Текст книги "Кодекс Охотника. Книга XXXXXХXL (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8

Где-то в Многомерной Вселенной

Темная любила ходить в гости. Правда, гораздо меньше ей нравилось, когда в гостях ей с порога вручали всякие-разные поручения.

– То есть… ты меня позвал не чаю попить? – уточнила она, разглядывая сверток на столе.

– И чаю тоже, но сначала дело, – Сандр подвинул к ней чашку. – Найди мне Пандору.

– А сам?

– А сам я, если ты не заметила, сижу на планете, с которой мне нельзя выходить, – Сандр развел руками с таким видом, будто это была чужая глупая выдумка, а не его собственный расклад. – При этом я пообещал одной черной хвостатой даме целый мир. Честное слово Охотника, между прочим. А слово Охотника – это закон, и поэтому сдержать его я должен, несмотря ни на что.

Темная отпила чай и сделала вид, что думает. Думать тут было нечего, соскучилась она по Пандоре давно и собиралась за ней уже сто раз, просто всё время что-то мешало, то вторжение, то недо-девичник, который всё никак не соберется, то еще одно вторжение.

– Допустим, я найду, – сказала она. – А дальше что?

– А дальше вы вдвоем заглянете к Карамельке. Мир я оставил ей в наследство беспокойный, поэтому гости там могли задержаться. Ты помоги ей навести порядок, чтобы королева села на трон, а не на осиное гнездо.

– И всё?

– И вот это передай Пандоре, – он кивнул на сверток. – Подарок, в знак глубочайшего уважения и чтобы она больше не дулась.

Вот тут Темная и насторожилась. Сверток был небольшой, перевязанный простым шнуром, без единой печати. Она просканировала его еще с порога, просто по привычке, и не поняла ничего. Внутри не нашлось даже завалящего проклятия. Там лежали какие-то исписанные листки, и хоть бумага и чернила были непростыми, но все же это была стопка потрепанной бумаги, больше всего похожей на вырванные из старого блокнота страницы. Но Темная знала Сандра слишком долго. Самые страшные его подарки выглядели невинно, а самые невинные страшно, и она давно научилась не путать первое со вторым.

– Что там? – прямо спросила она.

– Подарок, – так же прямо ответил Сандр.

– Сандр…

– Да чего ты волнуешься? Подарок ведь не тебе.

Она смотрела на него, он на нее, и по его довольной физиономии было понятно, что не скажет. Хуже того, ему явно доставляло удовольствие, что она не смогла просканировать содержимое.

– Однажды я вскрою один из твоих подарков по дороге, – пообещала она, забирая сверток.

– В этот раз не советую, – улыбка у него стала шире. – Ты испортишь Пандоре лучший день за последнюю вечность.

Искать богиню, которая не хочет, чтобы ее нашли, занятие долгое даже для дочери Бездны.

Темная шла через слои, тянула за старые Путевые нити, спрашивала у таких существ, само знакомство с которыми приличная богиня не стала бы признавать вслух. След нашелся на дальнем краю Многомерной, в мире, у которого не было имени, потому что называть его было некому.

Мир оказался красивым. Дикие горы, теплые болота, небо в две луны, и над всем этим висел запах творящейся жизни, густой, зеленый, от которого у Темной, существа из совсем другого теста, внезапно защекотало в носу. Колыбель Пандоры лежала в долине между гор. Темная остановилась на гребне и позволила себе просто посмотреть. Колыбель Скульптора она видела давно и издалека и запомнила ее навсегда. Это было мертвое место, где из костей, как из деталей, собирают готовых тварей. Здесь же всё было наоборот. Долина дышала, а по ее дну тянулись гряды огромных мягких коконов, между ними текли ручьи, светившиеся живой силой, и в каждом коконе что-то ворочалось, толкалось и росло. Никто здесь ничего не собирал, здесь всё рождалось само, а хозяйка только направляла.

Хозяйка обнаружилась в центре долины. Пандора сидела на камне возле самого крупного кокона, водила по его поверхности ладонью и что-то тихо ему рассказывала. Кокон отзывался: изнутри в ее ладонь тыкалось что-то любопытное и явно многолапое.

– Новый вид? – спросила Темная, спускаясь.

– Угу, – буркнула Пандора, не оборачиваясь. – Уходи!

– Я тоже рада тебя видеть.

– А я не рада, – Пандора наконец повернулась с насупленным лицом, как у ребенка, которого забыли позвать на праздник. – Вы все знаете, где меня искать, и никто не искал. А когда я нужна, вы приходите и говорите – Пандора, вылезай! Не вылезу, мне и тут хорошо. Тут никто меня не носит в кармане, засунув в тюрьму безумного Архитектора.

Ну вот и главное слово прозвучало. Темная вздохнула и села на соседний камень, не спрашивая разрешения.

– Ты всё еще дуешься за тюрьму.

– Я не дуюсь, – с достоинством ответила Пандора. – Я обижена, это разные вещи. Меня, древнюю богиню, опоили нектаром, засунули в игрушечную башню и таскали в кармане через лабиринт, как леденец. А потом выпустили и сказали спасибо, ты нам очень помогла.

– Между прочим, без тебя тот поход бы не удался.

– Между прочим, меня можно было спросить.

– Ты бы отказалась.

– Конечно, я бы отказалась, – Пандора всплеснула руками. – Поэтому и надо было спросить. Я бы отказалась, вы бы уговаривали, я бы поломалась и согласилась. Всё, как у нормальных друзей, а вместо этого меня напоили.

Кокон рядом сочувственно булькнул. Темная выдержала паузу. Спорить с Пандорой, когда та входила во вкус обиды, было бесполезно, это она знала со времен, которые обе предпочитали не называть вслух.

– Я соскучилась, – сказала она просто.

Пандора моргнула и сбилась.

– Что?

– Соскучилась, – повторила Темная. – По тебе, по Моране, которая фиг знает куда запропастилась, а еще по нашим посиделкам и разговорам. Ты сидишь здесь и растишь своих деток, Морана где-то зализывает раны, а я скучаю и мне это надоело. Пора возвращаться, подруга, хватит тут сидеть.

Пандора молчала, и по ее лицу было видно, что обида воюет с чем-то теплым и проигрывает.

– А еще тебе передали подарок, – Темная решила ее добить.

– Кто? – мгновенно спросила Пандора, и глаза у нее вспыхнули, потому что подарки она обожала больше всего на свете, если не считать своих чудовищ.

– Угадай с одного раза.

– Если это тот, о ком я думаю, то можешь нести его подарок обратно.

Но сверток она уже взяла в руки. Повертела его, взвесила, подергала за шнур и, как и Темная, ничего не поняла, что было заметно по ее нахмурившимся бровям, но потом любопытство всё же победило ее гордость, и Пандора развязала узел. Внутри свертка лежали листы, исписанные размашистым почерком Сандра. Пандора взяла верхний, пробежала глазами первые строки… и замерла. Она дочитала лист, схватила второй, потом третий, и с каждым листом ее божественная аура все больше и больше разгоралась.

Темная же терпеливо ждала.

– Этого не может быть, – сказала она наконец, и голос у нее стал каким-то приглушенным. – Это же… А так вообще можно делать⁈ Погоди… Так вот же почему у него держится линия… Ах, он хитрый ящер! Вот почему у него химеры не расползаются на третьем поколении.

– Так, а теперь объясни для тех, кто не помешан на чудовищах, – молвила Темная.

– Это методика Викториана, настоящая, рабочая, – Пандора прижала листы к груди, как наседка цыплят. – На приемах он делится огрызками, а тут вещи, до которых я сама не додумалась. И это при том, что я занимаюсь чудовищами дольше, чем существует этот выскочка! Откуда⁈ Викториан такое не отдает. Он за такое душу берет, и не одну!

– Прочитай последний лист, – Темная заглянула через плечо. – Там, кажется, объяснение.

Последний лист был короткий, и Пандора зачитала его вслух.

«Дорогая Пандора. Это знание я выиграл у Викториана честно, в споре, кто кого перепьет. Мы шли ноздря в ноздрю, а первым упал стол, на котором мы бух (зачеркнуто) спорили. Стол придавил Викториану ногу, Викториан заматерился, и судьи засчитали ему поражение, потому что настоящий мастер держит свое лицо до конца. Он тогда как раз объяснял мне, что за душу я приволок с Охоты, химера это или нет, ну и увлекся. Протрезвев, он сказал: хочешь, продавай, я себе новое придумаю. Я не продал и ждал случая подарить это тому, кто оценит. Не дуйся на меня, я был неправ. Сандр».

Стало тихо, даже коконы перестали булькать.

– Вот же хитрая жопа! Знает, чем меня взять, – воскликнула Пандора с непередаваемым выражением.

– И не только тебя, – кивнула Темная.

Они обе заржали, в голос, так что над долиной взлетела стая чего-то перепончатого, а из ближайшего кокона высунулась недовольная зубастая морда, посмотрела на хозяйку и спряталась обратно.

– Ладно, – Пандора вытерла глаза и бережно, очень бережно убрала листы. – Наполовину прощен, а вот вторая половина будет стоить ему отдельного разговора. Так что там за дело у вас? Только не говори, что ты пришла просто так, я же вижу.

– Дело такое, что тебе точно должно понравится, – Темная поднялась с камня. – Целый мир чудовищ, закрытый и дикий, где за трон дралось сорок тысяч тварей разом, и всем этим теперь владеет одна знакомая пантера, которой сейчас нужна помощь по хозяйству.

Пандора посмотрела на нее, потом на свою Колыбель, потом опять на нее.

– Сорок тысяч? – уточнила она голосом человека, которому предложили бесплатную библиотеку.

– Это только те, кто пришел делить трон. Сколько там видов всего, никто не знает.

– Так чего же мы сидим⁈

Направление и путевую карту Темная взяла у Сандра, и дорога оказалась дрянной – три перехода, слепой слой и один участок, где пространство вело себя как пьяное.

Мир встретил их старым лесом, воем голодных тварей и долиной, в которой до горизонта лежали кости после недавнего выяснения, кто здесь главный. Королеву Карамельку они нашли на скале над долиной. Огромная черная пантера лежала, уронив голову на лапы, и по ее шкуре лениво пробегали багровые линии, как трещины в остывающей лаве. Рядом со скалой, на утоптанной площадке, стоял трон. Белый костяной трон, сработанный из останков существа божественного ранга, и по следам на камне было понятно, что его сюда тащили волоком, в гору. Явно не для себя, садиться на него пантера не собиралась, она его сторожила.

Услышав гостей, Карамелька подняла голову. Секунду в ее глазах горела такая надежда, что у Темной кольнуло где-то в области, где у обычных существ полагается быть сердцу. Потом пантера рассмотрела, кто к ней пришел, и надежда ее погасла. Ее морда легла обратно на лапы.

«А… Это вы…»

– И тебе здравствуй, Ваше Величество, – сказала Тёмная. – Ты не думай, мы тоже рады.

«Я ждала Сандра…»

– Сандр заперт на Земле, и если он выйдет, Многомерная сразу захлопнет его планету. Тогда плохо будет всем, включая тебя, поэтому он прислал нас и просил передать, что слово Охотника в силе, мир твой, а мы поможем тебе навести здесь порядок.

Карамелька помолчала, только хвост ее ударил по камню… раз, другой.

«Он обещал, что мы встретимся тут же, на этом месте…»

– Вы точно встретитесь, – Темная присела рядом с ней на корточки, что для существа ее возраста было жестом почти неслыханным. – Он ценит свое слово, милая, просто сейчас между вами лежит одна очень вредная Вселенная, и даже он не может разобрать ее за один день. Лучше подожди его в собственном мире. Ведь дома ждать всегда легче.

Пантера покосилась на нее, фыркнула и села. Королевская осанка Карамельки вернулась на место.

«Тогда начнем с гостей…»

– С каких гостей?

Вместо ответа Карамелька посмотрела вниз, в дальний конец долины. Там, у скального разлома, мерцало несколько тусклых точек.

«Порталы остались. Большие после той гулянки закрылись, а эти нет, и через них сюда ходят. Твари мне не страшны, твари теперь мои. А вот эти…»

Она сморщила нос с таким отвращением, что договаривать было не нужно, но она всё же договорила.

«Мелкие боги, из тех, что преклонялись перед Сандром, а когда он ушел, решили, что теперь можно остаться. Они сейчас сидят у порталов, тянут из мира силу и ждут, кто заберет трон. Меня они всерьез не принимают…»

– Зря, – оценила Пандора, разглядывая долину с растущим интересом.

– Ну что… – Темная поднялась и с хрустом потянулась, – значит, мы пришли по адресу. Знаешь, как это называется, Ваше Величество? Дезинфекция. Заводишь новый дом – сначала выводишь тараканов, которые остались от старых жильцов, иначе они расплодятся, и потом будут на твоей кухне устанавливать свои порядки.

Тараканов оказалось семеро. Они основательно обжились у разлома, натаскали чужого добра, поставили какой-то кривой алтарь и даже начали принимать подношения от самых сообразительных местных тварей. Старший из них, четырехрогий здоровяк, с голосом как Иерихонская труба, вышел навстречу сам и сразу начал с претензии.

– Этот мир свободен! – прогудел он. – Мы были здесь на пиру самого…

– Знаем мы, на чьем пиру вы были, – перебила его Темная, и тьма за ее спиной начала подниматься, медленно и очень наглядно. – Пир закончился, хозяин ушел, посуду за собой не убрал, бывает. Так вот мы – клининговая компания, нанятая очень занятым клиентом.

– Ты не посмеешь. Нас семеро, а ты…

Четырехрогий осекся, потому что плохо посчитал. Со скалы в долину сейчас спускалась пантера, и с каждым ее шагом камень звенел, а багровые линии на шкуре разгорались всё ярче. Рядом с ней шла Пандора, и вокруг нее из земли, из трещин, из самого воздуха начали подниматься существа, которых в этом мире не было никогда: полупрозрачные, многолапые, любопытные, и было их столько, что считать никто бы не взялся. А над всеми тремя стояла тьма, которой хватило бы утопить эту долину вместе с горами.

– Вас семеро, пока что, – согласилась с ним Темная. – Порталы вон там, господа! Не задерживаемся, если хотите, чтобы вас семеро и осталось.

Убегали боги красиво, организованно, с вещами, но без алтаря. Его Карамелька разнесла лапой лично, из вредности. Последним в тусклое окно протискивался четырехрогий, и на самом пороге он обернулся.

– Передайте Охотнику… – начал он.

– Передадим, – заверила его Темная. – Он таким приветам всегда радуется, и потом лично навещает отправителей.

После ее слов четырехрогий резко передумал что-либо вещать и его как ветром сдуло. Осталось только запечатать двери, и вот тут Темная замялась. Порталы были старые, вросшие в мир, самодельной печатью такие только нейтрализуешь на время, и когда-нибудь они снова распахнутся.

В этот момент в долине стала еще тише. Ветер стих, вой оборвался, и даже кости в долине, казалось, постарались закопаться под землю. Из воздуха ушло всё лишнее, осталось только ожидание, и по нему Темная узнала гостью раньше, чем увидела. Между двумя скалами, там, где секунду назад никого не было, возникла Морана.

Темная помнила ее разной – гордой владычицей, загнанной беглянкой, а еще пустой оболочкой, которую они с Пандорой по очереди отпаивали и уговаривали жить. Та Морана, что стояла сейчас перед ними, не была ни одной из них. Она была цельной. Смерть держалась внутри нее, как влитая, причем не как оружием или украшением, а просто ее собственной частью, и за плечом Мораны смутно угадывалась глубокая, древняя и спокойная тьма, какую передают только по наследству.

– Я почуяла эту долину через половину Многомерной, – сказала Морана вместо приветствия. – Столько свежей смерти в одном месте. А потом я почувствовала другой запах… моих вредных подружек.

Секунду все молчали, но затем Пандора взвизгнула самым неподобающим древней богине образом и повисла у нее на шее. Темная сгребла в охапку обеих, и какое-то время три богини стояли так посреди мертвой долины, как девчонки, и никому из них не хотелось вспоминать, когда такое случалось в последний раз.

– Дай мне посмотреть на тебя, – Темная наконец отстранилась и осмотрела подругу с ног до головы. – Так… Сила своя. Смерть настоящая, не заемная. А это что за прелесть за твоей спиной?

– Наследство, – Морана улыбнулась, и в улыбке мелькнуло что-то от ее отца. – Это длинная история, расскажу за столом.

– За каким еще столом?

– За таким, что раз уж мы снова втроем, – Морана обвела взглядом подруг, и глаза у нее блеснули, – это надо отметить так, чтобы Мироздание вздрогнуло и начало извиняться на всякий случай.

– Погоди отмечать, – спохватилась Темная. – Раз ты здесь, глянь сначала вон на те дырки, их надо наглухо закрыть, а у меня к этому миру доступа нет.

Морана посмотрела на тусклые окна у разлома, подошла, провела над ближним ладонью.

– Мертвые пути, – сказала она. – Ими давно не пользовались по-настоящему, они только притворяются живыми. А всё мертвое во всей Вселенной теперь слушается меня.

Она сжала ладонь, тусклые точки мигнули и погасли, все разом, как свечи под ветром, и мир вокруг ощутимо выдохнул.

«Спасибо», – сказала Карамелька.

И вот тут началось то, чего пантера, судя по ее морде, никак не планировала. Потому что Пандора уже сидела перед ней и с горящими глазами рассказывала, какие изумительные и невозможные твари живут в ее мире, и что вот с этими сороконожками она просто обязана поработать, Морана прикидывала, где лучше поставить стол, а Темная доставала из Тени первую бутылку. Карамелька обвела взглядом всю эту компанию, забралась обратно на свою скалу и улеглась возле костяного трона, мордой к тому месту, где когда-то открывался портал хозяина. Новый мир у нее теперь был, как и обещал Охотник. Удобный, сильный и спокойный мир, хотя, насчет спокойствия она поторопилась.

Снизу донесся звон, хохот трех богинь и обиженный рев кого-то живого и большого, кого Пандора уже уговаривала дружить.

Да ничего, когда-нибудь уйдут и они! Хозяин обещал вернуться, и она обязательно дождется его…

* * *

Совет Дэна был хорош всем, кроме одной мелочи. Мой специалист по времени сидел в темнице Теодора, темница Теодора стояла в мире Теодора, а мир Теодора находился по ту сторону запертой для меня Многомерной. Раньше я бы просто сгонял в гости. Полчаса туда, полчаса на уговоры, полчаса обратно, ну и часа полтора на «Сандр, раз уж ты здесь, посмотри, что я построил». Теперь же между мной и старым другом лежала целая Вселенная с очень плохим характером, и рисковать я не мог, зато у меня был Шнырька.

Тень, как известно, на границы плевать хотела, а уж Теневому Королю и подавно никто не указ. Так что я написал записку, коротко и по делу: «Теодор, выйди на связь, есть разговор. Твой любимый должник». Я свернул ее, отдал мелкому и попросил доставить лично в лапы, то есть в руки.

– Только не задерживайся там, и ничего у него не трогай, – предупредил я. – Вообще ничего, понял? Это Архитекторы и у них все записано.

– Обиш-ш-шаеш-ш-шь… – оскорбился Шнырька и ушел в Тень с видом посла великой державы.

Вернулся он минут через двадцать, довольный и подозрительно сытый. На все мои вопросы Мелкий сделал морду кирпичом, но от него за версту несло свежей выпечкой. Я сделал себе мысленную пометку, что у Теодора на кухне минус пирог, и расплачиваться за это, судя по всему, придется моей репутации. А еще через час воздух посреди моего кабинета уплотнился, посветлел и развернулся в высокое окно с каменной рамой. Причем рама была не картинкой: настоящий камень, с резьбой, с печатями по контуру, вросший краями прямо в реальность моего кабинета. Узнаю руку мастера. Другой бы просто голос передал, но Архитектор не умеет делать «просто», он и связь строит, как каменный мост.

В окне появился Теодор. Судя по помятой щеке и кружке в руке, я отвлек его от самого важного дела в жизни любого могущественного существа.

– Сандр, – сказал он вместо приветствия, – ты знаешь, сколько энергии жрет эта штука?

– И тебе привет, дружище!

– Нет, я серьезно. Мост между мирами, через два слоя, в обход твоей обиженной Вселенной, которая перекрыла к тебе все нормальные дороги. Я на этом разговоре худею, так что говори быстрее!

– Ты и так худой.

– Я стройный, – с достоинством поправил Теодор и отхлебнул из кружки. – Ладно, записку я прочитал. Шнарк твой, кстати, пирог у меня сожрал, вместе с полотенцем.

– Полотенце я компенсирую тебе.

– Полотенце было мое любимое… – вздохнул он, но по его глазам было видно, что интерес не пропал. Скучно ему там, в своем идеальном мире, где всё давно построено. – Ну? Что стряслось?

– Отдай мне Тагония.

Теодор моргнул.

– Ржавого? – уточнил он. – Забирай, конечно, вот только объясни, зачем. Нет, я не против, я даже за! Но этот тип мне за месяц перестроил половину темницы.

– В смысле… перестроил?

– В прямом, – Теодор оживился, и кружка в его руке описала широкую дугу. – Он же неугомонный. Каждые несколько дней у него новый план побега. Он бьет Ветхостью в стены, стены его гасят и перестраиваются, и каждый раз только становятся крепче. Я туда уже экскурсии водить могу. Лучший полигон для моих плетений за последние лет двести, и заметь… бесплатный. Я даже кормить его стал получше, чтобы он бил сильнее.

– Теодор…

– Что? Он старается, я расту. У нас взаимовыгодное сотрудничество, просто он об этом не знает.

Узнаю я друга. Другой бы на его месте развел философию про узника и клетку, а этот приспособил пленного Архимага под тренажер, да еще и питание ему улучшил.

– Мне нужен его Дар, – сказал я. – На Земле стоит подарок от братьев, который планета пока не может принять. Дэн мне подсказал – надо состарить границу между грузом и миром, чтобы планета решила, что это добро стоит тут уже тысячу лет. Здесь работа со временем, не с материалом, поэтому это к нему.

Теодор почесал помятую щеку.

– Толково, – признал он. – Грубовато, я бы сделал изящнее, но у вас, Охотников, всё так… Ладно, как ты его заберёшь? Дороги к тебе закрыты, а я, уж прости, ради твоей логистики строить мост для живого груза не буду. Живой груз через такой канал превратится в фарш, а фарш из Архимага тебе вряд ли нужен.

– И что ты предлагаешь?

– Посылку, – просто ответил Теодор. – Я заверну его в транспортную капсулу. Маленькая темница, всё, как он любит. Он в ней уже месяц живет, поэтому разницы не заметит. Капсула по всем законам считается изделием, а изделие я тебе по каналу протолкну.

Я потер переносицу.

Нет, вы поняли, да? У меня месяц сплошных посылок. Сначала Орден прислал мне контейнер, размером с площадь. Потом Грегори прислал вокзал в шкатулке. Теперь мне по межмировому каналу вышлют живого Архимага в капсуле, наложенным платежом. Прикольно!

– Давай, – согласился я. – Кстати, что я тебе буду должен?

– Не расплатишься… – отмахнулся Теодор, но вдруг оглянулся и недовольно скривился. – Так, она услышала, что я с тобой разговариваю, поэтому одна минута у нас еще есть.

Рама дрогнула, и в окне, отодвинув Архитектора плечом, появилась… Грета!

Я рефлекторно проверил, крепко ли держатся мысли у меня в голове. С Гретой это первое правило: вежливость, спокойствие и никаких резких движений, как с гранатой, у которой к тому же очень развитый ментал.

– Ты! – палец сильнейшего Архитектора Многомерной уперся в меня через межмировой канал, и мне на секунду показалось, что он сейчас треснет. – Наконец-то! Я тебя, голубчика, давно поджидаю!

– Многоуважаемая Грета, и я счастлив видеть тебя…

– Не подлизывайся! Где моя ученица⁈

Вот теперь картина сложилась целиком. Страдальческое лицо Теодора, и то, с какой скоростью он согласился отдать мне Тагония. Ему сейчас было не до торга, у него тут свое стихийное бедствие проживает.

– Маша у моих жен, в полной безопасности, – честно ответил я.

– В безопасности⁈ – Грета всплеснула руками, и в воздухе рядом с ней соткалась и рассыпалась крохотная каменная башенка. Это был плохой знак. Когда Грета нервничает, она строит. – Ее у меня забрали в ОТПУСК на пару дней! Знаешь, сколько прошло? Я считала! Сначала отпуск, потом какая-то стройка у твоей банкирши, потом осада, потом, – она выделила это слово с таким ядом, что я даже поежился, – де-вич-ник! У меня ученица в самом соку! У нее прорыв! Ее сейчас учить надо, а не по девичникам таскать! Верни мне срочно Машу!

– Грета…

– У меня руки чешутся, голова горит! – гремела она, и рама окна ощутимо подрагивала. – Я придумала новую тюрьму, красавицу, песню, а строить ее с кем⁈ С этим⁈ – ее палец переехал на Теодора. – Он скучный! Он всё умеет!

– Спасибо, – устало сказал Теодор.

– Не за что! Короче, Охотник, слушай меня внимательно. Или моя ученица возвращается к занятиям, или я приду за ней сама. А по дороге, – она наклонилась к самой раме, и голос у нее стал ласковым, что было куда страшнее крика, – я загляну к тебе, и мы обсудим, как ты учишь держать свое слово. Ты знаешь, что я умею делать с головами тех, кто мне не нравится?

– Наслышан, – очень вежливо ответил я. – Каменный лес, десятилетия блужданий, все дела.

– Это старая программа! – оскорбилась Грета. – Я давно придумала кое-что получше!

Спорить с ней было бессмысленно, обещать невыполнимое опасно, а врать самоубийственно, ментал у нее чуял вранье, как Шнырька мороженое. Поэтому я сказал правду:

– Грета, послушай. Дороги ко мне закрыты, сам я заперт на Земле, но моих это не касается. Как только Маша нагостится у сестер – она вернется к тебе. Я ей передам, что ее наставница ждет. Слово Охотника!

Грета прищурилась. Несколько секунд она смотрела на меня так, что я почувствовал легкое движение по краю сознания, проверяла меня, зараза. А потом она хмыкнула.

– Не врешь, ладно! Передай еще, что если она за время своих… каникул растеряла форму, я ей устрою вступительные экзамены заново, все семь!

Она развернулась, чтобы уйти, и уже за краем рамы я услышал, как ее голос набирает новую мощь.

– А ты, Теодор, не думай, что я забыла про Настю!

– Грета, мы уже это обсуждали…

– Посмотрим!

Стало тихо. Теодор вернулся в центр окна, посмотрел на меня взглядом человека, пережившего сход лавины, и молча отпил из кружки.

– Когда она уже свалит? – посочувствовал я.

– Мне кажется, уже никогда, – обреченно ответил Теодор. – Она решила, что возрождать Орден Архитекторов мы будем вместе. Мол, сам я не справлюсь, потому что один раз уже все… Ну, ты понял. Сандр, верни ей Машу! Я тебя как друг прошу! Я тебе за это Тагония в подарочной упаковке пришлю, с бантиком!

– Бесплатно! – вспомнил я уроки Ани.

– Договорились, – устало сказал Архитектор.

– Ну, тогда давай, дружище, покедова! И спасибо.

Окно свернулось в точку и погасло, оставив после себя легкий запах теплого камня. Я посидел минуту, переваривая, а потом выдохнул и пошел подготавливать площадь. Работать, Сандр, работать! Пожалуй, стоит намекнуть Маше при первой же связи, что в Многомерной ее ждет наставница с новой тюрьмой-красавицей.

Капсула от Теодора пришла к вечеру, точно в назначенную точку, на многострадальную главную площадь, к подножию контейнера. Выглядела она как яйцо из серого камня в человеческий рост, покрытое такой плотной вязью печатей, что даже рябило в глазах. Я постучал по ней костяшками. Изнутри донеслось глухое и очень недовольное бурчание.

– Живой, – обрадовался я и сорвал печать.

Яйцо раскрылось лепестками, как каменный цветок. Внутри, в удобном кресле, которое явно было частью капсулы, сидел Тагоний. Серая мантия, надменное худое лицо и взгляд человека, которого за последний месяц жизнь часто били по самолюбию.

– Ну и сервис у вас, – заявил он, выбираясь наружу. – Меня везли как багаж.

– Тебя везли как ценный багаж, поэтому почувствуй разницу, – поправил я. – С обычным багажом обращаются куда хуже.

Тагоний огляделся. Он посмотрел на разбитую площадь, на контейнер, занимающий половину площади. Мостовая под его сапогами по привычке начала покрываться рыжими пятнами, но он заметил свой косяк и быстро убрал ауру. Дисциплинированным стал, ведь темница Теодора кого хочешь воспитает!

– И зачем я здесь? – спросил он. – Только не говори, что ради мести. Для этого у тебя слишком довольное лицо.

– Для работы, – я постучал костяшками по каменному ребру контейнера, и знаки отозвались привычным теплом. – Видишь эту прелесть? Ее нужно открыть, но мир пока не готов ее принять. Ты будешь старить границу между этим грузом и этим миром, аккуратно, не торопясь, чтобы планета поверила, что эта штука стоит здесь уже вечность и бояться тут нечего.

Тагоний приблизился к контейнеру, провел ладонью в сантиметре от камня, не касаясь, и прикрыл глаза. Когда он открыл их снова, и надменности в них поубавилось.

– Что внутри? – тихо спросил он.

– Гуманитарная помощь.

– Кому вы собрались этим помогать? Богам в войне против других богов?

– Не твое дело, – ответил я. – Работай, Ржавый. Сделаешь хорошо, тогда поговорим о твоем будущем. Сделаешь плохо, тоже поговорим, но этот разговор тебе точно не понравится.

Работать он начал быстро и споро, этого у него не отнять. Без эффектных жестов и без пафоса Архимаг встал у контейнера, положил обе ладони на воздух перед собой, и пространство вокруг каменной громады начало стареть. Не разрушаться, а именно стареть, как стареет хорошее вино. Воздух над брусчаткой поплыл, граница между контейнером и миром подернулась дымкой, и в этой дымке побежали годы… Десятки лет в секунду… Сотни…

Мир смотрел на контейнер, и с каждой секундой тот становился для него всё привычнее. Старый знакомый, который стоял тут всегда. Ну подумаешь, камень, он тут со времен прадедов лежит!

– Стоп! – раздалось от дворца.

По площади к нам шла Лиза. Судя по скорости и лицу, ей уже доложили, причем доложили в стиле – на площади опять Сандр и, возможно, там полная жопа!

– Александр! – она встала между мной и контейнером, что само по себе было смело, учитывая дымку. – Что этот человек делает с грузом Ордена?

– Старит его.

– Я вижу, что старит! – Лиза ткнула пальцем в поплывший воздух. – Ты в своем уме? Там снаряжение, которому нет цены! Ему же сейчас… сколько ему уже? Тысяча лет⁈ Ты представляешь, что время делает с артефактами? У меня в дворцовом хранилище амулеты трехсотлетней давности рассыпаются от дуновения ветерка.

Я заржал. Честно… я пытался сдержаться, но не смог, потому что представил себе эту картину – снаряжение Первой Крепости, рассыпающееся от старости.

– Лиза, – сказал я, отсмеявшись. – Запомни одну вещь про моих братьев. Снаряжение Ордена Охотников невозможно испортить временем. Вообще никак! Этим клинкам и доспехам уже эпохи, ими убивали богов, когда твоей Империи еще не было в проекте, и выглядят они лучше, чем ваша гвардейская броня перед парадом. Так будет всегда. Они, считай, вечные.

– Э-э-э… Ну ладно, – неуверенно сказала Императрица.

Тагоний, не отрываясь от работы, издал звук, подозрительно похожий на смешок. Возможно, до него начало доходить, что здесь его, возможно, не убьют.

К ночи дымка над площадью погасла. Я подошел к контейнеру и повторил утренний ритуал: ладонь, отклик, печать, вот только на этот раз дверь я приоткрывал так осторожно, словно открывал не крышку посылки, а пасть спящего дракона.

Открыл и… тишина. Дворец стоял как вкопанный, вреда артефактам стоящих вокруг людей зафиксировано не было, фонари на краю площади даже не моргнули. Планета глядела на приоткрытый контейнер с грузом из Первой Крепости спокойно, как на старый сарай, который стоит тут с незапамятных времен и никому не мешает.