Текст книги "Китабу о животных"
Автор книги: Жан-Пьер Алле
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
Таким долгожителем, которого всегда сопровождал молодой телохранитель, был знаменитый Мохаммед, или Слон-Призрак, из резервата Марсабит в Кении. Как сообщали аборигены племен туркана и самбуру, у Мохаммеда были такие длинные и тяжелые бивни, что он был не в состоянии поднять голову и двигался задом: если он шел передом, бивни застревали в земле. Об этом слоне местные жители поведали мне в 1951 году, когда я ехал на север из резервации масаев к излюбленной территории Мохаммеда. Я несколько дней бродил по бушу в надежде увидеть его хоть глазком, но Слон-Призрак оправдал свое имя. С тех пор величественного старого самца и его аскари видели еще несколько раз – оба они шествовали с торжественным видом. Потом, в 1960 году, Мохаммеда наконец отыскали, но уже умершего, по всей вероятности, от старости. Измерения показали, что он был двенадцати футов высотой с парой бивней, весящих вместе 250 фунтов.
Слон действительно может пробираться сквозь буш спиной, но лишь пребывая в сильном расстройстве чувств. Если пуля попадает ему в бивень и рана начинает гноиться, то этот гигантский зуб становится настолько чувствительным, что любое прикосновение листвы, растущей по обеим сторонам тропы, даже куст под животом слона причиняют ему невыносимую боль. А гниющий бивень, кишащий червями, вызывает и социальный остракизм: постоянно ощущая своим острым обонянием страшную вонь, другие слоны прогоняют больного из стада.
Если обломок поврежденного бивня достаточно длинный, Тембо пытается его выдернуть. Закрепив бивень клином в развилине дерева, животное дергается назад и таким образом выдергивает себе зуб. Боль он испытывает адскую – я однажды видел, как плакал, кричал и ревел от боли лесной слон, а ему порой приходится несколько раз совершать подобную процедуру, прежде чем бивень выскочит. Если обрубок слишком мал, ничто слона уже не спасет, даже другая пуля. Черные охотники избегают животных со сломанными бивнями, так как знакомы со слоновьей злобой. Белые же охотники, которые платят за лицензии сотни долларов, готовы на все, чтобы получить за свои деньги трофей.
Еще одного слона, знаменитого старого самца по кличке Метузелах, охранял, как и Мохаммеда, слоновий аскари. Метузелах обитал в национальном парке Мерчисонских водопадов в Уганде и постоянно пасся в одном и том же месте у реки, где росла нежная зеленая трава, но сфотографировать его так никому и не удалось. При появлении человека молодой телохранитель Метузелаха свирепо трубил и отгонял прочь и егерей и зевак. Когда слон умер, все стадо столпилось вокруг его тела, чтобы оплакать. Они упорно отказывались расходиться – пришлось стрелять в воздух.
Часто стадо или отдельный слон, чтобы похоронить умершего, засыпают его ветками или корнями. Говорят, что, когда они тащат огромное тело в чащу, тщетно пытаясь спасти труп от гиен или от искателей слоновой кости, по лицам слонов текут слезы. Иногда животные, на свой слоновий манер, сооружают сносную могилу и охотнику, которого победили в сражении. Мало того, будучи раненный сам, слон все равно засыпает человеческое тело ветками. Охотники, оставшиеся в живых после поединка Тембо и испытавшие на своей собственной шкуре слоновий похоронный обряд, впоследствии называли слона «злым» – наверное, потому, что животное не рыдало.
Смехотворные похороны описал Джордж Адамсон, главный егерь в Северном пограничном районе Кении, муж Джой Адамсон, автора «Рожденной свободной». Пожилая женщина народности тускана заблудилась и заснула под деревом. Посреди ночи ее разбудило стадо слонов. Один молодой сильный самец осторожно ощупывал хоботом ее тело, очевидно пытаясь удовлетворить свое любопытство. Старушка закричала на него – скорее всего «Пошел вон!» – на языке тускана, он скрылся, но потом вернулся опять. Она снова стала кричать и ругаться, и он опять скрылся. Но затем слон, должно быть, решил наказать ее за ругань: он оборвал колючее дерево и сложил ветки поверх громогласно протестующей пожилой леди, после чего он еще и пописал на нее. В целости и сохранности, но вся мокрая, возмущенная жертва провела в западне несколько часов, и только утром ее освободил проходящий мимо козопас.
По моему разумению, этот слон зло подшутил над женщиной. Другой слон, которого не оскорбили, а ранили, выказал такой же черный юмор, устроив эксцентричные похороны не кому-нибудь, а нильскому крокодилу. Эта схватка, описанная С. Стоксом в его книге «Заповедник», была на редкость примечательной.
Очевидно, крокодил не на шутку проголодался, потому что даже весящие тонну представители его вида редко нападают на взрослого слона, да и слоненка трогать не рискнут, если поблизости взрослые. Во всяком случае, большущая рептилия схватила огромного слона за заднюю ногу, когда тот принимал ванну. От злости и боли слон заорал, зовя на помощь товарища. Второй слон стал топтать крокодила. Первый же, некоторое время повозмущавшись, схватил отдающую концы рептилию, вылез со своей ношей на берег и сунул большое тело в развилину дерева высоко над землей. Эта грубая шутка была явно преднамеренной, но, по-видимому, слон таким образом предупреждал на будущее весь крокодилий род – так таможенники прошлого вешали приговоренного к смерти контрабандиста на берегу.
У слонов устраиваются и поминки и похороны, но кладбищ слонов в природе не существуют. Несмотря на избитый миф, будто Тембо, ощущая дряхлость или приближающуюся смерть, совершает мистическое путешествие на некую Лесную Поляну в Африке, это не так – на самом деле он делает абсолютно противоположное. Как и старый Метузелах парка Мерчисонских водопадов, он временами, устроившись поблизости от удобного источника воды и пищи, нежит постаревшие ноги и челюсти. Но чаще он просто тащится позади стада, стараясь сносить все невзгоды. Да, кости его находят редко, но не находят также и костей южноафриканского буйвола, жирафа, носорога – никого из тех, кому приписывают постройки мифических кладбищ. Скелеты всех этих огромных животных остаются неразрушенными, почти вечными только в музеях. А вот в буше кости любого размера исчезают очень быстро. Сначала их грызут гиены, шакалы, дикобразы и крысы, потом за них принимаются хищники поменьше, такие как термиты, муравьи, паукообразные, жуки, многоножки и другие членистоногие с пилообразными зубами. А еще через некоторое время дождь, пожары, наводнение и гниение уничтожают все.
Твердая слоновая кость бивней более стойкая. И хотя она часто бывает поцарапанной или отмеченной зубами дикобразов и крыс, во влажном лесу она может гнить от пятидесяти до ста лет. Правда, это ей удается редко, так как известно, какую большую роль мертвая слоновая кость сыграла в истории Африки. В XVIII веке один из первых исследователей этого континента, шотландец Мунго Парк, рассказывал, как «часто собирают в лесах поцарапанные зубы слонов». И последующие исследователи, путешественники и охотники сообщали то же самое. Даже Карамоджо Белл рассказывал в начале XX века, что бивни «до сих пор лежат в буше, где лежали годами». Тем не менее миф о кладбищах для слонов существует до сих пор – и он более прочный, чем сами кости Тембо.
А на Востоке состряпали легенду почище, чем западная байка о заросшем мхом кладбище. По индийской легенде, слониха-дама выкапывает «яму любви», наполняет ее соблазнительными фруктами, ложится на спину посреди ароматных плодов и призывно трубит каждому проходящему мимо слону. Когда очарованный самец спускается в яму, они занимаются любовью целый месяц, иногда прерываясь, чтобы угостить друг друга фруктами.
Как ни смешно это звучит, но у этой сказки есть своя подоплека. Чуши в ней содержится порядком. Во-первых, слоны мужского и женского рода чаще падают в ямы, чем копают их. Во-вторых, они никогда не спариваются, лежа на спине и лицом к лицу, как киты или бобры. И в-третьих, случка занимает лишь несколько минут, а не несколько дней, недель или целый месяц, как принято считать. А вот период ухаживания длится долго. Влюбленная пара в течение нескольких месяцев угощает друг друга фруктами, протягивая их хоботами, и спаривание предлагает слониха. Что же касается романтического медового месяца, когда счастливая пара вместе гуляет, собирает фрукты и дарит их друг другу целых десять месяцев, – да, такое вполне вероятно, но только не в яме. Брак полигамного типа у слонов саванны временами длится годами, а маленькие лесные слоны, по всей видимости, моногамные и женятся один раз и на всю жизнь.
Любовные отношения слонов состоят из отдельных фаз: периода якобы платонической дружбы, затем стадии ухаживания, во время которой животные весело подталкивают друг друга головами, шаловливо пощипывают друг другу губы и любовно сплетают хоботы. Кульминация наступает, когда у самки начинается течка.
Слабые или молодые самцы иногда вступают друг с другом в настоящую гомосексуальную связь, которая, правда, длится недолго. Но сей факт удивления не вызывает, потому что многие животные, помимо человека, вступают в половую связь с представителями своего же пола. Этим славятся самцы приматов и павианов, домашний скот и лошади, а пара самцов дельфинов может стать неразлучными и даже отгонять прочь самок.
Но обычно самцы слонов выступают в роли соперников. Слониха, за которой ухаживают два слона, сначала может кокетничать с обоими, но затем делает выбор и уединяется со счастливчиком для серьезных отношений. Тем не менее бывает, что молодая слониха продолжает водить за нос обоих, тогда приходит беда.
Соперники колотят друг друга головами, толкаются и наносят раны бивнями до той поры, пока один из них не отступит или не сдастся на милость победителя, опустившись на колени. Если же ради женских чар в бой вступает вожак стада, сдаваться не хочет никто. Жестокая битва длится до тех пор, пока один из соперников не получит серьезную рану или, что, правда, случается редко, не погибнет. Проигравший слон, как и побежденный лев-паша, может найти себе приют в другом стаде. Если у него это не получится, он превращается в бродягу, хотя и не обязательно с дурным нравом. Победителю в награду достанется его дама.
Такую влюбленную пару слонов я встретил в 1957 году, они находились в стадии собирания фруктов. Я брел через лес к лагерю пигмеев неподалеку от Могу-ды, как вдруг услышал возбужденные крики обезьян. Меня охватило любопытство, и я принялся продираться сквозь колючий кустарник – казалось, он специально хватает меня за ноги. Протащившись четыреста футов, я уперся в огромное дерево и тут наконец узнал, о чем сплетничали обезьяны.
Примерно в пятидесяти футах от меня простиралась маленькая полянка, которую оккупировали два влюбленных слона. Стройная, маленького роста слониха весила тонны три, у нее были очень короткие бивни, лет ей было двенадцать – тринадцать, и она только-только входила в период половой зрелости. Самец весил примерно пять тонн, что для лесного слона много, и обладал тяжелыми симметричными бивнями. Она кружила по полянке, делая вид, что колеблется, и неискренне отбивалась. Когда он приблизился, она взмахнула хвостом, повернулась, прижалась к нему всем телом и стала гладить его хоботом, ласкала уши и бока, задерживаясь хоботом на нижней части его тела. Слон заурчал и потянулся к ней, но она отступила. А потом самым жестоким образом повторила весь эротический массаж сначала.
Продолжались эти игры еще минут десять. Наконец слониха перестала отступать. Слон подошел к ней сзади и на классический манер всех четвероногих мужского пола поднялся на задние ноги, положив передние ей на спину. Она хрюкнула, взвизгнула и раздвинула ноги. Следующие пять минут он нервно трубил в поисках своей цели – вагины слонихи, которая расположена не там, где у других женских особей млекопитающих, а почти в том же месте, что и пенис у самца. Опустившись на задние ноги, почти усевшись, он наконец добился своего. Соединившись, пара молча застыла в этой странной, чуть ли не в вертикальной позе на несколько минут. Его передние ноги покоились на заду партнерши. Затем он отошел с видом полного безразличия, а слониха захлопала ушами и нежно затрубила.
Медовый месяц длится до тех пор, пока самка не забеременеет. Обычно это происходит на девятый или десятый месяц. Тогда она теряет интерес к любовным играм и становится холодна к своему партнеру. Он принимает эту ситуацию с восхитительным спокойствием и пускается на поиски другой любимой, временной или постоянной. А самка тоже ищет другую особь женского рода, но с иными намерениями: ей нужна подружка, «тетушка», которая составит ей компанию на весь период беременности, длящейся у слоних саванны двадцать четыре месяца, а у лесных – шестнадцать.
Рожает она в окружении стада. Слоны обступают ее рядами, глядя в сторону, будто британские солдаты в каре, и обеспечивают ей защиту и от хищника-зверя, и от хищника-человека. Роды проходят быстро и обычно без осложнений, потому что близнецы появляются на свет редко, так же как и детеныш, лежащий в неправильном положении. Мать и «тетушка» осторожно отделяют плаценту от новорожденного, и на свет является дитя, в три фута ростом и весом от 150 до 200 фунтов, покрытое толстой «гусиной кожей».
Слоненок начинает ходить примерно через час, но это все, на что он способен. Его короткий слабый хоботок абсолютно бесполезен. Как и человеческому детенышу, который несколько месяцев не умеет справляться со своими руками и не может даже взять погремушку, так и слоненку требуется время, чтобы научиться хватать предметы хоботом. На это уходит более шести месяцев. А сначала хобот для него одна обуза: когда он, привалившись к материнскому боку, пытается пососать ее своим ртом, хобот ему мешает, и все время приходится его куда-то девать. У слонихи между ее передними ногами расположена единственная пара сосков, они очень быстро наполняются молоком и своей формой и размерами напоминают женскую грудь.
Иногда слониха носит своего новорожденного на хоботе, но вскоре начинает учить его ходить позади нее. Если он рискует попасть ей под ноги, она шлепает его своим хоботом. Когда ему исполняется шесть месяцев, его отлучают от груди и разрешают шагать рядом или между матерью и тетушкой. «Тетушка» обычно не отстает от матери с ребенком. Она – более альтруистическая дама, чем «тетушка»-львица, получающая за свой труд мясо. Эта слониха сторожит ребенка от хищников, помогает матери подталкивать его вверх по склону и переводить через реку.
Как-то раз на берегу реки Семлики, близ Ишанго, я видел, как с такой проблемой столкнулась обеспокоенная слониха, у которой «тетушки» не было. Стадо состояло из шести слонов: самца средних размеров, трех самок, подростка неопределенного возраста и то ли восьми-, то ли девятимесячного слоненка. Река в этом месте была мелкой, поэтому большие слоны просто перешли ее – вода была им по плечо. Ребеночек же оставался на берегу, с сомнением глядя на воду. Он был слишком мал, чтобы переходить реку вброд, а плыть он явно боялся. Мать его, которая переходила реку последней, прилагала, как мне показалось, все усилия, чтобы не обращать на него внимание. По-видимому, она считала, что ему пора все делать самому.
Слоненок сделал несколько шагов вперед и поспешно вернулся обратно на берег. Потом он громко завопил, размахивая хоботом. Обернувшись, его мама несколько минут глядела на него – вероятно, надеясь, что детеныш успокоится и опять попытается войти в воду, но слоненок продолжал орать и размахивать хоботом. Не выдержав, она пошла к нему. Меня очень интересовало, что слониха будет делать: он был слишком велик, чтобы нести его на хоботе. Но скоро она показала мне, как в таких случаях надо поступать. Опустившись передними ногами на колени, она наклонила голову и очень осторожно подсунула свои бивни малышу под живот. Он тут же перестал верещать. Подняв высоко голову так, чтобы бивни оставались в горизонтальном положении, она медленно ступила в воду. Счастливый слоненок стал шлепать по воде хоботом, в точности как человеческий детеныш плещется в ванне. Перейдя через реку, слониха очень аккуратно поставила его на землю.
Меня крайне поразила эта сцена, но то, что произошло потом, удивило еще больше.
Похлопав хоботом по маминой ноге, слоненок снова стал вопить. Она уставилась на него с выражением явного негодования, потом отвернулась и зашагала к стаду. Слоненок завизжал, шлепнулся на землю, перевернулся на спину и стал кататься, правда, потом поднялся на ноги. И когда она вернулась, на его лице появилось выражение ожидания. Она шлепнула его хоботом, подталкивая прочь от берега. Затем слониха глубоко вздохнула – так они выражают свое недовольство – и опустилась на колени, склонив голову. На сей раз слоненок не стал ждать, когда его поднимут, и сам забрался «на борт».
Терпеливая мамаша вернулась в реку и походила там кругами, а он все плескался. Когда она вернулась на берег и опустила голову, он опять закатил концерт. Слониха подняла бивни, и я на мгновение подумал, что она швырнет его в воду. Но она понесла его к стаду, которое находилось почти в двухстах футах, и поставила на землю, но уже не так ласково. Слоненок начал плакать, но мамаша, не обращая на него ни малейшего внимания и даже не поворачивая головы, пошла прочь. Он все плакал и плакал, но потом, очевидно сообразив, что довел мать до ручки, тихонечко последовал за ней.
Когда молодой слон попадает в беду, на помощь ему приходит все стадо. Один очень старый пигмей рассказал мне о том, чему оказался свидетелем двадцать– тридцать лет назад. Он охотился на южном берегу реки Итури и, выследив маленького потто, застрелил его стрелой из лука. Потто лазил по ветке высокого дерева, стоящего у слоновьей тропы. Но крошечный лемур – родственник обезьян, который похож на плюшевого пучеглазого медвежонка, – не упал вниз; он, как и все потто, вцепился в ветку такой мертвой хваткой, что отодрать его можно было только после его смерти. Пигмей забрался на дерево и осторожно пополз за потто по ветке, и тут далеко в буше послышался треск. Небольшое стадо двигалось по тропе к реке. Так как чаща была не густой, они шли по тропе не шеренгой, а топали неторопливым шагом как попало и по дороге щипали листву.
Лежа наверху среди листвы, пигмей видел их спины. Когда они оказались почти рядом с его деревом, раздался внезапный сильный треск ломающихся веток и пронзительный испуганный крик. Молодой слон, лет четырех-пяти, судя по его размерам, провалился в яму, вырытую неделей раньше неграми племени бамбуба. Бамбуба пытались подогнать к этой яме другое стадо, как объяснил мне пигмей, но их загонщикам не удалось пригнать слонов к этой ловушке, прикрытой ветками и листьями, сдобренными слоновьим навозом. На этот раз, возможно, потому, что человеческий запах полностью улетучился, ловушка поймала наконец жертву.
Услышав страдальческий крик молодого слона, все стадо бросилось к яме. Слон топтался беспомощно на самом дне. Он так жалобно плакал, что все стадо немедленно начало действовать. Две самки и молодой самец стали кругами ходить по подлеску, яростно ревя и круша все попадающиеся под ноги кусты и маленькие деревца. Они хотели напугать всех людей, которые предположительно прятались поблизости. Наблюдавшего за ними пигмея никто из них не учуял. Вцепившись в ветку, с потто в руке, он находился слишком высоко и далеко от них.
Другая пара слоних, под присмотром старого самца, который, наблюдая за их действиями, ворчал про себя, стали подрывать бивнями края ямы и ногами сбрасывать землю вниз. Во время работы они издавали горловые звуки, которыми утешали рыдающего пленника. Но время от времени они громко вскрикивали, выражая тем самым возмущение в адрес ловушки и тех, кто ее устроил. Молодой слон истерически негодовал вместе с ними, а земля все сыпалась и сыпалась ему на голову. Вскоре к двум слонихам-спасателям присоединились три слона, разгромившие буш. И все вместе они мало-помалу соорудили нечто вроде земляной насыпи, которая покато спускалась в яму. Затем они протянули к узнику свои хоботы, за которые он ухватился, и стали вытаскивать его наружу. Старый же слон подталкивал молодого бивнями в зад. Ну, а потом, как сказал мой пигмей, «все уку встали кругом и, перед тем как уйти, серьезно обсудили происшедшее».
Этот случай может показаться неправдоподобным, но лишь тем, кто не видел слона в действии. Подобная сообразительность, живые эмоции и умение делать все сообща, как вместе с сородичами, так и вместе с людьми, слоны демонстрировали не раз в совершенно различных ситуациях. Тембо тоже строят дамбы, проявляя при этом знания инженерии, абсолютно идентичные навыкам дрессированных слонов, которым хорошо известны механические принципы скатов и наклонных плоскостей. Работая почти без присмотра, они подтаскивают бревна к оползням, тщательно укладывают каждое бревно наверху, толкают его передними ногами и с явным удовольствием следят за тем, как бревна шлепаются в воду. А оказавшись в глине или на плавуне, слоны-инженеры находят еще более замечательное решение этой проблемы механики. Они берут широкие доски, брошенные им людьми, и выбираются по узкому мостику, который сами же и выстраивают, постепенно укладывая доску за доской, причем ту, которая остается позади, перекладывают вперед.
Мало того, слоны понимают, что необходимо делать в таких случаях, – это само по себе уже вызывает удивление – поступок подобного рода требует наличия ума и физического координирования, то есть двух свойств, которые свидетельствуют о наличии мышления высокого уровня. Цирковые слоны способны выполнять такие трюки, которые диким слонам и не снились, демонстрируя необыкновенную согласованность действий, что впечатляет еще и потому, что слон – животное огромных размеров. Они умеют ходить и на задних ногах, и на передних, переступать по рядам деревянных молочных бутылок и по канату, стоять на голове, балансировать на одной задней ноге на катящемся мяче, играть в крикет и ездить на велосипеде. Одни слоны быстро обучаются трюкам подобного рода, другие медленно, а есть и такие, которым определенные трюки не по силам, но все они являются личностями, обладающими разными мыслительными, эмоциональными и физическими способностями.
Однако в описаниях интеллектуальных способностей Тембо этот факт очень часто полностью игнорируется. В 1957 году профессор Б. Ренч из Мюнстерского университета в Германии проводил опыты со слонами. И когда ученые упоминают о слабых умственных способностях слона, то каждый раз ссылаются на него, потому что тому единственному животному, с которым экспериментировал Ренч, потребовалось 330 попыток для того, чтобы разрешить проблему ящика с секретом. Это, конечно, плохо, но слониха из зоопарка Бронкса в Нью-Йорке проявила поразительные способности, правда, после некоторого приступа дурного настроения. Этот случай забавно описывается в книге Венса Пакарда «Звериное Ай Кью»:
«Под ящиком были протянуты две струны. Сам ящик был с одной стороны темным, а с другой светлым. Слониха знала, что к одной из этих струн прикреплено замечательное яблоко. Но к какой? Задумчиво посозерцав струны, она потянула за пустую. Нет яблока! Сперва она заволновалась, а потом разъярилась. Она стала трубить и крайне раздраженно подергиваться.
Через некоторое время, когда слониха успокоилась, ей удалось решить загадку, но все это время психологи нервно цеплялись за ограду, готовясь перемахнуть ее в одно мгновение. Однако, к их огромному облегчению, слониха, серьезно поразмыслив, пришла к верному заключению. И очень скоро она так ловко справлялась с поставленной задачей, что психологи остались без яблок».
Выходит, что допустивший промахи слон профессора Ренча – полный идиот, а слониха из зоопарка Бронкса – гений с характером. Это явное противоречие уже само по себе свидетельствует о наличии высокого уровня мышления у этого вида животных. Только у стоящих на верхней ступеньке представителей животного царства, таких как люди, приматы, обезьяны, собаки и крупные кошачьи, наблюдается столь разнообразное проявление индивидуального мышления. Животные с более слабыми умственными способностями редко отличаются от скучного среднего уровня. Среднего слона, если такое существо и впрямь имеется, следует сравнивать с плотоядными и даже с приматами, но собаку или кошку он превзойдет всеми своими талантами, которые и составляют интеллект.
Но кошки, волки, койоты и им подобные достигли такого уровня интеллекта благодаря тому, что им приходится преследовать убегающую жертву, то есть благодаря своему образу жизни, когда выжить удается умнейшему. Тембо, который является травоядным, от этих животных-охотников защищен своими огромными размерами и силой. И что комично – на этого тяжеловесного гиганта осмеливаются нападать только самые маленькие существа: вирусы, заражающие его паратитом, пневмонией и простудой; бациллы чумы и трипаназомы, вызывающие язвы; огромное количество паразитов, которые доставляют мучения его толстой, но чувствительной шкуре. Это – москиты, клещи, мухи и страшные сьяфу, или муравьи сафари, которые могут проникнуть внутрь хобота, когда слон ищет пищу в густых зарослях или в траве. Они причиняют животному такую безумную боль, что ему приходится во весь опор мчаться к воде. Такое поведение привело к возникновению мифа о том, что мыши «забираются в хобот слону, чтобы сожрать его мозг». На самом деле это всего лишь миф, и более ничего. Если какая-либо спятившая мышь и попытается совершить подобный поступок, то в скором времени после долгого, громогласного и колоссального чиха она окажется выведенной на орбиту. Однако шевелящийся хобот может напугать какую-нибудь взволнованную кобру, мамбу, гадюку или другую «змею в траве», и она по ошибке укусит животное. От такого укуса слоненок может умереть, а взрослый слон серьезно заболеть.
Никакой «враг» не справится с таким количеством болезней и несчастных случаев, какие выпадают на долю слона. Так каким же образом этому огромному, недоступному, шеститонному травоядному удалось развить столь высокий уровень интеллекта?
Как ни парадоксально это может показаться, но ответ таится в том самом хоботе, который доставляет Тембо столько хлопот. Цепкий, подвижный, энергичный, состоящий из почти сорока тысяч различных мышц, он заканчивается тем, что я уже прежде назвал крепкой, ловкой и очень чувствительной рукой. Обучаясь пользоваться этой рукой – и как род, эволюционирующий веками, и как индивидуум в течение длительного периода младенчества, – слоны тренируют свои мозги воспринимать пространственные величины и механические проблемы на таком уровне, который абсолютно недоступен животным, не обладающим средствами для манипулирования объектами. Обезьяны, приматы и люди, снабженные более искусными руками, чем слоновий рукоподобный хобот, мастерски справляются с ящиками с секретами. А некоторые животные, у которых отсутствуют пальцы, но имеются подвижные, как руки, лапы, например американский очень умный енот, ловко разгадывают тайну ящиков с секретами и другие механические проблемы. Но лишенные рук собаки и кошки, которые так никогда и не развили соответствующие участки мозга, с трудом решают задачи подобного рода и в естественных условиях не обладают способностями к инженерии. Несмотря на высокие умственные способности, хотя и иного склада, и лев и леопард, угодив в яму, успеют превратиться в кучу окаменевших костей, пока какой-нибудь представитель кошачьего племени догадается соорудить скат для их спасения.
Являются ли способности к механике основой интеллекта человека? По всей видимости, люди считают именно так, давным-давно определив человека как «животное, пользующееся орудием труда». Но подобное определение потеряло всякий смысл, когда люди увидели, как морские выдры камнями раскалывают раковины моллюсков, а тяжеловесные и очень ленивые гориллы, вместо того чтобы залезть на дерево, сбивают фрукты длинной крючковатой палкой; или как предприимчивые шимпанзе разбивают каменными осколками плоды с твердой кожурой и собирают термитов на палку, чтобы облизать ее, словно дети, облизывающие засахаренные яблоки, а еще шимпанзе используют листья взамен туалетной бумаги. И галапагосские вьюрки давным-давно стали членами элитной компании пользующихся орудиями труда, причем только потому, что прутиком, зажатым в клюве, они выковыривают насекомых из разных щелей. Египетский стервятник, которого еще не так давно считали обычным хищником, удостоился заметки в «Тайме». Зоолог Джейн Гудолл сфотографировала его в тот момент, когда он клювом подбирал маленькие камешки и кидал их в устриц с твердым панцирем. Но Тембо никто «официально» не признал как пользующегося орудиями труда, хотя его скаты, дамбы и мостики могут вполне соперничать с достижениями шимпанзе, ну а стервятники или вьюрки в сравнении со слоном и впрямь имеют птичьи мозги.
Дабы соорудить чудеса подобного рода, слоны для работы, требующей точности, пускают в ход рукоподобные хоботы. А их орудием труда являются бивни, которыми они копают как кирками, вырывают деревья словно рычагом, поднимают, держат и перетаскивают грузы будто вильчатым погрузчиком. Но помимо этих «встроенных» орудий труда и великолепного знания о том, как ими пользоваться, Тембо обладает и другими навыками, которые свидетельствуют о том, что слон воистину умеет пользоваться орудиями труда. Он ведь и товарища спасает, сооружая наклонную плоскость, и развилку в дереве использует как клещи для выдирания зубов – всему этому нет до сих пор документальных свидетельств: фотографий. Что же касается метательных способностей египетского стервятника, то я не раз видел, как лесные слоны, опьянев после обеда забродившими фруктами, с удовольствием и хихиканьем подают свечи, словно волейболисты, мокрыми фруктами прямиком в головы и в задницы своих товарищей. Они всего лишь веселились, но принцип-то тот же. Более того, дрессированные слоны классических времен метали дротики с силой и удивительной точностью; а современные дрессированные слоны – восхитительная команда Джона Гиндла в цирке Бертрама Миллса – выучились держать хоботами биту и подавать, принимать и передавать партнерам крикетные мячи. И от этой игры они сами получают огромное удовольствие.
А вот способность к памяти Тембо сильно преувеличивается. Утверждение, что «слон никогда не забывает», стало пословицей, но слоны, как и люди, часто забывают то, что не имеет для них большого значения, однако хорошо помнят то, что их научили помнить. В тех случаях, когда для выполнения каких-либо действий или трюков с ними требуется долго репетировать, нам следует вспоминать о том, с каким трудом наши собственные дети учились писать: им приходилось снова и снова писать одну и ту же букву алфавита, прежде чем у них что-то получилось. Но в целом, у слонов прекрасная память, и на арене цирка на них можно вполне положиться, чего не скажешь о нервных кошках, тугодумах медведях и непредсказуемых шимпанзе. Однако, как и другие способности, память может быть различной в зависимости от индивидуума.
