Текст книги "Штатский (СИ)"

Автор книги: Юрий Ра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

«Какие-то они непуганые пока, твоя недоработка, товарищ!» – поставил себе на вид Парамонов. Он поудобнее улегся за кочкой, унял дрожь и приложился к винтовке. Хотелось оптику, и прицел, и бинокль. Хотелось пулемет прямо тут. Хотелось в горячую ванну. Вместо этого всего у него была винтовка и понимание, что опять приходится рисковать жизнью и здоровьем ради… А ради чего? СССР всё равно победит в этой войне, вопрос давно решен. И вписываться в этот замес, всё равно что помогать урагану. Ситуацию не изменишь, а погибнуть можно запросто. Нельзя так рисковать. А что можно? Ведь всё равно убьют, не одни, так другие. Он чужой в этом времени всем, даже своим. А раз так, то делай что должно и будь что будет.

Грузовик остановился на мосту, не перед мостом, не в самом начале, а почти перед веткой. Да на его месте любой бы остановился. Если только он не танк. Парамонов со своего места видел, что из кабины вышел не водитель, а сопровождающий, впрочем, это было уже всё равно. Потому что он поднял ветку и откинул её в речку. Сколько горит запал гранаты Ф-1? По паспорту от трёх с половиной до пяти секунд. И все эти пять секунд Александр молился безымянной богине удаче. В его голове уже проигрались все негативные сценарии: порвался шнурок, негодны запал, протухший троти… ДА!!!

Кто говорит, что шестьсот грамм тротила не впечатляют? Только тот, кто никогда ничего не минировал собственными руками. Парамонов сделал это впервые. То есть впервые это была не петарда, не мелочь, собранная по приколу, а настоящий подрыв настоящего противника. Мост разлетелся, вернее средний его пролёт на мгновение почувствовал себя разводным мостом славного города на Неве, а потом обе половинки рухнули в воду. Грузовик тоже подлетел передним своим мостом и тоже обвалился вниз. Теперь в речке лежали три моста – один деревянный и два от грузовика.

А потом из тентованного кузова полезли, вернее начали медленно выползать контуженные и раненые пассажиры. Мало и медленно, так что Парамонов изменил свой план и побежал к месту трагедии. Или триумфа – если смотреть с его стороны. На бегу он не стрелял, не целился, что-то подсказывало, что сейчас перед ним несерьёзный противник. На той стороне речки, где засел в засаде Василий, раздались выстрелы из СВТ – товарищ явно видел, в кого стреляет и методично пулял в противника. Сколько прошло секунд с момента взрыва? Парамонов не мог сказать, зато его руки уже подняли винтовку, его ноги присела на одно колено, его глаза нашли живую шевелящуюся цель.

Выстрел! Выстрел! Выстрел! «Четыре! Пять! Шесть! Семь! Не вижу целей, перезарядка!» – командовал себе Александр. Перезарядив оружие, он подбежал вплотную, заскочил на мост и оттуда проконтролировал всех, кого видел. Вонь от тротила, бензиновый запах, еще что-то противное. «Главное, чтоб не вспыхнуло! Мародерка – наше всё!» Стоп, сначала дождаться напарника, Парамонов махнул рукой, подзывая Василия. Его план, заключавшийся во трех словах: «Действуем по обстоятельствам», оказался успешным. Когда прибежал Василь, пожар так и не начался, что не могло не радовать. Примкнув штык, он опустился в упавшей машине и продолжил контроль уже штыком. Живые попадались, в том числе в воде. А потом перестали.

– У меня чисто! Наблюдай подходы!

– Да какое «чисто», ты весь в кровище!

– Это правильная кровь, немецкая. Чисто, значит больше никто не шевелится. Присматривай за дорогой, а я полезное поищу.

Полезное было. Среди него канистра бензина, пара пистолетов-пулеметов МП-40 с запасными магазинами и несколько пачек люгеровских патронов к ним, сало и консервы, свежий нашенский хлеб, винтовочные патроны к «Маузеру», внезапно – наша СВТ… Имущества хватало, двенадцать трупов были богаты на трофеи.

Жалко, столько не унести. Так что часть пришлось кинуть обратно, зря Парамонов корячился, вытаскивая его наверх. Половина канистры тоже пошла в возврат. Остаток Александр взял, чтоб заправлять свою зажигалку. Он каждый день ею пользовался, со страхом ожидая, когда пересохнет бензин. Неделя – это самый край для любой самой замечательной бензиновой зажигалки. А сейчас нормально, пяти литров хватит надолго.

Политые бензином машины моментально и жарко принимаются только в кино. В жизни они разгораются постепенно. Или просто бензина было маловато? Товарищи постояли немного, дождались, что пламя стало неотвратимым и пошли, нагруженные хабаром подальше от чадящего костра на том месте, где раньше был мост. Понятное дело, что его скоро восстановят, но еще одна двенадцатиголовая фашистская падла вычеркнута из списков вермахта навсегда. И один грузовик. И их сапёры будут разбираться с головёшками, нюхая смрад сгоревших камрадов – пусть знают, как воняет война в России.

* * *

В этом году я уже ничего публиковать не буду, отложу книгу на этой оптимистической ноте.

А всех вас, дорогие Читатели, я поздравляю с наступающим Новым годом! Заодно желаю всем, что 2025-й не стал ля всех нас слишком жестким. Мы всякое разжуем, но хотелось бы поберечь зубы для 2026-го. Есть планы дожить и до него.

Глава 14

Удача начинающего пулеметчика

– Это мы удачно сходили на разведку, почаще бы так!

– Да, Александр, хорошо спрацювали. Фрицы с гансами теперь приедут и упрутся в напасть. Понятно, что отремонтируют, только сначала им надо брёвна подобрать да доски, потом всё это сладить, как было. Почитай, два дни уйдёт на починку.

– Два дня, говоришь?

– Так понятно, что за завтра ничего не сделают. Приедет их начальство, посмотрят ущерб, посчитают потребное, а уже потом зачнут строить мост. Что мы порушили, а еще что сгорит, то быстро не сладить. Будут целый день топорами махать.

– Так может тогда им помочь послезавтра?

– Как помочь?

– Выписать отпуск по ранению и смерти их сапёрам. Похулиганить и сбежать отседа.

– А что, можно!

Так у нас с Василием родился очередной план из серии «придем, а там видно будет». Идти нагруженными как два ослика было не очень сподручно, особенно по лесу. Разговаривать в такой позиции – тем более. Зато на привалах да отдышках как раз этим они и занимались – оперативным планированием.

Встречали двух товарищей как героев, никто не ожидал, что разведка принесет такой улов.

– Василий, Александр! Вы опять кого-то повстречали по пути! Генка, помогай людям, снимай с них всё – обвешались как жид на ярмарке, они же сейчас упадут. Ванька, сидора принимай у товарищей.

– Дядь Саш, сколько в этот раз⁈

– Дюжина, и все строевые. Были.

– Вот здорово! С теми, которых вы еще до меня положили, получается, – он зашевелил губами, считая в уме, – тридцать два выходит!

– С тем, который там, – Парамонов мотнул головой в сторону того куска леса, куда свели на расстрел диверсанта, – тридцать три. На пятерых неплохо выходит. А может, еще больше. Вдруг наша закладка под трупом часового сработала как надо?

– Александр, не знаю, как вас по батюшке, – подошла врачиха, – а на пятерых, это на кого? Вас же четверо было без нас с Иваном. – Она уже спокойно воспринимала информацию, что труп часового можно заминировать. Этим было можно всё. Вдова краскома осознавала, что немногие красноармейцы сейчас могут похвастаться таким счетом убитых фашистов.

– Пятеро нас было. Мишка еще. Хороший парень Михаил пал в бою. Он к нам с Генкой пришёл, тоже пятнадцатилетний. Как у Жуля Верна в романе.

И сразу кончились шутки и балаган, все вспомнили: война своё у каждого забирает.

– Ольга Иванна, вот держите, медицинская сумка под руку попала. А то какой вы врач без всякой этой хреновины.

– Большое спасибо вам! Я и правда себя как голая чувствовала без медикаментов.

Парамонов крякнул, кто-то хмыкнул. Война войной, но было заметно, что сейчас практически все представили врачиху голой. А ей хоть бы хны, что значит медицина. Врачи, они все на голову свернутые, ни стыда, ни брезгливости. Их и мудями не напугать, и в гное ковыряются запросто.

Сама женщина сейчас ходила в мужском исподнем, потому как единственное своё платье она постирала и сушила на ветках. Мужики всё время в открытую пялились на такое диво, а Парамонов ничего особенного в этом не находил. Он даже поймал себя на мысли, что обуй эту дамочку в кроссовки, размести пару принтов на одежде – и вполне можно ходить по Москве двадцать первого века, Москва и не такое видала.

Народ за эти дни, да и сам Александр порядком истаскались, и не удивительно – сменной одежи ни у кого нет. Только Ванька молодцом в своей красноармейской форме – сменил гимнастерку на покрепче из запасов отряда – и огурцом. А прочим где прикажете гардероб обновлять? К вечеру на невысказанный вопрос Парамонова пришел квази-ответ: Ольга Ивановна сгандобила ему из запасов исподнего косоворотку. Самую натуральную. С низеньким воротом-стоечкой и скромной вышивкой или намёком на неё. Во всяком случае, мужики одобрили, можно такую под пиджак надевать. А то его фуфайка от ползанья на пузе уже начала расползаться.

Врач-хирург не может не уметь шить, после косоворотки она взялась кроить из своей шинели, вернее, из той, что была на ней, юбку. А что, ткани кусок есть, иголки-нитки и даже ножницы тоже имеются – дальше никто не помешает женщине пошить себе что-нибудь эдакое. А заодно и за своими мужиками поухаживать на предмет штопанья их дыр и прорех.

Она вообще потихоньку начала брать на себя все хозяйственные вопросы, освобождая прочих членов общества на решение чисто мужских вопросов вроде сокращения поголовья фрицев. А Парамонов снова задумался. В читаных им приключенческих книжках все попаданцы лихо истребляли противника, переодеваясь в немецкую форму. Да не в одно лицо, а целыми отрядами.

У Александра так получиться не могло. И дело даже не в отсутствии знания языка. Он понял, что более-менее божеский вид один комплект формы, снятой с убитого человека – это уже целый день. Отстирать, высушить, зашить… А чтобы надеть её в полном соответствии с уставами и традициями ношения, навесить на себя всю снарягу и оружие так, чтоб у встреченного ганса не возникало вопросов – это надо еще несколько месяцев. Несколько месяцев послужить в вермахте. А сейчас он кое-как мог носить лишь красноармейскую форму. Форму бойца, пару недель послонявшегося по лесам, потерявшего почти всё вверенное имущество и память.

Так что выдать себя не выйдет ни за фашиста, ни за коммуниста. Вообще, пользы от почерпнутого в попаданческих романах было меньше, чем он запомнил из книжек про партизан. Как минимум оттуда он знал, как вытапливать тол из снарядов. Может, тогда и взрыватели можно применять, как описывалось в детской книжке? Нет, стремно. Разбирать – можно без пальцев остаться, а тупо класть на капсюль взрывателя доску с гвоздем – это несерьезно. Нет гарантии, что взорвется.

Но и в старых проверенных партизанских рассказах не было разъяснений, как кормить отряд. Кроме редких упоминаний про помощь местного населения. Где брало продукты само население, в советских книжках не писали. Хотя… Кругом поля да сёла, колхозы на оккупированной территории накрылись медным тазом. Не в том ли секрет, что крестьяне просто собрали урожай с брошенных полей? А потом старательно его укрывали от немцев и партизан?

На следующий день к знакомому взорванному мосту пошли всем обществом, включая Ивана, назначенного третьим номером к пулемёту. А если говорить честно, то его определили в качестве вьючного животного, повесив на хлипкого бойца станок от пулемета и патроны к нему же. «Светки» и мосинки стали дополнением к грозному «Максиму», который нёс Генка. Он уже свыкся с мыслью, что за ручками пулемета будет лежать дядя Саша, а на нем приведение аппарата к бою и подача ленты. Ну не верят старшие, что он сможет стрелять короткими очередями. Якобы, пулемёт умеет подавлять волю морально нестойкого стрелка.

Позиция в двухстах метрах от моста на поросшем лесом возвышенном берегу была практически та же, с которой они вчера расстреляли грузовик с немцами, позволяла видеть место бойни как из ложи театра. Они пришли где-то к обеду, обустроились и даже выкопали небольшой окопчик для пулеметного расчета. Такой, чтоб можно было вести огонь сидя. Какое-то движение обозначилось только к вечеру. И это были не саперы.

На низкий берег к разрушенному мосту подошла какая-то колонна. На вскидку явно больше сотни человек, а то и двух. Да вдобавок к ним два танка. Парамонов в очередной раз расстроился, что у него нет бинокля, а то бы он их сейчас мигом пересчитал. «Ага, пересчитал. И что дальше?» – одернул он сам себя? Действительно, особой разницы от того, сто человек тут или двести, не имелось. Их маленькому отряду хватало и пятидесяти фашистов, чтоб остаться на этой речке навсегда, причем в виде фарша.

Еще танки эти, будь они неладны. Популярная игра «Мир танков» дала в своё время представление о том, что у фашистов имелись не только «Пантеры» и «Тигры». Прямо сейчас Парамоном мог с некоей долей уверенности назвать тип боевых машин, стоящих перед рекой – это явно «Панцер-2». В сравнении с Т-34 маленькие и неказистые с автоматической малокалиберной пушкой, больше похожей на пулемет. Но у общества любителей природу не было танка Т-34, они в рейд даже телегу не взяли. И этих несерьезных пушек им за глаза. И броня лёгких немецких «Панцеров» гарантированно защитит танкистов от пуль «Максима».

Через час один из танков полез в воду. Вода с готовностью расступилась перед стальной тушей, а потом также охотно это сделал ил речного дна. Неглубокая речка, где по пояс, где по грудь, надежно захватила в нежный плен вражеской машину. Так, что второй «Панцер» смог выдернуть своего коллегу еще через час.

– Так понятно, что они теперь никуда не уйдут.

– Вот же ж! – Ответил Василию Алексей, – Пусть пехоте вброд переходит и марширует по своим делам. А танки пусть тут останутся.

– Шо, хочешь напасть на беззащитные танки, як коршун на цыплят?

– Нет, Василь, на танкистов. Они ж спать когда-то лягут, а тут мы. Как думаешь, председатель, хватит у нас толу эти танки взорвать?

– Хватит, вздохнул Парамонов, – если пехота уйдет, если танкисты не выставят пост. Если… А если они тут будут стоять до подхода сапёров, то все наши планы коту под хвост!

Пока одни немцы путались утонуть в речке, другие повытаскивали из грузовика своих сгоревших камрадов, так что в отличие от Парамонова и его товарищей, у немцев было чем заняться. Впрочем, наши герои тоже не сильно скучали, они тихо сражались с комарами, одновременно пытаясь не нарушить маскировку.

А пехота так и не ушла, не бросили они танкистов. В сумерках Парамонов наблюдал, как батальон, если это был батальон, готовится ночевать на своём берегу, всё еще дожидаясь сапёров.

– Погодите, мужики, не разбирайте пулемёт.

– Что-то придумал, дядя Саша?

– Да. Давайте его закатим вон на тот взгорок. Я чую оттуда сотни три метров до противника. Вполне сможем причесать.

– А потом?

– А потом, Алексей, мы бежим вниз вместе с пулеметом, и они своими пушками нам ничего на этом склоне не сделают. Внизу разбираем и бежим за мной, прямиком к лагерю не пойдем.

– Думаешь, пойдут по ночи за нами?

– Думаю, если им скучно станет, пойдут по следам утром. Но недалеко. Так что если сделаем хороший крюк, то хвост не притащим. Особенно, если по речке пойдем какое-то время.

План был принят единогласно, только Ваня промолчал, он был вообще не сильно разговорчивый. Единственный из всех в военной форме, он смотрелся немного чуждо в этом энергичном коллективе штатских людей. Парамонову иногда казалось, что этот самый Ваня смотрит на них как на детишек. Взглядом взрослого человека, уже наигравшегося в войну, которому что круглое носить, что квадратное катать – лишь бы накормили.

На пригорок улеглись Александр и Генка, все остальные присели в низинке, собрав всё имущество и винтовки. Задачу отстреляться и тикать поняли и приняли все. Генка поднял стойку прицела, опустил хомутик почти до самого низа, хмыкнул и прокомментировал свои действия: «Целик оставляю на нуле, мы ж его не пристреливали». А Парамонов вздохнул, он и в самом деле упустил этот момент. Еще и трассеров у них нет, по которым можно было бы ориентироваться. Одна надежда: что две с половиной сотни патронов просто по теории вероятности смогут нанести какой-то ущерб скоплению живой силы противника.

– Дядь Саш, чего мы ждем?

– Ужина, чего ж еще. Видишь, народ потихоньку подбирается к полевой кухне?

– Вон там что ли? Это кухня?

– Ага. Сейчас у них доготовится, солдаты встанут в очередь. Тогда мы по ним и шарахнем.

– Здорово! А еще можно им в кашу сыпануть отравы какой-нибудь!

– На да, и где ты эту отраву возьмёшь? Фантазер ты, Генка.

– И ничего не фантазёр! Я поганки видел в лесу, такие, зеленоватые, самые ядовитые которые. Вот их можно насыпать.

– Убедил, можно. Но не сейчас, сейчас сыпанем пулями.

Видимо, танкисты столовались на той же кухне, что и все прочие гансы. Только этим можно объяснить ту невероятную удачу, которая выпала любителям природы. Они успели расстрелять всю ленту раньше, чем их бугор причесали автоматические пушки танков. Даже парочка перекосов ленты не помешала Парамонову с Геной успеть прицельно добить все патроны по врагу и скатить пулемет вниз. А там ищи ветра в поле, а штатского в лесу! Почто мгновенно разобранный «Максим» занял место на плечах взрослых дядек, винтовки перекочевали к более хлипким парням, и они побежали.

Говорят, что новичкам везет. И правило это распространяется исключительно на азартные игры, где игрок никак не может повлиять на результат своих действий. Глупо звучит – нельзя повлиять на результат своих же действий, не находите? Зачем тогда вообще что-то кидать, тянуть или нажимать, если ты не знаешь, что судьба тебе подкинет в ответ? Глупо, но такой человек. Вот и пулеметчик-самоучка накидал пуль в сторону расположившихся на отдых немцев скорее наудачу, чем с уверенностью в своих действиях. Судьба в этот раз была к нему благосклонная, вторая пулеметная очередь таки попала в очередь солдат, выстроившихся с котелками перед полевой кухней. Третья погуляла в стороне и над головами, четвертая слегка прошлась по уже рассыпавшимся в стороны и прижавшимся к земле фрицам, она задела всего троих. Пятая была дана второпях, последняя очередь ушла в никуда. Но вторая, вторая была золотой по классификации морских артиллеристов. Почти тридцать человек убитыми и ранеными потерял батальон, в недобрый час вставший на ночёвку у разрушенного моста. И не жалко, никто их сюда не звал.

Всего этого Парамонов и его отряд не знали, так что в их головах билась только одна мысль: «Хоть бы не зря! Обидно было бы знать, что весь этот бег с пулеметом на спине впустую»

– Генка, беги в реку, проверь брод!

– Не могу, дядь Саш, у меня короб патронный! Мочить нельзя!

– Да ладно тебе, патроны все расстреляли, чего бояться?

– Ленту надо держать сухой, говорили! Если намокнет, расползется по длине. А потом как высохнет, её коробить начнет. Затыкаться «Максим» станет каждую секунду.

– Вот же! И не поспоришь, Ванька – беги в воду, посмотри глубину!

И Ванька с тремя винтовками на спине бежал в речку, проверяя брод. Падал, вставал, выкарабкивался на другой берег, показывая её проходимость в этом месте. А потом снова бежал, подправляемый командами Парамонова. Понятно, что нельзя бежать все три часа. Где пробежкой, где скорым шагом, один раз заблудившись, но ближе к рассвету уставшие штатские приползли в свой лагерь. И никто не стал ужинать, так вымотались. Только чаю попили, вкусного травяного чаю, а не той ерунды, которую делал Алексей, дергая для заварки первые попавшиеся под руку листья. Во всяком случае Парамонову казалось именно так. С другой стороны, у докторицы и времени на это имеется побольше, и человек она образованный, медицина. Сказать, что её чаи прибавляли силы не получалось, но вкус был чуть отличный от вкуса просто соломы.

Утром она как умная женщина не стала тормошить мужчин расспросами про результат их боевого выхода. Она и ночью к ним не приставала – пришли все, никто не нуждается в перевязке – довольно и этого.

– Нормально мы сходили, Ольга. Что-то там сделали вроде. В кого-то попали. Не так, как собирались, но и так хорошо. А вот у Генки нашего стратегическая мысль родилась. Требуется ваше мнение как специалиста.

– Ха, где я, а где стратегия! Ладно, спрашивайте.

– Так вот, продолжил Парамонов, он предлагает травить гадов бледными поганками. Я пока не представляю, как их заставлять кушать грибочки эти, но в принципе такое возможно? Реально сильный яд?

– Да уж. Про законы ведения войн вы ничего не слыхали.

– Нет их, законов этих. Да и мы не военные. Скажите прямо: модно потравить людей поганками? Или брехня?

– Бледная поганка одно из самых ядовитых растений. Читала, что вероятность летального исхода при отравлении больше девяноста процентов.

– Это много? – Встрял в разговор Василь.

– Это почти гарантированная смерть. И что примечательно, токсин, содержащийся в грибах, не разлагается при приготовлении. Совсем на разлагается. Хоть вари, хоть суши. Четверти шляпки взрослому человеку достаточно, чтоб умереть.

– Сразу?

– Нет, конечно. На следующий день человек почувствует недомогание, понос рвота, как при обычном отравлении.

– Только на следующий?

– Да. Потом симптомы проходят даже без лечения. И два-три дня пациент чувствует себя здоровым.

– А потом? Потом-то он помрет, или так и будет ходить довольный⁈ – Генка не выдержал такого неспешного развития заболевания и начал возмущаться.

– А потом всё. Сначала слабость, расстройство сознания, начинают отказывать внутренние органы. Четыре дня – и почти гарантированная смерть.

– Да уж. Неэффектно, зато эффективно. Осталось понять, как заставить немчуру жевать твои поганки, Гена.

– Не надо их заставлять. Я уже всё продумал. Соберем, мелко нарежем и высушим, а потом засыпем в котел с кашей или супом. Сварится, никто и не почувствует.

– Молодой человек отчасти прав, мелко нашинкованные поганки никто не почувствует. Вкуса они не имеют, почти идеальный яд в этом плане.

– Ага, – Алексей засмеялся, – всего-ничего, насыпать в полевую кухню немцам. А они в это время отвернутся или вообще в сторону отойдут: пожалуйста, дорогой Геннадий, сыпь нам в суп свою отраву! Ерунда это всё.

– Ерунда не ерунда, а грибов я насушу. – Насупился Генка оттого, что его песне наступили на крыло.

– Суши, только в свободное от выполнения основной задачи время.

– А что, есть задача?

– Есть. Василий, скажи мне как специалист в области сельского хозяйства: овес убирать не пора?

– А ведь пора! Погоди, москвич, это ты про то поле, через которое мы давеча пробегали?

– Про него.

Глава 15

Разные встречи

Поле овса мужчины заприметили давно, еще два дня назад. Пробегая или проходя через лес мимо него, в головах ничего не ёкало – война, немцы, выжить бы! А тут такая идея – сбор урожая. И сразу такие лица мечтательные у обоих крестьян, плечи расправляются, руки требуют инструмента.

– Жать чем будем? Ни кос, ни серпов.

– Да хоть кинжалами! Нам же не всё поле убирать, не Родине сдавать, а так. Дуняшу побаловать да самим подхарчиться. Сможем, мужики?

– Да можно и штык-ножами, дело нехитрое. Серпом, понятное дело, сподручнее. Но чего нет, того нет.

– А тогда сразу с телегой туда пойдем, там протиснуться можно, я видел! – Поддержал Василия его товарищ по крестьянскому труду.

– Тогда решено, война откладывается, завтра у нас страда. Сегодня готовим инвентарь. Точим штыки, готовим гумно. – Парамонов не очень понимал смысл этого слова, но само слово нравилось, оно было какое-то такое, забавно-сельское.

– С гумном у нас как раз не очень. Не натоптали еще. Можно будет завтра плащ-палатки настелить и колышками к землице того, – выкрутился Василий. А что надо, так это цепов наделать сразу. Парочку. Овёс, он легкий в обмолоте, это вам не пшеница, даже не устанем.

– Ты что, хочешь завтра одним днем и сжать, и обмолотить?

– Лёха, не журись! Лето сухое, да и много в телеге не увезем.

– Да, мужики, для начала одну телегу загрузим, жадничать не надо. Если всё хорошо пойдет, потом еще скатаемся. Соревноваться не с кем, пока никто в поля не выйдет.

– Это ты так думаешь, председатель. А как мужик поймет, что Советская власть к осени не вернется, так побежит все поля жать в свои амбары да сараи. Еще и вилы захватят, чтоб право на урожай доказывать.

– Ну их вилы нам не указ. У нас винтовки имеются. Кстати, и трещотки немецкие тоже. Надо будет вас и с этим оружием познакомить.

– Дядь Саш, ты и их пистолет-пулемет знаешь?

– Чего там знать, принцип действия у всего оружия одинаковый. Это как на каурой кобыле научиться ездить.

– И что? – Ванька в кои веки отмер и задал вопрос.

– И то. Каурую кобылу запрягать научился, значит и вороного жеребца оседлаешь. Если он объезженный, понятное дело. Ольга Иванна! Пойдешь с нами овёс жать завтра?

– Надо ежели, то пойду. Но мне кажется, вы и сами управитесь. Да там даже вам всем делать нечего, пусть кто-то в лагере остаётся.

– Во! Умную женщину не грех послушать. И то верно, Вы с Генкой завтра тогда по овёс езжайте, самозарядки с собой захватите. А мы с Ваньком останемся докторицу охранять.

– А сегодня что?

– Сегодня подготовка к завтра и изучение вражеской военной техники. Вернее, пистолета-пулемета МП-40. В ближнем бою он куда полезнее винтовки или пистолета.

– А нет такого оружия, чтоб было в любом бою подходящим? И в ближнем чтобы, и в дальнем? – Генка приготовился слушать про вундер-вафлю.

– Ген, вот бы у тебя такие конечности отросли, чтоб и в носу ковырять можно было, и по дороге маршировать сподручно! И чтоб думать тоже конечностью.

– Хе-хе, есть у него что-то похожее, вот только он еще не обучен той конечностью думать, малость не доросла она у него, не заколосилась! – Поспешил всё опошлить Алексей.

– Хорош воздух впустую трясти! Показываю неполную разборку и чистку машинен-пистолета.

Косоворотка, сшитая Ольгой, понравилась не только Парамонову, но и мужикам. Так-то от неё вроде никакого особого толку, можно было бы и солдатское нательное белье под пиджак надеть. Но вид не тот, никто такого ухаря за дельного человека не примет. А ходить в одном и том же всё время нельзя, расползется от пота, застирается моментом. Вот и выпросили оба крестьянина себе по такой же самоштопной косовороточке, что Ольга Ивановна сшила председателю.

Так и поехали на следующий день, так и жали овёс в белых рубахах, скинув верхнюю одежду. Поначалу Генка был выставлен за часового, а потом все трое махнули рукой на наказ Парамонова, да и стали работать безо всякого пригляду: взрослые резали, подросток помогал вязать снопы соломой да сносил на телегу. Дуняша, впервые запущенная в овсы, довольно хрупала колосьями и никуда не спешила. Её такая служба устраивала полностью. И ничего, что не распрягли, за такое угощение можно и потерпеть. Она изредка оглядывалась на людей, ожидая привычного тычка в морду за потраву хлебов, но получала только одобрительные поглаживания от подходившего к телеге парнишки. Идиллия!

И ничего страшного не произошло, никто на них не наткнулся. К обеду телега была завалена лёгкими снопами так, что уже и падать начали. Подвязали груз веревкой и поехали назад, поглядывая в осталь и периодически подбирая упавшие колоски овса. Не от жадности, а чтоб их не смогли найти по следу. Два часа медленного продвижения то тропинками, то вообще без дороги через светлый лес, и уже лагерь. А там застеленная брезентом поляна. Водички попили, и молотить, молотить без роздыху. А кушать-вечерять потом, как солнце сядет. Крестьянин знает, летом один день весь год кормит. И даже если нет надежды на этот год впереди, всё равно лучше вот так бить деревянными цепами, выбивая зерна из колосьев, чем задумываться о том, что вокруг творится, что ждет впереди, и сколько у тебя осталось его. Твоего времени жизни.

«Хорош! Чай не ржичку молотим, овёс! Оттаскивай солому, снопы давай!» – Периодически командовал Василий, а Ванька и Генка исполняли его указания. Было даже удобно, что молотьба шла на плащ-палатках. После обмолота очередной порции ткань подхватывали за четыре угла и зерно сразу уносили веять. Оставлять это дело на завтра не решились: сегодня сухо и ветерок, а завтра что природа выкинет, какой день подарит? Ветер изрядно помог с отделением зерна от шелухи, правда целый участок поляны пожелтел от неё. Но тут уж никуда не денешься, зато теперь у общества был фураж и какой-никакой, а запас продукта для приготовления каши и киселя. Не самых вкусных блюд, по мнению Парамонова, зато полезных и питательных. И вообще, кинь в кашу убоины или тушёнки – и совсем другое дело!

Насчет убоины – это не фигура речи. Когда на следующее утро пошли учиться стрелять из ПМ-40, набрели на кабанью лёжку. Все потом долго радовались, что у Парамонова в руках на тот момент не было ничего лишнего, охотник не новичок, он успел «вложиться» в свою СВТ-40 и буквально расстрелять кабана, неосторожно выбравшего такое неудачное место отдыха. Впрочем, если бы Александра в руках оказался пистолет-пулемет, он бы долго не думал. Просто скинул бы его на землю, ни один нормальный человек не станет лупить пистолетными патронами по лесному зверю.

Разделать тушу для опытных мужчин – дело быстрое, особенно, когда это их собственный приварок. Тем не менее, про учебные стрельбы пришлось забыть – мясо на жаре требует быстроты и уверенности в своих действиях. Так что обратно шли чуть не бегом. Пока одни нажигали угли на шашлык, другие копали коптильню, выкладывали дымоход из дёрна. Кабан ушел быстро и всеми кулинарными методами. Дольше всего заняли засолка и последующее копчение нарезанных полосок мяса в земляной коптильне. Парамонов все два дня дёргался, опасаясь, что на запах придут незваные гости, но опять обошлось.

А еще за эти два дня был доведен до ума общий шалаш. Вокруг него наконец-то была прокопана канавка для защиты от дождя, выкопанная земля уложена по периметру стен, сами стены стали толще за счет ветвей, а крыша – за счёт уложенных на ней снопов. Короткий ночной дождик подтвердил обоснованность и даже необходимость такой реконструкции жилища. Генка выпросился на сбор поганок, а потом притащил их солидное количество. Пришлось снова врачихе читать лекцию о смертоносности данного продукта, сушащегося на плащ-палатке. Жить было сытно, заняться чем было, при этом никто из шестерых обитателей лесного лагеря старался не задумываться о будущем. Всяк понимал, что ничего хорошего впереди нет.

В одной из пробежек по окрестностям довелось видеть местное население, состоящее из трех женщин разных возрастов и двух дядек средних лет. Негласно проводив их, Парамонов наткнулся на хутор, живущий чуть ли не натуральным хозяйством. Впрочем, почему «чуть ли»? Он сам себе напомнил, что в этой эпохе крестьянин чуть ли не всё для себя делает сам от упряжи до сметаны. Всякой железное выменивает, а покупают только сахар да спички. И то не все, небось самые прижимистые до сих пор обходятся кресалом, а вместо сахара мёд. Или морковь из пословицы. Идея Василя навестить селюков не встретила понимания: