Текст книги "Кодекс Охотника. Книга XXXXXХXL (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

– Соберись, – продолжила Марья и поправила ему воротник домашней рубахи. – Докажи себе. Мне тоже. Империи заодно. Стань тем человеком, про которого они сейчас читали.

– А ты? – спросил Семён, глядя ей в лицо.

– Я поеду к маме, посажу картошку и дождусь тебя, – ответила Марья, разглаживая ткань на его плечах. – Потом будешь рассказывать, как там на другой планете поезда опаздывают.

Семён засмеялся.

Глаза защипало, пришлось отвернуться к окну. Офицеры деликатно рассматривали стену. Полковник ждала.

– Спасибо, Маш, – сказал он и обнял жену. – Я ни одного дня не жалел, что встретил тебя.

– Ещё пожалеешь, – пообещала Марья, прижавшись к нему. – Когда вернёшься, заставлю огород ровно перекопать.

Семён отпустил её и повернулся к людям в форме.

Плечи сами расправились. Перед ними снова стоял старший оператор станции, который принимал смену во время аварии и знал: сначала ведёшь составы, бояться будешь после.

– Где подпись ставить? – спросил Семён Семёнович и протянул руку за документами. – Раз нужен Империи, конечно, согласен.

Глава 10

Где-то в Многомерной Вселенной

Первая Крепость Охотников

Величайшая Охота за последние эпохи превращалась в работу то ли дезинфектора, то ли, блин, детектива.

Первый Охотник сейчас смотрел на карту Мироздания, пытаясь понять, в какой именно момент это началось. Карта отражалась на стеле Кодекса и сейчас она медленно поворачивалась, следуя его мысленным приказам. Метки Ордена горели ровным синим. Метки противника не горели почти нигде, и вот это как раз и было проблемой.

– Повтори, – попросил он.

– Повторяю, – глава Старейшин переставил в воздухе три метки и убрал четвертую. – За последнюю декаду ни одного крупного столкновения. Темные не принимают бой. Они уходят в глубокие слои, режут собственные каналы за собой, бросают алтари, свою паству, даже накопленное богатство. Двое из них скинули домены целиком, лишь бы порвать след.

– Молодцы, – заметил Старый Мак, не открывая глаз. Он сидел в кресле у стены с таким видом, будто спал, и всем присутствующим было прекрасно известно, что это не так. – Наконец-то начали учиться.

– Они не учатся, – возразил Гранд-мастер Вульф. – Они тупо прячутся. Ссыкуны!

Мак удивленно приоткрыл один глаз и посмотрел на Вульфа. Если злится один из самых спокойных и невозмутимых братьев Ордена, значит творится действительно что-то непонятное. И да, разница действительно была, Первый ее видел лучше остальных.

Темная Охота, объявленная Скульптором в противовес, свое дело сделала. Орден размазали по десяткам миров, акценты сместились, братья латали дыры вместо того, чтобы охотиться. Но потом случилось то, чего Скульптор, судя по всему, не просчитал. Жители Многомерной посмотрели на вырезанные деревни и целые миры и решили помочь. Не все, конечно, но их хватило. Многие небоевые Ордены вспомнили, как нужно сражаться. Даже Барды, публика насквозь беспринципная, начали петь такое, что после третьего куплета Темному оставалось только сменить имя. Все они, разумеется, рассчитывали, что если замес начнется всерьез, придут Охотники.

Охотники приходили, и Первый лично следил за этим. За это время Орден вытащил столько чужих задниц из огня, что впору было заводить отдельную книгу учета. Юлиан, кстати, ее и завел, из принципа.

Вот только Великая Охота держится на том, что зверя рано или поздно загоняют.

– Скульптор сворачивается, – сказал Первый вслух. – Он уходит от больших сражений. Уже месяц нет новых подкреплений.

– Это подозрительно, – согласился Глава Старейшин. – Он не отступает, кажется, высвобождает руки.

Дэн, до этого молча гонявший по столу пустую кружку, поднял голову.

– Под что?

– Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, брат, – очень мягко сказал Первый.

Правда, эта мягкость не обманула никого. Мак снова приоткрыл один глаз, а Вульф от греха подальше отодвинулся вместе со стулом.

– Ворота-кольцо на краю Равномерной, – продолжил Первый. – Пастырь, Пустота, Хроника. Дверь, рассчитанная на огромные армии. Разведка Ордена туда не дотягивается и ты это знаешь. Крохи, что нам приносят с окраин, противоречат друг другу. У нас есть ровно один человек, который был там своими ногами, видел это своими глазами и разбирается в чужих Вселенных лучше всех живущих. И ты, брат мой, провел с ним весь день.

В зале сделалось тихо.

– Ой, – сказал Дэн.

– Именно.

– Слушай, там такое творилось, – Дэн развел руками с искренностью человека, у которого в запасе еще сорок объяснений. – Там Императрица, договор, министры, канцлер этот их… с лицом, а потом ему Межмировой вокзал подарили, представляешь? Целый вокзал! Технологии Портальщиков и Архитекторов! От самого Грегори. Я как это увидел, у меня всё из головы и…

– Я уже понял, что из головы.

– Ну я же вернусь!

– Ты вернешься, спросишь и запишешь, – согласился Первый. – Брат, если ты снова забудешь, я отправлю к нему Юлиана, который по дороге составит опись всего, что ты за все эти годы не сдал на склад.

Дэн заметно поскучнел. Взбучку он сегодня уже получил, еще утром, и повторения ему совершенно не хотелось. Зато перспектива описи пугала по-настоящему.

Первый опять посмотрел на карту и позволил себе короткое, никому не заметное раздражение.

Земля… Всё опять упиралось в Землю. Единственный эксперт Ордена по чужим Вселенным сидел на планете, с которой не мог выйти, потому что стоило ему высунуть нос, и Многомерная захлопнула бы ее обратно.

– Что с гостями? – спросил он, меняя тему.

Глава Старейшин заглянул в записи.

– Делегация Земли ожидает. Мальчик-посланник от японцев второй час стоит у стены и, кажется, боится моргнуть. Бывший Император… – старик сделал паузу, подбирая формулировку помягче.

– Пьет! – подсказал из кресла Мак.

– Знакомится с традициями Ордена, – дипломатично поправил Глава Старейшин. – Юлиан открыл девятый погреб.

– А второй… который писатель?

– В библиотеке он, уже четыре часа, и к нему приставлена охрана, – старик кашлянул.

Первый приподнял бровь.

– Он опасен?

– Он безоружен, никого не тревожит и ведет себя безупречно. Просто двое из старших, увидев его в коридоре, остановились и вспомнили, где именно видели это лицо раньше, – глава Старейшин закрыл записи.

Вот теперь Первому стало интересно, но выяснять он не стал. Земляне сами притащили этого человека и сами за него отвечают. У Ордена сегодня дела покрупнее.

Вдруг в дверь постучал дежурный, робко, как стучат люди, которые точно знают, что мешают, и всё равно вынуждены мешать.

– Первый… – доложил молодой брат в приоткрытую щель. – Там во дворе… кхм… ситуация.

– Нападение?

– Нет.

– Пожар?

– Нет.

– Тогда пусть разбирается дежурная смена.

– Дежурная смена, – сказал брат совсем тихо, – в ней и участвует.

Первый поднялся и подошел к высокому окну. Внизу, во внутреннем дворе цитадели, где обычно молодые отрабатывали связки под ор наставников, сейчас происходило нечто, чего древняя крепость не видела еще никогда.

Посреди двора стояла рыжая девчонка в имперском мундире, с правой рукой в лубке и с мечом на поясе. Каждый вдох она отмеряла отдельно, бережно, видимо стараясь беречь сломанные ребра, и при этом стояла с высоко задранным носом, как положено императрицам.

Вокруг нее стояли Охотники, и их было много. Первый насчитал девятнадцать и от арсенала подтягивались еще. Один держал на вытянутых руках бутыль такого возраста, что за нее в любом приличном мире отдавали бы королевский замок. Второй раскрыл ладонь, и над ней медленно поворачивался перстень с камнем, внутри которого шел собственный снегопад. Третий, самый молодой и потому самый наглый, зачем-то приволок живого феникса.

Феникс, кстати, был недоволен.

– Долго это продолжается? – спросил Первый.

– Минут двадцать, – доложил дежурный. – Началось с того, что брат Ольвар предложил ей вина. Дальше как-то… само.

Первый молча смотрел вниз и прикидывал масштабы дипломатической катастрофы, потому что девчонка была не гостьей, а действующей Императрицей Российской Империи, дочерью того самого бывшего Императора, который прямо сейчас знакомился с традициями в девятом погребе, и под договором с Орденом стояла подпись ее матери, а такие бумаги в Крепости уважали.

Когда Императрица заговорила, во дворе стало совсем тихо.

– Так, – негромко сказала она, но акустика цитадели была рассчитана на командиров, орущих в бою, и голос донесся до самого окна. – Стоп! Один вопрос.

Она обвела взглядом полукруг подарков.

– Вы что, шлюху покупаете?

Первый прикрыл глаза. Внизу нехорошо загудели. Охотники искренне обиделись, потому что за свою длинную жизнь каждый из них успел получить множество обвинений, но конкретно это было незаслуженным настолько, что даже стало смешно. А потом гудение стихло само.

Первый видел этот момент сверху и понял, что случилось раньше, чем поняли те женихи внизу. Девятнадцать взрослых мужиков, каждый из которых пережил не одну эпоху, одновременно сообразили, что со стороны их поведение выглядит именно так, как она сказала, не по сути.

А по сути всё было ровно наоборот. Просто по Многомерной ходили легенды об Охотниках и их подарках. Брат уходит на месяц в тихий мир, отдыхает, встречает девушку, проводит с ней хорошую ночь и на прощание оставляет колечко. Через год эта девушка покупает на колечко город. Через два за ней сватается местный герцог, а еще через сто лет ее потомки предъявляют это колечко как династическую реликвию и на голубом глазу выводят от него право на трон. Такие истории Орден собирал, пересказывал и любил, и ни один брат в здравом уме не считал, что он там что-то покупал. Вот только девушка во дворе была из другого теста, и подарки эти она считала неприемлемыми.

Половина двора рассосалась в течение минуты. Они разошлись молча, с достоинством, кто-то даже успел сделать вид, что вообще шел мимо по своим делам. Это были те, кто пришел на легкое приключение и сообразил, что здесь его не будет. А вторая половина осталась, и эти, к искреннему изумлению Первого, свои усилия немедленно утроили, потому что остались те, кто в принципе не умеет отступать. Таких в Ордене, к сожалению, большинство. Феникса унесли, бутыль убрали, и вместо этого брат Ольвар очень серьезно спросил, как ее ребра и не нужен ли Лекарь. Кто-то из старших уже волок из оружейной вещь, которую в подарок вообще-то не отдают.

Начиналось соревнование, долгое, обстоятельное, по всем правилам, с фазами, флангами и разведкой боем, за сердце молодой Императрицы!

– Дэн, – не оборачиваясь, позвал Первый.

– А я предупреждал, еще утром, – отозвался Дэн с другого конца зала, даже не спросив, о чем речь. – Собрав всех, я сказал: девочка под моей рукой. Обидит кто, будет иметь дело со мной.

– И?

– Ну теперь они ухаживают исключительно уважительно, – Дэн пожал плечами. – Бухать со мной все любят, а злого меня не любит никто.

Первый хотел было сказать, что это не решает вообще ничего, но внизу как раз начиналось продолжение. Императрицу повели на экскурсию.

Шествие вышло внушительное. Впереди шла рыжая девчонка, за ней тянулся хвост из Охотников, и каждый по дороге объяснял ей, кто там на той или иной статуе. А статуй в цитадели было много.

Первый уже собирался отойти от окна и вернуться к карте, когда одна из боковых дверей открылась, и из нее вышел Купер, молодой, здоровенный, взъерошенный и, как обычно в последнее время, при исполнении.

Сейчас на согнутой руке у него лежал младенец.

Хвост из женихов заметно приуныл, а Императрица остановилась.

– А это кто? – спросила она, и Первый по одной интонации понял, что экскурсия по статуям закончилась.

– Это Артур, – сказал Купер и на всякий случай отступил на полшага.

– Я вижу, что Артур. Откуда в Крепости Охотников дети?

Ответ на этот вопрос занял бы часа полтора, поэтому кто-то из сопровождения решил вопрос быстрее и, как ему казалось, изящнее. Наклонился и доверительно, по секрету, сообщил, что вот у этого конкретного брата своих детей тридцать три штуки.

Расчет был очевиден. Обычная девушка после такой новости теряет к собеседнику всякий интерес.

Первый уже понял, что расчет не сработает, еще до того, как Императрица медленно повернула голову.

– Сколько?

– Тридцать три, – с готовностью подтвердил доброжелатель, чувствуя, что что-то идет не так.

– Вы прикалываетесь.

В этот самый момент, словно в цитадели кто-то специально следил за драматургией, посреди двора вспухло дымное облако, потянуло серой, и из открывшегося перехода бодрым шагом вышел Райнер. За ним из перехода посыпались юные братья. Они выбегали парами, тройками, кто-то на четвереньках, кто-то по головам, светловолосые, рыжие, темноволосые, все примерно одного роста и все с одинаково честными лицами существ, которые только что где-то что-то подожгли. А еще у каждого был большой мешок, похоже, ребята что-то ограбили. Причем у некоторых мешки шевелились.

Двор сразу наполнился криками, топотом и запахом Инферно. Замыкающий вынес на плече какой-то охрененно здоровенный меч, лезвие которого полыхало инфернальным огнем.

Райнер оглядел двор, увидел Первого в окне, отсалютовал ему и с чувством выполненного долга объявил во всеуслышание, что экскурсия прошла отлично, потерь нет, а Дьявол просит перемирия.

Императрица посмотрела на тридцать три молодых и здоровых юноши, а потом медленно повернулась к Куперу.

Первый Охотник за свою бесконечную жизнь видел много взглядов. Он видел, как смотрят на врага, как смотрят на добычу, как смотрят перед смертью и как смотрят на того, кого сейчас будут убивать. Этот же взгляд не относился ни к одной из знакомых ему категорий, но был при этом настолько понятным, что Первый едва не рассмеялся вслух, ведь так смотрят на отличного племенного производителя.

Купер побледнел, произнес что-то вежливое, отступил к своей двери и захлопнул ее за собой. Изнутри отчетливо лязгнул засов.

– Сандр опять пропускает всё самое интересное, – сказал Мак из своего кресла.

– Так ему и надо, – отозвался Первый, возвращаясь к столу. – А Купер уже взрослый, разберется сам.

Он снова посмотрел на карту, и веселья в нем поубавилось, потому что всё, что происходило внизу, было живым, шумным и правильным, а вот здесь, над столом, висела Вселенная, в которой очень тихо и очень аккуратно готовил какую-то грандиозную пакость Костяной Скульптор.

– Что ж, вернемся к нашим делам, – сказал Первый. – Он не примет открытый бой, значит, его нужно сделать неизбежным. Мак, что у нас есть такого, от чего он не сможет уйти?

Старый Мак наконец открыл глаза.

– У него есть только одно слабое место, – сказал он. – Его колыбель.

– Этого мало.

– Этого достаточно, осталось найти туда дорогу, – Мак сел ровнее.

Первый повернулся к главе Старейшин, уже понимая, каким будет план, и в этот момент по всей Крепости прошел стук, не в дверь зала, а в саму Крепость. Он прокатился по камню от внешнего контура, ударил в перекрытия, прошел сквозь пол и отозвался в стенах так, что с потолка посыпалась пыль, которая лежала там со времен, когда у этих стен еще не было имени. Стук был вежливый, всего два удара, как в квартиру к соседям.

Цитадель Ордена никого внутрь не пускала. Не в смысле плохо пускала или пускала после проверки. Она стояла тут дольше многих Вселенных, ее защиту складывали поколениями, и снаружи в нее не входили вообще, никогда, и ни при каких обстоятельствах. Ответить никто не успел, потому что стучавший ждать не привык и открыл дверь ногой.

Пространство в дальнем конце зала разошлось с треском рвущейся ткани, контур защиты выгнулся, обвис и повис лохмотьями, и в проем шагнула Бездна. Следом за ней, отряхивая рукав, вошла Моргана.

В зале охренели все. Мак поднялся из кресла, Вульф взялся за клинок и тут же убрал руку, сообразив, насколько это бессмысленно. Глава Старейшин смотрел на разорванный контур так, как смотрят на рухнувший труд всей жизни, а точнее, на труд всех его жизней.

Первый Охотник сообразил быстрее остальных.

Верховная Ведьма и Высшая сущность, обе разом. Против этих двоих защита не выстоит, да и не выстояла, и никакого чуда тут нет, есть только дыра, которую они нашли и воспользовались, а значит, Старейшинам предстоит работа лет на сто, и это по самым добрым прикидкам, потому что в Первую Крепость не должен заходить никто, ни Верховные ведьмы, ни Высшие боги.

Он открыл рот, чтобы всё это озвучить, и тоже не успел, потому что следом за двумя Верховными в разорванный проем вбежали Анна и Мария, а между ними, держась за обеих, тяжело шла Екатерина.

Бездна встретилась глазами с Первым Охотником. Моргана посмотрела на него же, оценила выражение лица, и в ее взгляде мелькнуло что-то очень похожее на профессиональное уважение к чужой ярости.

– Девочки, – сказала Бездна, не сговариваясь с Морганой ни на секунду. – Мы вас довели, а дальше вы сами. Кажется, нам тут совсем не рады.

– Совершенно, – подтвердила Моргана.

Они исчезли раньше, чем Первый успел вдохнуть. Анна решительно шагнула вперед и вздернула свой подбородок. Первый видел уже этот ее жест и знал, что сейчас будет сказано что-то короткое, деловое и абсолютно не подлежащее обсуждению.

– Простите нас за дверь, – сказала Анна. – Мы обещали Саше, что рожать Катя будет здесь.

Первый нахмурился.

– И что?

Обе молча кивнули на Екатерину. Бледная жена Сандра, вцепившаяся в плечи сестер, посмотрела на главу Ордена Охотников, робко улыбнулась и слегка пожала плечами, ведь под ней сейчас растекалась большая лужа.

Первый Охотник, глава Ордена, победитель богов, тот, кто час назад планировал последний бой с Костяным Скульптором, медленно повернулся к столу с картой Мироздания.

– Отставить Скульптора! – сказал он. – Мака сейчас поставить на кипяток, Дэна отправить за пеленками. Райнера пошлите за Михаэлем. И кто-нибудь, ради Кодекса, приведите сюда Купера!!!

* * *

Первые десять минут я просто бродил по контейнеру и заглядывал в ящики, что стояли без дополнительной защиты.

Я ходил вдоль рядов, мимо платформ, но не открывал печати, установленные дополнительно, не трогал их руками, а только разглядывал. Мне и не надо было трогать. Охотник, который не может с трех шагов сказать, чего стоит вещь, это уже, гхм… лох какой-то.

Юлиан, борода ты старая, вот теперь я понимаю, почему ты подготовился заранее. Завхоз прислал ровно то, что нужно, не самое дорогое, не самое сильное, и не то, что много стоит. Он прислал то, что реально работает. Броня, которую можно надеть на человека без сильного Дара и человек не свалится в конвульсиях. Клинки, которые не потребуют от новичка половину души за то, чтобы просто взять себя в руки. Жезлы, которые возьмет земной маг, если ему объяснить, с какой стороны браться. Каждая вещь была подобрана под конкретную беду и под конкретные руки, и это реально впечатляло.

Лиза шла следом и молчала. Ей хватало ума понимать, что сейчас не время для вопросов, но не хватало терпения, чтобы это выдержать долго. Я слышал, как она набирает в легкие воздух и передумывает, и было это уже раза четыре.

Внезапно на пятом ряду я увидел шкатулку. Маленькая, черная, размером с ладонь, она стояла на отдельной платформе, и вокруг нее не было ничего. Голая плита, и коробочка посередине, и любой, кто разбирается, понял бы за секунду, рядом с ней ничего и не поставили, потому что не нашлось ничего такого же достойного.

Я открыл шкатулку. Внутри, на черном бархате, лежало кольцо. Мужская печатка, глухая, тяжелая, без единого узора, и в нее был утоплен небольшой камень, в котором вообще ничего не отражалось. Свет платформ в него уходил и обратно не возвращался.

– Да ладно… – сказал я.

Внутри у меня что-то развернулось, теплое и очень старое.

– Это что? – не выдержала наконец Императрица.

Я вынул кольцо двумя пальцами и поднял так, чтобы ей было видно.

– Познакомься, Лиза. Это Звездная ночь.

– Чего?

– Кольцо, которое называется Звездная ночь.

Лиза оглядела печатку, потом меня, и по лицу ее было видно, что она ничего не понимает.

– Ты его знаешь?

– Ну конечно, знаю, – я покрутил кольцо, и на секунду задумался. – Оно было со мной, тысяч семь лет точно.

– Это твое кольцо?

– Ага, из прошлой жизни.

– И тебе его прислали братья?

– Ну да, за что я им благодарен, – согласился я.

Лиза замолчала, постояла, обвела глазами бесконечные платформы и снова уставилась на мою ладонь.

– Одно маленькое кольцо?

Вот тут я наконец понял, чем она озабочена, и заржал.

Она ведь говорила про справедливость. В ее голове укладывалось так, вот стоит арсенал, от которого имперская казна упала бы в обморок, и всё это Ордену не жалко. А лично Великому Охотнику братья прислали колечко в коробочке, как племяннице на именины.

– Так, ликбез, – сказал я, отсмеявшись. – Слушай внимательно, потому что я это объясняю один раз.

– Я вся во внимании, – сообщила Лиза специальным тоном, которым Императрицы дают понять, что смеяться над ними больше не надо.

– Всё, что здесь лежит, по меркам Земли, это вещи запредельной стоимости и полезности. Твои Рода за один такой доспех передерутся, а за грузовую платформу целиком начнут новую войну. Но по меркам Ордена это простое снаряжение, хорошее, крепкое, рабочее снаряжение для тех, кто пока не умеет в полной мере пользоваться своими силами, – я обвел рукой ряды. – А вот снаряжение Охотников уже довольно весомое. А то, что носят Великие Охотники… – я поискал слово поприличнее и не нашел. – Короче, это отдельный разговор.

– И что?

– А то, что ты, между прочим, всё видела своими глазами. Ты просто не заметила.

– Чего я не заметила?

– Того, что Дэн заявился к тебе в обносках.

Императрица уставилась на меня, как на больного.

– В обносках? Дэн⁈ Александр, да у него одни перчатки стоят как…

Я сделал шаг вперед и очень нежно приложил ей палец к губам.

– Стоп, помолчи секунду. А теперь просто вспомни, в чем он был, когда учил тебя там, в Многомерной?

Я с большим удовольствием наблюдал, как работает голова умной женщины. Сначала она нахмурилась, затем ее брови поползли вверх, потом Императрица посмотрела куда-то мимо меня, в пустоту, и я прямо видел, как она вытаскивает из памяти ту, другую фигуру: доспех, от которого у нее в первый день заслезились глаза, и всё остальное, что к нему прилагалось.

– А… – сказала Лиза. – О…

– Ага!

– М-да… – закончила она.

– Именно «м-да», – подтвердил я. – Он явился к нам в тряпках и старых сапогах, потому что иначе планета его бы не выдержала. Ты видела, как она отреагировала на одну его ауру. А теперь представь, что он шагнул бы к тебе в тронный зал в боевом снаряжении. Никакого тронного зала! Никакой столицы! Возможно, никакой Евразии!

Лиза очень медленно закрыла рот, потом перевела взгляд на кольцо в моих пальцах. Она посмотрела на него уже совсем другими глазами, и я понял, что арифметика у нее наконец сошлась.

– То есть… тебе дали вот это всратенькое колечко, – начала она осторожно, – и решили, что…

– Херасе всратенькое! – искренне возмутился я. – Ты вообще знаешь, что это за кольцо?

– А что это за кольцо? – тут же оживилась Лиза.

Я посмотрел на нее, вспомнил слово «всратенькое», и решил, что раз уж мою реликвию тут не уважают, то пусть теперь она немного помучается.

– А вот про это ты от меня ничего не услышишь.

– Александр!

– Не-а…

Кольцо я убрал в карман, и настроение у меня стало совсем хорошим, потому что штука эта мне понадобится очень скоро и всерьез.

Мой доспех и мой верный Миротворец в этот мир пока не пройдут. Братья правы, и спорить тут не о чем, но начало всё же положено. Первая вещь оттуда легла ко мне в карман и планета этого даже не заметила.

А пока меня вполне устраивали Аквила и Драко. Мы, знаете ли, сработались.

– Значит, так, – начал я, разворачиваясь к выходу, и на этом месте меня накрыло.

Ощущение было тихим и мягким. Просто где-то очень высоко, далеко за облаками, за атмосферой, за всем, до чего дотягивается человеческий глаз, что-то шевельнулось. Аккуратно, как шевелится человек, который не хочет разбудить спящего рядом.

Я замер посреди прохода и закрыл глаза.

– … и вот эти три ряда я бы вообще передала под отдельную комиссию, потому что если их увидят иностранные делегации, начнется такое, чего мы с тобой…

– Лиза, помолчи!

Она осеклась мгновенно и, что важно, без обиды. За это я ее и ценил, в спокойное время она могла спорить со мной часами, а вот когда у меня менялся голос, вопросов не задавала.

Я тянулся вверх, слой за слоем, и никак не мог поймать, что именно там происходит. Но оно было не рядом. Оно было очень большое и очень терпеливое.

– Что ты услышал? – тихо спросила Лиза.

– Пока я не понял.

– Ясно, – она вздохнула. – Тогда, наверное, пора объявлять всеобщую мобилизацию и прятать наше население по бункерам.

– Очень смешно.

– Я стараюсь.

– Нет, серьезно, – я открыл глаза. – Что-то там чувствую, поэтому надо разобраться. Ладно, я пошел!

Императрица моргнула.

– В смысле – я пошел⁈ Александр! Куда ты пошел⁈ У меня тут… – она обвела руками бесконечные ряды, – у меня тут ЭТО!

– А вы сами разберитесь, – предложил я, направляясь к выходу. – Оцените, посчитайте, составьте опись. Не переживай, я тебе помощника пришлю.

– Какого еще помощника?

– Одного оружейного маньяка. Человек всю жизнь мечтал попасть в такое место, а тут я, добрый, ему дам прямо ключи в руки.

Лиза прищурилась.

– Волка, что ли?

– Вот молодец! – обрадовался я совершенно искренне. – Ты уже отлично знаешь моих друзей. Именно Волк к тебе и придет. Только сразу предупреждаю, если он начнет трогать всё подряд, это нормально, а вот если он начнет что-нибудь примерять, лучше зови гвардию.

– Александр!

– Всё, мне пора!

Ушел я, разумеется, раньше, чем она успела ответить, есть у нас с ней такая традиция. И сейчас я медитировал на берегу, у самой воды, там, где никто не мешает и где Байкал делает то единственное, что нужно в такие минуты – молчит. Я сел на камень, отпустил тело и вышел восприятием вверх. Наверху было спокойно, и вот это спокойствие мне сразу не понравилось. После того как я снял с планеты чужой купол, небо над Землей стало пустым. Ни костяного каркаса, ни клетки, ни щита Многомерной. Голая планета, открытая всем ветрам, что, вообще-то, и было целью.

А теперь наверху шла работа. Линий я не разглядел, узлов тоже. Я чувствовал одно намерение, огромное, ровное и неторопливое, и оно было направлено сюда, на нас. Возникло такое ощущение, словно над домом ходит хозяйка и прикидывает, где лучше повесить полку.

Вариантов у меня выходило три, и все три мне не нравились.

Первый: она собирается вернуть купол, тот самый, что я разнес, и восстановит его уже с поправкой на мою дурную голову.

Второй: она ставит что-то новое. И это хуже, потому что старую конструкцию я хотя бы знал.

Третий, самый мерзкий: она вообще не про купол. Она про дорогу. Земля только что подключилась к ее собственной портальной сети, и если Многомерная решит выдернуть этот провод, вокзал Грегори превратится в очень красивый памятник. Но что бы она там ни строила, итог у всех трех вариантов один. Землю снова отрежут. И моя семья, все мои жены, все мои дети, весь мой Орден останутся по ту сторону, а я по эту, и на этот раз, чует мое сердце, надолго.

Я разлепил глаза. Вокруг была вода, а еще камни, сосны, и какой-то баклан орет как проклятый.

– Нет, дорогая, так не пойдет, – сказал я небу вслух, потому что ждать, пока она что-то достроит, было нельзя.

Прорваться силой я уже пробовал, и это стоило мне нервных клеток. Договориться с ней у меня пока не выходило. Значит, оставался третий путь, который я откладывал уже неприлично долго, потому что каждый раз хотелось сначала доделать что-нибудь поважнее.

Я поднялся с камня, отряхнул штаны и шагнул через Тень домой. В моем поместье было тихо, солнечно и пахло свежескошенной травой, а на моем любимом кожаном диване, на том самом, за который я в свое время бился с Аней и таки отбил, лежал Затупок. Он лежал на спине, лапы врозь, пузо кверху, одна его задняя нога свисает до пола. Морда была умиротворенная, из его пасти торчало недоеденное яблоко, а сам официальный Избранный Многомерной Вселенной храпел так, что на серванте позвякивала посуда.

Я постоял над ним пару секунд, испытывая всю гамму чувств, доступную человеку в моем положении, затем наклонился и вынул яблоко.

– Так, боец… Подъем! – сказал я, и медоед приоткрыл один мутный глаз. – Хорош сиськи мять! Пора тебе, наконец, стать полноценным Избранным!