Текст книги "Кодекс Охотника. Книга XXXXXХXL (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Я шагнул в Тень.

Во дворце сейчас находилось столько людей, что искать Лизу обычным способом пришлось бы долго. Ее аура тоже терялась среди защитных контуров, артефактов и старой императорской магии.

– Шнырька! – позвал я, выходя в одном из пустых коридоров.

Мелкий появился возле потолка, доедая мороженое прямо из ведерка.

– Ш-ш-шта? – спросил он, облизывая ложку.

– Быстро найди Лизу, – попросил я, оглядывая одинаковые двери. – Она где-то во дворце и явно задумала какую-то гадость.

Шнырька исчез. Он вернулся секунд через десять. Ведерко куда-то делось. Все четыре глаза сияли, а сам он уже трясся от смеха.

– Шааандр… – протянул мелкий и зажал лапами пасть. – Веш-ш-шелуха…

– Что там? – спросил я, сразу насторожившись.

Шнырька захихикал сильнее.

– Ш-ш-шам увидиш-ш-шь, – пообещал он и нырнул в соседнюю стену.

– Мелкий! – окликнул я, идя следом. – Я ненавижу сюрпризы!

Из стены высунулась его голова.

– Вреш-ш-шь, – сообщил Шнырька и снова исчез.

Тоже верно. Через Тень он вывел меня к большому кабинету в административном крыле. Возле двери стояли два десятка гвардейцев. Командир увидел меня, приложил кулак к груди и тут же распахнул створки. Я вошел.

Лиза сидела во главе длинного стола. Вокруг нее собралась половина правительства. Канцлер Хрулев устроился справа и смотрел на меня так, словно заранее знал, что сегодняшний день станет хуже. Рядом с ним лежали папки с императорскими печатями. Министр иностранных дел держал чистый лист и перо. Военные заняли дальнюю сторону. Еще нескольких человек я знал только в лицо.

Все повернулись ко мне, а я оглянулся. Представитель, которого они ждали, почему-то не вошел следом за мной.

Лиза поднялась из-за стола и поправила рукав платья.

– Ну, раз ты пришел, можно начинать, – объявила она, указав мне на свободное место напротив. – Дружескую встречу между представителем Ордена Охотников и Российской Империей считаю открытой!

Я еще раз оглянулся.

Шнырька висел под потолком и беззвучно ржал.

– Чего, блин? – спросил я у Императрицы.

– Первым делом Империя хочет вручить грамоту и… – а вот тут я уже охренел окончательно.

Охотники реально получают первую в своей жизни грамоту. Кажется, я снова всех удивлю, вот прямо, как меня сейчас… Правда, у меня возник один вопрос. Нахрена это всё⁈

Что ж, сейчас я узнаю ответ, но понравится ли он мне?

Глава 4

Римская Империя

Холмы под Флоренцией

Посланник Императора нашел нужный дом только к вечеру, и то с третьей попытки.

Навигатор уверенно вел его к точке, которой не существовало. Дорога упиралась в оливковую рощу, связь глохла, а местные на вопрос о синьоре из старого дома на холме делали одинаковое движение бровями и вспоминали о неотложных делах. Помог, как ни странно, трактирщик в Сан-Кашано, он махнул рукой вверх по склону и посоветовал не ехать, а идти пешком, потому что дорога туда пускает не всякую технику.

Дом на холме выглядел так, будто пережил всё, что вообще можно пережить, и заранее скучал по следующей катастрофе. Толстые стены, черепица в пятнах лишайника, у порога стояла колода для рубки дров с воткнутым в нее топором, а из открытой двери пахло дымом и похлебкой.

Хозяин обнаружился ниже по склону, в трактире в маленькой деревушке по соседству.

Посланник Императора замер на пороге и сверился с досье, потому что увиденное с досье не сходилось. Человек, из-за которого бледнел первый помощник Императора, сидел за колченогим столом и резался в карты с мясником, мельником и двумя мужиками, чью профессию можно было определить по пятнам извести на рабочей робе. На столе стояло дешевое вино. Спор шел, судя по накалу, о сумме, на которую в Риме не подняли бы монету с мостовой, и орали все пятеро так, что было слышно, наверное, в соседней деревне.

– Синьор Макиавелли?

– Я сейчас занят! – не оборачиваясь, ответил сухой человек с тонкими губами и бросил карту. – У этих господ осталось всё еще есть мое серебро.

Господа радостно заржали. Посланник, воспитанный протоколами имперской власти Вечного города, совершил ошибку. Он шагнул ближе и положил на стол пакет с императорской печатью прямо поверх засаленных игральных карт.

Внезапно вокруг стало совсем тихо.

Мясник посмотрел на печать. Мельник тоже посмотрел на печать. Обжигальщики извести переглянулись между собой и синхронно отодвинулись вместе с лавкой, как люди, которые уже видели что-то подобное, причем это подобное точно к добру не приведет!

– Молодой человек, – ласково сказал Макиавелли, и от этого тона у посланника внезапно вспотела спина. – Существует два места, куда нельзя класть государственные бумаги. На карточный стол и на гроб. И в обоих случаях по разным причинам, в первом случае игра еще не окончена, а во втором как раз наоборот.

Он убрал смахнул пакет со стола на пол не читая, и посланник с ужасом еле успел подхватить важный документ на лету. Затем он доиграл партию, проиграл, расплатился с искренними проклятиями и только после этого кивнул на дверь.

Поднимались они по холму вверх молча. У самого дома Макиавелли, не оборачиваясь, спросил:

– Марк?

– Его Императорское Величество просит…

– Значит, Марк… – старик толкнул дверь. – Заходи, ужинать будешь?

Внутри дом оказался больше, чем снаружи, и посланник предпочел не задумываться, как именно это устроено. Одна комната была завалена бумагами и книгами до потолка. Во второй, у очага, стоял стол на двоих, хотя жил хозяин один, а на дальней стене висели одежды.

Посланник видел такие только в музеях, за стеклом с климат-контролем – парадное одеяние флорентийского двора, тяжелый бархат, работа мастеров, которых не было на свете уже полтысячи лет. Только эти вещи не были музейными, они были ношеными. Локти чуть светлее, подол тронут дорожной пылью, да и пыль была свежая.

– Красивые, да? – Макиавелли поставил на стол две тарелки, не спрашивая. – Есть старая привычка еще с тех времен, когда меня выкинули со службы, а заняться было нечем. Весь день я торчал в трактире, орал с ребятами из-за гроша и был счастлив, как свинья в луже. А вечером приходил домой, смывал с себя эту грязь, надевал вот это и шел в гости.

– В гости, – осторожно повторил посланник, ведь ближайшее жилье было в получасе ходьбы.

– К древним, – старик разлил вино. – Я тогда писал одному другу письма. Хвастался, что каждый вечер вхожу в древние дворы к древним мужам, они принимают меня любезно, и я беседую с ними и спрашиваю, почему они поступали так, а не иначе. А они, по человечности своей, мне отвечают, и так четыре часа кряду ни скуки, ни горестей, ни страха бедности, даже смерть не пугает, весь переношусь в них.

– Я читал это письмо, – сказал посланник, ведь оно входило в обязательную программу школьного обучения.

– Все читали, – согласился Макиавелли. – Пятьсот лет читают. Красивая метафора, говорят. Одинокий изгнанник, книги, воображение. О том, что это не метафора, за пятьсот лет не спросил ни один человек.

Посланник почувствовал, что вино стоит поставить на стол, потому что у него тряслись руки.

– Двери, юноша, – старик кивнул куда-то мимо очага, и посланник вдруг очень ясно понял, что смотреть туда не хочет. – Мир полон дверей, большинство из которых заперто, слава богу. Но если долго жить в правильном доме в правильном месте и очень хотеть поговорить с умными людьми, потому что вокруг одни простолюдины… какая-нибудь да поддастся. Я хожу в гости каждый вечер. Иногда меня принимали любезно, иногда приходится быстро бегать, но всегда после гостей я садился и записывал ответы.

– «Государь», – тихо сказал посланник.

– Отчет о командировке, – Макиавелли пожал плечами и подвинул ему тарелку. – Просто заказчик не уточнил, о каких государях речь. Ты ешь, а потом расскажешь, что там у Марка стряслось такого, что он вспомнил обо мне раньше, чем небо упало.

– Небо уже упало, синьор.

Старик замер с ложкой над тарелкой, потом поднял глаза, и посланник впервые увидел, как он улыбается по-настоящему, тонко, остро и с таким голодом, что стало понятно, человек соскучился по своей работе.

– Ну наконец-то!

* * *

– ТА-ДАМ!!! – в тронный зал вошел человек и широко раскинул руки для объятий.

– Серьезно⁈ – офигел я. – А лучшей кандидатуры на роль переговорщика не нашлось?

– Ну что, начинается? Ты не рад видеть своего старого друга⁈

– Друга рад видеть, но твой нынешний статус меня… гхм… несколько смущает.

– Нормальный ты⁈ – возмутился Великий Охотник Дэн, собственной персоной. – А кто тебя вообще искусству переговоров учил? Когда ты был мелким пи… гхм… простите, Ваше Императорское Величество, мелким салагой?

– Мамочка… – совсем не по-императорски прикрыла рот ладонью Лиза. – Уважаемый Великий Охотник учил тебя переговорам?

– Было такое, – с неудовольствием признал я. – Но вообще-то у меня было много учителей.

– Ой… – снова сказала Императрица, и, кажется, я понял, чем она сейчас озаботилась.

– Да ладно, Ваше Императорское Величество, не переживайте. У меня совсем другой фирменный стиль!

– Ага, гораздо разрушительнее моего! – заржал Дэн, отчего я сам не выдержал и присоединился.

Не смешно было только Елизавете, которая смотрела на всё происходящее с тихим ужасом. Понять, конечно, ее было можно. Женщина готовилась к этому дню как к экзамену. Она подготовила документы, грамоты, собралась вести протокол, пригласила важных людей. Кажется, у нее было три репетиции с министрами. Она ждала кого-то вроде Первого Охотника, величественного, древнего, с голосом, от которого дрожат стекла. А получила худощавого мужика неопределенного возраста, который вошел через парадные двери с криком ТА-ДАМ! и у которого в глазах горел тот самый безумный огонек, от которого шарахались боги постарше и поумнее. А еще некоторое время он был ее личным учителем, поэтому Елизавета ТОЧНО знала, на что он способен. Да, он был один из сильнейших Одаренных Многомерной Вселенной, но вот что касается дипломатии…

Дэн. Из всех братьев Первый выбрал Дэна! С одной стороны логично. Дэн знает Землю не по отчетам, а по рассказам. Он учил Лизу и в курсе, что на Земле происходит в общих чертах. С другой стороны… это Дэн. У него второе имя Хаос и Разрушение, и я до сих пор не понял, какое из них дали ему при рождении.

– Так, ладно, – Великий Охотник огляделся, одним взглядом пересчитал министров, задержался ненадолго на Хрулеве, одобрительно хмыкнул, ощутив силу старого Истребителя и уселся в кресло напротив трона, которое под ним как-то жалобно скрипнуло. – Официальную часть предлагаю провести быстро. Что тут у вас по программе?

Лиза взяла себя в руки. Надо отдать ей должное, очень быстро взяла, я бы после такого перфоманса еще минуту глазами хлопал.

– Первым пунктом Российская Империя хотела бы вручить Ордену Охотников благодарственную грамоту, – произнесла она, поднимаясь. – За помощь, оказанную нашему миру в час нужды.

Церемониймейстер вынес ее на подушке. Красивая штука, между прочим – тисненая кожа, императорские вензеля, печать на шнуре. Аня, которая консультировала императрицу онлайн, рассказывала, что над формулировками три канцелярии сидели всю ночь.

Дэн встал, взял грамоту, повертел, и тут я почувствовал, как под черепом коротко полыхнуло синим. Это Кодекс отозвался. Правда не мне, а грамоте. По тисненой коже пробежала тонкая голубая вязь, обвила печать, впиталась в шнур и погасла.

В зале запахло грозой, у двоих министров сработали защитные амулеты, а Шнырька, сидящий под потолком на огромном гербе Империи, перестал жевать и уважительно присвистнул.

– Ух ты! – сказал Дэн совсем другим голосом. – Приняли.

– Что… приняли? – осторожно уточнила Лиза.

– Кодекс принял, – Великий Охотник держал грамоту уже двумя руками, бережно, как оружие. – Поздравляю, Императрица. Вы только что заключили союз, который засчитала сам Кодекс. В обе стороны, между прочим, засчитал.

Вот теперь настала моя очередь напрячься. Кодекс – это вам не нотариус. Он формальности любит, но регистрирует только то, что считает настоящим. Клятвы, долги или кровь, а тут бумажка с вензелями, сочиненная простыми смертными. Хотя нет, не бумажка…

Я посмотрел на Лизу и понял, что именно признал Кодекс – намерение. Империя сейчас, кажется первой во всем Мироздании официально искренне сказала Ордену спасибо, потому что Лиза лично придумывала каждую формулировку.

– Хмм… За всю историю Ордена, – почесал репу Дэн, разглядывая вензеля, – нам никто ни разу не вручал грамоту. Ни один мир и ни одно государство. Не, нас конечно звали, когда у кого-то подгорала жопа. Гхм… еще раз простите, Ваше Императорское Величество. Нам платили, когда было чем. Нас проклинали, когда мы опаздывали. А чтобы вот так, красивой бумагой, с печатью… – он поднял взгляд, и голубой огонек в глазах на секунду притух. – Отдам Первому, пусть перед молодыми хвастается.

В зале стало очень тихо. Министры, кажется, только сейчас начали понимать, что происходящее не просто протокол.

– Только Юлиану сначала предъяви, – не выдержал я. – А то это будет первая вещь в Крепости, которая завелась без его описи. Старик такое точно не переживет.

– Само собой, – фыркнул Дэн, и момент торжественности закончился, о чем я совершенно не жалел. Еще немного, и Лиза бы прослезилась, а это подорвало бы ее авторитет среди подданных. – Что дальше там по программе?

– Договоры о сотрудничестве, – Императрица кивнула, и министр иностранных дел с видимым усилием поднял стопку папок. – Двадцать три документа. Взаимная помощь, статус представителей Ордена на Земле, порядок…

– Ага, – сказал Дэн, забрал у министра всю стопку, положил перед собой и открыл первую папку.

Я ждал, что он начнет читать, но зря. Дэн подписал первую страницу, не глядя, затем перевернул ее и подписал вторую. После чего закрыл папку и открыл следующую. Перо летало над бумагой с той же скоростью, с которой он обычно разделывает тварей божественного ранга. Министр иностранных дел издал звук, который я до этого слышал только от Бурбулиса, когда у того закончилась настойка.

– Уважаемый… Великий Охотник… – Хрулев, единственный из всех, решился. – Вы не хотите ознакомиться с содержанием?

– А зачем? – искренне удивился Дэн, подписывая восьмую папку.

– Там условия, обязательства, сроки.

– Молодой человек, Кодекс это уже одобрил, – Дэн отложил перо и посмотрел на канцлера с отеческой жалостью, хотя Хрулев выглядел старше нас обоих. – А слово Охотника нельзя нарушить, вообще никак. Если я подписал, значит Орден сделает, поэтому читать это должны не мы.

Он подвинул стопку обратно и улыбнулся так, что у половины зала похолодели ноги.

– Читать это должны вы, и очень внимательно, потому что теперь вы связаны всем, что тут понаписали ваши писари. И все обещанное нужно выполнить, иначе…

Дэн сделал значительную паузу, а я с наслаждением наблюдал, как до министров доходит, по одному. Министр иностранных дел побледнел первым, видимо, он вспомнил, что именно понаписал. Хрулев, наоборот, взглянул на стопку с внезапным уважением, как на радужный Разлом, который сулит много разного добра.

– Ну и последнее, – Дэн вернул перо церемониймейстеру, подошел к высокому окну и кивнул на площадь, где над разбитой мостовой висела наша каменная посылочка. – Открыть-то подарок смогли?

– На полторы секунды, – признал я.

– Ха! – он глянул на трещины, разбежавшиеся от опор, и заржал. – Узнаю Юлиана. Он когда пакует на совесть, получается примерно это. Слушай, а чего мучаетесь? Вам же не контейнер открыть надо. Вам надо, чтобы мир вокруг него дозрел. Нужно найти того, кто умеет работать со временем, и пусть он состарит границу. Не вещи, их лучше не трогать, за такое Юлиан убьет, а границу между вещами и миром.

Я открыл рот, а затем закрыл, и медленно, с чувством, произнес про себя несколько слов, которые при Императрице произносить не стоило. Потому что один проштрафившийся Архимаг, который работает не с материалом, а со временем, у меня был. Он сидел уже некоторое время в темнице Теодора, сочиняя оправдания и ожидая самого страшного. Я его, между прочим, примерно для этого его и брал, только вот хотел воздействовать на барьеры вокруг Земли. Кто ж знал, что сама Многомерная мне поможет их снять? Ну, а потом я закрутился с деревом, Ольгой и посылками.

Ну что ж, Тагоний, похоже, что у тебя скоро начнется трудовая биография честного человека.

– Вижу, дошло, – удовлетворенно кивнул Дэн и повернулся к Лизе. – Ваше Императорское Величество, официальная часть закончена? А у меня к брату есть пара слов не для протокола.

– Разумеется, – Лиза встала. – Малый кабинет в вашем распоряжении, я распоряжусь…

– Не надо кабинет, – отмахнулся Дэн. – Мы тут постоим.

Он тут же повел ладонью, так, знаете, лениво, как отгоняют муху от варенья. Мир сразу вокруг нас двоих… выключился. Звуки исчезли все разом, шаги, дыхание двух десятков людей, гул города за окнами. Краски снаружи полога чуть выцвели, будто зал отодвинули на метр вглубь картины. Я потянулся восприятием к границе этой штуки и не нашел ее вообще, ни слоев, ни каркаса, ни точки, за которую можно взяться. Полог просто был, как погода.

Вот тут у меня, честно признаюсь, накрыла ностальгия наполовину с жабой.

Я долбаный Меч Кодекса! Я сегодня утром богов паковал как посылки. На такой полог тишины я бы собирал добрый час, с артефактами, с матюками, с двумя перекурами. А Дэн сделал это одним движением ладони, между делом, продолжая улыбаться министрам через разом выцветшую реальность. В этот полог не залез бы вообще никто, и я это чувствовал также ясно, как пол под ногами.

А ведь я раньше и я так мог! Но до сил своей прошлой жизни я еще не добрался. Умом я это знал давно, а вот так, наглядно, мне это показывали редко. И знаете что? Бесит, совершенно по-детски бесит, ага!

– Не сопи, – Дэн без перехода стал серьезным. – Рано или поздно ты вернешь свои силы. Быстрее, чем думаешь, кстати. А теперь слушай, у меня мало времени.

– Ты куда-то торопишься?

– Земля твоя торопится, – он топнул подошвой по мраморной плите, и я вдруг услышал то, что слышал он: тихий, на самой границе восприятия, скрип. Плита не трещала, она напрягалась. Да и не плита одна, весь дворец, весь город, вся кора планеты подо мной еле слышно гудела, как мост, на который заехало что-то массивное, на нагрузку чего мост был явно не рассчитан. – Перепуганная она у тебя. Скрипит подо мной, как новые сапоги. Часик меня она еще выдержит, а дальше пойдут последствия. Так что давай быстро и по делу.

Он полез за пазуху и достал фляжку, которая была сделана из кости. Из чьей, определить не смог, а я, на минуточку, хоть и не Скульптор, но в костях довольно неплохо разбирался. Перебив столько тварей, рано или поздно поймешь, что к чему, ведь одни из них стоили бесстыдно дорого, а другие были простым мусором.

Пробка была запечатана тремя печатями, и одну из них я опознал. Это была личная печать Юлиана с формулировкой – выдано под роспись, вернуть тару.

– Это то, что я думаю?

– Это даже лучше, чем ты думаешь, – Дэн свинтил пробку с нежностью. – Такой во всей Многомерной вообще больше нет.

Из горлышка потянуло, даже не запахом, а воспоминанием о всех ошибках моей молодости сразу. Аура фляжки на мгновение развернулась, и я успел заметить, как ближайший защитный контур дворца тихо, по-английски, ушел в спящий режим, от греха подальше, и это несмотря на непроницаемый барьер вокруг нас.

– Бухичу только не показывай, – сказал я машинально.

– А кто это?

– Да забей!

Дэн накапал немного содержимого фляги в крышку-наперсток и протянул мне.

– За встречу, брат! И за твою планету! Она мне нравится, маленькая и наглая, вся в тебя.

Мы выпили. Внутри у меня всё ВЗОРВАЛОСЬ!!! Я вдохнул, потерял на секунду зрение, затем обрел его обратно и решил, что ограничусь одним колпачком. Где-то на краю сознания обиженно завозился Океан Душ, кажется, некоторые из моих постояльцев почуяли знакомый аромат и оживились, как собаки при запахе вкусняшек.

Их можно было понять, потому что у меня сейчас хлынуло столько силы, что утреннее кормление Папы Двери сильно терялось на этом фоне. А еще я понял, для чего Дэн укрепил полог Тишины вокруг нас, сделав его в разы сильнее. Потому что вся эта энергия, выплеснись она наружу, не оставила бы от столицы и малейшего следа.

– Ну вот, я же говорил! – Дэн спрятал фляжку. – Чувствуешь теперь силу богатырскую?

– Ага! – перед моими глазами летали разноцветные бабочки, и я только усилием воли пытался прийти в себя.

Чтобы переварить всю эту силу, мне нужно было много времени, но подгон от моих братьев оказался царским.

– Тогда еще одно. Орден Защитников.

Я даже не удивился. Стоило мне вчера подумать про этот Орден, и вот, пожалуйста. Разведка у нас всегда работала лучше любых богов.

– Услышали?

– Да, услышали и проанализировали, – не стал темнить Дэн. – Мы видели бой в вашем «Колизее». Мак после ее отказа убивать людей и фокуса с вязкой три раза переспросил, точно ли девочка не реинкарнированный Защитник. Так вот, брат. Если ты полез в это дело, а ты полез, я уже понял, тебе надо понимать одну вещь.

Он помолчал. Веселый безумный огонек в глазах притух совсем, и на меня посмотрел кто-то очень старый.

– Мы перед ними виноваты. Не Орден недоглядел, как в учебниках пишут. Мы… Да что там мы! Я лично! Когда их крепости обложили, мы стояли в трех переходах и решали, куда важнее успеть. Решили, что уничтожить армию одного мерзкого темного бога важнее. Бога я угандошил… – он повел плечом, будто сбрасывал что-то. – Их знания целы, Сандр. Всё, что уцелело, Юлиан собрал и запер в Запретной секции. Только вот имей в виду, Ольгу ожидает серьезная проверка.

– А что там с их… особенностью? – спросил я. – Запрет на убийство людей ведь не отключишь.

– Даже не думай в эту сторону, – быстро и жестко сказал Дэн. – Их сила росла ровно оттуда, но как, никто не знает. Этого, подозреваю, и они сами не знали. Спроси у Первого, или лучше… – он усмехнулся, – спроси Кодекс. Он сегодня разговорчивый.

Полог едва заметно дрогнул, снаружи к нему подошла Лиза, но поняла, что внутрь не попадет, и с достоинством сделала вид, что просто прогуливается. Дэн проводил ее взглядом с откровенной гордостью наставника.

– Красотка она у тебя! Рад, что смог помочь.

– У меня? – прикинулся шлангом я.

– Блин, не начинай! Тут мы плавно подходим ко второму делу, – сказал он и вдруг замялся.

Вот тут я насторожился по-настоящему. Дэн никогда не мнется. Дэн может орать, ржать, разносить Пантеоны и пить то, от чего дохнут демоны, но мяться он не умеет просто физически.

– Ну? – подтолкнул я.

– Кодекс разрешил нам семьи, – буркнул Великий Охотник, глядя куда-то в сторону трона. – Братья, это самое… интересуются.

– Чем они интересуются?

– Ну… как тут у вас всё устроено. На Земле. Насчет… – он сделал неопределенное движение рукой, которым можно было обозначить всё, что угодно, от погоды до государственного переворота.

До меня доходило секунды три, а потом я заржал так, что полог Тишины, спасибо ему, спас мою репутацию перед министрами.

Орден Охотников, гроза Мироздания, обычные сверхлюди, при виде которых Верховные Сущности вспоминают, что у них дела в соседней Вселенной, прислали Великого Охотника Дэна… на разведку, чтобы выяснить, как жить семейной жизнью.

– Я тебе это еще припомню, – пообещал Дэн, дождавшись, пока я отсмеюсь. – Между прочим, вопрос серьезный. У нас парни тысячелетиями без семейного очага, а тут как раз твой опыт. Блин, да ты сам женился пять раз!

– Четыре.

– Я считаю с Лизой.

– Я еще не женился на ней!

– Юлиан уже выдал под роспись подарок, – отрезал Дэн тоном, закрывающим дискуссию. – Короче. Мы тут чё подумали. Раз ты в одном мире нашел целых пять жен, возможно, этот мир особенный? Присматривайся, короче. Никого не торопим, никого не сватаем, но если какая-нибудь достойная женщина… с характером вроде вашей Императрицы, вот только свободная…

Перед глазами у меня немедленно встала Ольга. С тесаком на плече, счастливая, над ямой с богом, которой я, между прочим, обещал молодого симпатичного Охотника, и у которой прямо сейчас появился выбор внутри целого Ордена.

– Я подумаю, – дипломатично ответил я, и Дэн, который знал меня как облупленного, немедленно прищурился.

– Ты уже кого-то придумал.

– Я подумаю, – повторил я с каменным лицом.

Договорить нам не дали. Полог Дэн снял так же небрежно, как поставил, и ровно в этот момент двери тронного зала открылись. Гвардейский командир, чеканя шаг, вошел первым.

– Ваше Императорское Величество! Чрезвычайный представитель Римской Империи!

Представитель, слава Кодексу, вошел без «та-дам».

Сухой, немолодой мужчина, в темном дорожном платье без единого украшения, если не считать перстня с ладонью, сжимающей монету. Шел он неторопливо, кланялся ровно настолько, насколько требовал протокол, и ни на волос ниже, а глаза у него были живые, острые и смотрели сразу на всех – на Лизу, на министров, на контейнер за окном, на всех, кроме Дэна.

Дэна он рассматривать не стал, он сразу его узнал.

– Ваше Императорское Величество! – голос у римского представителя оказался сухим и теплым одновременно, как хорошее вино. – Никколо Макиавелли, к вашим услугам! Император Марк Аврелий свидетельствует свое почтение и просит считать меня голосом Рима во всех вопросах, которые сегодня обсуждаются.

Лиза милостиво кивнула. По залу прошел шепоток: имя, судя по всему, знали не все, но те, кто знал, уже наклонились к соседям.

– Но прежде, чем мы перейдем к делам, – продолжил Макиавелли, и вот тут его голос неуловимо переменился, став почти мечтательным, – я позволю себе одну личную просьбу, возможно, дерзкую.

Он повернулся к Дэну и поклонился глубже, чем Императрице.

– Я стар, синьоры. Я всю жизнь изучал государей, как они берут власть, как держат ее и как теряют. Я видел дворы Флоренции, Рима и дворы, о которых не пишут в хрониках. Но ремесленник, всю жизнь изучавший ручьи, мечтает однажды увидеть море, – он выпрямился, и тонкие губы тронула та самая улыбка, острая и голодная. – Позвольте мне посетить Первую Крепость Охотников. Я хочу увидеть двор, где государи не рождаются и не коронуются, а становятся, и где властвует, если я верно понимаю, не человек и не бог, а Слово.

Зал замолчал, а Лиза посмотрела на меня. Я посмотрел на Дэна.

Дэн же стоял, склонив голову набок, и разглядывал римского представителя с растущим, совершенно неприличным весельем, затем он хлопнул себя по бедру.

– Вот же старый пердун! – захохотал Великий Охотник на весь тронный зал. – Не мытьем, так катаньем? А мы-то думали, куда ты зашкерился. Мак до сих пор ржет, что ты его пьяные байки за свой трактат выдал!

Лицо Макиавелли не дрогнуло, только его улыбка стала чуть шире.

– Дописал, Великий Охотник, – ровно ответил он. – Правда, издатели выкинули лучшие главы. Никто из них не поверил, что такие государи существуют.

Я медленно перевел свой взгляд с одного на другого. Так, кажется, переговоры будут интереснее, чем я думал…