Текст книги "Кодекс Охотника. Книга XXXXXХXL (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Кодекс Охотника. Книга XXXXXХXL

Глава 1

Печать с контейнера я снял аккуратно и, главное, правильно. Охотничья доставка штука простая, если ты Охотник, и чрезвычайно опасная, если нет. Никаких ключей, никаких кодовых слов, никаких типа – назовите девичью фамилию вашей матери. Контейнер сам смотрит, кто подошел, сам сверяет отпечаток ауры с тем, что записал отправитель, и либо открывается, либо не открывается уже никогда. Я знаю ровно один случай, когда посылку Ордена попробовали вскрыть посторонние, их потом собирали по кусочкам, и не все нашли, ага! Иногда еще добавляли дополнительные меры защиты, если содержимое посылки было чересчур важным.

Эта конкретная доставка была важной, поэтому, да, дополнительные защиты были. Так что я подошел, положил ладонь на каменное ребро, дал контейнеру себя обнюхать и получил положительный отклик. Затем я произвел дополнительные манипуляции на энергетическом плане. Печать разошлась мягко, как занавес в театре, печати Кодекса погасли одна за одной, внутри коротко пахнуло холодом, и передний отсек начал постепенно открываться.

Я успел только посмотреть. Прошла секунда, ну может, полторы и…

– Да твою ж мать!!! – заорал я и захлопнул отсек обратно.

Захлопнул, кстати, не рукой, рукой бы я не успел. Я его закрыл теликинезом, усилием воли и парой ласковых, которых Императрице слышать не следовало. Створка встала на место, печать сомкнулась, печати Кодекса вспыхнули заново и, кажется, посмотрели на меня с укором.

А вокруг меня стало очень тихо, и вовсе не из-за моей… гхм… восторженной реакции. За те полторы секунды, что была открыта щель, вокруг контейнера случилось много интересного. У ближайших бойцов императорской гвардии разом опустели все накопители, превратив артефактную броню в обычное железо. У двоих Одаренных магов метрах в тридцати лопнули модные посохи, а древняя каменная кладка императорского дворца неподалеку пошла тонкой сеткой трещин. Ну и, как вишенка на торте, часть площади, которая еще как-то держалась после посадки, тихо и без всякого пафоса просела на целых полметра. И это, повторяю, не прошло и секунды, а дверь приоткрылась всего-навсего на узкую щель.

– Саша, – очень ровным голосом сказала Лиза у меня за спиной. – Что там? Это опасно?

Я обернулся. Императрица Российская стояла в пяти шагах с лицом человека, который сегодня уже видел падающее небо, горящую крепость, инфернальное небо и розовый дождь над горой, а потому вроде как уже устала удивляться, но оказалось, что нет. За ее плечом маячил командир гвардии, который очень хотел увести государыню подальше, но похоже очковал ей это предлагать.

– Да как тебе сказать, – я почесал репу. – Опасно, да. Вот только опасно оно для наших врагов, а не для нас.

– А чего тогда ты орал?

– Потому что для нас оно тоже опасное. Ну, точнее для всего мира, но совсем по другой причине.

– Александр?

– Лиза, братья не поскупились, – я похлопал ладонью по каменному ребру магического контейнера, и знаки под ладонью довольно потеплели. – Вообще не поскупились. Это как если бы ты попросила у соседа лопату, а он приехал и высыпал тебе во двор гору золотых лопат, и каждая умеет копать самостоятельно.

– Насколько царский подгон?

Я увидел, как в моей подруге просыпается Императрица Российская, которая умеет считать выгоду. Плечи девушки развернулись, подбородок пошел вверх, а в глазах появился нехороший блеск, знакомый мне по Ане. Блин…

– Ну, скажем так, – я прикинул, – стоимость этого контейнера примерно равна валовому продукту всей планеты, лет за сто.

– Да ладно! – Лиза даже моргнула.

– Это я, скорее всего, округлил в нижнюю сторону, – рассмеялся я. – Там снаряжение, Лиза. Такого качества, что я, честно говоря, пока не знаю, как его оттуда доставать.

– В смысле, не знаешь? Ты его только что открыл за две секунды.

– Открыть – вообще не проблема.

Я сел на обломок гранитного бордюра и попробовал объяснить ей на пальцах. Хорошая вещь, настоящая, сделанная мастером, который знал, что делает, у мира всегда что-то занимает. Немножко законов, немножко правил, немножко права просто находиться здесь. Чем сильнее вещь, тем больше она берет, и тем крепче должен быть тот мир, у которого она это берет. Старые открытые миры, в большинстве своем, такое даже не заметят. А вот Земля до сегодняшнего утра стояла под куполом, как аквариум под крышкой, и тысячи лет ей не давали ни расти, ни развиваться. Сегодня крышку сняли, мир только начал, кряхтя, разбираться, как оно теперь, и у него сейчас каждый условный закон держится на соплях и честном слове, а энергетика… ну, примерно как у выращенного в закрытой лаборатории человека со стерильной атмосферой, которого выпустили сразу в инфекционную больницу.

То есть сто тысяч комплектов брони, которые делали специально для регионов Ордена, здесь явно были лишними. Пока что-то…

– Ты слышала хлопок, когда я открыл? – спросил я. – Так вот, это наш мир втянул воздух от испуга, Лиза. Нашу планету сегодня трижды за утро проверили на прочность, а тут еще и это.

Императрица посмотрела на трещины под опорами, потом на своих магов, которые всё еще разглядывали остатки жезлов с видом людей, у которых на глазах отменили физику.

– И что делать? – расстроилась она. – Мы что, вообще ничего не сможем достать это… сокровище?

– Сможем, – я поднялся. – Надо подумать, кто это сделает и как. Дай мне…

Договорить мне не дали. Метрах в десяти от нас пространство вежливо кашлянуло и открылось. Именно вежливо, я не преувеличиваю. Я за свою жизнь видел, наверное, все виды переходов, какие бывают. Одни рвут ткань, как пьяный медведь занавеску, другие открываются торжественно, с иллюминацией, чтобы все прониклись. А этот открылся как дверь в приличной конторе, аккуратный овал, ровные края, ни единой лишней вспышки, и по краю бежит тонкая, очень знакомая мне вязь.

Гвардия сразу рванула к Императрице, купол над площадью вспыхнул, с дальнего края уже орали в связной кристалл про прорыв в центре столицы. А из портала выехал… глаз. Ну, не сам глаз. Глаз сидел на конце длинного членистого манипулятора, как в мультиках рисуют, сегмент, сустав, сегмент, сустав, и на кончике находилось здоровенное блестящее око в медном ободке. Манипулятор высунулся метра на три, качнулся, повел оком по площади, оценил разрушения, оценил гвардию, оценил Императрицу, задержался на контейнере Ордена, и зрачок при этом, готов поклясться, сузился.

А потом око нашло меня.

– Великий Охотник Сандр? – спросил манипулятор приятным голосом, женским и доброжелательным, из тех, которыми говорят, что ваш звонок очень важен для нас.

– Ага! – кивнул ему.

Я краем глаза увидел, как охреневают присутствующие, особенно командир гвардии, у которого на лице читалось, что за сегодня он уже дважды пересмотрел свои взгляды на устройство Мироздания, а теперь, похоже, придется и в третий.

– Вам посылка. Получите и распишитесь!

Из портала выехал ящик, небольшой, аккуратный, размером с дорожный сундук, обмотанный не то лентой, не то плетением, я с ходу не разобрал. Он мягко опустился на разбитую брусчатку и встал ровно, хотя ровной брусчатки там не осталось с той минуты, как на площадь сел контейнер. Следом выехала штука. Планшет не планшет, пластинка не пластинка, какая-то маготехническая помесь дощечки для записей с артефакторной панелью. Ну это так выглядит для посторонних, я-то знал, что это за штука.

Поле посередине мигнуло и показало контур ладони.

– Приложите руку для подтверждения получения.

Я улыбнулся и приложил. Мне самому стало интересно, что случится.

Поле налилось зеленым, потом желтым, потом задумалось.

– Биометрия не подтверждена. Право на получение посылки не подтверждено. Повторите попытку.

– Э, нет, погоди-погоди, – я убрал руку. – Стоп! Дай мне идентификацию не по биометрии.

– Укажите предпочтительный метод.

– По отпечатку души.

– Принято! Меняю метод идентификации.

Панель ушла обратно в портал, а вместо нее выехал шар. Стеклянный, мутноватый, размером с хороший арбуз, с медленным движением внутри. Вот это была уже нормальная проверка.

Я положил ладонь, шар потеплел, и движение внутри выстроилось в знакомый мне рисунок.

– Получатель подтвержден. Благодарим вас. Всего доброго, и спасибо, что пользуетесь услугами «Идеальной Доставки»! Наш девиз – мы доставим всё вовремя в любую точку Многомерной Вселенной!

Манипулятор начал складываться.

– Так, стоп, – остановил его я. – Где сейчас Грегори?

Око замерло. Секунды две оно висело неподвижно, и я почти услышал, как внутри этой штуки очень быстро что-то листается.

– Информация о владельце конфиденциальна и разглашению не подлежит.

Глаз исчез. Портал схлопнулся так же аккуратно, как открылся, ни хлопка, ни ветра, ни искр. Просто был овал, и не стало овала. Остались разбитая площадь, охреневшая гвардия, флагман в небе, посылочка Ордена на разбитой площади и маленький аккуратный ящик у моих ног.

– Саша, – сказала Лиза. – Это что сейчас было?

Я снова поскреб затылок и настороженно посмотрел на посылку.

– Привет из прошлого.

– В каком смысле? Кто это был?

Я заржал, не удержавшись.

– Я же говорю, привет из прошлого. Это, дорогая моя Императрица, почтовая служба Грегори Торговца.

– А кто это? – тупанула Лиза.

– Один очень интересный человек, – я подобрал ящик и покрутил в руках. Подозрительно легкий, зараза. – С жадностью, недоступной даже богам.

– Даже Мидасу?

Вот тут я на нее посмотрел с улыбкой. Все-таки не зря женщина по Многомерной ходила, и не зря у нее в подружках была Бездна. Год назад имя Мидаса ей ни о чем бы не сказало, а сейчас она выдала его, не задумываясь, как выдают имя знакомого банкира.

– Даже Мидасу, – подтвердил я без подробностей.

Про себя я в этот момент думал совсем о другом. Почта у Грегори всегда была так, побочным проектом, мелочью на фоне основного бизнеса, из разряда – пусть будет, деньги лишними не бывают. Он мне о ней сам рассказывал, сильно подвыпивший и оттого щедрый на подробности. Его сеть автономная, узлы обслуживают себя сами, а прибыль капает на счета независимо от того, жив хозяин, мертв хозяин или, скажем, сидит в подвале у кого-нибудь очень нехорошего.

Если эта штука работает прямо сейчас, приезжает, вежливо разговаривает и просит расписаться, значит, узлы целы, деньги идут, а неприлично большое количество золота на счетах одного жадного портальщика становится еще неприличнее. Радовало меня в этом ровно одно и настораживало ровно то же самое, потому что где сам Грегори, не знает никто уже очень давно, и работающая автономная почта об этом не говорит вообще ничего.

– А как они тебя нашли? – Лиза обошла ящик по кругу. – Саша, вот правда, планета была закрыта. Ты сам говорил, что сюда даже письмо не проходило.

– Была закрыта, а теперь нет.

– И что?

– И то, что у Земли теперь есть адрес. Настоящий вселенский адрес.

Я это сказал и сам на секунду завис, потому что только сейчас поймал масштаб. Пока купол стоял, планета была даже не запертой дверью, а пустым местом на карте – дырка, белое пятно, сюда нельзя, тут ничего нет. А утром я эту дырку убрал, и мир аккуратно встал в общий реестр, со строчкой, координатами и, судя по всему, ответственным получателем, которым, если верить шару, являюсь я.

– Отлично, – сказал я вслух. – Просто прекрасно.

– Что прекрасно?

– То, что теперь сюда можно что-нибудь прислать. И то, что прислать может кто угодно.

Лиза открыла рот, закрыла, посмотрела на небо, где еще висел каменный монстр Курьера, и я прямо увидел, как у нее в голове выстраивается очередь из всех, кому Великий Охотник Сандр за свою длинную жизнь мог хоть что-то задолжать. Очередь получалась внушительная. Я бы на ее месте тоже занервничал.

– А что в посылке? – Лиза сунула нос буквально в ящик.

– Эй, – я отвел ящик в сторону. – А вот этого я тебе не скажу.

– Почему?

– Потому что сам не знаю. Подозреваю, но не знаю, и открывать ее здесь точно не буду.

– Вредина, – сказала Императрица Российская и надулась.

– Вообще-то это личная посылка, – возразил я.

Она надулась еще сильнее. Женское любопытство страшная штука, я это давно понял, а с тех пор, как женился, изучил этот вопрос глубоко и на практике.

Ящик я убрал в хранилище, от греха и от чужого любопытства подальше.

– Короче, так. Здесь ничего не трогать, никому. Контейнер не вскрывать, к печатям не подходить, жезлами не тыкать, гвардию отвести за периметр. Я что-нибудь придумаю.

Лиза медленно оглядела то, что осталось от главной площади ее столицы. Восемь штырей с крепостную башню каждый, просевшие опоры, раскрошенная кладка, контейнер размером с полплощади посреди всего этого и кусок бортика от фонтана.

– Саша, – сказала она устало. – Если бы мы даже захотели, мы бы тут сами ничего не смогли сделать.

– Ну вот и хорошо, – обрадовался я и быстренько свалил. Думать, естественно.

Хотя, если совсем честно, свалил я еще и потому, что хотел посмотреть на одну штуку, которую запустили утром и которая с тех пор работала без меня.

«Колизей». Утром, когда я приказывал Лизе его поднимать, эта штука была для меня лишь набором чертежей, оплаченным временем работы моей креативной троицы и такой суммой, что при слове «Колизей» у Ани портится настроение до сих пор, причем поднимали мы его недостроенным, впопыхах, с половиной спящих узлов и с ремонтом на южном контуре. Зато получилось красиво.

По всей планете, там, где никого нет и ничего не жалко, стояли опорные зоны – пустые каменные чаши, обведенные артефактным контуром. Сверху ничего не видно, снизу тоже, и это правильно, потому что вся работа делается не там, где смотрят. По факту это были защищенные куски пространства. Дабы не изобретать велосипед, технологию мои научники взяли из Разломов. Ну, если быть еще точнее, то по факту это были почти сами Разломы, только искусственные. Изолированное пространство вне нашего мира, но которое прикреплено к нашему миру.

Когда чужая сущность приходила в наш мир, у нее была примерно секунда, пока она еще больше энергия, чем живое мясо. Вот в эту секунду ее и цепляло. Не било и не жгло, а просто брало за шкирку и тянуло к ближайшей чаше, где и запихивало ее внутрь. А дальше начиналось самое смешное. Наружу из чаши можно было выйти ровно одним способом, нужно было сломать барьер. Барьер там хороший, я лично проверял, и на то, чтобы его продавить, богу нужно время. Сутки, если бог приличный, и часов восемь, если бог очень приличный. Но кто ж ему это время даст?

Я вышел из Тени на смотровой площадке седьмого узла, где-то под Вологдой, потому что до нее было ближе всего, и сразу увидел, что всё работает. Причем работает лучше, чем я рассчитывал.

Чаша «Колизея» была занята. В ней, задрав к небу здоровенную рогатую башку, стоял бог. Тот самый, кстати. Второй из шестерых, что удирали от «Левиафанов» на север и которого имперская эскадра третий час гоняла по всей стране. Гоняла-гоняла, а он взял и поймался сам. Он сунулся открывать переход в глухом квадрате, сеть его почуяла, взяла за шкирку и уронила в чашу с высоты метров двухсот. Судя по вмятине в камне, приземлился он неудачно. Сейчас уже поднялся, разобрался, где находится, и вовсю ломился в барьер, всерьез пытаясь свалить.

Черные волны катились одна за другой, купол над чашей вспыхивал, гудел и держал. А над бортом чаши, метрах в двадцати над его головой, спокойно висели обычные камеры. Это, кстати, была не моя идея, а Лизина. Я, когда мы всё строили, про камеры не думал вообще, я думал, как поймать козлов и как их потом убить. А Императрица посмотрела на схему, помолчала и сказала: Саша, а давай покажем это людям. Она оказалась права настолько, что мне до сих пор немножко обидно, что не я это придумал. Потому что сейчас на эту чашу смотрела вся Империя, да и не только. По каналу, который мы открыли утром вместе с общим доступом к спутникам, картинку тянули все. Рим, Драконы, Империя Восходящего Солнца, Ханство Великой Степи и Северное Королевство. Полпланеты сидело по убежищам, у экранов домашних и городских, и смотрело, как в каменной яме мечется темный бог.

На терминале перед «Колизеем», к слову, горел один-единственный значок. Оранжевый ромб.

Датчики силы я потребовал поставить лично и, кажется, единственный раз за всю стройку на кого-то наорал, потому что ловушка, которая ловит, но не говорит, КОГО она поймала, это не ловушка, а лотерея. Люди, который выдвинутся на ликвидацию врага, обязаны знать заранее, кто сидит в яме – мелкая шушера, которую разберет гвардия, или что-то, к чему без Абсолюта, а лучше двух, подходить нельзя. Поэтому у каждого отдельного «Колизея» теперь была шкала.

Зеленый и желтый мог закрываться сильным отрядом гвардии, усиленным Одаренными. На оранжевый только Абсолют. Отдельно шел красный, это буквально означало – Не влезай – убьет! На красное нужно было вызывать меня или Ликвидатора. При этом все эти данные шли напрямую на центральные терминалы – в Петербург, в Рим, в Пекин, в Токио, в ставку Ашика. Одна сеть, одна картинка, один цвет угрозы на всех.

Оранжевый ромб означал, что развлечение будет интересным.

Группа быстрого реагирования пришла через минуту. Их сейчас четыре на планету, и все четыре сборные, причем идея была не моя, а, кажется, Марка Аврелия, который на общем совете сказал одну простую вещь, если мы собираемся драться вместе, давайте сначала научимся стоять рядом. Так что в каждой намешано, имперские Абсолюты, японские Гении, римские Центурионы, Небесные учителя из Империи Драконов, и даже пара Берсерков от северян, которых Ульрих оставил на Земле, уходя в Многомерную.

Из портала вышли шестеро. Первым вышел высокий сухощавый мужчина в темном, с тростью, с бакенбардами на лице и с видом человека, которого выдернули из-за письменного стола. Александр Сергеевич Пушкин, сильнейший Абсолют Российской Империи. Вторым Евгений Алексеев, самый молодой Абсолют Империи, ну, до моего появления. Остальных я знал в лицо, но не по именам. Два японца, один северянин и римлянин.

Все произошло быстро. Бог развернулся к ним, обрадовался, что барьер наконец кто-то открыл снаружи, и начал объяснять пришедшим, кто он такой и что он с ними сделает. Он успел сказать примерно половину. Алексеев зашел слева и снял ему щит. Именно снял, аккуратно, как снимают крышку с кастрюли. Двое японцев тут же ударили в открывшегося бога, какой-то очень быстрой и, похоже, очень разрушительной техникой. Северянин с молотом зашел справа без затей врезал ему по башке и уронил рогатого на колено, а потом Александр Сергеевич поднял трость.

Всё! Я аж залюбовался, ни одного лишнего движения, ни единой вспышки на публику, хотя на него сейчас смотрела вся планета. Просто он поднял трость, затем что-то в воздухе коротко щелкнуло, и там, где стоял бог, на песок арены медленно осыпался пепел.

Римский Центурион, закованный по самое не хочу, глухо буркнул что-то под глухим шлемом. Кажется, он был недоволен, что не успел вступить в драку.

Оранжевый ромб погас.

А вот теперь представьте себе картину. Все убежища, все площади, все трактиры, где хозяин включил прямую трансляцию на телевизоре, все казармы и все дворцы. Люди, которые с утра прятались от падающего неба дерьма и всерьез думали, что настал конец света. Они видят яму, в яме бога, к богу приходят шестеро своих землян, которых каждый знает по газетам, и бога… унижают и убивают на их глазах, в прямом эфире, а дальше пафосно и молча уходят обратно в портал.

Вот ради этого Лиза и настояла на камерах. Победу мы бы и так одержали, а вот то, что миллионы людей сегодня своими глазами увидели, что богов можно ловить и убивать, и что этим занимаются конкретные мужчины и женщины из своих, вот это дорогого стоит. Уверен, к вечеру во всем мире появится тотализатор, к утру новые анекдоты, а через неделю мальчишки во дворах будут играть в «Колизей», причем драться будут за право быть Пушкиным.

Мир, конечно, еще не понял, во что он вляпался, но привыкает быстро, зараза…

Глава 2

Я достал свой планшет. Общая карта выглядела уже совсем не так, как утром. Красных точек стало заметно меньше, часть погасла совсем, часть сменила подпись на «работают» и «группа следует к месту», и там работали местные. Сеть «Колизей» жрала гостей исправно, а тех, кто в сеть не попал, разбирали армии, гвардии Родов и Истребители.

Но три точки все-таки горели ярко. Три оранжевых, ближе к красному и одна из них по краю уже наливалась красным, а это значило, что там ловушки взяли кого-то нифига себе сильного, и местные точно не справятся. Причем местные ребята ни в чем не виноваты, просто был определенный уровень, где смелость перестает быть решающим фактором. Балканы, что-то к востоку от Урала и юг Африки.

Волк с легионерами сейчас был в Сибири, то есть ближе всех ко второй точке. Я набрал его, объяснил всё в двух словах, затем услышал довольное «Работаем, брат!» и понял, что за Урал можно не переживать. На Балканы я отправил Бухича с Бурбулисом. Во-первых, Огненный Император там уже был лет двести назад и с теплой ностальгией вспоминал какой-то трактир, во-вторых, тот же Бухич с утра ничего толком не поджег и начал от этого нервничать, а нервный Абсолют с Истинным Пламенем, проблема для всех вокруг. Бурбулис же просто был за любой кипиш, кроме голодовки. Затем я подумал про Ликвидатора, но решил его не дергать. Он с утра снял с неба костяную крепость, погасил несколько точек по планете, отрезал от земных линий хтонь вселенского масштаба, а под конец увез домой на Сахалин шлем циклопа с этой самой хтонью внутри. Причем увез с таким лицом, что я предпочел не уточнять, как он будет объяснять это Исиде. Человек сегодня отработал за десятерых, пусть отдыхает и цветочек поливает, главное, чтобы не кровью.

Значит, третья моя. Я закрыл планшет, шагнул в Тень и пошел на юг Африки. Вышел я на скальном гребне, высоко над чашей, потому что люблю сначала посмотреть, а потом уже что-то решать. Внизу лежала выжженная рыжая равнина, дальше стояли столовые горы, а над самой чашей на бортике горел красный ромб. Красный, ага! Первый красный за весь день.

На гребне, метрах в двадцати от меня, уже стояли трое. Здоровенный мужик в полной броне, похожий на былинного богатыря, которому в какой-то момент надоело, что все шутят про его вес, и он решил стать еще шире, чтобы шутить стало страшно. Рядом с ним стоял тонкий светловолосый красавец с луком, в котором любая девица за версту узнала бы принца из сказки, а любой, кто видел его в деле, очень аккуратного и профессионального убийцу. Между ними, свесив ноги с обрыва, сидела Императрица Российская. Не Лиза, которая осталась у меня на площади. Другая, настоящая законная, действующая, которая корону передала маме на недельку и растягивает эту недельку уже который месяц.

На Императрице был легкий боевой доспех без единого имперского знака различия, рыжие волосы собраны в короткий хвост, а рядом лежал ее знаменитый тесак. Давно я его не видел. Полтора метра рабочей части, ширина в полметра, никакого изящества, никаких камешков и никакой гравировки. Меч Лео, третий по силе клинок нашего Рода, оружие, которое я вручил Ольге при принятии ее в Род Галактионовых аккуратно висел у нее на поясе в красивых ножнах.

– Оля, – сказал я, спускаясь. – Какого хрена ты здесь делаешь?

– Дарова, Саня! – не оборачиваясь, отозвалась она.

Арес молча поклонился. Гермес приложил два пальца к виску и улыбнулся своей фирменной улыбкой, от которой, по слухам, в столице ежегодно случается пара расстроенных помолвок.

– Я тебе вопрос задал.

– А я прилетела на вызов, – Ольга наконец повернулась. – Сеть дала красный. Ближайшая группа в четырех часах, потому что все четыре заняты. У меня своя гвардия, да и я была рядом в Эпицентре. Вопросы?

– Вопросы, – согласился я. – Цвет угрозы ты видела?

– Видела.

– И?

– И, – она пожала плечами.

Вот тут я хотел поругаться. Правда хотел, у меня уже и слова были готовы, и нужную интонацию в голове подобрал, и всё то, что обычно говорят взрослые ответственные люди молодым и наглым, когда те лезут в смертельную ловушку с полутора метрами железа наперевес. А потом я посмотрел на нее внимательнее и передумал, потому что она была счастлива.

Я эту девчонку знаю с тех пор, как вытащил ее из африканской задницы, в которую она попала не по своей вине. Я видел, как она развивалась, как училась, как получила корону, которую не просила, и как эту корону несла, потому что больше было некому. И я хорошо помню, какое у нее было лицо последнее время – правильное, императорское лицо человека, который каждое утро идет на работу, которую ненавидит, и делает ее при этом хорошо, потому что иначе не умеет. А сейчас она сидела на обрыве над ямой с богом, болтала ногами и весело лыбилась.

Не ее это… Вот совсем не ее! И ведь что смешно, правила она нормально, приказы отдавала правильные, старых князей в Совете строила одним взглядом, в Индире угандошила сорок тысяч костяных за неполных три часа. А всё равно каждый раз, когда ее сажают на трон, из нее как будто выпускают воздух. Лиза же на троне цветет.

Вот тут я подумал вторую вещь, глядя на эту троицу. Я ведь мог сюда не лететь, а отправить сюда Лизу. Просто позвонить и сказать – юг Африки, красный, разберись. И она бы разобралась.

Люди на Земле считают Елизавету Петровну очень сильной Одаренной и очень мудрой женщиной, и они правы, только они очень много о ней не знают. Люди не видели, чему ее учил Дэн, а Дэн – это Дэн, он из тех Охотников, после встречи с которыми целые Пантеоны меняют планы на будущее, а у некоторых пропадает вообще это самое будущее. Люди не знают, что после Дэна с ней возилась Бездна, а Бездна возится с кем попало примерно никогда, более того, я не помню, чтобы она объявляла кого-то своей подругой. Моя потенциальная, блин, невеста давно и сильно переросла этот мир, просто ведет себя здесь аккуратно, чтобы не пугать соотечественников. Позвал бы, прилетела бы, и с удовольствием повеселилась. Но позвать я не мог, потому что она Императрица Российская, и место ее сегодня на носу флагмана или в тронном зале столицы, где ее видит вся планета, а не в яме под Йоханнесбургом.

Статус – штука дурацкая, но, к сожалению, работающая, особенно в день, когда людям как никогда нужно видеть, что власть на месте. Ирония в том, что рядом со мной сейчас сидела Императрица настоящая, и вот у нее со статусом всё было прекрасно ровно до той минуты, когда она спихнула его матери и сбежала веселиться.

– Оль, – сказал я, присаживаясь рядом с ней на камень. – А тебе самой не смешно? Императрица у нас собралась драться, а все самое сложное выгребает ее матушка.

– Не смешно, а чертовски классно! – сказала она.

Вот и поговорили. Я посмотрел вниз, на чашу. Ромб не мигал, а горел ровно, значит, сеть в клиенте уверена. Барьер держал, но по нему уже шла рябь, а это, вообще-то, как бы подтверждало красную угрозу, к примеру оранжевому на такое нужно минут двадцать, этот же работал восемь.

Тут мне в голову пришла третья мысль, самая интересная из трех. Я ведь этой девчонке должен, давно и по-крупному. Она в свое время, будучи молодой, наглой и вообще не признающей слова НЕТ, решила, что от Великого Охотника ей нужен ребенок. Прямо вот решила и прямо вот пришла с этим ко мне. Я тогда как-то выкрутился, отговорился, перевел всё в шутку, но это было неважно, потому что дело было не в ребенке. Дело было в том, что она искала в этом мире хоть кого-то, кто сильнее нее, и не находила. Потом я пообещал найти ей мужа, хорошего, крепкого, хозяйственного, обещал, между прочим, уже давно. А потом вообще, пообещал ей Охотника, молодого, симпатичного и чертовски сильного. Но ни разу ничего не сделал, то война, то Скверна, то Многомерная, то еще какая-нибудь дрянь.

Хотя, если честно, дело было даже не в занятости. Отдавать ее кому-то из братьев в нынешнем виде… Ну не знаю, думаю братья еще не отошли от новости, что теперь они могут иметь семьи. А так-то до нынешнего времени, как и я сам в прошлой жизни, мы женщинами в большинстве своем пользовались. Да, я этим не горжусь, но во-первых, недовольных среди дам не было, а во-вторых, у нас была отмазка, что Кодекс запрещает.

Да и вообще, братья уважают силу, а сила у Ольги, при всех ее талантах, выглядит крутой только здесь, в этом мире. Ольга очень хороший боец для Земли и совершенно недостаточная для того места, куда ее рано или поздно занесет. Значит, ее надо усиливать, а чтобы понять как, надо сначала посмотреть, что она умеет на данный момент. К своему стыду я некоторое время назад потерял ее развитие из вида. И, надо же какое совпадение, у меня как раз есть яма «Колизея» с красным ромбом!

– Ладно, – сказал я и поднялся. – Работай.

Ольга уставилась на меня.

– В смысле? – осторожно уточнила она.

– В прямом. Ты прилетела на вызов? Прилетела. Вот вызов, – я кивнул на чашу. – Забирай и решай проблему.

– А ты?

– А я посмотрю.

Гермес тихо присвистнул, Арес не издал ни звука, но забрало опустил, и я услышал, как у него в броне что-то деловито щелкнуло.

– Условия такие, – я поднял палец. – Барьер держу я, чтобы эта прелесть не сбежала и никого по дороге не сожрала. Если ляжете – вытащу. Пока не ляжете – не вмешиваюсь вообще. Ни советом, ни силой, ни «Оля, слева».

– А если я скажу «Саня, помоги»? – прищурилась она.

– Тогда помогу, – честно сказал я. – И на этом закончим, навсегда.

Она посмотрела мне в глаза. Секунды три, наверное мы играли с ней в гляделки. Я успел только подумать, что перегнул, что не надо было так, что девчонке сегодня и без моих экзаменов хватило. А потом простая русская девушка Ольга, действующая Императрица Российской Империи, встала, подняла с камня полтора метра железа, закинула его на плечо и сказала.

– Гермес, глаза, Арес, ноги. Пошли!

Я понял, что она скорее умрет, чем попросит степерь о помощи. Ольга шагнула с обрыва. Твою мать, ну вылитый я в молодости, вот только девушка.

Существо в чаше назвалось длинным именем. Оно нам это сообщило само, как только троица приземлилась на песок. Оно развернулось, оглядело гостей и представилось Владыкой Тысячи Ладоней, Пастухом Смиренных, Тем, Чье Прикосновение Есть Милость, и еще как-то, я к третьему титулу отвлекся на барьер. Ростом он был метра четыре, худой, вытянутый, с очень длинными руками, и руки эти как раз объясняли имя, от плеч до самой земли по ним шли ладони. Мелкие, детские, взрослые, старческие, десятками, сотнями, живые, шевелящиеся. Каждая когда-то принадлежала кому-то из живых людей. Мерзость редкостная, конечно, но я, признаться, встречал и хуже.

Ольга не стала слушать титулы, она пошла вперед еще до того, как он договорил, и это мне понравилось. А дальше стало совсем интересно, потому что Владыка, увидев людей, обрадовался и решил напасть. Он взмахнул руками, и из песка по всей чаше начали подниматься местные люди. Это были жители того самого поселка, что стоял в двадцати километрах отсюда и от которого сеть утром зафиксировала обрыв связи. Три десятка, может, четыре. Мужчины, женщины, подростки и у каждого на груди, на затылке, на плечах было по чужой ладони, приросшей намертво и шевелящейся отдельно от хозяина. Они встали между Ольгой и богом и пошли на Императрицу.