Текст книги "Сводный экипаж (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

– Ы-ых! – холодно сказала Ша.

– Нет, если вы знаете, то мы протестовать не станем, – заверил ее Энди. – В конце концов, вы с ним почти женаты.

– О, ух, тут я чуть не забыла! – схватилась за уши обезьяна. – Лоуд говорит: если вам охота влезть на Саркандский трон и справедливой, но твердой рукой повести народ вперед – к суциальному прогрессу, то это можно обделать. Сарканд вполне готов к смене режима и проглотит что угодно. Особенно если вы поженитесь.

Минотавр и несостоявшаяся княгиня оторопело уставились друг на друга.

– Это не обязательно, – поспешно заверила мартышка. – Но вдруг вам покажется смешным. Ты – полубог, она – избранница князя. Все, ух, очень складно.

– Что-то мне не кажется это особенно складным, – предупредил Авр. – И вообще от Сарканда у меня ноги болят. Лучше я попутешествую и заведу себя собачку или иного шмыка. А жениться мне рановато, я еще молодой.

Ша хлопнула его по широченному плечу и в лодке захохотали.

Смеркалось достаточно быстро, но беспомощно дрейфующий корабль десантники увидели издали.

– Заходим с носа, атаковать быстро, решительно и бескомпромиссно! – предупредили в рупор с дирижабля. – Если кто там не-до-колдован – резать, не дожидаясь перитонитов! Потом извинитесь.

Минотавр понимающе помахал дубиной.

– Вот-вот, – подтвердили из гондолы. – Вы там попроще, побыстрее, а то мы уже давно из графика выбились.

Ялик вывели к носу корабля с ювелирной точностью и отпустили буксирный конец. Энди предупреждающе глянул на мартышку.

– Я вторая, ух-ух! – заверила та.

Показалось, что нос ялика слишком громко ткнулся в корпус корабля. Энди прилип к обшивке, в несколько движений оказался на борту. Мартышка передала багор и мигом оказалась рядом. На палубе торчали разнообразно застывшие живые изваяния, поскрипывали снасти, спокойно мерцал Сторож.

– Сю! – окликнули десантников.

Шуршулла лежала на чьем-то плаще, весьма расслабленная и слегка замусоренная опилками. Судя по уцелевшей тетиве, грызун поужинал саркандским боевым луком.

Самым сложным в десантной операции оказалось помочь минотавру поднять на борт – дарка смущало непрерывное и малопредсказуемое раскачивание борта, лодки и веревки.

– Прошу простить, я непременно приноровлюсь, – пообещал Авр, наконец спрыгивая на палубу.

– Да, во всем нужен навык, – согласился, отдуваясь, рулевой.

Они обернулись на странные звуки…

Ша и шуршулла двигали к борту князя – замершая с приоткрытым ртом грузная статуя оказалась крайне неудобной в перемещении. Ронять на палубу нелепую фигуру врага соратницы предусмотрительно опасались – поднимать будет еще сложнее.

– Чего скрывать, весь Сарканд достало наше Смелое безмозглое Солнце, – пробормотал минотавр.

Сообщницы поднатужились, шуршулле пришлось запрыгнуть на планширь и упереться в богатую кольчугу лапками, взмокшая княгиня подхватила несбывшегося жениха под колени, с ненавистью боднула головой. Наконец, громко плеснуло под бортом…

– Ух-хух, свободен трон-то! – констатировала мартышка.

Минотавр сплюнул за борт и выругался отнюдь не по-саркандски.

– Похоже, все по распорядку? – с зависшего над кораблем дирижабля спустилась леди-мадам и осмотрелась. – Чего тут есть хорошего? Ничего? Ладно, тогда иди-ка сюда штурвальный на пару слов…

Энди, пряча за пазуху упакованного Сторожа, подошел к борту.

Можешь не

– Значит, по сути дела, – негромко начала прожженная шпионка.

отвечать, мне все равно спорить некогда. Первое – начет британских гостей можешь не волноваться. Нанесен упреждающий визит, и в ближайшие годы никто из вашего паршивого Лондона сюда носа не сунет. Второе – если из Британии не сунутся, это не значит, что не сунутся вообще. Идиотов в мирах хватает. Следовательно, если всерьез хочешь заняться безопасностью здешнего мира, входи в коллектив. Понятно, нам ты вообще не доверяешь, так что лучше встреться с кем-то авторитетным. Например, с Леди-Медвежьей-Долины. Довольно известная в узких кругах специалистка по этой самой части планетарной безопасности. Ну, не маленький, сам справки наведешь, иначе опять заподозришь нас в смешных интригах. Так, вроде все. А, вот еще что. Ты вроде бы тоже слегка земноводный, так что скажу тебе как дальняя родственница: к чему эта мелочность и чисто обывательская злопамятность? Шпионство – дело нервное, но тут у нас никто никого не убил и даже не порезал. Ну, отработал мальчонка по тебе, убедился что не враг. Ты бы и сам так сделал. Мой-то сопляк, конечно, поопытнее, и твоя детская обида вполне понятна. Так с кем не бывает, каждый может лохануться. В общем, поразмысли на досуге. Сам-то ты вроде приличный дарк, пусть и не урожденный. Так что без обид? – Лоуд протянула руку.

– Никаких обид, – Энди пожал прохладную ладонь. – Ни к вам, мадам, ни вообще. Но и доверия к Гру нет. Уж не взыщите.

– Откуда же доверие, ежели туг в деле целый пулемет фигурирует⁈ Такая ценность! Мы ж не неучи какие, понимаем. Эх, помниться, погоняла я на тачанке… Впрочем, пустое, что вам, молодым, о легендарных временах объяснять. Все, мы полетели… – Лоуд двинулась к веревке, задержалась у одного саркандца, пощупала его плащ, осталась недовольна, сорвала плащ с соседней «статуи», сунула под мышку и полезла по веревке.

– Бываете, молодежь! Авр, осваивайся, пересечемся как-нибудь. Блошка, следующий раз я тебя прямо в заботливые руки сдам. Совести у тебя нет, эгоистка! Мартышка, про походку я тебе говорила? Имидж – это все! Иной раз поважнее ужина будет. Эх, вы, отсталое поколение! А ведь когда-то было, было! Эх…

Звени, отваги колокол! В дороге все, кто молоды! Нам карта побед вручена. Запомните их имена:

Любовь, Комсомол и Весиа[2]1

Напевая, поэтичная дама забралась в гондолу, там гавкнули, немного поспорили, вышвырнули в море комок плаща, дирижабль взял курс к берегу и ускорился.

– Какая опытная женщина, – покачал головой минотавр. – У такой учиться и учится.

Спорить с этим верным замечанием никто не стал, пора было поужинать чем боги послали ныне заколдованным саркандцам, и поработать.

– Су-с! – вспомнила шуршулла.

– Что, так и сидит внизу? – удивился минотавр. – Однако терпеливый.

Вооружившись, десантники двинулись отлавливать затаившегося в трюме особо хитрого саркандца.

Саркандец оказался не столь хитрым, как надежно прикованным цепью. Собственно, похоже, он и саркандцем-то не был.

Катерники осматривали оборванную фигуру тощую, со следами свежих побоев на лице и багрово-заплывшим глазом. Несчастный щурился, помалкивал.

– Кажется, это Погодина и есть, – сказал Энди, осторожно подцепляя крюком багра холщовую сумку, набитую растрепанными книгами, флаконами с зельями и мешочками с сухой травой.

– Ух, тебя, погодник, расковывать или ты коварный? – прямолинейно спросила мартышка. – Если что – так убьем!

– Я не коварный. И у меня ребра сломаны, – хрипло сообщил узник-колдун.

– Ый-ый, – проявила уместное сострадание девица-Ша.

Погодник оказался белобрыс, молчалив, на всей левой стороне верхней и нижней челюстей у него напрочь отсутствовали зубы: похоже, их неспешно, по одному выламывали. Звали колдуна – Тиселинум[3], если попроще – Тисе.

То, что он весьма молод, стало возможным рассмотреть только когда парень выбрался на палубу.

– Ух-ух! Так работа или все же сначала покушать? – уточнила мартышка. – Тетка Лоуд говорит: «война войной, а ужин по расписанию».

Энди догадывался, что от вездесущего призрака присутствия тетки-мамани-мадам-леди удастся избавиться очень нескоро. Если вообще удастся. Но сентенция насчет ужина была верна. Даже странно, почему такая внятная мысль вдруг оказалась изреченной устами вечно спешащей и невыносимо заумной земноводной оборотнихи?

Шифровка

Лагуна – Твин Кастлу

Матч окончен. В смысле – операция завершена. Итоговый отчет потом напишу. Когда-нибудь. Вообще тут и писать-то нечего. По сути, тянули пустышку. Ну какие они агенты и шпионы? Обычная наша шайка, отягощенная атавизмом в виде пулемета.

Мы улетели. Если что, найдете. Привет семье.

Из блокнота ^Гениальные размышления и склероз'

Лекция проф. Островитянской Л. Б. «Люди и иные отсталые виды. Дружба: Миф? Басня? Легенда?»

Итак: валенки в обмен на лояльность, политическое сотрудничество и иные ништяки? Цинизм и обман – скажет иной студент и будет частично прав. «Частично» – ключевоеслово. Нельзя быть частично умным, поскольку это полоумно. А поло-умность – означает: пустой, ограниченный и откровенно хилый разум.

«Честность – лучшая политика!» – воскликнет тот частично умный студент и продолжит: «Война до победного конца! Трюмы крови, акулы, обожравшиеся человечиной, кишки, развешанные по всем прибрежным кактусам». Такая точка зрения имеет право на существование. Более того, некогда ваша профессор полностью разделяла и проповедовала эти идеалы. Но должна предупредить: сие есть крайне утомительная жизненная стратегия. (Уж не будем упоминать, что людишки отчего-то норовят встречно поубивать нас самих). Поэтому повторяю для ленивых и разумных – дарите оппонентам валенки! Результаты вас приятно удивят!

|1 – Плант – сыгрывание намеченного шара через шар (иногда через два), игрок бьет по прицельному шару, который попадает в другой шар, падающий в лузу.

|2 – Строки малоизвестной на Саркандском побережье песни «Любовь, комсомол и весна» Стихи Н. Добронравов.

[3] Отчего колдун носит нечастое латинское имя звучащее как Peucedanum paluslre(Тиселинум Болотный) в данной истории не будет раскрыто из соображений строгой секретности и полной ненужности. Пока есть возможность лишь приоткрыть завесу тайны – в русской обыденной жизни это кличка звучит как Горичник Болотный.

Глава тринадцатая
Где носят корзины и подводят итоги

– Ехегвжо, совсем обезлюдело, – с некоторой грустью отметил гребец и пошел купаться.

Замечание было верно. В озерном импровизированном порту, у диковатого, связанного из принесенных волнами стволов пирса, оставался только катер. И сидящий на его леере бывший рулевой, выбравший момент поразмышлять над жизненной ситуацией.

Саркандцы отправились домой третьего дня, вчера двинулся в путь Док. «Ноль-Двенадцатый» отбуксировал врачебную флюгу в открытое море, там окончательно распрощались.

– Не передумал? – спросил Энди, хлопая минотавра по плечу – этак хлопать нравилось всем катерникам – будто живой шкаф у тебя в друзьях (ухух, да!).

– Извини, шкипер, схожу с доктором, поднаберусь классического морского опыта, – улыбнулся Авр.

– Ничего, еще встретимся. Всегда буду рад видеть тебя в ночной вахте.

Лекарская флюга уходила на юг. Давненько Док обдумывал эту идею, намекал товарищам и колебался. Что ж, человек должен заняться тем, к чему его влечет долг джентльмена и фантазия. Тем более что в данном случае эти две субстанции счастливо совпали, да и «ничейно-княжеское» судно очень кстати подвернулось. Экипаж был скромен: кроме самого Дока и малоопытного в матросском ремесле минотавра, двинуться в странную экспедицию согласилось трое саркандцев. Да, далеко не все мореплаватели княжеского флота спешили вернуться в родной город – бессемейных туда не особо тянуло, ибо грозили Сарканду беспокойные и несытные времена. Кто в ближайшее время займет княжеский трон оставалось неясным, да и с политикой-экономикой намечались очевидные проблемы. При внезапной смене власти всегда так. Док же обещал морякам скромное, но достойное жалование, да и сама идея нашла отклик в не таких уже черствых сердцах саркандцев.

Доктор Крафф, несколько смущаясь, объяснял рулевому:

– Понимаешь, она мне говорит – «Благородно, свиньи – тоже люди, спорить не стану. Но к чему искусственно сужать рамки, а, доктор? Иные дарки и натуральные человеки тоже нуждаются в квалифицированной медпомощи. Да и вообще Первая Прибрежная Плавучая Межвидовая Амбулатория-Консультация – это же звучит круто!» Я подумал что звучит на редкость глупейше, но ведь сама идея… Конечно, я не настоящий врач, но на побережье и таких как я практически нет. Сделаю что могу, возможно, удастся найти и пригласить к сотрудничеству приличного практикующего лекаря. Доходным такое ремесло едва ли назовешь, это верно…

– Насколько я понимаю, вы определенно прокормитесь, – успокоил Энди. – Тем более, леди-мадам намекнула на поддержку и одобрение идеи всесильной «Компании Нельсона и Ко»…

Да уж, мадам Лоуд успела сунуть свое миловидное оборотничье рыло практически повсюду. О ее тесных связях с «Нельсоном и Ко» догадаться было несложно, но как выяснилось, Энди многое из произошедшего за это время упустил. О многих событиях рулевому сообщили уже после бурных событий дня битвы и устранения ее последствий.

Пока экспедиция в Сарканд добывала фильтры и знакомилась с храмовыми подземельями, на озеро к шкиперу и вдове заглянули гости. Ничего особенного: зашла шхуна с представителями строителей от «Нельсона и Ко», прибыли они с сугубо мирными намерениями – искали место для возведения маяка. Судоходство у Озерного Мыса считалось опасным, редкие нездешние суда частенько садились на малозаметные коварные рифы, а компания вынашивала далеко-идущие планы по обустройству регулярного судоходства к востоку от Глорского побережья. Моряки шхуны немало удивились, обнаружив на мысу живых людей (спрятанный катер Магнус и вдова гостям не показали, хотя глорцы возможно что-то такое заподозрили).

– Приличные люди. Капитан произвел весьма приятное впечатление, такой невысокий, но вдумчивый, – рассказывал Магнус. – А кок у них… Клянусь, так и в ресторане не кормят. Меня сначала смутило одно обстоятельство. Видимо, это чистое совпадение. Шхуна называлась «Коза».

– Та самая, – пробормотал Энди. – И девица их на борту была?

– Была, – шепотом подтвердил шкипер. – Милая такая, немногословная. Не мог же я обознаться, учитывая вид корабля и его название. Да и девица на редкость прехорошенькая. Определенно, это та же «Коза».

Катерники помолчали, вспоминая Глорский порт и последнее приключение лихого храбреца Сэлби.

– Едва ли это совпадение, – указал на очевидное обстоятельство рулевой. – Тем более, раз на «Козе» оказалась и леди-мадам. Но как это объяснить? Почему она везде? Может, все оборотни друг друга знают? Вроде масонской ложи?

– Слушайте, какое нам дело до здешних дарков-масонов, даже если они существуют? – вопросила до сих пор молчавшая вдова. – Какие политические игры могут вестись здесь, у безлюдного озера и будущего маяка? Понятно, вас как подозрительных англичан выслеживали, но это и не удивительно. Британию нигде не любят, вот и… Впрочем, это уже в прошлом. Короче, наплевать мне на масонов, а тем более на оборотней. Да и вообще Лоуд не из экипажа «Козы», скорее, ее привезли консультантом вместе с инженером. Она тут руками размахивала, указывала как должен смотреться маяк на фоне холмов. Есть у тетки определенное чувство стиля и размах воображения, этого не отнять. Но мы, собственно, хотели с тобой иное обсудить…

– Дорогая миссис Хатидже, сэр, если вы желаете остаться, и уверены что так будет лучше для вас, то неужели кто-то станет возражать?

– Хати тут нравиться. И летать ей удобно. Учитывая обстоятельства… – шкипер замялся. – Скоро придет корабль со строителями. Зиму проведем в компании и при деле. К весне здесь будет стоять маяк, а маяку нужны смотрители и уход. На башню поставят новейший пузырь-фанарь. Довольно любопытная штука. Полагаю, я справлюсь с техническим обслуживанием. Мне тяжко расставаться с «Ноль-Двенадцатым», но все же… Пора.

– Катер будет сюда заходить, и я тебя отпущу в море. Но не слишком далеко! – вдова без стеснения обняла шкипера. – Так, Энди?

– Еще бы! Нужно признать, катеру не помешала бы надежная база и помощь лучшего специалиста по «компадам». Хотя и грустно с вами расставаться, сэр и мисс-летунья. Но мы обязаны до отплытия построить вам хижину!

Сложить стены общими усилиями было несложно. Поучаствовали и саркандцы, которым катерники в свою очередь помогли в ремонте потрепанных флюг, как инструментами, так и материалами. Маленькая импровизированная кузня и мастерская под временным навесом пока вполне оправдывала себя.

Накануне отплытия саркандцев собрали общий прощальный ужин. Рыбы наловили порядком – имелись сети, а минотавр перенял у моряков способ плетения верш-ухваток и, похоже, у него снасти выходили даже уловистее.

На тропинке от берега Энди перехватил у вдовы тяжелую корзину:

– Это к чему, мисс? Успеете надорваться, когда нас не будет. Хотя сейчас эти попытки вообще не к месту.

Хатидже фыркнула:

– Никогда не чувствовала себя лучше! Эй, рулевой, а ты откуда знаешь?

– Откуда же мне знать? Просто догадываюсь, – Энди засмеялся. – Я же дарк, мы мгновенно догадываемся.

– Хвастун и болтун, – нервно огрызнулась вдова. – Я и сама две недели как убедилась, а он, болотный, вдруг сходу «догадывается». Хотя я, кстати, тоже даркша, если проявлять щепетильность в вопросах происхождения.

– Ты в малой доли крови, наш Сторож тому свидетель, – вполне серьезно объяснил Энди. – Просто ты русская, Магнус – британец, и на будущих детей столь незначительное различие никак не влияет. Не стоит волноваться.

– Это ты меня утешаешь или действительно чувствуешь? – на редкость жалобно уточнила Хатидже, расчищая место на столе.

Энди высыпал рыбу и объяснил:

– Просто знаю. Как выражается всезнающая мадам Лоуд: «инстинкт земноводных безошибочен!»

– Прекрасное научное обоснование, – проворчала вдова, беря нож. – Я сразу успокоилась.

– Конечно, вы будете волноваться. Повод достойный. Но следующей весною ты вспомнишь слова безглазого болотного создания и убедишься, что твари с Болот бывают частенько правы. Впрочем, до того времени мы наверняка еще повидаемся, – Энди начал чистить некрупную реззку.

– Вот это звучит уже серьезнее, – согласилась вдова. – Если что пойдет не так, я тебе…

– Даже не подумаю пугаться, здесь заведомо верный розыгрыш шаров, – ухмыльнулся рулевой. – Хати, могу я задать вопрос? Несколько щекотливый, но он меня интересует не из пустого любопытства и не из желания поиздеваться. Хочу уточнить, правильно ли я понимаю…

– Давай-ка покороче.

– Ты чертовски привлекательная леди и умеешь летать. Так почему именно Магнус?

Вдова засмеялась:

– Сразу видно, что у вас на Болотах нет, и не было баб. Ничего вы не понимаете. Если не Магнус, то кто? Заарканить шмондюка вроде мерзкого саркандского князя или отыскать короля побогаче и потупее? Красавца-воина или могучего чреслами мага? Да на что они мне сдались? У меня одна жизнь. Не две! Я не хочу и не буду забывать начало своей судьбы и не желаю раскаиваться в душераздирающей финальной сцене.

– Шкипер так похож на твоего первого мужа? – подумав, уточнил Энди.

– Нет! Наоборот. Но я не хочу и не могу это объяснять. Просто у меня чувство: я там где должна быть и с тем с кем должна быть, – Хатидже указала ножом на откос, на озерный залив. – Взгляни: здесь будет маяк, там маленький порт. Наверху дуют прекрасные ветра, ближняя речка очень красива, а на берегах дальней реки еще не ступала нога человека. Я рожу ребенка, а если повезет, и еще двоих. Мы будем зажигать огонь на башне, приветствовать заходящие корабли, слушать матросские слухи и враки. Вечерами мы будем неторопливо заниматься любовью, а после полночи я буду летать. Потом я похороню Магнуса и стану жить дальше. Может, у меня будут любовники, а может я предпочту ворчать на детей и воспитывать внуков. А вон там будет неспешно расти поселок, он станет городом, я знаю, как его назовут. А потом, много позже, когда мне уже все надоест и меня не станет, в порт войдет корабль с яркими парусами. На нем будут счастливые влюбленные и, возможно, они захотят здесь поселиться и следить за старым маяком. Впрочем, это абсолютно неважно. Просто я хочу детей и жить с Магнусом на маяке.

– Что ж, это отличный план, – признал Энди. – Искренне восхищен. Хатидже, ты удивительно мудра и дальновидна.

– Это не я. Это мой первый муж мне все придумал, – объяснила вдова и принялась чистить рыбу.

В чем определенно была права вдова – важно вовремя остановиться и непременно у нужной лузы. Гм, поселок, а потом город. Видимо, действительно вон там – восточнее реки. Что ж, место красивое, его бы и взыскательная леди-мадам одобрила. «Мадама» – как обзывает оборотниху чрезвычайно иронично настроенный в ее отсутствие гребец.

– Ух, о чем задумался, шкипер? – с берега на корму запрыгнула мартышка. В безрукавке и тщательно ушитых и отягощенных широкими карманами (о, мода! мода!) штанах она выглядела мельче и изящнее.

– О погодах, озерах и прочем, – ответил Энди. – Тисе, говорит что завтра будет дождь, а послезавтра можно подумать и о выходе. Принесла?

Манки показала срезанную веточку: конец ее был тщательно разжеван до состояния пушистой кисточки. Редкостные кусты с столь удачными для жевания ветвями могла отыскивать лишь обезьянка, привыкшая начищать такими палочками зубы после каждой трапезы. Все ли приматы Лакупских островов обладают столь полезными гигиеническими навыками, оставалось неизвестным – Энди предпочитал не расспрашивать. Но Док перед отъездом тщательно зарисовал растение и заверил, что распространит полезное зубочистное открытие по всему побережью.

Мартышка отдала кисточку, рулевой подправил ножом «щетину» и принялся откупоривать заветный горшочек с белой краской. Катерники спустились на шаткий причал. Буквы на носу судна уже были намечены. Энди окунул в краску кисть и принял выводить первую букву:

– Итак?

– Ух, это «S». Запомнить легко – похожа на змеюку-ффу, – сообщила ученая мартышка. – А теперь ты «п» начинаешь…

Энди не торопясь закончил вырисовывать личное имя «Ноль-Двенадцатого». Манки разъясняла про знакомые и не очень знакомые буквы, потом спросила: значит ли новое имя и новый корабль?

– Еще чего! – возмутился шкипер. – «Ноль-Двенадцатый» – достойное и славное звание. Но кораблю не повредит и правильное личное имя. Как-то странно корабль все время именовать по званию.

Ремонтники подновили и старые цифры на носу корабля. Мартышка отметила что вырисовывать «2» довольно сложно – все время путается куда цифра должна повернуться башкой.

– Проблема, – согласился Энди. – Но не сомневаюсь, ты осилишь.

Кажется, она вздрогнула. Но ничего не сказала. Обезьяны дорастают до уровня, когда начинают играть в свой личный снукер-гранд. Что грустно, но, несомненно, правильно и естественно.

* * *

Утро выдалось приятно-туманным. Якорь поднял Тисе – ему следовало привыкнуть к своенравному характеру лапоногого устройства. После битвы катер обзавелся и вполне обычным якорем саркандского производства, но хваткие лапы кер считались понадежнее.

Провожающих было немного: на берегу оставалась временная хижина со свежей камышовой крышей, причальчик, у него лодка, кажущийся в сравнении с ней великаном «Заглотыш», и двое будущих служителей маяка. Хотя, возможно следовало считать уже троих? В некоторых сторонах жизни Энди чувствовал себя сущим профаном, впервые взявшим кий в руки, и это нервировало.

Старина Магнус напомнил о регулярной проверке сальников, вдова прощально подняла руку. С кормы замахали отъезжающие: Ша и шуршулла расчувствовались, да и мужчинам было как-то не по себе. Но это пройдет, стоит выйти в море. Там все пройдет. Нечего грустить.

– Маяк-то как назовете? – крикнул Сан. – И как будет зваться город?

– Зарбаган. Зурбаганский маяк! – отозвалась Хатидже.

Энди зашел в рубку и дал приветственный гудок. «Снукер» двинулся к проливу. Новый шкипер открыл металлический шкафчик и в очередном приступе сомнений уставился на содержимое.

– Надевай, не сомневайся, – посоветовал стоящий за штурвалом Сан.

– Не отвлекайся. А то на камни прямо сейчас сядем и опозоримся, – проворчал Энди.

– Есть, сэр, не опозориться!

За время катерного ремонта изобильное содержимое «сейфового шкафчика» заметно поубавилось: часть прокладок, хомутов и крепежа пошла в дело. Но оставалось здесь еще порядком незаменимых ценностей. Очки лежали поверх связки полудюймовых кранов – отличные очки, просто до неестественности удобные. Выпуклые, с темно-зеркальным покрытием, плотно прилегающие к лицу и при этом удивительно легкие. Забрав никому не нужный древний ланцет, хитрый юнга попытался искупить свою вину. В общем-то, обмен катеру был выгоден. Но доверие ценнее любой прибыли. Энди попросту не мог дружить с людьми, которым не доверял. И с нелюдьми, тоже не мог. Именно поэтому было отклонено предложение Дока идти к Свинячьему архипелагу двумя кораблями. Бесспорно, помощь нищей царице и ее несчастным «свинкам» – благое дело. Энди без колебаний отдал половину своей доли серебра доктору – плавучей Амбулатории наверняка понадобятся средства, когда корабль доберется до цивилизованных мест. Но деньги это одно, а совсем иное дело – встретиться и заговорить с Ки. Все же даже у болотных джентльменов существуют определенные представления о достоинстве.

История с Гру, конечно, иное дело. Юнга вообще не красотка, и он даже почти не лгал, а делал свое дело. Не вина мальчишки, что некий слепой дурень проиграл ему поединок. Игра есть игра. Но изумительные очки надевать все равно не хотелось.

С другой стороны, не выбрасывать же их? Команда неопытна в работе со штурвалом, «Снукер» нуждается в постоянной заботе, а пассажирам – Ша с грызуном – очень нужно попасть на восток – они ищут Очень Важную Личную Вещь и надеются на нового шкипера. Да и вообще разве не любопытно взглянуть что там дальше на востоке, за Саркандом? В сущности, очки всего лишь очки. Защитный прибор…

Стоило надеть, и мир разом стал втрое мягче и приятнее. Не ночь, конечно, но весьма и весьма. Тут юнга тоже переиграл – отказаться от удобства очков теперь практически невозможно.

– Давай, сменю.

– И то верно, – с облегчением вздохнул гребец-рулевой, уступая штурвал. – Камней тут, наихвж.

– Камни не так уж опасны. Со строителями прибудут водолазы, обозначат буями фарватер. А глубины здесь хорошие…

Дискутируя о возможностях водолазов всесильного «Нельсона и Ко», катерники вышли в море…

Двигались «малым» ходом. Сан поинтересовался отчего «волочимся», шкипер ответил, что машину лучше неспешно и с толком попроверить. Но тянуть бесконечно было нельзя. Энди взглянул на береговую череду мысов и песчаных отмелей (вполне подойдет), передал управление и вышел на палубу. Мартышка сидела, опершись спиной о пулеметную тумбу, скрестив вытянутые ноги. На туфлях красовались следы свежей починки. Шкипер подумал, что левую подметку нужно было подшить понадежнее.

Под боком Манки лежал узелок с немногочисленными обезьяньими пожитками. Сама мартышка, прищурясь, взглянула на Энди.

– Не так, – кратко сказал шкипер.

– Ух-ху, совсем не так? – уточнила обезьянка, даже не дернув носом.

– Совсем, – подтвердил Энди.

Говорили о каюте. Даже не-до-воспитанные мартышки отлично знают, что на судне нельзя брать в лапы не свое и вселяться в чужие каюты. Новый шкипер теперь занимал капитанскую конуру и Манки ждала приглашения. Но приглашения не было. Был отыгрыш к совсем иной лузе.

Она не спросила почему, и не заскулила. Уже слишком умная для этого. Просто встала и выругалась. Еще, и еще раз.

Энди молчал. Броня волшебных очков защищала глаза от света, но не от выражения на лице обезьяны. Обида всех Лакупских островов от начала здешних времен, и до… Навечная обида.

– Ладно. Не будет у меня детеныша с ночными глазами. И швабры не будет, – лапы обезьянки опускались все ниже, вот кисти свесились ниже колен – как тогда, в первые дни, когда сидела голяком на корме «Заглотыша». – Ладно. Но ты еще пожалеешь!

Она побрела к борту, ухватилась за леера – и вот тут сделала жест, от которого сердце Энди облегченно стукнуло. В следующий миг. Манки прыгнула в воду. Без излюбленного сальто и иных фокусов – скучной рыбкой вошла в воду.

– Ой! Нунх, человек за бортом! – после растерянной паузы завопил из рубки рулевой.

Катер отдал якорь – идти следом за дезертиршей к берегу было бессмысленно: отмель за отмелью, сядешь килем, если не за первой, так на следующей «банке»'. Впрочем, Энди не собирался идти к берегу – куда разумнее было уйти в каюту. Но шкипер стоял и смотрел, хотя знал, что она доплывет. Ну, еще бы не доплыла.

– Чего ты торчишь как чурбан⁈ – волновался гребец-штурвальный. – В лодку, да хватай ее, зажееисе!

– А у нас цепь есть? – пробормотал Энди. – Или ошейник?

Сан осознал и изумился:

– Но она же тебе нравится! И она это знает. Нуегнщевж, я вообще не понимаю…

– Это заметно, – согласился шкипер.

С кормы на него старались не смотреть, но все равно смотрели, Ша и грызун. Помалкивали…

Мартышка прошлепала по последней отмели, взобралась на камень и принялась выжимать рубашку. Сидя спиной к морю и упорно не оглядываясь…

Она так и упрыгала по камням, ни разу не оглянувшись.

– Дойдет, – заверил Сан. – Она ловкая, а тут, пивсенаму, недалеко.

– Дойдет. Про нож она не забыла, – сказал внимательный Тисе.

Именно. Перед леерами то самое, жизненно-нужное касание – проверка ножен.

Энди спустился в каюту. Слишком большая коробка отсека, койка, тут даже ноги можно вытянуть. Когда-то на этом тюфяке сдох позабытый лейтенант Келлог. Новому владельцу каюты сейчас тоже хотелось умереть. Но здесь пахло давно закончившимся шкиперским табаком и строгой легкостью летучих женщин. Они все сделали правильно. Высший уровень личной игры, да ух-ух.

Очки были сняты, глаза закрыты, но звуки катера никуда не делись.

– Да чего волноваться, нухна. Дойдет она до этого, как его, Зурбагана, – заверял команду гребец. – Кстати, название какое-то знакомое. Кажется, кабаку нас так назывался. Ну, то еще в позапрошлой жизни было, чтоб ее в писопу…

– Ы-ы-ыхх! – с чувством сказала Ша.

– Чего это я дебил⁈ – обиделся Сан. – Может, чего и путаю, так чего тут удивительного, вжеена. Побывала бы ты в киборгах, посмотрел бы я на тебя…

Энди заснул. На редкость крепко, поскольку неуверенность последних дней осталась в прошлом, переиграть партию при всем желании уже невозможно. Все сделано.

Проснулся шкипер уже в сумерках. Катер покачивался – ветер изменился, все шло, как предвещал ненавидящий свое проклятое научное колдовство, но отлично чувствовавший погоду. Тисе.

– Эй, на борту? Чего делаем, отчего стоим? – заорал Энди.

– Рыбу удим, – отозвался гребец. – А плыть команды не было. Да и темновато уже, чоегнпы. «Банок» кругом полно.

– Поднимай пары, хватит черноперку дразнить, – призвал шкипер, натягивая сапоги.

«Снукер» двинулся на восток, а очередная ночь спустилась совсем летняя, темная с чернильными непроницаемыми пятнами глубин и бледными, серебрящимися лунной чешуей, полосами отмель.

– Да не волнуйся ты, – Сан благоухал свежепожареной рыбой. – Дойдет она. Приютят. Там не чужие люди.

– Не нужно ее «ютить». Она свое всегда с лихвой отработает, – проворчал шкипер.