странную,

напряжённую гримасу.

– Мама! Что с тобой?

Она пыталась что-то ответить, губы приоткрылись, но слова так и не сложились в звук.

– Нет, нет… Мамочка, держись, я сейчас вызову скорую!

Глава 14

Глава 14

Спустя неделю мне все-таки пришлось вернуться в колледж несмотря на то, что больше всего на

свете мне хотелось спрятаться и замереть. Я медленно шла по коридору, опустив голову, не

желая встречаться взглядом ни с кем.

В колледже царил привычный разноголосый гул и кутерьма. Всё это казалось мне таким далеким,

чужим. Таким не важным. Моё место сейчас было там, в палате, рядом с единственным близким и

дорогим мне человеком, среди запаха лекарств и приглушённых шагов медсестёр. Здесь же всё

было слишком живое, слишком шумное – и потому нестерпимое.

– Алина! – звонкий голос вырвал меня из пучины моих невеселых мыслей, и я вздрогнула. Ко

мне вприпрыжку подбежала Марго. – Ну наконец-то! Я уж думала, ты вообще забила на учебу!

Я посмотрела на нее. Беззаботная улыбка, короткая юбка, в руке пластиковый стаканчик кофе.

Девчонка из мира, где единственная проблема – это то, что тебя не пригласили на какую-нибудь

вечеринку.

– Где ты пропадала? – с усмешкой спросила она. – Что, неужели отличница решила прогуливать?

Я молча посмотрела на нее, надеясь, что она прочтет по моему лицу мое нежелание

разговаривать. Увидит мои тени под глазами, заплаканные глаза и усталость и поймет, что меня

лучше сейчас вообще не трогать.

Но она ничего особенного не заметила – зря я ждала от нее хоть проблеска эмпатии.

– Даже сообщения мои не читаешь! – она толкнула меня локтем. – Как ты могла просто взять и

исчезнуть! Или я тебя чем-то задела? Ты что, тогда так сильно обиделась на меня? Из-за такой

фигни?

Я молча покачала головой.

– Ладно, – Марго улыбалась, но в ее голосе уже чувствовалось раздражение. – Если ты решила

играть в молчанку, молчи на здоровье. Но это очень глупо с твоей стороны...

– Ты серьезно думаешь, что я не ходила в колледж, потому что обиделась на тебя? – мой голос

прозвучал неожиданно резко. – Это же просто смешно! Ты, кажется, переоцениваешь своё

значение в моей жизни!

У меня в горле першило от еле сдерживаемых рыданий, и мне пришлось собрать всю силу воли в

кулак, чтобы не позволить им вырваться.

– К твоему сведению, у меня есть проблемы гораздо посерьёзнее… Я... я каждый день думаю,

выживет ли моя мама. Ты понимаешь или нет?

Марго замерла. На её лице впервые не было этой ее вечной насмешливой улыбки.

– Подожди… Что случилось? – в глазах мелькнуло то ли сочувствие, то ли просто

растерянность.

Я отвернулась, сжала губы. Мне не хотелось проговаривать вслух то, что жгло меня изнутри.

– Почему ты мне ничего не сказала? Мы же подруги…

– Подруги? – мой голос прозвучал резче, чем я ожидала. – Ты и правда так думаешь?

– А что не так? – Марго моргнула, ошеломлённая моей резкостью.

– Какие мы, к чёрту, подруги?! Мы никогда ими не были и не будем. Ты живёшь в своём

безоблачном мире розовых пони, а у меня рушится жизнь!

Я резко развернулась и пошла, нет, почти побежала прочь. Горло сжало от кома невыплаканных

слез. Все это время я изо всех сил старалась держаться, чтобы мама не видела паники и

отчаяния в моих глазах, но сейчас наступил предел. Слишком многое накопилось во мне – страх,

отчаяние, тревога, а самое ужасное – это беспомощность. Я ничего не могла сделать для того,

чтобы помочь своей матери. Она лежала в обычной областной больнице, и даже я видела, что

условия там не располагают к быстрому выздоровлению.

– Алина! – донёсся сзади голос Марго. Она шла за мной. – Мне нужно тебе кое-что сказать!

Подожди!

Я сорвалась на бег.

– Алина! – снова позвала она, но голос звучал уже тише. Наверное, остановилась. А я влетела

в какой-то пустой, темный класс, закрыла за собой дверь и прижалась к стенке.

Слёзы всё-таки прорвались. Я зажала рот рукой, чтобы не разрыдаться в голос, и тихо осела

на пол. Меня трясло. Я больше не могла держать маску. Я была на грани истерики.

В этот момент прозвенел звонок, извещая о начале очередной пары. А я так и осталась сидеть

на полу, понимая, что просто не в состоянии сейчас пойти на уроки. Я не могла ни слушать, ни

видеть никого. Кажется, в этом семестре мне точно не стоит ждать повышенной стипендии…

Немного успокоившись, я вышла из класса и прошла на улицу, к воротам. Брела по тротуару

будто в тумане, без цели, без смысла. Ноги сами несли куда-то, и мне было все равно. Я почти

не видела дороги перед собой – все расплывалось. Мимо проезжали машины – я не обращала на

них никакого внимания, пока одна из них не дала резко задний ход. Несколько секунд спустя

она остановилась прямо напротив меня. Я застыла на месте.

Окно опустилось, и я увидела в машине Марка.

– Садись. Поедем к твоей матери, – сказал он сразу же. Таким тоном, который не

подразумевает возможности отказа.

Я смотрела на него растерянно, губы дрожали.

– Давай быстрей, – бросил он. – Я знаю, как ей помочь.

Он произнес это так уверенно, так решительно, что я не могла даже спросить, откуда он

вообще знает, что с ней что-то случилось.

– Алина! – приказал он. – Садись в машину!

Внутри меня что-то дрогнуло. Даже если это всего лишь иллюзия, призрачный шанс, я ни за что

не могла его упустить. Я ухватилась за неё, как тонущий хватается за соломинку.

Глава 15

Глава 15

Я до последнего не понимала, что именно собирается делать Марк, как он вообще может мне

помочь. Мы подъехали к больнице, и он коротко скомандовал мне:

– Покажешь мне того врача, который занимался твоей мамой.

Я кивнула, и он сам повел меня к больнице. Казалось, что перед ним двери распахиваются сами

собой.

Он остановился перед нужным кабинетом и без стука зашел. Пожилой мужчина в очках – тот

врач, который разводил руками, говоря, что он вряд ли чем-то может помочь моей маме – поднял

голову от бумаг и недовольно нахмурился:

– Кто вы такой? Я сейчас никого не принимаю…

И тут я впервые увидела Марка таким. Его взгляд стал холодным и жёстким, голос – уверенным,

властным. Он даже не повысил тон, но каждое слово било наотмашь:

– Я – тот, кто не позволит вам относиться к пациентам, как к мусору. Эта женщина находится

в тяжелом состоянии, и вы должны сделать всё возможное и невозможное, чтобы ее спасти.

– Что… Да что такое… – пробормотал мужчина, растерянно глядя на Марка.

– Переведите ее в лучшую платную палату, приставьте к ней медсестру и найдите лучшие

лекарства, – продолжал командовать Марк. – Если через десять минут всего этого не будет

сделано, вам придётся попрощаться с вашей работой. И я могу вам гарантировать, что другую

работу вы не найдете. Придеться вам переезжать в другой регион.

У меня перехватило дыхание. Я смотрела то на него, то на врача, и не могла поверить в то,

что происходит. Впервые я воочию видела, какие горы способна сворачивать сила власти. Власти

и денег. Марк говорил спокойно, но в этом спокойствии было что-то такое, что заставляло

слушаться и подчиняться.

Главврач побледнел, сдвинул очки, пробормотал что-то вроде:

– Ну зачем же так сразу… Конечно, конечно… Сейчас мы всё сделаем.

И вдруг начал суетиться. Поднял трубку, вызвал кого-то по внутреннему телефону, начал сразу

же давать распоряжения. Шестеренки закрутились. Марк всего лишь сказал несколько слов, и

огромный механизм, который для меня оставался непробиваемой глухой стеной, послушно

сдвинулся. Я привыкла чувствовать себя маленькой, никому не нужной девчонкой, привыкла ждать

очереди, слушать равнодушные голоса врачей и смотреть, как они разводят руками. Там, где я

бы часами униженно ждала, умоляла, где мне бы отказали или отмахнулись, ему вдруг нараспашку

открыли дверь.

Именно здесь я впервые остро ощутила, что я – никто. А Марк – кто-то. И этот «кто-то» легко

сделал то, что для меня было непреодолимым.

– Вот и отлично, – сказал Марк, когда врач повесил трубку. – Жду от вас отчёта по

проделанным мероприятиям. А пока загляну к вашему главврачу…

Он направился к двери, и я поспешила за ним.

– Вот видишь? Всё решаемо, – сказал он, видя, что у меня расширились глаза от шока. —

Теперь за твоей матерью будут смотреть как положено.

Я остановилась, пытаясь отдышаться. Меня всю трясло.

– Ты… Как ты это сделал?

Он оглянулся на меня, улыбнулся краем губ, и от этой улыбки меня будто обдало жаром.

– Просто поговорил, – сказал он легко. – Умею убеждать.

Я чуть не разревелась от нервного напряжения. Просто поговорил? Я только что видела, как он

практически раздавил человека, который для меня был фигурой непререкаемой власти.

– А теперь давай-ка заглянем к моему крестному, – небрежно бросил он. – Попросим, чтобы он

проконтролировал процесс.

Марк повел меня наверх, прямо к кабинету недосягаемого главврача, который встретил его как

дорогого гостя. Они обнялись, расцеловались, и главврач, который действительно оказался его

крестным, начал лично наливать нам чай, повторяя как сильно он рад нас здесь встречать.

Марк рассказал ему о том, что произошло, и попросил, чтобы он взял лечение моей матери под

свой особый контроль, потому что тому врачу уже нет никакого доверия.

Я не могла оторвать глаз от этой сцены. Главврач, мужчина лет пятидесяти с тяжёлым взглядом

и сединой на висках, вдруг потерял весь свой весомый вид. Он улыбался Марку, кивал и

клятвенно заверял, что станет личной сиделкой для моей матери, что не отойдет от ее палаты,

пока не поднимет ее на ноги.

Я хорошо усвоила, что, если хочешь чего-то добиться, надо ждать, умолять, надеяться на

случайность. А тут… Марку хватило пяти минут, чтобы изменить ход событий. Всё решилось

мгновенно – одним словом.

Я смотрела на него и не могла понять: как так? Откуда в нём столько силы? Столько власти?

Его даже не смущало, что он младше всех, кто сидит в этих кабинетах. Казалось, ему это

придавало ещё больше дерзости. Он вел себя так, будто за ним целый мир – и этот мир не

посмеет ему возразить.

Мы вышли из кабинета, и я рухнула в кресло у стены. Марк сел рядом, откинулся на спинку,

закинул ногу на ногу, словно мы сидим не в больнице, а в каком-то кафе. Краем глаза я

заметила, что он смотрит на меня – спокойно, внимательно.

– Эй, – сказал он тихо. – Дыши. Всё хорошо. Теперь всё будет хорошо...

Я смотрела на него и не знала, что сказать. Он сделал мне самый большой подарок, который я

когда-либо получала в своей жизни – он подарил мне надежду. Но мне стало страшно от того,

как легко он подчиняет себе людей… А теперь просто сидит рядом, руки в карманах, и кажется

совершенно спокойным, будто ничего особенного не произошло.

А для меня он только что перевернул весь мой мир.

Странное чувство поднималось во мне – смесь благодарности и благоговейного восхищения.

– Спасибо, – еле слышно прошептала я. – Я даже не знаю, как тебя благодарить…

– Стоп, – Марк вдруг неожиданно прикоснулся к моим губам, заставляя замолчать. – Я знаю

как! Пошли…

Он встал, протянул мне руку, и я взяла ее, позволила себя повести.

Теперь, после всего, что он для меня сделал, мне казалось невозможным отказать ему хоть в

чем-то.

Глава 16

Глава 16

Он шёл впереди, держа меня за руку так, будто мы с ним были парой, парнем и девушкой, чем

еще больше меня смущал. Я шла за ним, спотыкаясь на поворотах, и всё никак не могла прийти в

себя после сцены в больнице.

Но было еще кое-что, что меня сильно беспокоило. Цена. Я знала, что она обязательно будет.

Мне было хорошо известно, что чудеса не бывают бесплатными.

– Так чего ты хочешь? – спросила я тихо.

– Ты о чем?

– Ну, что именно ты хочешь за… За твою… Помощь?

Он чуть склонил голову набок, прищурился.

– Ты посидишь со мной в кафе. Поешь наконец, как нормальный человек.

– Что?

– Что слышала. Ты выглядишь так, будто тебя неделю не кормили.

– Хочешь сказать… Что я выгляжу жалкой?

Он рассмеялся.

– Я хочу сказать то, что уже сказал – что ты выглядишь голодной, – он приблизился ко мне,

наклонился так, что я почувствовала его мятное дыхание. – И уставшей. И мне ужасно хочется

поскорее это исправить.

Я кусала губы. Хотелось ответить ему что-то колкое или язвительное, вспыхнуть, оттолкнуть

его. Но я не могла. Потому что я, черт возьми, действительно была измождённой, голодной и

потерянной. Я не могла даже вспомнить, когда в последний раз ела, и сколько ночей подряд не

спала.

Марк снова протянул мне руку, как будто ставил финальную точку в разговоре.

– Пошли. Это всё, чего я хочу от тебя прямо сейчас.

Прямо сейчас? Это значит, что дальше он, возможно, захочет чего-то больше? Эта фраза

прозвучала двусмысленно, но я все равно пошла за ним. Внутренне каждую минуту ожидая

подвоха.

Кафе оказалось маленьким и уютным, с тёплым светом и запахом свежей выпечки. Марк уверенно

провёл меня к столику у окна.

Я села, сложив руки на коленях, словно школьница перед строгим экзаменатором. Он, напротив,

устроился свободно, откинулся назад и позвал официантку, даже не заглянув в меню. Заказал

еду для нас обоих, не спросив даже, чего я хочу.

– Ты всегда такая напряжённая? – спросил он вдруг, глядя на меня в упор.

– Мне… непривычно, – ответила я честно. Мне не хотелось изменять своей прямолинейности. – Я

не привыкла, когда ко мне относятся… Так хорошо. Слишком хорошо. Мне кажется, что за этим

обязательно что-то стоит.

Он улыбнулся.

– Ты права. За этом действительно что-то стоит.

У меня внутри всё похолодело. Вот оно. Вот сейчас прозвучит то самое «настоящее»

требование. Я приготовилась услышать что-то, от чего мне захочется провалиться сквозь землю.

Но он посмотрел прямо мне в глаза и произнёс:

– Ты мне нравишься.

Я не сразу поняла. Уставилась на него широко раскрытыми глаза. Я не знаю, чего именно я от

него ждала, но совершенно точно не этого! Может быть, каких-то пошлых намёков, невыполнимых

условий, чего-то тёмного, липкого и неприятного. Но этих слов… нет. Они будто вышибли из

меня воздух.

– Что?.. – наконец выдавила я.

Он пожал плечами, как будто говорил о самой очевидной вещи на свете:

–Ты мне нравишься. И я не собираюсь это скрывать.

Я отвернулась к окну, потому что не могла выдержать его взгляда. Ладони вспотели, щеки

горели, мысли путались. Я понятия не имела, что следует отвечать на такие признания. И, если

быть до конца честной, я не верила им. Тем более – от него. От человека, который только что

перевернул мой мир.

– Мне нравится, какая ты упрямая, – тем временем продолжал Марк вкрадчивым голосом. – Какая

сильная. И в то же время… какая ранимая. Ты нравишься мне вся.

– Перестань, – наконец сказала я, стараясь, чтобы голос прозвучал твёрдо, хотя он дрожал. —

Ты меня совсем не знаешь. Мы виделись от силы пару раз…

Он чуть наклонил голову, рассматривая меня, как редкий экспонат в музее.

– Ошибаешься, – тихо сказал он. – Я вижу людей насквозь. И очень хорошо в них разбираюсь.

– Серьёзно? – я скривилась. – Думаешь, если у тебя есть деньги и власть, то они

автоматически делают из тебя знатока душ человеческих?

– При чём здесь деньги? Это опыт. Его не купить. Я слишком много видел и слишком многих

знаю. Люди всегда одинаковы. Стоит чуть приглядеться – и сразу ясно, кто они на самом деле.

– И кто же я, по-твоему? – спросила нарочито холодно.

– Ты – человек, который привык всё тащить на себе. Ты сильнее, чем кажешься, но слабее, чем

сама себе позволяешь признать. Ты боишься доверять, потому что думаешь, что это сделает тебя

уязвимой. Но на самом деле ты давно хочешь, чтобы кто-то рядом просто взял часть твоей

тяжести на себя.

Я замерла. Мне хотелось высмеять его умозаключения, уверенно сказать, что он не прав, но…

Но его слова действительно попали в точку.

– Ты слишком много обо мне думаешь, – прошептала я, опустив глаза. – И тебе лучше

перестать…

– Я не могу, – сказал он спокойно. – Думаешь я не пытался?

– Если это шутка, то очень глупая...

Он протянул руку и взял меня за пальцы, легко, но так уверенно, что я вздрогнула.

– Ты думаешь, я шучу? – спросил он тихо, и в его голосе не было ни тени насмешки.

– Тебе лучше поискать среди девушек твоего круга, – я тут же выдернула руку из его цепкой

хватки. – А не ездить по ушам бедной сиротке, которую ты из милости облагодетельствовал.

– Среди девушек моего круга? – тихо переспросил он. – Среди этих пустых, глупых, развратных

кукол? Думаешь, мне не осточертело одно и то же лицо под разными именами? Одни и те же

фальшивые улыбки, та же жадность в глазах, то же скучное тело, которое им кажется

единственным оружием?

Он покачал головой.

– Я сыт ими по горло!

Мне хотелось выдать колкость, чтобы сохранить дистанцию между нами, но я растерялась. Не

знала, что еще можно сказать.

Он чуть подался вперёд:

– А ты… Ты другая! Совсем не такая, как все они, – он сделал паузу, и я почувствовала, как

его взгляд прожигает мне кожу. – Именно поэтому я и не могу перестать думать о тебе…

Я застыла. Горло сжалось так, что я не смогла вдохнуть, а в голове промелькнула единственно

возможная мысль, которая могла бы объяснить все происходящее: он просто издевается надо

мной.

– Перестань, – хрипло сказала я и резко толкнула стол, заставляя Марка отстранится от меня.

– Это невозможно!

– Невозможно? – он усмехнулся. – Я не знаю такого слова – невозможно. Я считаю, что в моей

жизни возможно все. Все, что я захочу!

– Кроме меня! – закончила я его фразу, после чего резко вскочила и выбежала из кафе.