Текст книги "Пепел Эдема (СИ)"

Автор книги: Юрий Уленгов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

– Слышь, – сказал он, и голос стал тверже, – а ну-ка подними забрало.

Его напряжение передалось остальным. Длиннолицый медленно, как бы невзначай, опустил руку к автомату на ремне. Молодой сделал шаг назад, к стенке лифта, освобождая пространство. Три бойца, каждый из которых вдруг вспомнил, что он на охраняемом объекте, а не на прогулке. Вовремя, мать твою! Тесный лифт, три ствола, и до минус восьмого еще секунд десять.

Я вздохнул. Тихо, про себя, так, чтобы снаружи не было заметно.

Ну, сами напросились.

«Симба, – позвал я мысленно, – камеры в лифте. Сделай что-нибудь.»

«Уже, шеф, – отозвался Симба с такой готовностью, будто ждал этой просьбы с того момента, как мы сюда зашли. – Камера в петле. Запись последних тридцати секунд крутится по кругу. У нас есть минуты две, может три, прежде чем оператор заметит повтор. Если заметит. Рекомендую действовать быстро.»

Я повернулся к бойцам.

Ну что ж, Триста кредитов, говоришь? Сейчас ты пожалеешь о своей жадности, ублюдок!

Глава 9

До момента, когда лифт должен был остановиться на нужном нам минус восьмом этаже оставались считанные секунды, но уже было понятно, что просто выйти и, как ни в чем ни бывало, удалиться, у нас не получится. Так что оставался только один вариант.

– Ладно, ладно, – примирительно буркнул я, поднимая руки в жесте «сдаюсь, уговорил», и шагнул вперед, как будто собираясь поднять забрало.

Рыжий расслабился. На долю секунды, на один удар сердца – но этого хватило.

Я выбросил правую руку вперед, и клинок вышел из запястья с коротким металлическим щелчком. Которого рыжий уже не услышал, потому что двадцать сантиметров титанового сплава вошли ему в лицо – снизу вверх, через нижнюю челюсть, с мокрым хрустом, от которого у нормального человека свело бы желудок. Глаза рыжего вылезли из орбит, рот раскрылся в беззвучном крике, руки дернулись к горлу, но тело уже не слушалось – обмякло, повисло на клинке, как тряпичная кукла на гвозде.

Длинный среагировал быстрее, чем я ожидал: еще полсекунды, может секунда, и он бы успел вскинуть ствол, который уже почти привел в боевое положение… Но – не судьба. Я развернулся, не вынимая клинок из рыжего, – тело крутанулось вместе со мной, как уродливый танцевальный партнер, – и выбросил вперед левую руку. Второй клинок полоснул длинного по горлу, от уха до уха, одним быстрым, хирургически точным движением, которое Симба охарактеризовал как «оптимальная траектория поражения незащищенной шейной области». Звучит красиво. Выглядит – не очень. Кровь хлестнула веером, забрызгав стенку лифта и мою броню, длинный захрипел, схватился за горло обеими руками и начал оседать на пол.

Третий боец рванулся к стене – то ли собираясь нажать тревожную кнопку, то ли просто остановить лифт – я так и не понял, потому что думать было некогда. Я стряхнул с клинка тело рыжего, шагнул к бойцу и ударил обеими руками одновременно. Два клинка вошли ему в грудь с обеих сторон, пробив бронежилет, как бумагу, и пацан дернулся, открыл рот, из которого вместо крика вышел влажный булькающий звук, и обвис на моих руках.

Я выдернул клинки. Тело сползло по стенке на пол. В лифте стало тихо – только гудение механизма, мерное, равнодушное, как будто ничего не произошло. Три тела на полу. Кровь на стенах, на полу, на моей броне, на потолке – откуда на потолке-то? Ах да, длинный. Артерия…

Лифт качнулся и остановился. Послышался мелодичный звон, и двери поехали в стороны.

Прибыли.

Я повернулся к Иде, собираясь что-то сказать, но замер, не закончив движения.

Твою мать. Ну вот почему мне сегодня настолько не везет?

В лифтовом холее стояли шесть человек.

Шесть человек и два геллхаунда, если быть точным. Бойцы – в легкой полевой броне, киберпсы – в стандартном патрульном обвесе. Никакой экзоброни и тяжелых пушек, но нам достаточно будет и этого.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. И глядя, как менялись лица бойцов, узревших окровавленного мужика, стоящего в окровавленном лифте над окровавленными трупами, я все отчетливее понимал, что выдать происходящее за неловкое недоразумение не получится.

За спиной ойкнула Ида.

'Шеф, – голос Симбы звучал, так, будто он очень хотел сказать «я же предупреждал», но понимает, что сейчас не время, – петля на камере заканчивается через тридцать пять секунд. Будут какие-то распоряжения?

Будут.

– Привет, парни! – поднял я руку в приветствии…

И активировал нейроген.

Который раз я уже испытывал это ощущение, а каждый раз – как в первый. Но, должен сказать, сейчас, после «апгрейда» в лаборатории «Фениксов», ощущения и правда отличались. На меня будто ведро ледяной воды в жару вылили, мир рывком посерел и выцвел, и вход в боевой режим произошел едва ли не моментально. Командир группы снаружи все еще тянул руку к автомату, второй боец, справа от него, начал открывать рот, а левый геллхаунд только начинал напрягать задние лапы, готовясь к прыжку, а я уже начал действовать.

Отпихнув Иду себе за спину, я выбросил вперед левую руку, растопырил пальцы и врубил инфразвук. Широко, веером, не размениваясь на точечное воздействие – всей мощностью, какая была, на весь коридор, от стены до стены.

Результат не заставил себя ждать. Сержант рухнул на колени, обхватив голову руками, автомат брякнул о бетон и отлетел в сторону. Двое за ним согнулись пополам – одного вывернуло прямо на пол, второй просто упал, скуля и зажимая уши, звук, который он издавал, был даже не криком, а чем-то тонким, жалобным, совершенно не подходящим взрослому мужику в тактической броне. Остальные трое пошатнулись, один из них все-таки попытался вскинуть оружие – медленно, как в кошмарном сне, когда руки не слушаются, – но куда там, пальцы не держали, ствол мотнулся в сторону и грохнулся на пол. А я коротко разбежался, оттолкнулся от створок лифта и вылетел в коридор.

Сержанта я достал первым. Правый клинок вошел ему под челюсть, тело обмякло и завалилось набок, освобождая дорогу ко второму, которого все еще выворачивало. Удар ногой подбросил тело в воздух, левый клинок вошел бойцу в грудь, и на пол рухнуло уже мертвое тело. Разворот в присяде, «мельница» – и сразу два бойца падают, как подкошенные. Прыгнув в сторону, я приготовился атаковать оставшихся… И замер в недоумении.

В двух шагах от меня, на телах своих поводырей, довольно облизывали окровавленные морды геллхаунды. Заметив меня, киберпсы синхронно уселись и преданно уставились мне в глаза, будто ожидая, что я похвалю их и потреплю по холке. Какого хрена?

Нейроген отпускал, мир возвращался к нормальной скорости, звуки – к нормальной громкости, и сквозь стук крови в висках я слышал гудение ламп, сопение хаундов и сдавленное дыхание Иды из лифта.

«Симба, – позвал я, на удивление спокойно, учитывая обстоятельства, – какого хрена происходит с хаундами?».

«Я взял их под контроль, – ответил Симба, и в голосе его было что-то такое, что я бы назвал сдержанным самодовольством, если бы речь шла о человеке. – Перехватил управляющий канал, пока ты активировал инфразвук. Ну, и помог по мере сил.».

«За секунду? Взял под контроль двух хаундов? В прошлый раз, помнится, у тебя на это ушло больше времени».

«Шеф, – Симба сделал паузу, которая у людей обычно означает „ну я же говорил, а ты не слушал“, – я не зря просил поставить дополнительный сопроцессор. Он как раз для таких задач. Два патрульных хаунда – это, в общем-то, не бином Ньютона.»

Я хмыкнул. Ладно, зачет, кремниевый ты сукин сын. Зачет.

«Камеры?»

«Пока контролирую. Но чем дольше мы здесь стоим, тем выше вероятность, что кто-нибудь заметит подмену. Изображение в петле, но петля не бесконечная, а тот факт, что лифт стоит с открытыми дверями на минус восьмом, рано или поздно привлечет внимание, даже если кто-то не заметит десяток разделанных трупов и холл, залитый кровью. Рекомендую поторопиться».

Я огляделся. Лифтовой холл минус восьмого этажа выглядел так, как будто здесь прошла небольшая, но очень качественная война. Кровь на стенах, на полу, на потолке… Тела, оружие, блевотина, два окровавленных геллхаунда, кровавое месиво в лифте за спиной – и все это великолепие освещено ровным белым светом казенных ламп, которым было решительно наплевать на происходящее.

М-да. Бойня – и та лучше выглядит в конце смены…

– Ида, – позвал я, не оборачиваясь. – Выходи. Нам пора.

Ида появилась в дверях лифта, переступила через порог и остановилась, глядя на холл. Лицо у нее было бледным, губы сжаты, а в глазах девушки я впервые увидел нечто, похожее на страх. И боялась она явно не мертвецов, разбросанных по холлу. Кажется, она впервые задумалась, к чьей помощи решила прибегнуть… Ну, привыкай, детка. Друзей у нас здесь нет, а выбирать гуманные методы нам некогда. Девушка перевела взгляд на геллхаундов, и я заметил, как она непроизвольно отступила на полшага.

– Не бойся, – проговорил я. – Это хорошие собачки. Они не кусаются. Ну, точнее, нас кусать не станут.

Ида сглотнула и молча кивнула.

– Идем, – я махнул рукой в сторону коридора. – Кажется, нам стоит поторопиться. А то вдруг кто-нибудь пройдет мимо и заметит что-то подозрительное.

Ида обвела взглядом холл, посмотрела на меня, и на лице у нее мелькнуло что-то, что при большом желании можно было принять за тень улыбки.

– Тюремный блок, – напомнил я, убирая клинки. Они втянулись в запястья с привычным щелчком. – Рокот где-то здесь. Надо его найти, пока вся эта красота не привлекла ненужное внимание. Куда?

Ида огляделась и решительно показала направление.

Я зашагал по коридору, и два геллхаунда двинулись за мной – один справа, другой слева, бесшумно, как тени, если не считать тихого цоканья когтей по бетону. Ида шла позади, и я слышал ее быстрые, частые шаги, и старался не думать о том, что по уровню хтонического звездеца на единицу времени этот день начинал бить все мои предыдущие рекорды.

А ведь мы даже не добрались до тюремного блока.

* * *

Дальше я не церемонился. Оставив за спиной десяток трупов, продолжать ломать комедию с охранником, сопровождающим лаборантку, было бессмысленно: объявление общей тревоги было ичключительно делом времени. Потому действовал я решительно и быстро.

Первую же пару охранников, вывернувших откуда-то из бокового коридора, я даже не стал убивать самостоятельно: просто отдал Симбе команду, геллхаунды ринулись вперед, и через несколько секунд все было кончено. Бойцы не успели даже задаться вопросом, почему их атакуют их же собственные твари, как рухнули на пол, заливая его кровью из разорванных глоток, а я в очередной раз порадовался тому, что геллхаунды сейчас воюют на моей стороне. С десятком таких тварей, наверное, даже я бы не справился. Или справился бы, но с большим трудом.

– Почти пришли, – прошептала Ида. – За следующим поворотом – вход в тюремный блок.

– Понял, – кивнул я. И тут же, уже мысленно, позвал Симбу. – Что там у нас?

– Автоматические двери, камеры, доступ по индивидуальной биометрии охраны, – тут же отрапортовал Симба.

– Замечательно, – я скривился, будто сожрал лимон. – А раньше ты об этом сказать не мог? Я бы кого-нибудь в живых оставил. А теперь что, мне бегать по всему этажу, охранника подходящего искать?

– Нет необходимости, – отозвался ассистент. – Камера зациклена, дверь под моим контролем. Вам останется только разобраться с постом охраны.

На дополнительном слое интерфейса развернулась картинка – судя по всему, Симба перехватил ее прямо с камеры наблюдения. По крайней мере, ракурс – из-под потолка в углу – указывал именно на это. Стеклянный «аквариум» с наверняка пуленепробиваемым стеклом, за пультом со скучающим видом сидит охранник, смотрит на мониторы. Рядом – дверь в караулку. Щелчок – картинка переключилась. В караулке – четверо. Сидят за столом и с расслабленным видом режутся в карты. Так. Хорошо.

План сложился в голове сам по себе. Покуртив его туда-сюда, я пришел к выводу, что он выходит вполне действенным, а лучше я сейчас и не придумаю. Ну и отлично. Значит – работаем.

– За мной, песики! – кровожадно улыбнувшись, позвал я, и повернул в нужный коридор.

* * *

Дверь открылась с характерным шипением, и это явно стало сюрпризом для не ждавшего гостей бойца. Правда, удивиться он не успел. Лазерный луч, ударивший из эмиттера с легкостью прожег бронированное стекло, а вместе с ним – и голову незадачливого оператора, а потом я подошел к дверям караулки, распахнул ее и просто пропустил внутрь геллхаундов, тут же закрыв двери. Изутри послышался возглас удивления, потом – рык геллхаундов и вопли. Но меня то, что там происходило, уже не интересовало. Высадив ударом ноги дверь в «аквариум», нагнулся над телом охранника и выудил у него из нагрудного кармана ключ-карту. Надеюсь, Кудасов не закрыл особых пленников на какой-нибудь хитрый замок, ключ от которого только у него. Потому что лазером вырезать дверь я замумукаюсь тут…

Я вышел из «аквариума». В караулке уже все стихло. На всякий случай перехватив автомат в боевое положение, я приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Сразу, впрочем, ее закрыв. Я видал всякое, но открывшаяся мне картина была из тех, на которые второй раз смотреть не захочешь. Выйдя в центр коридора, я набрал полные легкие воздуха и гаркнул:

– Рокот, старый абрикос! Ты здесь?

За одной из дверей послышался удивленный возглас, в камерах загомонили, а потом до меня донесся голос старого друга.

– Антей? Ты, что ли?

– Нет, тень отца Гамлета, – буркнул я.

Подойдя к нужной двери, я приложил к считывателю карту. Примерно секунду ничего не происходило, потом огонек мигнул зеленым, и дверь открылась.

– Твою мать! Антей! – я утонул в объятиях Рокота. – Я уже думал, что все! Конец!

– У меня был план, и я его придерживался, – пожал я плечами. – То, что не ты меня освободил, а я – сути не изменило. Так что кончай меня тут прижимать, а иди вооружись лучше. И, да, в караулку пока не суйся. Остальные где?

– Здесь! – послышался голос Молота. – Вьюга – в соседней.

– Сейчас, погодите, выпущу.

Рокот уже вовсю шуровал в «аквариуме», я же прошел к дверям и через полминуты отряд снова воссоединился.

– Даже не думал, что буду настолько рад тебя видеть! – рокотал Молот. Лица Вьюги за ее сереберяной маской видно не было, но, кажется, девушка тоже была рада.

– Здесь еще кто-то есть? – я обвел взглядом закрытые двери. Молот покачал головой.

– Нет, никого. Этот ублюдок нас специально в отдельный блок засунул. О! А это кто? – Молот увидел, наконец, Иду, которая стояла в стороне.

– Это свои, – махнул рукой я. – Потом расскажу. А сейчас давайте, ноги в руки, хватайте пушки и ходу отсюда, пока…

Договорить мне не дали. На этаже, ударив по ушам, взвыла сирена, и я выругался.

Рано или поздно это должно было произойти, но я, все же, надеялся, что еще немного времени у нас есть. Но сейчас выяснилось, что это не так.

– ВНИМАНИЕ! – завыли динамики металлическим голосом. – ПРОНИКНОВЕНИЕ В КОМПЛЕКС! КОД – КРАСНЫЙ! ВСЕМ СОТРУДНИКАМ СЛУЖБЫ ОХРАНЫ! НЕМЕДЛЕННО ПРИНЯТЬ МЕРЫ К ЗАДЕРЖАНИЮ НАРУШИТЕЛЕЙ!

– Потом поговорим, – помрачнев, буркнул я. – А сейчас хватаем пушки и валим отсюда, пока нам задницы не поджарили!

Глава 10

– Итак, каков план? – повернулся ко мне Рокот, уже облаченный в «плитник» охранника и вооруженный его автоматом.

– Зависит от нескольких факторов, – ушел от прямого ответа я. – Ида, где могут держать Крона?

– На этом этаже еще несколько тюремных блоков, – отозвалась девушка. – Вероятно, если мы проверим их все…

– Если нам дадут проверить их все, – поморщился я. И мысленно обратился к Симбе: – Подключись к серверам, начни поиск по записям с камер. Мне нужно знать, где держат Крона, – дождавшись подтверждения, я повернулся к Рокоту.

– Что такое «код красный»? Ты должен знать, ты здесь служил.

– Изоляция уровня, блокировка всех систем, охрана запирается в своих блоках, вооружается и ждет группу зачистки, которая прибудет с верхних уровней. Группа зачистки – спецназ в экзоброне. Как только начинается зачистка, охрана пытается к ней присоединиться.

– Понятно. Примерно так я и думал, – хмуро кивнул я. – Ладно. Я сейчас выпущу из караулки наших помощников, а вы не пугайтесь. Потом можете вооружиться.

И, прежде чем кто-то успел задать вопрос, я открыл двери.

Геллхаунды вышли медленно и степенно, на сытых мордах, перепачканных кровью, было написано удовлетворение. И, черт побери, это действительно выглядело страшно.

Молот попятился, инстинктивно вжимаясь в стену. Рокот отреагировал спокойнее – только чуть сместился в сторону, давая себе пространство для маневра. Вьюга не двинулась с места. Вообще. Стояла на месте, и серебряная маска была повернута к геллхаундам ровно настолько, чтобы держать обоих в поле зрения. Ида с нашими помощниками была уже знакома, но даже она слегка побледнела и поджала губы.

– Спокойно, это свои. – коротко сказал я. – Я перехватил управление с помощью нового импланта. Пока слушаются. Надеюсь, и дальше будут…

– Ты серьезно? – Молот смотрел на геллхаундов так, как нормальный человек смотрит на двух питбулей, только что сожравших почтальона. – Эти твари…

– Эти твари только что помогли мне вас вытащить, – перебил я. – Вопросы потом. Сейчас – вооружайтесь.

– Любишь ты собачек, – буркнул Молот, протискиваясь мимо меня к караулке. Я лишь пожал плечами.

Рокот уже был при стволе, остальным пришлось обходиться тем, что нашлось в «аквариуме» и на телах в караулке. Хотя, должен сказать, нашлось там немало. Караулка вообще оказалась неплохо укомплектована. Через минуту весь отряд был оснащен плитниками, легкими безухими шлемами, автоматами с запасными магазинами и даже гранатами – в основном светошумовыми и дымовыми. Молот набросил ремень автомата на шею, воткнул в кобуру скорчер, рассовал по подсумкам маловатой его разгрузки магазины – и стал похож на себя самого. Даже Ида, подумав, подобрала сокрчер и сунула его в карман халата.

– Сирена замолкла, – заметил Рокот.

Верно. Я и сам обратил внимание. Вой, ударивший по ушам минуту назад, стих – осталось только мерное красное мигание аварийных ламп под потолком, от которого коридор превращался в декорацию дешевого фильма ужасов. Тишина после сирены была хуже самого воя. Тишина означала, что этап «оповещение» закончился и начался этап «действие».

«Шеф», – раздлался голос Симбы в голове. Деловитый и сосредоточенный. «Я обнаружил Крона. Тюремный блок „Д“, триста двадцать метров к северо-западу от текущей позиции. Блок „Д“ – общий, содержание до пятидесяти заключенных. Крон числится в камере Д-17».

«Молодец, железяка. Маршрут?»

«Построен. Два коридора, один перекресток, одна контрольная дверь. Между нами и блоком „Д“ – как минимум один стационарный пост охраны, который, согласно протоколу „Код красный“, сейчас заблокирован. Предлагаю также запросить доступ к системам уровня – если серверная инфраструктура не изолирована физически, я могу попробовать взять под контроль камеры, замки и внутреннюю связь».

«Делай. Ломай все, до чего дотянешься, нам ничего лишним не будет».

«Принято. Работаю».

Я повернулся к остальным.

– Я нашел Крона. Тюремный блок «Д», триста метров отсюда. Этот же этаж.

Рокот кивнул – без удивления и лишних вопросов. Кажется, его уже давно не удивляли мои возможности. Если у него и появились вопросы, задавать он их будет потом.

– Между нами и блоком – как минимум один пост охраны. Ребята заперлись и ждут подкрепления. Впускать нас не захотят. Придется быть убедительными.

– Убедим, – Рокот передернул затвор.

– Я работаю над тем, чтобы перехватить контроль над системами уровня. Камеры, замки, связь. Если получится – будет проще. Если нет – будем вскрывать по старинке. Построение: собаки впереди, я за ними, Рокот и Молот – за мной, Вьюга – замыкающая. Ида – в центре, не высовываться.

– Я не собираюсь…

– В центре, – повторил я таким тоном, который не предполагал дискуссий. – Ты единственная здесь без брони и без боевого опыта. Не героствуй – ты мне еще живой пригодишься.

Она замолчала. Поняла, что сейчас спорить со мной было действительно бесполезно.

– Выдвигаемся, – скомандовал я и первым шагнул в коридор.

* * *

Геллхаунды шли впереди, и это было, пожалуй, самое жуткое зрелище, которое я видел за последнее время – а я, напомню, недавно наблюдал за тем, что они сделали с караулкой. Две приземистые, покрытые черной композитной броней твари скользили по коридору бесшумно, как тени. Головы чуть опущены, пасти оскалены, мышцы напряжены. Порода, послужившая донором, и так была не из мелких, здесь же собачек разогнали вообще до размера телят. Действительно опасная парочка.

На дополнительном слое интерфейса Симба развернул карту: наша позиция, маршрут до блока «Д», отметки камер и постов. Часть камер уже горела зеленым – перехвачены. Часть оставалась красной.

«Шеф, хорошие новости и не очень. Хорошие: я получил доступ к семидесяти процентам камер на этаже и частично – к системе электронных замков. Не очень: внутренняя связь охраны зашифрована отдельным контуром, взлом займет время, которого, боюсь, у нас нет. И совсем нехорошие: на камерах у грузового лифта на соседнем уровне вижу движение. Группа зачистки готова выдвигаться. Двенадцать бойцов в тяжелой экзоброне, тяжелое вооружение. Полагаю, что скоро они будут здесь».

Я вздохнул. Двенадцать бойцов – это не сказать, что много, но если это три группы уровня Рокота и его бойцов… Будет не просто. Если мы, конечно, что-нибудь не придумаем.

– Ускоряемся, – бросил я вслух. – К нам скоро пожалуют гости. Спецназ, тяжелая броня, тяжелоеп оружие. Твои коллеги, Рокот?

Тот лишь выругался – коротко, емко, на одном выдохе. Молот не сказал ничего, но шаг прибавил. Ответ не понадобился, и так понятно: скорее всего, спецназ за нами пришлют серьезный. Кудасов уже знает, кто именно вырвался на свободу, а недооценивать меня он перестал давно. Мы перешли на быстрый щаг – еще не бег, нет, но двигались мы на максимальной скорости, на которой можно одновременно двигаться и реагировать.

Первый коридор – чисто. Аварийное освещение, красные всполохи на стенах, гул вентиляции и наши шаги. Второй – тоже чисто. Камера под потолком мигнула зеленым, когда мы прошли мимо: Симба держал камеру под контролем, и я сейчас на миг увидел нас чужими глазами.

Перекресток. Я поднял кулак – стоп. Группа замерла. Геллхаунды застыли впереди, припав к полу. Активировав «Скат», я мысленно выругался: в интерфейсе вспыхнула россыпь красных меток за следующим поворотом. Тепловые сигнатуры. Шесть. Нет – семь. Стационарный пост, усиленный. Охрана не просто заперлась – охрана выставила заслон.

«Семь человек, – подтвердил Симба. – Легкая тактическая броня, стрелковое оружие. Баррикада из мебели и оборудования поперек коридора. Классическая оборонительная позиция. Дверь в блок „Д“ – за ними, двадцать метров дальше по коридору».

Семь человек за баррикадой. Не спецназ – обычная охрана, которая заперлась и ощетинилась стволами, как загнанные в угол крысы. Но крысы с автоматами – тоже опасные крысы. Странно, что они не отступили в сам т. ремный блок – я бы поступил именно так. Ну, что ж. Решили поиграть в самоотверженных добровольцев? Кто я такой, чтобы им мешать?

– Впереди пост, – шепнул я Рокоту. – Семеро. Баррикада. За ними – дверь в блок «Д».

Рокот прижался к стене рядом со мной и кивнул.

– Коридор прямой, метров двадцать пять до баррикады. Открытое пространство. В лоб – положат.

– А мы не пойдем в лоб, – хмыкнул я и посмотрел на геллхаундов.

Те ждали. Терпеливо, неподвижно, как два чугунных изваяния с красными сенсорами вместо глаз. Я отдал мысленную команду Симбе, и оба зверя разом повернули ко мне головы – синхронно, одним движением, от которого по спине прошел холодок. Даже зная, что они на моей стороне, привыкнуть к этому было непросто.

«Симба, атака по команде. Цели – бойцы за баррикадой. Приоритет целей – на твое усмотрение».

«Принято, шеф. Геллхаунды готовы».

«Отлично».

– Собаки идут первыми, – сказал я Рокоту. – Они разбираются с охраной, мы добиваем тех, кто остался.

– Понял, – Рокот присел у стены, чтобы не перекрывать мне сектор огня. Я глубоко вдохнул.

– Пошли!

Геллхаунды сорвались с места, как два снаряда, выпущенные из пушки. Когти вгрызлись в бетон, придавая ускорение, – тяжелые тела пронеслись мимо меня с такой скоростью, что я ощутил поток воздуха на лице. Из-за поворота тут же раздались крики – кто-то заорал «Контакт!», кто-то просто заорал, – а потом загрохотали автоматы.

Мы рванули следом.

Коридор. Красное аварийное мигание. Впереди – баррикада из перевернутых столов и стеллажей, и два геллхаунда, которые врезались в нее на полном ходу. Мебель разлетелась, как картонные коробки под ударом грузовика. Один из геллхаундов перемахнул через остатки баррикады и обрушился на ближайшего стрелка – тот успел дать очередь в потолок, прежде чем челюсти сомкнулись на его горле. Второй геллхаунд вломился сбоку, подмял под себя двоих и начал рвать.

Крики. Стрельба. Грохот. Мокрый хруст.

Все закончилось за секунды. Геллхаунды работали так, как и были спроектированы – быстро, безжалостно, не оставляя времени на реакцию. Из семерых пятеро были мертвы прежде, чем мы с Рокотом добежали до баррикады.

Оставшиеся двое – один отброшенный ударом к стене, второй попятившийся назад и судорожно пытавшийся перезарядить автомат – не успели ничего сделать. Рокот снял первого короткой очередью. Я – второго. Два выстрела, оба в голову, боец дернулся и сел на пол, выронив оружие.

Тишина. Только хриплое дыхание, звон гильз, докатывающихся по бетону, и мокрое причмокивание одного из геллхаундов, доедавшего что-то, на что я предпочел не смотреть.

– Чисто, – выдохнул Рокот.

Я перешагнул через обломки баррикады, стараясь не наступать на то, что осталось от охранников. Коридор за постом был пуст. В конце его – массивная дверь с электронным замком и надписью «Блок Д. Доступ ограничен».

«Симба, дверь».

«Уже работаю, шеф. Замок в моей зоне контроля. Три секунды».

Щелчок. Индикатор мигнул зеленым.

– Путь открыт, – в полголоса проговорил я. – Внутри охрана. Работаем по той же схеме. Забросисм ребятам светошумовых, потом запустим собак, поставим дым и зайдем внутрь.

– У меня нет глазных имплантов, – возразил Рокот. – Я в дыму ничего не увижу.

– У меня есть, – проговорила Вьюга.

Ну да. Логично. Было бы странно, если бы у снайпера не было глазных имплантов.

– Хорошо, значит работаем с тобой. Остальные остаются здесь и прикрывают.

Я потянулся за гранатой. Вьюга повторила жест почти зеркально.

– Готова? – я посмотрел на девушку.

– Всегда, – она усмехнулась.

Я рывком распахнул дверь. Рокот швырнул светошумовую внутрь – из проема тут же раздались крики, и через секунду бабахнуло так, что даже в коридоре заложило уши. Вспышка, белая, ослепительная, выплеснулась из дверного проема. Я тут же отправил следом вторую. За ней последовала граната Вьюги.

Еще взрыв.

Геллхаунды, получив команду, рванулись внутрь – молча, без рыка, и лая, два черных силуэта, несущих смерть. Изнутри донеслись вопли. Не боевые – животные, полные ужаса, потому что когда ты ослеплен, оглушен, дезориентирован, и на тебя в темноте прыгает что-то тяжелое и зубастое – геройствовать не получается. Получается только орать от боли и ужаса.

Я сорвал чеку с дымовой гранаты и зашвырнул ее в проем. Молот бросил вторую. Серый дым повалил густо, заволакивая помещение за считанные секунды.

– Пошли!

Я нырнул внутрь первым.

«Скат» переключился в комбинированный режим – тепловизор плюс контурная обработка. Дым для моих имплантов был не помехой. Мир стал серым, с яркими оранжевыми пятнами тепловых сигнатур, красными квадратами «Ската» и цифрами приоритетности, которые Симба расставлял на лету.

Помещение оказалось большим – контрольный зал тюремного блока, по планировке похожий на тот, который мы только что прошли, но раза в три крупнее. Пульт управления слева, мониторы, пост охраны за бронестеклом, дальше – коридор с дверями камер. И люди. Много.

Первый боец – справа, два метра, на коленях, одной рукой зажимает ухо, второй шарит по полу в поисках оружия. Я выпустил по нему короткую очередь, убедился, что он упал и сместил прицел. Второй – дальше, у стены, поднимается, автомат в руках, но ствол гуляет, глаза зажмурены, стреляет вслепую. Очередь ушла в потолок, посыпалась крошка, завизжали рикошеты… Болван. Короткая очередь. Голова бойца дернулась, и он рухнул навзничь.

Третий и четвертый – у пульта. Один пытался спрятаться за стойкой, второй палил куда-то в дым из пистолета. Я двинулся вперед, плавно, быстро, скользящим шагом, автомат – продолжение рук, приклад вжат в плечо, ствол следует за взглядом. Первым умер охранник с пистолетом. Тот, что за стойкой – высунулся, и, кажется, даже успел меня увидеть. Правда, это ему не помогло – я выстрелил раньше, чем он успел вдохнуть.

Вьюга работала где-то правее – я слышал короткие, сухие очереди, не оставляющие охране ни единого шанса. Не снайперская работа, конечно, но в дыму и хаосе – действенная.

Геллхаунды добавляли в происходящее хаоса. Рычание, хруст, короткий вскрик, обрубленный на полуноте – и снова тишина.

Двенадцать секунд. В голове послышался голос Симбы.

«Чисто, шеф. Охрана ликвидирована. Потерь с нашей стороны нет».

Дым, вытягиваемый вентиляцией, медленно рассеялся. Контрольный зал выглядел так, будто в нем произошло маленькое, но очень сосредоточенное побоище: тела, кровь, стреляные гильзы, разбитые мониторы, перевернутые стулья. Запах пороха, дыма и крови – густой, плотный, набивающийся в ноздри. Привычный запах.

Впрочем, побоище здесь и произошло. Иначе назвать это было нельзя.

Я опустил автомат и прислушался. Из коридора с камерами доносились голоса – приглушенные, встревоженные, перебивающие друг друга. Заключенные слышали стрельбу и теперь пытались понять, что происходит и стоит ли радоваться.

– Крон! – крикнул я в сторону камер. – Крон, ты здесь?

Секунда тишины. Две.

– Здесь! – голос из глубины коридора. Хриплый, надтреснутый, но живой. – Камера семнадцать! Кто вы?

– Дед Мороз с подарками, – буркнул я, направляясь к двери Д-17. – Симба, открывай.

Щелчок. Дверь отъехала в сторону.

Крон выглядел скверно. Исхудавший, с запавшими глазами, в мятой серой робе, которая висела на нем, как на вешалке. Борода отросла, превратив знакомое лицо в подобие средневекового отшельника. Но глаза – глаза были те же: живые, цепкие, с характерным прищуром человека, который даже в камере продолжает думать, анализировать и раскладывать мир на составные части.

– Антей? – он моргнул, привыкая к свету из коридора. Потом моргнул еще раз, уже от удивления. – Какого… Как ты сюда попал?

– Мимо проходил, решил на огонек заглянуть, – я протянул ему руку и помог подняться. Он пошатнулся, но устоял. – Идти можешь?