Текст книги "Пепел Эдема (СИ)"

Автор книги: Юрий Уленгов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

– Ну так чего стоим? – Рокот ощерился, передернул затвор и двинулся по коридору. Я крепче сжал автомат и двинулся следом. К лестнице, ведущей в зону управления. Вниз. К концу этой истории – так или иначе.

И я налеюсь, что на этот раз этот конец будет счастливым. Хотя бы ради разнообразия.

Глава 15

Однако либо у ГенТек было больше людей, чем нам бы хотелось, либо мы были для них все же приоритетной целью. Как бы то ни было, спокойно мы не прошли и пятидесяти метров. Где-то сзади грохнула дверь, а потом по коридору разнесся топот ног, обутых в тяжелые ботинки. Если часто слышишь, как бегают молодые слоны – или отряд спецназа поднятный по тревоге – этот звук начинаешь узнавать с первой, так сказать ноты. Так как появление молодых слонов в подземном бункере ГенТек было весьма сомнительным, вариант оставался один – за нами послали спецназ.

Мы рванули вперед. Однако стоило мне выскочить из-за поворота, как фазовый щит замерцал попаданиями. Я отшатнулся назад. Засада. Впереди нас тоже ждали. Твою мать! Что же делать?

Мой взгляд упал на двери в стене. Мощная металлическая створка с надписью «Биологическая лаборатория». Весь мой опыт шатания по постапокалиптической Москве кричал, что в помещения с такими табличками лучше не соваться, особенно если они находятся в командном бункере ГенТек, но делать было нечего. В противном случае нас зажмут с двух сторон и, если не расстреляют, как в тире, просто закидают гранатами.

– Симба, план помещения! – выкрикнул я.

«Готово, сэр. Биологическая лаборатория, как и большинство помещений, расположенных в ядре бункере, занимает весь этаж, имеет круглую форму и четыре выхода».

– То есть, войдя в эту дверь мы пройдем этаж насквозь и выйдем с другой стороны?

«Так точно, шеф».

– Годится. Открывай!

Я повернулся к товарищам.

– Меняем направление! За мной, быстро! – я метнулся к двери, и оказался возле нее ровно в тот момент, когда магнитный замок сухо щелкнул, а светодиод сменил цвет с красного на зеленый. Открыто!

Внутри оказался шлюз. Ну да, биологическая же лаборатория, не хрен собачий. У стены пристроились несколько шкафов с лабораторными костюмами и респираторами, которые мы дружно решили проигнорировать. Полагаю, кому-кому, а нам здесь бояться уже нечего…

Едва мы оказались внутри, как Симба заблокировал двери, и нас обдало облаком резко пахнущего газа. Я дернулся было, но Симба поспешил меня успокоить:

– Стандартная процедура обеззараживания. Без нее вторая дверь попросту не откроется.

Пришлось, сжав зубы, дотерпеть до конца. Давление в комнате изменилось и тут же щелкнул замок на второй двери.

– Вперед!

Распахнув дверь, я вжал приклад в плечо, активировал «Скат» и буквально ввалился внутрь.

Вся поверхность дополненного слоя реальности, на которую Симба выводил тактическую карту, пестрела множественными отметками. К счастью – зелеными, в основной своей массе. Подавляющее большинство тех, кто был внутри, были гражданскими, а, значит, ничем нам не угрожали. По крайней мере, сейчас.

– Закрывай и блокируй! – отдал я команду ассистенту, убедившись, что все мои товарищи оказались внутри.

«Готово. Должен заметить, шеф: дверь долго не продержится. Для усложнения задачи штурмующих рекомендую соорудить баррикаду».

– А то б сами не додумались, ага, – буркнул я. – Рокот, хватай тот шкаф и тащи его сюда! Быстрее!

Рокоту дважды повторять не пришлось. Забросив оружие за спину, он метнулся к большому шкафу, стоящему чуть в стороне. Я же отступил в сторону, примерился и ударом ноги повалил поперек двери его близнеца. Зазвенела бьющаясь лабораторная посуда, загремел металл, но я не обратил на это внимания. Подскочив к Рокоту, я помог ему уронить его шкаф на дверь под углом, мы подхватили еще один и установили его враспор. Теперь ребятам сзади, кем бы они ни были, придется повозиться, если они хотят попасть внутрь.

– Вперед! За мной! – гаркнул я, и первым устремился вглубь лаборатории.

Первый зал мы пробежали насквозь, даже не замедлившись. Пусто – ряды столов, выключенные мониторы, на полу какие-то осколки. То ли эвакуировались, то ли просто бросили рабочие места, когда завыла сирена. Не важно. Для нас это сейчас не имеет никакого значения. Чем меньше людей встретим – тем лучше.

Во втором зале оказалось более оживленно. Стеллажи, тянущиеся вдоль стен, были заставлены колбами с препаратами, на ближнем столе распластался труп сетника, закрепленный зажимами, а над ним, вооружившись каким-то хирургическим манипулятором, склонился человек в белом халате. Дальше – еще группка ученых, копошащихся в останках чего-то, что когда-то было мутантом. Правда, при виде нас, вооруженных, усталых и очень злых, копошение прекратилось мгновенно. Ученые, надо отдать им должное, среагировали правильно: без криков, без паники, просто тихо и организованно забрались под столы, как тараканы, когда на кухне среди ночи свет включаешь. Молодцы, хвалю. Там и сидите. Мы пробежали мимо, не задерживаясь.

Третий зал был самым большим и самым населенным. Десятка два человек в халатах, несколько терминалов, какие-то установки вдоль стен – громоздкие, непонятного назначения, опутанные проводами и шлангами. И – двое охранников у дальнего выхода. Эти, в отличие от ученых, под столы лезть не собирались. Их руки метнулись к оружию, стволы пошли вверх, еще секунда, и…

Не останавливаясь, я дал очередь в потолок, прямо над головами охраны. С бетона посыпалась крошка, осколки лампы брызнули по полу. В замкнутом помещении автомат рявкнул так, что у ближайшего ученого от страха подломились ноги – он просто сел на пол, где стоял.

– Всем лежать! Мордой в пол! Оружие на землю! Живо! – ревел я, не давая охране опомниться.

За моей спиной Рокот вскинул автомат, и по лицам охранников я увидел, что они его узнали. Бывший командир спецназа ГенТек, живая легенда, с которым они, скорее всего, еще полгода назад ходили в одну столовую. Это решило дело – стволы опустились, загремели по полу. Оба легли, заложив руки за голову. Вьюга метнулась к ним, стянула запястья стяжками, собрала оружие. Ученые тоже попадали – кто-то лег сам, кто-то присел у стены, прикрывая голову руками. Отлично. Очень здоровая реакция, хвалю.

Мы двинулись к выходу на другом конце зала. И тут мой взгляд зацепился за нечто в углу лаборатории, и я замер, пытаясь осознать увиденное.

В углу стоял большой стол, накрытый колпаком из прозрачного, но явно бронированного стекла. Толстого, многослойного, с характерным зеленоватым отливом. За стеклом, на металлической платформе, опутанный проводами датчиков и какими-то трубками, лежал Леший.

Кора посерела, будто покрылась пеплом. Побеги, которые я помнил зелеными, живыми, пульсирующими, – пожухли, высохли, свернулись. Массивное тело с трудом помещалось на столе. Глаза, которые я видел горящими дьвольским огнем, погасли. Мертв.

В том, что это тот самый Леший, которого, в итоге, убила и увезла группа Рокота, я не сомневался. И за чередой событий я уже практически забыл про обещание, данное в Роще, когда мы уходили сквозь нее от механоидов.

Ну а сейчас вспомнил, ага.

Картинка вспыхнула в голове, как будто Симба включил запись – настолько все ярко и реалистично смотрелось. Большая круглая поляна, окруженная массивными деревьями и причудливыми зверями, и Леший напротив. Не этот, поменьше. Тело, вросшее в дерево, хрипит: «Верни моего брата домой».

Смена кадра. Егерь. Лица, как обычно, не видно под глубоким капюшоном, но по по тону понятно, что он сейчас серьезен, как никогда. «Нарушать слово, данное Роще – самоубийство. Роща дотянется до тебя, где бы ты ни был.»

– Антей! – голос Рокота вернул меня. – Ты чего встал⁈

Я тряхнул головой, сбрасывая наваждение и возвращаясь в реальность. Твою мать. Но как же мне… А, плевать!

– Минуту! – крикнул я, и схватил за шиворот ближайшего ученого.

– Ты! Открывай! Быстро!

Ученый замотал головой так, что чуть очки слетели.

– Вы что? Нельзя! Высший уровень биологической опасности! Этот образец…

– Поверь мне, – я наклонился к нему, и он увидел в моих глазах нечто, что не позволяло ему усомниться в том, что я говорю, – Прямо сейчас ты должен опасаться меня значительно больше, чем того, что лежит в этом боксе. Открывай!

Руки у ученого тряслись, но к пульту он подошел. Начал вводить какую-то команду, медленно, путаясь, сбиваясь и начиная заново. Издалека, приглушенно, но отчетливо, послышался грохот – преследователи добрались до входа в лабораторию и начали ломать нашу баррикаду.

– Антей! – меня окликнул Рокот. В его голосе звучало раздражение: он видел, что я сейчас делаю что-то непонятное, и ему это не нравилось. – Нужно уходить!

– Минуту!

– У нас нет минуты!

– Значит, обеспечь ее! – рявкнул я.

С собственной точки зрения я тоже делал нечто, никак не бьющееся со здравым смыслом, но при этом я буквально нутром ощущал: так надо. Причем – именно сейчас.

«Шеф, баррикада не выдерживает, – Симба, и голос у него тот, деловой, без ехидства, каким он говорит, когда дело серьезное. – По данным с камер, преследователи через минуту-полторы будут в лаборатории.»

– Плевать! – рыкнул я вслух.

Рокот глянул на меня и выругался. Он понял, что меня заклинило, и хорошо знал, что со мной в таком состоянии спорить бесполезно. Вздохнув, он молча повернулся к Вьюге и сделал короткий жест рукой: занять оборону.

Вьюга сместилась к входу в зал, присела за перевернутым столом. Ида пристроилась рядом. Рокот присел за колонной, взяв на прицел двери. Я зафиксировал это, и повернулся обратно.

– Давай быстрее! Чего копаешься? – я повернулся к ученому. Тот что-то бормотал, тыча пальцами в экран.

– Здесь многоуровневая защита… Семь протоколов блокировки, каждый нужно снимать последовательно, я не могу…

– Пошел прочь!

Я отпихнул его в сторону, выщелкнул клинок из правого запястья и вогнал в интерфейсный разъем на пульте. Металл вошел в гнездо с тихим щелчком, и тут же по телу прошла знакомая вибрация контакта.

«Симба, вскрывай!»

«Работаю, шеф. Протоколы стандартные, хоть и многоуровневые. Десять секунд.»

Десять секунд. Сзади, из первого зала, донесся грохот и звон – баррикада поддалась. Группа захвата внутри.

«Пять секунд.»

– Контакт! – голос Рокота, спокойный, собранный. – Первый зал, движение.

«Готово!»

Позади грохнули очереди: Вьюга и Рокот прижимали преследователей, не давая им ворваться в зал. Те огрызлись, но пока отошли. То ли для перегруппировки, то ли чтобы обсудить дальнейшие действия – не важно.

Замки бокса щелкнули. Стеклянный колпак дрогнул, зашипел и медленно пополз вверх. Я выдернул клинок из разъема и шагнул к столу.

Леший лежал передо мной. Вблизи он выглядел еще хуже – кора потрескалась, из трещин сочилось что-то бурое, побеги на плечах и голове превратились в серую труху. Трубки, воткнутые в его тело, тянулись к каким-то аппаратам. Датчики мигали красным. Мертв. Давно и бесповоротно.

Я положил руку ему на грудь. Кора была холодной и сухой, как камень.

Твою мать! Чем я вообще здесь занимаюсь?

И в этот момент шею пронзила боль.

Резкая, острая, будто иглу загнали под кожу. Я дернулся, схватился за шею рукой – и нащупал под кожей уплотнение. Небольшое, с горошину – и что-то я такое у себя не припоминал. Уплотнение шевельнулось и двинулось.

Что за дерьмо?

Я замер, чувствуя, как эта штука перемещается – медленно, но целенаправленно – от шеи вниз по руке. По плечу, по предплечью, к запястью. Кожа на его пути тонким бугорком, и ощущение было такое, будто под кожей ползет червь. Не болезненное, нет. Но настолько неправильное, что меня передернуло.

На запястье бугорок остановился. Секунду ничего не происходило, а потом кожа лопнула – аккуратно, почти без крови – и наружу высунулся зеленый побег. Тонкий, яркий, живой. Он качнулся, будто принюхиваясь, развернулся в сторону Лешего, и я вздрогнул. В памяти возникла новая картинка. Леший на поляне протягивает руку, кладет мне на голову… Укол. «Как комарик укусил» – как говорили в детстве. Тогда я не придал этому значения, а теперь…

А теперь побег, который я, как выяснилось, носил все это время внутри своего тела, вытянулся, изогнулся – и нырнул в тело Лешего, скользнул под кору и исчез. Все.

– Антей, быстрее!!! – Рокот уже не говорил, а орал. В первом зале загрохотали выстрелы – одиночные, потом очередь. Куб с каким-то препаратом за моей спиной брызнул осколками. Вражеские бойцы давили огнем и шли вперед…

И в этот момент глаза Лешего вспыхнули. Он шевельнулся и сел.

Медленно, со скрипом, роняя засохшие побеги и обрывки трубок. Повернул голову, посмотрел на меня. Два ярких огня в потресвашейся коре смотрели равнодушно и безразлично.

Леший встал.

Вернее – попытался, потому что потолок лаборатории был для него слишком низким. Он распрямился, уперся макушкой в бетон, пригнулся, и от этого стало еще страшнее – пятиметровая древесная тварь, согнувшаяся в лаборатории, как взрослый в детском домике, выглядела особенно жутко. И, кажется, остальные разделяли мое мнение.

Ученые закричали и бросились врассыпную. Леший шагнул вперед, выбросил руку и схватил одного из ученых. Походя, без эмоций сломал ему шею, отбросил тело, изломанной куклой упавшее на пол, и пошел дальше.

Туда, откуда доносились выстрелы. Туда, откуда шла группа захвата.

Я усмехнулся.

– Рокот, Вьюга, Ида – пошли. Полагаю, гостей нам можно больше не бояться. У них сейчас будут свои проблемы.

Рокот посмотрел на уходящего Лешего и смачно выругался.

– Пошли, – кивнул он, и первым направился к двери.

Мы двинулись к дальнему выходу из лаборатории. За спиной, из первого зала, слышались автоматные очереди – заполошные, длинные, панические. Потом разлдался низкий, утробный рев, от которого задрожали стекла в стеллажах и зазвенели колбы на столах. Не злобный, нет. Скорее – голодный. Как у зверя, который очень долго спал и очень проголодался.

А потом до нас донеслись панические вопли. Не команды, не приказы, нет. Предсмертные вопли людей, которые поняли, что ошиблись дверью. И сделали это слишком поздно.

Оглядываться я не стал. Я был уверен, что Леший сделает все, как надо, и преследовать нас никто не станет. А покончив с этой группой спецназа, часть Рощи последует вверх…

Убивая всех на своем пути.

Я вспомнил рассказ Дениса. Леденящую кровь историю о том, как Роща вломилась в их бункер. Не помогли ни бетонные стены, ни железные двери… Дьявол. Если здесь произойдет то же самое, хотелось бы в этот момент находиться где-нибудь подальше. Надеюсь, у нас есть еще немного времени.

Что ж. Долг выплачен. По крайней мере, я на это очень надеялся. Потому что проверять, что думает по этому поводу Роща, мне бы не хотелось.

А сейчас у нас есть здесь другие дела.

Глава 16

Мы снова бежали по коридорам минус тринадцатого, и на этот раз нам никто не мешал.

Ну, почти никто. Сирена все так же выла, красные лампы заливали коридор тревожным светом, на стенах мелькали указатели «Серверная зона», «Командный центр», «Операционный зал – категория С», а мы неслись мимо всего этого, и я ловил себя на мысли, что это какая-то ошибка, что не бывает так, что четверо человек бегут по коридорам штаб-квартиры ГенТек и не встречают серьезного сопротивления.

Но сопротивления и правда не было. Точнее – было, но несерьезное. Первый охранник попался на пересечении коридоров – выскочил из-за угла, увидел нас и замер, не зная, стрелять или бежать. Не успел ни того, ни другого – Вьюга сняла его одиночным, даже не сбавив шага. Еще двое обнаружились у двери в какое-то помещение, лихорадочно вызывающие подкрепление. Я положил обоих короткой очередью на бегу.

– Весь спецназ наверху, – бросил Рокот на бегу. – Бунт стянул на себя всех, кого могли выставить. Если кто-то еще вообще остался, – мрачно добавил он.

Чем ближе мы продвигались к командному центру, тем лучше становилось освещение. Здесь электричество никто не вырубал – сердце комплекса, тут все работало штатно: лампы дневного света, кондиционирование, даже лифты, судя по мерцающим индикаторам на панелях у шахт. Только сирена напоминала о том, что ситуация давно вышла за рамки штатной и превратилась в неконтролируемый хаос.

Мы вылетели в коридор перед операционным залом. Он оканчивался тяжелыми стальными дверями с электронным замком. У дверей – двое охранников. Увидев нас, они попытались среагировать. Стволы пошли вверх, пальцы легли на спуск… Вот только они оказались чересчур медленными для нас.

Вьюга выстрелила первой. Левый охранник дернулся и осел по стене. Я снял второго.

– Симба, двери, – скомандовал я.

«Открываю.»

Замок как-то очень просто и буднично щелкнул, дверь поезала в сторону и мы вошли в святая святых «ГенТек».

* * *

Операционный зал оказался именно тем, чем и должен был – мозгом бункера. Большое помещение, залитое белым светом, с рядами мониторов, пультов и рабочих станций. На экранах – схемы, графики, потоки данных. Десятка два инженеров и техников за терминалами синхронно повернули головы в нашу сторону и замерли. На лицах – испуг… Сирена сюда доносилась глухо, приглушенно, но по лицам людей за терминалами было видно, что они в курсе происходящего. Еще бы – они же и наблюдали за ним через свои мониторы.

И Кудасов. Он стоял у дальней стены, рядом с основным тактическим дисплеем, на котором мерцала схема бункера. Он смотрел на наше появление с некоторой растерянностью. Будто не мог до конца поверить, что происходящее реально.

Рядом с ним стояли два бойца охраны. Свои пушки они держали наготове, но стрелять не начинали. Судя по всему, парни понимали, что превосходство на нашей стороне, и открыть огонь – значит гарантированно получить ситуацию с непредсказуемым числом жертв… Ну и по пуле еще, да. Каждому.

Рокот шагнул вперед, поднял левую руку и спокойно заговорил с охраной.

– Не дергайтесь, парни. Игра окончена. Хотите жить – складывайте оружие и ложитесь на пол. Вы меня знаете. Я шутить не буду.

Бойцы переглянулись и синхронно посмотрели на Кудасова, ожидая команды. Тот стоял молча и лихорадочно прикидывал варианты, стараясь просчитать именно тот, при котором ему удастся выбраться сухим из воды. Я вздохнул и вскинул винтовку. Та дважды коротко гавкнула, и два тела повалились на пол с простреленными головами.

– Слишком долго думали, – сказал я.

В зале вдруг стало очень тихо. Кто-то из инженеров охнул, кто-то отодвинулся подальше, вжавшись в свой терминал.

Рокоту мой поступок не понравился. То, что он недоволен, понять было несложно. У него даже скула дернулась. Но спорить он не стал. Не то время и не то место. Да и я был прав – парни думали слишком долго.

Я повернулся к Кудасову.

– Ну, здравствуй, Виктор Алексеевич, – сказал я, и позволил себе улыбнуться. – Добро пожаловать… Хотя нет, ты ведь и так дома. Это я – в гостях. Правда, в этот раз на свободе и без ошейника, уж извини. Ну че, как тут дела у тебя? Держишься? Не тяжеловато?

В глазах Кудасова мелькнула растерянность, потом он качнул головой – не кивок, не отрицание, скорее жест человека, который оценил ситуацию и решил принять ее как данность, и заговорил.

– Антей, – произнес он ровным, спокойным тоном. – Я, признаюсь, тебя недооценил.

– Ты не первый, кто это говорит, – хмыкнул я. – Правда, обычно это последние их слова.

– Я серьезно, – он чуть поднял руку, будто отмахиваясь от моего сарказма. – Мне следовало отнестись к тебе внимательнее. Когда ты сидел в том кресле… Я видел боевую единицу. Инструмент. Изделие. И это было ошибкой.

– Да, пожалуй, – согласился я, слегка склонив голову набок и с интересом глядя на руководителя «ГенТек». Наверное, так же энтомолог рассматривает отвратительное, вонючее, но очень редкое насекомое. – Одной из многих.

– Не будем считать ошибки – ни твои, ни мои, – тряхнул головой Кудасов. – Давай лучше поговорим о будущем. – Он сделал шаг вперед, и я видел, как он переключился – из режима «загнанная в угол крыса» в режим «корпорат на переговорах». Привычная среда. Знакомая роль. Кудасов в своей стихии. – Ты пришел сюда, и ты привел с собой людей. У тебя – сила и решимость. У меня – инфраструктура, знания и люди, которые умеют с ней работать. Вместе мы можем сделать то, что порознь никогда не добьемся.

– Ну-ну, – хмыкнул я. – Продолжай. Мне любопытно.

– Плесецкий, – Кудасов произнес это имя, как диагноз. – Ты ведь знаешь, какой он. Параноик, фанатик, который готов уничтожить все – лишь бы ничего не досталось мне. Он использует тебя, Антей. Использовал с самого начала – как оружие, как расходный материал. Сколько раз ты уже умирал? Три? Четыре? И каждый раз он стирал тебе память и снова отправлял сюда. Подумай об этом. Подумай, каков он на деле, человек, на которого ты работаешь?

– Я не работаю на Плесецкого, – ответил я.

– Не работаешь? – на миг в глазах Кудасова плеснулась растерянность, но он быстро взял себя в руки. – На кого бы ты ни работал, Антей, никто не сможет дать тебе то, что смогу я! Поверь!

– Я работаю на себя, Виктор Алексеевич, – сказал я, и усмехнулся. Потому что в кои-то веки это было чистой правдой. В данный момент я работал не на Плесецкого, не на Демьянова, не на «Феникс». На себя. И на тех людей наверху, которые прямо сейчас дерутся за свою жизнь, пока мы тут разговариваем.

Кудасов помолчал. Я видел, как он переваривает информацию – быстро, как всегда, подстраиваясь на ходу.

– Хорошо, – сказал он, и голос стал мягче, доверительнее – снова тот прием, который я уже помнил по допросу. «Ты и я. Два человека, которые понимают, что происходит.» – Тем лучше. Человек, который работает на себя – это человек, с которым можно договориться. Я предлагаю тебе партнерство, Антей. Настоящее. Не подчинение, не использование – равное сотрудничество.

– Ты мне предлагал партнерство, когда я сидел в кресле с ошейником. Я тогда, помнится, отказался. Как думаешь, что изменилось с того момента, кроме того, что я больше не прикован, а стою перед тобой с оружием в руках?

– Вот именно, Антей, – закивал Кудасов. – Изменилось все. Но пойми, убив меня, ты ничего не выигрываешь. Абсолютно. И если тогда я предлагал тебе сдать Плесецкого, то сейчас я предлагаю тебе управлять вместе со мной.

– Управлять? – усмехнулся я. – Чем? Этим бункером? Полусотней инженеров и тремя этажами серверов?

– Миром, – сказал Кудасов просто. – Тем, что от него осталось.

Вот так. Ни больше ни меньше. Я посмотрел на него – и увидел то, что видел и в комнате для допросов: гранитную убежденность, ту самую, которая пять лет назад позволила ему запустить Эдем и не дрогнуть. Кудасов не блефовал. Он действительно верил в то, что говорил. И именно это было в нем самым опасным.

– Ты до сих пор не понял, Виктор Алексеевич, – сказал я, и устало вздохнул. – Я пришел сюда не торговаться. Я пришел приказывать. Скажи своим людям сложить оружие и прекратить сопротивление. Всем. По всему бункеру. Сейчас!

Кудасов выпрямился. Посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом – будто видел в первый раз, выпрямился и твердо ответил:

– Нет. Этого я делать не буду.

Я пожал плечами и шагнул вперед.

– Ну, значит, ты мне больше не нужен.

Кажется, Кудасов только сейчас понял, что он находится не в переговорной, а напротив – не очередной воротила, которого нужно сломать под колено и подмять под себя. Возможно, он даже успел осознать свою ошибку – вот только было уже поздно. Потому что я был не настроен шутить.

Клинок с щелчком выскочил из запястья и пробил кадык Кудасова. Тот захрипел, руки дернулись к горлу, а потом колени генерального директора «ГенТек» подогнулись, и он начал оседать на пол – медленно, будто нехотя, будто даже сейчас, в последние секунды он не мог поверить, что это происходит с ним. С ним, с человеком, который пять лет назад нажал кнопку и убил несколько миллиардов. С человеком, который считал себя хозяином мира…

Я выдернул клинок, и Кудасов упал. Он лежал на спине, открытые глаза смотрели в потолок стекленеющим взглядом, и в хтом взгляде плескалось удивление и обида. Как будто он до последнего был уверен, что найдет правильные слова, и никак не ожидал такого подлого хода от оппонента.

Но время слов давно закончилось. Сейчас было время поступков.

Я повернулся к залу.

Двадцать с лишним человек в полной тишине смотрели на меня – инженеры, техники, операторы. На их лицах был написан ужас. Эти люди столько лет выполняли преступные приказы, глядя, как в их результате гибнут люди, наблюдая за этим в прямом эфире, как в каком-то извращенном реалити-шоу, и не испытывали ничего. А сейчас, когда реальность с той стороны монитора пришла к ним, сюда – они испугались. Ну надо же…

– Кто здесь главный? – негромко спросил я.

Несколько секунд длилось молчание, потом от центрального пульта поднялся человек. Пожилой, лысоватый, в очках и лабораторном халате поверх свитера. Руки у него чуть дрожали, но голос был ровный.

– Я. Главный инженер, Осипов. Что вам…

– Вырубай механоидов, – сказал я. – И Эдем вместе с ними.

Осипов моргнул.

– Я не могу этого сделать, – сказал он, и в его голосе было что-то похожее на профессиональное достоинство – тон человека, который сообщает техническую невозможность, а не отказывает из принципа. – У нас нет контроля над Эдемом. Протоколы управления перехвачены, административный доступ заблокирован, мы…

Я поднял винтовку и выстрелил ему в голову.

Осипов рухнул, зацепив стул на колесиках, тот поехал и врезался в соседний терминал. В зале вскрикнула женщина. Кто-то отшатнулся, кто-то дернулся к двери – Вьюга шагнула в сторону, перекрывая выход, и дерганье прекратилось.

– Ответ неверный, – сказал я, и обвел взглядом зал. Спокойно, не торопясь, давая каждому время посмотреть мне в глаза. – Кто его заместитель?

Тишина. Мертвая, звенящая. Никто не шевелился. Никто не смотрел на меня – техники прятали глаза, отводили взгляды, будто надеялись, что если не смотреть на меня, то я исчезну. Как страшный Бука из детской сказки, от которого можно было спрятаться под одеялось.

Вот только я не Бука, и нет такого одеяла, которое сейчас позволило бы от меня укрыться.

– Значит так, – сказал я тем же ровным, спокойным тоном. – Я сейчас начну убивать по одному человеку каждые тридцать секунд, пока вы сами не выдадите мне его зама. Пять секунд уже прошло. Двадцать четыре. Двадцать три…

Вперед шагнул мужчина из второго ряда. Невысокий, круглолицый, лет сорока пяти, с бейджиком на кармане халата.

– Я, – сказал он. – Веригин, заместитель главного инженера. Только… Только не стреляйте, пожалуйста. Выслушайте.

– Слушаю. Только быстро.

– Осипов не врал, – Веригин говорил быстро, глотая слова, но по делу. – Эдем действительно нельзя выключить. У нас нет над ним контроля – он автономен, полностью, с самого момента катастрофы – или еще до нее стал таким. Его можно остановить, только заглушив реактор, который питает весь бункер. А реактор заглушить нельзя – система охлаждения завязана на Эдем, и если его отключить… Реактор пойдет вразнос и бункер взлетит на воздух. Переключить управление системами на ручное можно только перезагрузив центральное ядро. А сделать это невозможно, потому что… Ну, я уже говорил. Мы не контролируем Эдем. Он не слушает наши команды, а физической кнопки перезагрузки не существует. Эдем – он везде, понимаете?

Я внимательно смотрел на него. Он не врал – я это видел, чувствовал. Страх не оставляет места для вранья, а Веригин сейчас боялся так, что из-под халата выступили пятна пота.

– Ладно, – сказал я. – Тогда так. Вырубай все, над чем есть контроль. Охранные системы, блокировки дверей, механоиды, ПВО… Это ты можешь сделать? Хоть что-то тебя здесь слушается?

– В данный момент – нет, – покачал головой Веригин. – Я же говорил – требуется перезагрузка! А перезагрузить Эдем невозможно. Мы все – его заложники!

Я тяжело вздохнул. Боже, как же все эти безумные гении любят осложнять себе жизнь! Ну вот как можно было изобрести машину, которую нельзя выключить?

Впрочем, средство для этого имелось. И его тоже изобрел тот же безумный гений, пытаясь исправить собственные ошибки.

Только подход у него был в корне неправильным.

– Где центральное ядро Эдема? – спросил я, глядя на Веригина.

Тот помедлил. Посмотрел на меня, на тело Кудасова, на тело Осипова. Качнул головой.

– Вы не понимаете, – сказал он тихо. – Эдем невозможно выключить. А если повредить центральное ядро… Здесь все завязано на Эдем! Все! Мы все погибнем!

– Друг мой, – я подошел к нему на шаг, и он отступил, упершись спиной в пульт. – Я прекрасно понимаю, что делаю. Где?

Веригин сглотнул.

– Лифт, – сказал он, и кивнул на дальнюю стену зала, где между двумя серверными стойками виднелись двери лифтовой шахты. – Спуск вниз, минус восемнадцатый. Главная процессорная. Там… Там расположено ядро. Но… Если вы повредите оборудование…

– Я нге собираюсь стрелять по компьютерам, – качнул головой я. – Стой за пультом и готовься перехватить управление. Как только система перезагрузится – забирай все на себя и вырубай к чертовой матери все гребанные охранные системы бункера! Ты понял?

– Но… Как вы планируете это сделать?

– А это уже не твое дело, – усмехнулся я, и повернулся к своим.

– Вы остаетесь здесь, – сказал я. – Держите зал, контролируйте инженеров. Как только ПВО будет деактивировано – отправляйте сигнал. После этого ждите. «Феникс» начнет штурм снаружи, и вам нужно будет обеспечить им проход. Рокот – за старшего.

Рокот внимательно посмотрел на меня.

– Ты уверен, что справишься? – спросил он. – Мне показалось, что тот парень знает, о чем говорит…

– А я знаю, что делаю, – веско ответил я. – Оставайтесь здесь и смотрите за инженерами.

Он помолчал, кивнул и протянул мне руку. Я пожал ее – коротко, крепко.

– Не подохни там, – сказал он.

– Постараюсь.

Я повернулся и пошел к лифту. За спиной – стук клавиш, негромкие голоса инженеров, гудение серверов. Вызвал кабину – на панели загорелся индикатор, где-то внизу загудел мотор. Я ждал, слушая, как за спиной Веригин отдает своим людям команды. Не знаю, поверил ли он мне, но он явно готовился. Теперь главное, чтоб у меня все получилось.

Двери лифта разъехались. Показалась кабина – тесная, металлическая, с всего двумя кнопками на панели. единственной панелью управления. Я шагнул внутрь, бросил последний взгляд на операционый зал, Иду, Вьюгу и Рокота, и решительно нажал на кнопку со стрелкой, указывающей вниз.

Двери закрылись. Кабина дрогнула и поехала.

Я стоял один в тесной металлической коробке, которая везла меня к ядру Эдема, и думал о том, что еще совсем недавно я очнулся в разрушенной Москве без памяти, с вирусом, пожирающим мой мозг, срощенный с нейропроцессором и девяносто шестью часами для того, чтоб что-то изменить. С тех пор я умирал, воскресал, взрывал станции, штурмовал фабрики, убивал людей и машины, и все это время шел к этому моменту. К лифту, который везет меня вниз, к машине, которая уничтожила мир.