Текст книги "Пепел Эдема (СИ)"

Автор книги: Юрий Уленгов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

– Могу, – Крон ухватился за косяк, переводя дыхание. – Нормально.

Рокот и Молот тем временем открывали остальные камеры. Заключенных оказалось немного – одиннадцать человек. Кого-то из них я даже узнал. Кажется, это все были люди из нашего убежища.

– Север не здесь? – я посмотрел на Крона. Тот лишь качнул головой.

Освобожденные узники потянулись к оружию, нарвались на предостерегающий окрик Молота и замерли. Потом у них хватило ума спросить разрешения, и я махнул рукой. В спины нам стрелять они будут вряд ли, а чем больше вооруженных людей внутри – тем сильнее наша группа. Ну и тем больше хаоса, что нам сейчас тоже на руку.

Я оглядел людей, собравшихся в контрольном зале. Рокот, Молот, Вьюга, Ида, Крон и одиннадцать освобожденных. Плюс два геллхаунда, застывших у входа как пара кровавых горгулий. Итого – девятнадцать человек и две боевые машины. Что ж. Учитывая, что еще полчаса назад, вся моя армия состояла из одной Иды в белом халате – не такой уцж и плохой результат.

– Слушайте сюда, – начал я. – У нас…

Договорить я не успел.

В зале погас свет. Не мигнул, не моргнул – просто вырубился, разом, словно кто-то выдернул вилку из розетки. Аварийные лампы, потолочные панели, мониторы, индикаторы на дверях – все. Тюремный блок «Д» провалился в абсолютную, кромешную темноту.

Кто-то из освобожденных вскрикнул, кто-то выругался. Я услышал лязг оружия и рявкнул:

– Не стрелять! Стоять на месте!

«Скат» автоматически переключился на тепловизор. Мир вспыхнул оранжевым – силуэты людей, остывающие тела на полу, тепловые контуры оборудования. Нормально. Хотя бы я что-то вижу. Это плюс. А вот то, что ничего не видят остальные – это минус.

«Симба, доклад!»

Пауза. Короткая, но ощутимая.

«Шеф, потерял доступ ко всем системам. Полностью. Камеры, замки, связь, вентиляция – все отключено. Физически обесточено. Кто-то вырубил питание на всем уровне. Резервные генераторы не включились, что означает, что их тоже отключили целенаправленно. Это не сбой. Это тактический ход».

Хм. Ну логично, да. Если бы я собирался брать штурмом ярус, набитый вооруженными бунтовщиками, поступил бы точно так же. У готовящихся к штурму ребят в экзоброне есть собственные тепловизоры, приборы ночного видения и автономное питание. А у нас – нет. Точнее, у меня и Вьюги есть, а у остальных – только мрак и паника.

Я посмотрел на Рокота. Вернее, на его тепловой силуэт – яркий, оранжево-желтый на фоне остывающих стен. Он стоял неподвижно, автомат в руках, голова чуть повернута в мою сторону. Не видел меня, но знал, где я стою.

– Спецназ, – сказал я в темноту. – Они обесточили уровень. Сейчас будут штурмовать.

Тишина. Потом голос Рокота – ровный, спокойный, с характерной хрипотцой:

– Ну что ж. Поиграем.

В темноте плотоядно усмехнулась Вьюга, и я вдруг почувствовал, как меня захлестывает азарт. Вы хотите поиграть в прятки, ребята? Ну давайте.

Вот только не факт, что вам понравится эта игра.

Глава 11

Несколько секунд я стоял в темноте, прислушиваясь и собирая в голове в кучу то, что оптимистично считал планом. Двенадцать бойцов в экзоброне, где-то на этом же этаже, в кромешной тьме, с тепловизорами, ночниками и сканерами – это, как ни крути, аргумент посерьезнее, чем все, что было у нас. А было у нас, прямо скажем, не густо: девятнадцать человек, из которых большинство не видит сейчас собственных пальцев, пара геллхаундов и один синтет, который очень надеется, что его новые импланты стоили тех семи с лишним часов в хирургической капсуле.

– Значит так, – сказал я. – Ждать не будем. Если будем сидеть здесь – они придут сами, когда будут готовы, и на своих условиях. А нас тут как в консервной банке – один выход и никаких маневров. В обшем, я предлагаю следующее. Мы с Рокотом выдвигаемся им навстречу и вырезаем по тихой грусти. Без стрельбы и драматического противостояния. Полагаю, такого хода они от нас не ожидают, и нам удастся захватить их врасплох.

Рокот помолчал. Я видел, как он чуть наклонил голову – знакомый жест, означавший, что идея ему нравится, но что-то его смущает. Понять бы только, что…

– Идея хорошая, – сказал он наконец. – Но есть нюанс. Ты, кажется, забыл – я не синтет, и без брони и оптики в шлеме, в этой темноте просто слепой по сравнению с ними. Я не то, чтобы отказываюсь, но…

Я едва не шлепнул себя ладонью по лицу с размаху. Ну да. Кое-что я не учел. Рокот всегда был против аугментаций, еще в старые годы. Наивно было бы полагать, будто что-то изменилось. Я и сам их не жаловал, но меня, в итоге, никто спрашивать не стал. А вот Рокот…

– Я пойду, – проговорила Вьюга. Тихо, спокойно, тоном человека, который уже все для себя решил и сейчас просто ставит остальных в известность. – Кажется, здесь больше никто не может видеть в темноте в нескольких спектрах и поглощать сканирующее излучение. И уж тем более не сможет в ближнем бою тихо и незаметно снять нескольких бронированных амбалов.

– А ты, значит, сможешь? – недоверчиво хмыкнул я.

– А я – смогу, – твердо ответила она, и в голосе, приглушенном маской, мелькнула усмешка. Потянувшись к бедру, Вьюга достала из ножен клинок: длинный, узкий, матово-черный, будто бы специально созданный для того, чтобы входить в сочленения брони. Впрочем, почему «будто»? Она крутанула его в ладони, и воздух, разрезаемый клинком, тихонько загудел.

Ладно. Убедила.

– Хорошо, – кивнул я. – Значит, идем мы с Вьюгой. Остальные остаются здесь. Крон, Ида – с ранеными, спрячьтесь лучше в камерах. Рокот, Молот – держите коридор. Если начнется заварушка и нас убьют – действуйте по обстановке. Пробуйте уничтожить спецназ, прорваться, уйти… Как получится.

– Считаешь, что им под силу тебя убить? – Рокот чуть повернул голову в мою сторону.

Я усмехнулся.

– Сомневаюсь. Но я стараюсь никогда не недооценивать противника. Привычка такая, полезная, знаешь ли… Те, кто ее не имеет, обычно в нашей профессии надолго не задерживаются.

Определившись с планом, я принялся готовиться. Приготовления вышли минимальными – я снял шлем, броню и разгрузку, оставшись в одном только комбинезоне. Мне сейчас нужно быть тихим. Потому что если дойдет до стрельбы… Ну, не то, чтоб это значило, что мы проиграли, как Рокот верно сказал, меня еще убей попробуй, но мне будет достаточно того, что есть на мне и в моем теле.

Вьюга ждала у двери. Молча, неподвижно – и от этого ее неподвижного силуэта веяло чем-то таким, от чего я невольно подумал, что, пожалуй, рад, что она на нашей стороне. Потому что если бы она была на другой – у меня были бы серьезные основания для беспокойства.

Мы выскользнули в коридор – один за другим, мягко, бесшумно, как сквозняк. За нами, повинуясь беззвучной команде Симбы, двинулись геллхаунды: ни единого звука, только еле уловимый запах подсохшей крови с их морд, оставшийся от предыдущей схватки. Вот бы научить Гэла так же бесшумно двигаться, а то топчется постоянно, как слон в посудной лавке…

Темнота сомкнулась за спиной, отрезав нас от тюремного блока, и тех, кто там остался. Впереди была тишина и неизвестность. Ну, по крайней мере, пока что.

Я активировал «Скат» и мысленно выругался – впрочем, скорее по привычке, чем от неожиданности. Красные точки вспыхнули на дополнительном слое интерфейса, россыпью разбросанные по схеме этажа, которую Симба успел скачать до того, как всё обесточили. Двенадцать контактов – все на месте, никто никуда не делся. Но интересно было другое: спецназ разделился. Две группы по шесть человек, и шли они разными коридорами, охватывая блок «Д» с двух направлений. Классические клещи: одна группа давит с фронта, вторая заходит с фланга, противник мечется между ними и попадает в перекрестный огонь. Грамотно. прям как по учебнику.

Вот только я тоже его читал.

«Симба, – позвал я мысленно, – мне нужен круговой маршрут от нашей позиции ко второй группе. Обходной, через параллельные коридоры».

«Маршрут построен, шеф. Двести сорок метров, четыре поворота, одна аварийная перемычка между секторами. Сейчас открыта».

«Отлично. Отправляй туда геллхаундов. Задача – атака второй группы. Шумная, наглая, с максимальным количеством хаоса. Чем больше шума – тем лучше.»

«Принято. Есть вероятность потери одного или обоих геллхаундов».

«Знаю. Действуй.»

Геллхаунды получили команду и бесшумно растворились в темноте – я даже не услышал, как они ушли, только почувствовал слабое движение воздуха, когда две стодвадцатикилограммовые туши проскользнули мимо. Через секунду их сигнатуры на «Скате» уже удалялись по боковому коридору, два оранжевых пятна, скользящих по схеме этажа с пугающей скоростью и абсолютной бесшумностью. Хорошие собачки. Если повезет – вернутся живыми. Если нет… Что ж, на войне как на войне.

Мы с Вьюгой двинулись по основному коридору – тому, который вел навстречу первой группе. Я шел впереди, «Скат» работал в пассивном режиме, тепловизор рисовал мир в оттенках серого и оранжевого: холодные стены, трубы под потолком, вентиляционные решетки, темные прямоугольники дверей. Вьюга шла в двух шагах позади и чуть левее. Если прислушаться – я слышал ее дыхание: ровное, спокойное, размеренное. Шагов ее я не слышал вообще. Совсем. Как будто за мной шел призрак.

«Симба», – позвал я. «Вьюга говорила о каком-то поглощении сканирующего излучения. А что у нас? Мы ведь сейчас без брони с такой функцией…».

«Контур Фарадея, шеф, – отозвался Симба, и в его голосе мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее терпение учителя, объясняющего второгоднику таблицу умножения. – Он не только экранирует ваши внутренние системы от внешнего электромагнитного воздействия, но и рассеивает входящее сканирующее излучение. Для их аппаратуры вы будете выглядеть как участок стены с небольшой температурной аномалией. Не невидимый, но крайне трудноразличимый.»

«А раньше сказать нельзя было?»

«Вы не спрашивали, шеф. К тому же я полагал, что вы ознакомились с полным перечнем функций имплантов, который я составил по результатам тестирования и трижды отправлял вам для ознакомления.»

Я промолчал. Да, я действительно не прочитал этот его перечень. Он там был страниц на двадцать, мелким шрифтом, с техническими характеристиками и графиками, и у меня тогда нашлись занятия поинтереснее. О чем я сейчас, пожалуй, слегка жалел. Хотя… Нет, слово «слегка» – это, конечно, преувеличение. Совсем не жалел. Зачем мне вообще нужен ассистент, если мне после него двадцатистраничные документы читать нужно?

«Ладно, – буркнул я мысленно. – Хотя бы сейчас предупредил, и то хорошо. Что по первой группе? Дистанция?»

«Сто двадцать метров и сокращается. Скорость сближения – примерно два метра в секунду. Они идут осторожно, проверяют каждое помещение по маршруту. Контакт – ориентировочно через полторы-две минуты, в зависимости от того, сколько времени потратят на очередную дверь.»

Полторы минуты. Немного, но достаточно, чтобы выбрать позицию.

Я обернулся к Вьюге, бесшумно крадушейся рядом. Если бы я не знал, что девушка находится на расстоянии вытянутой руки, я бы ее и не заметил. Махнул рукой, подзывая к себе.

– Шестеро, – прошептал я, почти не размыкая губ. – Сто двадцать метров впереди. Идут на нас. Вторую группу встретят собаки.

Вьюга чуть кивнула – я скорее угадал этот кивока, чем увидел.

– Бери левую сторону, – прошептал я. – Я – правую. Начинаю первым. Работаем тихо.

Она ничего не ответила. Просто сместилась влево и прижалась к стене, слившись с ней. Мы замерли. Двое в темноте, в пустом коридоре обесточенного бункера, и где-то впереди – шесть пар тяжелых ботинок, мерно отсчитывающих шаги по бетону.

Ближе. Ближе. Ближе.

Мы ждали сорок три секунды. Я знаю, потому что считал – не специально, просто привычка, вбитая годами тренировок и закрепленная десятками боев, в которых разница между жизнью и смертью измерялась именно секундами. Сорок три секунды тишины, темноты и мерного приближения шести красных точек на «Скате», которые ползли к нам по схеме этажа с методичностью, достойной лучшего применения.

На сорок четвертой секунде тишина кончилась.

Стрельба ударила откуда-то из глубины комплекса – далекая, приглушенная бетонными стенами, но отчетливая: автоматные очереди, длинные, заполошные, одна за другой. Потом послышались крики. Не команды, не приказы – именно крики, животные, рваные, полные того особого ужаса, который возникает, когда на тебя в темноте бросается что-то быстрое, зубастое и абсолютно равнодушное к тому, что на тебе полтора центнера композитной брони.

Геллхаунды вышли на цель.

Красные точки первой группы замерли. Все шесть – разом, как по команде. Я видел на «Скате», как они остановились, сбились плотнее, и один из силуэтов – передний, скорее всего старший – повернулся в направлении стрельбы.

«Симба, – позвал я, – комлинк. Подключи меня к их частоте!».

«Секунду, шеф. Частота зашифрована, но… готово. Слушайте.»

В голове возник звук – и меня передернуло. Не от страха, нет – скорее от того, насколько точно я представлял себе то, что стояло за этими звуками. Треск помех, тяжелое дыхание, потом – голос, срывающийся на крик, с такой паникой, какую не подделать и не сыграть:

«…хаунды! Геллхаунды! Откуда, м-матьь⁈ Они нас атаку…» – очередь, длинная, грохочущая, – «…Кречет! Кречет, куда? Стоять! Семенов!!!» – рычание, утробное, глухое, от которого даже через комлинк прошел холодок, – «…не могу его снять, он на Карпове, он жрет Карпова, я не могу стрелять, Карпов на линии!..» – и вдруг, перекрывая все, вопль, который человек издает только один раз в жизни – в самом ее конце.

Тишина. Потом – снова стрельба, но уже не такая уверенная и плотная.

Старший первой группы замер. Сейчас перед ним стояла та самая дилемма, которую я ему и подготовил: продолжать движение к цели – или бросить все и идти на помощь второй группе, которую разрывают на части невидимые твари в темноте.

Тяжелая дилемма. Правильного ответа у нее нет.

Да он им уже им и не нужен.

Нейроген.

Я сорвался с места еще до того, как почувствовал привычный огонь, бегущий по жилам. Шаг, другой, третий… Клинки с хорошо различимым щелчком выскользнули из запястий, боец, держащий нашу часть коридора дернулся в мою сторону, но было уже поздно.

Я прыгнул вперед и ударил правой ему в голову. Клинок пробил забрало шлема, внутри хлюпнуло, и шлем окрасился кровью изнутри. Тело пошатнулось и стало оседать на пол, а я уже занимался вторым бойцом. Схватив его за плечо, я рывком развернул его скиной к себе и ударил левой под высокий ворот брони, туда, где между броней и шлемом была лишь тонкая мембрана. Которая, разумеется, не стала препятствием для отточенного лезвия. Перерубив бойцу позвоночный столб, я отбросил его в сторону – на того спецназовца, что успел сориентироваться и вскинул оружие….

Чтобы тут же завалиться на пол вместе с трупом, когда проскольхнувшая мимо Вьюга вбила свой тонкий клинок ему в почку сквозь тончаюшую щель в сочленении брони. Он умер, даже не успев упасть на пол. Минус три.

Как Вьюга убила четвертого – я даже не понял. Просто боец вдруг зашатался, и упал ничком. Ну, и отлично.

Старший группы, наконец, понял, что сзади происходит что-то не то. Он обернулся – рывком, всем корпусом, и успел увидеть оседающего на пол бойца. Автомат пошел вверх, и я понял, что не успеваю: дистанция между нами была слишком большой для рукопашной атаки.

Впрочем, у меня было чем его еще порадовать.

Лазерный эммитер выплюнул короткий импульс, и командир группы, покачнувшись, упал на пол с аккуратной, прожженой дырой в середине лба. Практически одновременно с ним умер и последний боец, которому Вьюга без затей сломала шею, провернув голову в шлеме вокруг своей оси на сто восемьдесят градусов.

Шестеро.

Меньше десяти секунд от первого до последнего. Пожалуй, учитывая обстоятельства, я бы поставил себе твердую семерку из десяти.

Нейроген отпускал, и вместе с ним уходила та кристальная, нечеловеческая четкость, которая превращала мир в замедленную съемку. Звуки возвращались к нормальной скорости, сердце колотилось, в висках стучало, по спине между лопатками стекала струйка пота. Я стоял среди тел, в темном коридоре, с окровавленными клинками, которые ещё не успели втянуться в запястья, и дышал – глубоко и размеренно, заставляя пульс успокоиться.

Вьюга стояла в трех шагах от меня, и выглядела так, как будто прогулялась до магазина и обратно, а не убила только что практически голыми руками троих лбов в композитной броне.

– Неплохо, – сказал я.

Она чуть повернула голову.

– Взаимно, – ответила из-за маски.

В глубине яруса все еще слышалась стрельба – но, по-моему, там тоже было практически все кончено. Работали два ствола, попеременно, о стене свинца там речи уже не шло. Кажется, второй группе тоже пришлось несладко.

«Симба, статус по второй группе?»

«Насколько я могу судить – четверо либо убиты, либо тяжело ранены, двое еще ведут бой. Полагаю, вопрос времени, шеф.»

«Спасибо, Симба».

Я втянул клинки, посмотрел на тела на полу, в темноту коридора, откуда доносились отголоски стрельбы и рычание, а потом перевел взгляд на Вьюгу.

– Идем, – сказал я девушке. – Поможем собачкам.

Она чуть заметно кивнула и мы, переступив через тела, двинулись вглубь коридора.

Глава 12

Когда мы добрались до места боя второй группы, все уже было кончено.

На полу тоннеля лежало шесть изувеченных тел. Сейчас, глядя на них, было достаточно сложно представить, что еще несколько минут назад они принадлежали полным жизни спецназовцам особого отряда ГенТек. Композитная броня, которая должна была защитить их от всего на свете, выглядела так, будто по ней прошелся промышленный пресс. Вмятины, рваные куски обшивки, разодранные сочленения… У одного не хватало руки по локоть, у другого шлем был смят с такой силой, что напоминал скомканную банку из-под тушенки, у третьего кадык был вырван вместе с куском шеи и элементом брони…

Геллхаунды постарались на славу. Вот только им тоже досталось.

Один из них лежал у дальней стены, на боку, в темной, маслянистой луже и не двигался. Судя по покааниям «Ската», он был мертв. В боку зияла рваная дыра – кто-то из спецназовцев успел всадить очередь практически в упор, разворотив броню и добравшись до внутренностей. Потухшие сенсоры бессмысленно пялились в вечность. Рядом лежал боец, которого геллхаунд, судя по всему, прикончил одновременно с тем, как умер сам – челюсти были сомкнуты на горле спецназовца, намертво, и не разжались даже после того, как сервоприводы перестали получать питание.

Второй лежал ближе к нам, у тела бойца, которого убил последним. Пес был еще жив – если это слово вообще применимо к тому, что я увидел. Задние конечности не работали, левый бок разорван, из пробоины торчат обрывки синтетических мышц и пучки проводов. Из-под корпуса растекалась темная лужа – гидравлическая жидкость вперемешку с охлаждающим гелем. Правая передняя лапа подрагивала, скребя когтями по бетону – мелко, судорожно, бессмысленно.

Я присел рядом на корточки.

Геллхаунд повернул ко мне морду. Медленно, с усилием, от которого что-то внутри него захрипело и булькнуло. Один глаз-сенсор мигал, второй горел ровно – тусклым оранжевым светом, который с каждой секундой становился слабее. Пасть раскрыта, между уцелевших зубов-клинков застряли куски экзоброни, перепачканной кровью.

«Критические повреждения опорно-двигательной системы, разрушение гидравлического контура, потеря охлаждающей жидкости – семьдесят процентов. Ремонтопригодность… – пауза. – Нулевая в полевых условиях, шеф. И крайне сомнительная даже в условиях мастерской.»

Я посмотрел в тускнеющий глаз геллхаунда. Машина. Набор сервоприводов, синтетических мышц и боевых алгоритмов – с одной стороны. И – живой пес, послуживший основой этого, собака, выполнявшая приказ даже на грани смерти.

Мой приказ.

Геллхаунд тронул меня лапой – будто просил о чем-то.

– Хорошая работа, – сказал я негромко.

Глаз-сенсор мигнул.

Я положил ладонь на его морду, погладил… И резким движением второй руки вбил клинок робопсу под челюсть. Огромное тело вздрогнуло в последний раз, и замерло.

Прости, друг. Это все, чем я могу тебе помочь.

Я выпрямился, втянул клинок, и еще секунду смотрел на геллхаунда.

Ладно. Хватит.

– Симба, связь с Рокотом – отдал я мысленный приказ.

– Секунду… Настраиваюсь на частоту охраны… Есть!

– Рокот, прием.

Шорох помех, потом послышался голос Рокота, узнаваемый даже через трофейную рацию – ровный, спокойный, будто мы были на учениях, а не в заблокированном и обесточенном подземном бункере.

– Слышу тебя.

– Мы закончили. Оба отряда нейтрализованы. Двигайте сюда. Мы неподалеку от тюремного блока, который разорили первым.

– Понял. Выдвигаемся.

Рация щелкнула и замолчала, а я принялся осматривать тела поверженных спецназовцев.

Война – штука прагматичная. Мертвецам снаряжение ни к чему, а нам оно весьма пригодится. Спецназовцы ГенТек были экипированы на совесть: модульная композитная броня с сервоусилителями в сочленениях, закрытые шлемы с полным набором оптики – ночник, тепловизор, дальномер и черт знает что еще, разгрузкие, боевые пояса с подсумками, набитыми магазинами, медпакетами и прочим снаряжением. Автоматы – укороченные, компактные, с интегрированными глушителями и коллиматорными прицелами, деструкторы… Серьезные игрушки для серьезных ребят. Кое-что из этого добра было залито кровью, кое-что помято и порвано, но, в целом, дареному коню, как говорится…

Вьюга уже деловито потрошила ближайшее тело, более-менее подходящее ей по габаритам. Работала быстро, без брезгливости – расстегнула крепления, стянула нагрудник, проверила подсумки. Движения привычные, экономные. Я молча присоединился, и какое-то время мы работали в тишине, нарушаемой только щелчками креплений и шорохом ткани – два мародера в темноте, обирающие мертвецов.

К моменту, когда из темноты показались силуэты Рокота и остальных, мы успели обшарить всех шестерых покойников и даже аккуратно разложили намародеренное. Оружие отдельно, броня отдельно, боеприпасы отдельно. Ну, насколько слово «аккуратно» применимо к вещам, снятым с растерзанных трупов.

Вскоре появились Рокот и остальные. Судя по их виду, предыдущую шестерку обобрать они уже успели. Часть народа были облачены в броню, вооружены… Ну, нормально, молодцы. Это они правильно.

Рокот остановился, осмотрел коридор. Его взгляд прошелся по телам, по снаряжению, задержался на секунду на мертвых геллхаундах, и вернулся ко мне.

– Ну и мясорубку вы тут устроили, – сказал он, повертев в руках нагрудную пластину, с которой капало что-то бурое. – Броня – в кашу. Неужели нельзя было поаккуратнее?

Я хмыкнул.

– Ну, это к геллхаундам. Правда, они уже за это же ответить не смогут.

– Хорошие собачки были, – кивнул Рокот. – Жалко.

– Главное, не забывать, что под контролем Эдема эти хорошие собачки с удовольствиеми сделали бы то же самое с нами, – буркнул я. – Ничего. Еще наловим, – за деланным равнодушием я маскировал истинные чувства. Несмотря на то, что конкретно эти два экземпляра были бесконечно далеки от Гэла в плане эмпатии, и представляли собой оружие, заточенное под уничтожение всего живого, собак мне тоже было жалко.

– Ладно. Разберемся с тем, что есть, – махнул рукой Рокот. – Только в следующий раз, когда будешь кого-то резать, учитывай, что нам потом это носить.

– Ну извини. Геллхаундам инструкцию по сохранению товарного вида не зачитывал.

Шутливо переругиваясь, члены группы экипировались и довооружались. Рокот с Вьюгой смогли собрать себе по полному комплекту экзоброни, на Молота ничего подходящего не нашлось, зато он раздобыл где-то здоровенный пулемет, остальные собрались кто во что горазд. Те, у кого не было чипов для соединения с броней и также те, кто не умел ею пользоваться, ограничились экипировкой охранников – платниками, разгрузками, легкими шлемами… В итоге у нас образовалась разношерстная, но весьма воинственно выглядящая компания… Которой теперь предстояло разделиться.

– Значит так, – сказал я, когда все закончили экипировку. – Мы внутри. Спецназ на этом ярусе кончился. Охрана наверху пока не знает, что произошло, но это вопрос времени – рано или поздно они попытаются связаться со своими и не получат ответа. Нам нужно действовать быстро.

Я выдержал короткую паузу и продолжил.

– Дальше нам нужно будет разделиться. Крон! Берешь освобожденных заключенных, Иду и отправляешься вверх. Задача: добраться до уровней содержания, освободить пленных. Всех, кого найдете. Чем больше – тем лучше. Захватывайте по пути оружейки и вооружайте народ. Мне нужно, чтобы наверху начался такой бардак, чтобы ГенТек рвался на части, не зная, куда бросать людей. В усиление берешь Молота.

– Я не… – начал было здоровяк, но я рубанул рукой воздух.

– Не обсуждается. Мы пойдем вних, неизвестно где нас будут пытаться заблокировать, непонятно, через какие щели полезем. С твоими габаритами будет сложно. Кроме того, Крону нужно, чтоб его кто-нибудь прикрывал.

Пулеметчик бросил быстрый взгляд на Рокота, и тот кивнул, не спорь, мол. Здоровяк обиженно засопел, но спорить перестал.

– Я, Вьюга и Рокот идем вниз, – продолжил я. Наша задача – добраться до узла управления. Вырубить ПВО, которое не дает подойти нашим союзникам, подать им сигнал, и, желательно бы, добраться до ядра Эдема. Как только мы его вырубим, механоиды утратят большую часть возможностей, а некоторые и вовсе отключатся. Ну, и нужно захватить узел связи и связаться с нашими союзниками. Когда подойдут основные силы и начнется штурм… Думаю, все будет кончено.

Крон внимательно посмотрел на меня.

– Восстание, значит, – сказал он.

– Восстание. Со всеми вытекающими. Шум, хаос, паника. Чтобы диспетчерская захлебнулась.

Крон смотрел на меня. Несколько секунд – молча, внимательно. И в его взгляде было что-то, чего я раньше не замечал. Не восхищение – слово неподходящее. Скорее, что-то похожее на облегчение. Как у человека, который пять лет нес груз и вдруг почувствовал, что кто-то подставил плечо.

– Я рад, что ты с нами, Антей, – сказал он тихо. – Можешь рассчитывать на меня.

Я лишь коротко кивнул.

– Лифты постарайтесь не использовать, – продолжал я инструктаж. – Поднимайтесь по служебным лестницам. Постарайтесь, чтобы вас не заблокировали в узком месте. Если встретите серьезное сопротивление – отходите, ищите обход. Главное – не застрять.

Крон кивнул. Он уже надел трофейный шлем и выглядел в нем непривычно – я, все же, привык видеть в нем инженера, а не бойца. Но вид у него был самый, что ни на есть воинственный. – Разберемся, – коротко сказал он.

Вперед шагнула Ида.

Все это время она стояла чуть в стороне и крутила в руках трофейный автомат, привыкая к незнакомому оружию. Плитник, безухий шлем, активные наушники… Настоящая амазонка.

– Я иду с вами, – коротко сказала она. – Я знаю этот комплекс лучше всех, а еще… Ты мне кое-что обещал, и я хочу присутствовать при этом.

Несколько секунд я смотрел на нее, а потом махнул рукой. Я устал спорить, а Ида и правда может быть полезной. Одно дело – планы и схемы, а другое – человек, который физически ходил по этим коридорам. Если, конечно, она вообще спускалась ниже своего лабораторного этажа.

– Ладно, – сказал я. – Возьми побольше магазинов, под ногами не крутись, слушай, что говорю и сразу выполняй. Внизу возиться с тобой будет некогда.

Ида кивнула и направилась к снаряжению.

– А что, так можно было? – обиженно прогудел Рокот, но я проигнорировал его возмущение.

Закончив подгонять шлем под некомплектную броню, я повернулся к группе, идущщей вверх. В тусклом зеленоватом свете прибора ночного видения, встроенного в шлем, люди выглядели темными тенями. И сейчас этим теням предстоит выполнить непростую задачу. Подняться наверх, в неизвестность, найти тех, кого держали в плену, освободить и убедить присоединиться к восстанию. Учитывая, что альтернатива – смерть или переработка, не думаю, что это будет так уж сложно… Гораздо сложнее – выжить. Без Симбы, вырубающего камеры и берущего под контроль встречных механоидов, без поддержки профессиональных вояк… Я боялся за этих людей, но разорваться я не мог. Нам, четвером, предстояло совершить и вовсе почти невозможное. Спуститься в самое нутро главного штаба «ГенТек» и вырвать ему его ядовитые зубы. То, что по дороге нужно постараться не сдохнуть, и вовсе не обсуждалось. Но какие у меня варианты? Как обычно – никаких.

Ничего нового. Примерно так все мои планы и выглядели: амбициозно, слабо подкреплены ресурсами и с запредельной вероятностью того, что все пойдет к чертям. Впрочем, до сих пор срабатывало. Более-менее.

Молот шагнул ко мне и протянул руку. Мои пальцы хрустнули от пожатия массивного бионического протеза.

– Не подохни там, – сказал Молот. – И за командиром присматривай. Помрете – назад не возвращайтесь.

– Постараемся, – хмыкнул я. – Ты тоже там аккуратнее. Не застрянь нигде, здоровяк.

Молот фыркнул – звучало это примерно как звук дизельного движка на холостых.

– Все, расходимся, – скомандовал я. – Удачи, Крон!

– Удачи, Антей.

Мы махнули на прощание и разошлись в разные стороны. Я, не оглядываясь, вел группу по коридору, туда, где на схеме Симбы мерцала отметка лестничного спуска. Рокот двинулся следом, за ним Ида, замыкала Вьюга. Четыре человека и не совсем человека, которым предостояло пробиться к самому сердцу Эдема.

Твою мать. Кажется, сейчас этот план кажется мне еще более дерьмовым, чем когда я сидел, пристегнутый к стулу, в ошейнике, который в любой момент мог оторвать мне голову.

«Поворот направо через тридцать метров», – послышался в голове голос Симбы. «Лестничный пролет – еще через двадцать. Готовьтесь к сюрпризам.»

«К чему именно?»

«К сюрпризам, шеф. Непредвиденные обстоятельства, возникающие в ходе выполнения задачи и, как правило, носящие негативный характер.»

Несмотря на серьезность ситуации, я фыркнул.

«Спасибо, Симба. Без тебя бы не догадался.»

«Всегда рад помочь.»

Я покачал головой и прибавил шаг. Впереди была лестница, ведущая вниз. Позади – двенадцать мертвых спецназовцев, два мертвых геллхаунда и люди, которых мы, возможно, видели в последний раз.

А впереди – неизвестность. И только сделав шаг в нее, мы сможем выяснить, что же она скрывает. Позор или триумф, победу или поражение. Как бы то ни было, мы все уже слишком глубоко увязли, чтобы отступить назад.

А значит – только вперед. Что бы там ни было.