Текст книги "Сводный экипаж (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

– Известим, – заверил Гру.

– Ух-ух! – подтвердила мартышка.

Они выбрались на солнце.

– Твой правый фланг, – напомнил юнга.

Впору было обидеться – совсем обезьяну за бестолковое создание принимают. Но Манки знала, что сейчас вся обидчивость ни ко времени и вообще от нервности. Поэтому просто кивнула.

– Не надувайся, – попросил догадливый Гру. – Сейчас лучше все перепроверить и с должным занудством. Пока время еще есть.

– Да я понимать. Но битва большая, ту, ух, зачешешься, – призналась Манки.

– Это верно, – согласился юнга. – У меня прям как медузу-волосянку между лопаток раздавило, так свербит. И тяжел брюхом будто меда обожравшийся.

Они похихикали. Манки тоже примеряла кольчугу, но в доспехе словно черепахой становилась – к земле так и тянуло. Для самцов доспех может и подходит, но стройным обезьянкам это сущее мучение. Да еще и почесаться под этим железом вообще не получается.

– Я, ух, еще камней соберу, – сказала Манки, возвращаясь мыслями к грядущему сражению.

– Только не высовывайся. И дай мне косынку. Да, браться за дело – только по команде, – вновь напомнил юнга.

– Да, сэр, – кратко, как надлежит, ответила обезьянка, понимая что условности людям ужас-ужас как нужны.

Она ныряла в скальные щели, выбирая камни получше, складывала в горки. Засада была делом знакомым, но здесь людей по обе стороны очень много, все пойдет хитроумнее, медленнее и со всякой ихней человечьей заумью. Так, конечно, интереснее, но и ошибиться ух как легко. Нужно не забыть и уточнить что такое «цирк». Судя по смыслу, вроде борделя, только для особо умных.

– Идут! – предупредил юнга с другой стороны расщелины.

Манки затаилась в короткой каменной норе. Взвешивала в лапе самый лучший камень: кидать, как известно, следует по затылку – там у людей слабое место. Если снизу кидать, то можно и промеж ног, но снизу тут никак не выйдет. Дис-поз-иция не позволяет. Обезьяна прислушивалась к приближающимся голосам, щурилась на солнце и свободной лапой обирала лишние нитки с покороче оборванного подола. За платье ругаться не будут сраженье это сраженье! Вот солнце нынче слишком яркое – сэру Энди будет неудобно.

Высовываться Манки не собиралась – когда-то Гру очень толково разъяснял про эту извечную обезьянью ошибку. Люди в ошибках много понимают, этого у них не отнять. Вообще становиться человеком – сложно, интересно, но утомительно. С другой стороны если взглянуть на бесконечный матч-учебу – иной раз можно просто валяться и всецело надеяться на опытного друга. С обезьянами, так, ухух, не получается. У них никакой не цирк, а просто визгливый бардак в смысле беспорядка, в жегнахще, как говорят гребцы и вдовы.

Саркандцы шли и расщелиной и малым дозором поверху – предусмотрительные – все как Гру рассчитывал. Голоса приближались. Манки поняла, что от нетерпения у нее ладони и подошвы аж зудят. Нет, сидеть, ждать…

…– Вон, платок зацепился!

– Это та поскакучая девка потеряла!

Азартны, шмондюки-хамло верхнего дозора. Вкусное будет дело.

Манки не увидела – услышала движение по другую сторону расщелины. Кто-то из дозорных ахнул.

– Давай! – негромко и спокойно сказал Гру.

Обезьянка подскочила…

Из трех стражницких копий в руках у юнги оставалось лишь одно. С этими палками остро-наконеченными Гру немало повозился: укорачивая, шлифуя и вымеряя неведомый «бал-анс». Сейчас копья не сплоховали. Один из саркандцев сидел, придерживая пронзившее живот копье, другой вовсе лежал – забавный, ну словно сверчка тростинкой в горло проткнули. Лишь третий, завывая, бежал прочь.

– Что там у вас⁈ – многоголосо орали из расщелины – саркандцев там напропихалось видимо-невидимо.

– Займись! – кратко указал Гру, прыгая к расщелине…

Манки метнула в беглеца-дозорного камень. Сначала снаряд летел, вроде, хорошо и точно, потом саркандец оступился на неровности. Щелк! – камень стукнул отчетливо, костяно, но слишком высоко. «Темя» так называется оно у шмондюков-хамло, если они без шлема. Саркандец выронил топор, закачался. Мартышка понеслась к нему, готовя второй камень… Ух-ху, не понадобилось. Стоял на коленях, ухватившись за голову. Бить в печень, как обучали, было неловко. Манки припомнила другой урок. Левой рукой за нос, задрать, нож в правой – по горлу! Ух-хе! Даже в крови вообще не испачкалась!

Обезьяна понеслась обратно, обтирая ладонь о юбку. В крови не испачкалась, но нос у саркандца оказался сопливым. Хамло! Сплошь они хамло!

– Бомби! – завопил мечущийся вдоль расщелины юнга.

У-хух! «Бомби» – это не просто «кидайся». Тут настоящее сраженье, об таких днях в человечьих легендах пишут. Нож в ножны – не потерять! И камни!

…Внизу, в тесноте расщелины действительно рычала и выла истинная битва. Минотавр крушил дубиной ошеломленных саркандцев. В дарка пытались стрелять лучники, но извилистая расщелина такому хитрому маневру порядком мешала. Лопались головы, хрустели под кольчугами и кожаными, обшитыми бляхами, рубахами, кости…

– Во имя Писифы! – громыхал глоткой как древней жертвенной медью минотавр и градом осыпались от этого волшебного гласа глыбы со скал, падали люди…

Довольно скоро Манки сообразила что для «бомби» камней нужно было собирать побольше. Попасть с небольшого расстояния труда не составляло, но хитрые саркандцы затылков не подставляли, падать с первого камня не спешили, многие были в отвратительных шлемах, да еще со щитами. Ловкий Гру падал на колено на краю расщелины, бил копьем как острогой, держа за самый конец древка. Вот он попадал почти каждый раз, а у обезьяны – ух-хе-хе – разве что на третий раз получалось. Впрочем, саркандцы уже вовсю ломились назад по тесной расщелине, вопя, бросая мешающие копья и затаптывая раненых…

– Стоп! – крикнул Гру, останавливаясь. – Отходим.

Манки хотела обругать глупого юнгу – нашел когда командовать. Но тут же осознала ход игры. По расщелине от моря продвигалась следующая многочисленная стая саркандцев, взобрались они и на верхний склон. Многовато, ухух их в писопу!

Шагах в двадцати позади боевых лодочников начинался уклон в сторону озера: десятки промоин, берег здесь словно когтями расцарапали – всё как рассказывала летучая вдова. Отходящие скатились по ближайшей промоине, тягомотный минотавр норовил отстать, юнга поторапливал, мартышка размышляла над тем, что люди ловко умеют придумывать слова: вот называют «отход!» и получается вовсе не то что «драпать». Но саркандцы сейчас отстали – не рискуют в щели сходу соваться, там, ухухух, не угадаешь на что налетишь, потерял враг храбрых «отходчиков»…

– Вон он, плот! – разглядел юнга.

Плот, приготовленный Магнусом и вдовой, по правде говоря, был попросту тремя стволами, связанными веревками. Шкипер явно недооценивал вес минотавра.

– Ничего, нам путешествовать недалече, – напомнил Гру.

Предусмотрительный Авр скинул свои роскошные сапоги-носки, ступил в воду, мощно оттолкнул плот от береговых камней. Мартышка с юнгой чуть не слетели в воду:

– Ух-хух! Ты нас так на другой берег вышвырнешь! Залазь.

Минотавр запрыгнул на стволы – соратники снова чуть не скатились в воду.

– Ты уж к середке двигайся, – пропыхтел юнга.

Авр утвердился на притопших стволах, загреб широкими ладонями – пошли не хуже чем на катере, Гру лишь подправлял движение шестом-веслом.

Вот теперь саркандцы углядели беглецов, негодующе завопили и кинулись к озеру. Но они были далеко – плотовщики имели солидную «фору» – как именует такие удачные боевые положения особо умный сэр-рулевой.

Плот удалялся в сторону противоположного берега озера. Один из неистовых саркандцев стрельнул вслед из лука – стрела упала в воду, порядком не долетев до цели.

– Помаши им, что ли, – юнга протянул мартышке косынку.

– Ух! Ух! – Манки схватила почти потерянный замечательный предмет одеяния. – Какой ты памятливый! Спасибо!

Она стояла на плоту, держась за рог минотавра и прощально махала светлым платком – оставшиеся на берегу саркандцы аж выли от ненависти и бессилия. Было очень здорово!

– Авр, мы сейчас не особо гребем, а только для виду, – озабоченно напомнил юнга. – Возвращаться будет далеко.

– Да, битва еще не закончена, – минотавр нежно водил по воде лапищами.

Саркандцы стояли на берегу, глазели то на озеро с плотом, то на дымы костров восточнее по мысу, то в сторону моря – там тоже поднимался густой дымный хвост. Все верно. Манки и сама бы тут крепко задумалась. Вот шмондюки из Сарканда повернулись к озеру задами…

– Уходят! – возрадовалась обезьянка.

– И мы сворачиваем потихоньку, – скомандовал Гру.

Плот начал забирать вдоль берега – поймут саркандцы маневр или нет, уже не так важно – они все равно запутались. А опаздывать к битве невежливо…

Сначала Энди вышел к наблюдательному посту на одной из высот мыса, потом увидел стоящего под прикрытием озерных скал «Ноль-Двенадцатого». Катер был в порядке – над трубой мерцал воздух – котел работает, корабль готов к делу. Впрочем, у старины Магнуса иначе и быть не могло.

– Жив, Энди? – окликнул исполняющий обязанности наблюдателя Док. – Славно горят посудины!

– Хорошие флюги, – согласился рулевой, оглядываясь на дымные столбы у берега моря.

– Черт! – доктор ахнул, увидев обломанную стрелу в спине товарища.

– Неглубоко. – успокоил Энди. – Едва кольчугу и рубахи пробило. Сэр, будьте добры обломить еще покороче, сейчас она двигаться мешает.

– Покороче⁈ Ты в своем уме? Немедленно давай сюда спину…

Энди лежал на животе, разглядывал в бинокль суда саркандцев. Противник по-прежнему делился на группы: две флюги стояли на якоре у входа в озеро, один корабль болтался у горящих посудин, остальные торчали в том месте, где был настигнут «Заглотыш» – что там происходило, рассмотреть было трудно – похоже саркандцы снимали с мыса десант. Энди размышлял над грядущим новым розыгрышем: пока расстановка шаров оставалась неочевидной – шар-биток и право удара у противника, пока не начнут, нет смысла волноваться. Но наблюдение отвлекало от крайне неприятных ощущений в спине: наконечник Док извлек, но теперь саднило даже больше.

От катера прибежал Сан. сказал про ранение «могло быть хуже, вот если бы пониже – в хвостовой отдел, тот самый болезненный» и сообщил что группа Гру отошла благополучно – вдова к ним слетала – сейчас подгребают к катерной стоянке. Саркандцев потрепали – одну из команд флюг можно списать в расход.

– Это хорошо, – Энди растопырил руки, давая доктору забинтовать себя, – Но вряд ли князь уйдет. Сам он в деле еще не был. И Гру его не видел, так?

– Вроде не было князя. Хотя может его наш геройский бык затоптал. Он там в тесноте ворогов по стенам аж размазывал, могли не разглядеть князя. – предположил гребец.

– О планах противника мы узнаем своевременно, к чему гадать, – справедливо заметил доктор. – Энди нужно обильное питье и отдых.

– Питье – это хорошо, – согласился рулевой. – Отдохну на борту, нужно переговорить с Магнусом.

Сан остался наблюдателем, Энди с доктором спустились к катеру.

– Рад тебя видеть. – шкипер пожал руку долго отсутствовавшему рулевому. – Пока вас не было, произошли всякие немаловажные события, впрочем, сейчас их пересказывать некстати. Пока о главном: «Ноль-Двенадцатый» на ходу и ограниченно готов к бою. Пулемет мы перебрали и смазали.

– Весьма своевременно, – порадовался Энди.

– Благодарите Хатидже, – со сдерживаемой гордостью отметил шкипер. – У нее открылись таланты к механике.

– Весьма ограниченные таланты. – мрачно уточнила вдова. – Мне бы отожраться до приличного веса, а так трехдюймовый гаечный ключ едва удерживаю.

– С гайками мы и сами управимся, вы уж лучше летайте, мисс Хатидже, – запротестовал Энди.

– Хватит болтать, немедленно иди и ложись, иначе свалишься в самый неподходящий момент, – потребовал Док.

Энди вытянулся на животе и закрыл глаза. Спина ныла и дергала, но жестокость знакомого, застланного вытертым одеялом, рундука и уют тесной каюты действовали поразительно благотворно. Наконец-то «Ноль-Двенадцатый», чудесная плавучая нора. Энди нащупал кружку – доктор оставил целый кувшин кислого отвара. Видимо, вдова отыскала заросли каких-то ягод, судя по бодрящему вкусу – исключительно целебных. Просто замечательно.

Рулевой раздумывал над новым фреймом, слушал катер. Вот приплыли и поднялись на борт воины Гру. Было слышно, как мартышка живописует сражение: «они слева набегают – ух-ух из луков!». Энди ухмыльнулся – тянуло в дрему, не хотелось ни о чем думать. Потом обезьяна осторожно заглянула в каюту.

– Ты как, сэр-Энди?

– Хорошо. Но думаю, мне следует отдохнуть.

Манки болтать языком не стала, присела на пол. прислонилась спиной к рундуку. От воительницы пахло озерной слабосоленой водой, влажной тканью и немного кровью. Энди, не открывая глаз, положил ладонь на обезьянью макушку – пальцам было приятно на подсохших неровно стриженых прядях.

– Сколько?

– Ух, всего одного, – прошептала мартышка. – И еще камнями. Вместе со всеми. Гру копьем как змеюка-ффу, а минотавр просто зверь!

– Хорошо-

Энди знал, что она тоже закрыла глаза. Это было славно. Полуденный свет едва попадает в каюту, пахнет котлом, пеньковыми канатами, железом, призраками давно забытых грузов шерсти, апельсинов и пороха, а еще свежим питьем и свежими мартышками. Но снаружи все еще полдень и до спасительной темноты слишком далеко. Саркандцы начнут раньше. Но все равно хорошо…

Наверное, он все-таки заснул, потому что когда вновь стал думать. Манки в каюте не было, а на палубе обсуждали маневры врага – саркандцы всей флотилией шли к проливу.

Энди осторожно встал и прислушался к телу – вполне терпимо. Но возвращение кольчуги пробитой спине явно не понравится. Ну, «легким» грядущий фрейм никто и не называл.

Шифровка

Лагуна – Твин Кастлу

Этот Сарканд удивительно туповатый город как политически, так и по части стратегии военного дела. Вот куда все флотом поперлись? А если город вражеский контингент захватит внезапной и героической атакой? Впрочем, этот Сарканд нам и даром не нужен. Таким городишком завладеешь – до пенсии очистные сооружения придется строить. Уныла же печаль твоих судеб и стоков©. в общем, продолжаем наблюдение.

Из блокнота ^Гениальные размышления и склероз'.

Проф. Островитянская. Тезисы к курсовой лекции «физиология и этика в отношениях тупиковых видов»

Секс, секс! Да задолбало уже этим сексом, порочное и извращенное человечество! Психи ошалевшие, фетишисты изобретатели разнузданные! Но невозможно объяснить нормальному земноводному студенту что плотное всасывание пастями и обмен слюнями – не пытка, не издевательство, а проявление высокодуховного чувства глубокой личной симпатии. Начинаем теорию, заучиваем «эрос», «филию», «строге-агапэ-людус» и прочие «прагмы» – тяжеловато, но доступно. Техническая сторона вопроса: стыковка, нагнетание давления, расстыковка – аудитория хихикает, но принцип понимает. Поцелуи – вообще никак! Не воспринимают и вое. Что делать? Думала подкорректировать человечество – если там в эпохах покопаться, можно подчистить этот шокирующий атавизм. Проверила – шимпанзе и бонобо тоже целуются. Не ожидала, считала приличными приматами. Шмондец какой-то, безвыходная ситуация.

[1] Тотал клиренс – непрерывное забивание всех шаров – от первого до последнего – в лузы.

Глава двенадцатая
Катер идет встречным курсом, шкипер применяет забытые технологии и все интересуются прогнозом погоды

Солнце висело строго над палубой и Энди вспомнил иллюстрации к старинному роману о Дон Кишоте – заиметь широкополую бронешляпу сейчас было бы к месту. Ночной рулевой стоял у пулеметной установки, хотя лучшим катерным стрелком по праву считался старина Магнус, сейчас шкипер управлял катером – днем в столь ответственный момент заменить его было некому.

Наученные горьким опытом саркандцы проявляли предусмотрительность и осторожность. Головную флюгу вводили в пролив на буксире две лодки. Пролив был достаточно широк чтобы впустить сложные в маневрировании парусники, но фарватер таил рифы-сюрпризы. Саркандцы рисковать не желали: остальные их четыре корабля выстроились в колонну перед проливом – будут ждать буксировщиков.

– Ветер слабый, южный, все как им нужно – приходится верить в этих проклятых погодников, – проворчал Магнус. – Полагаю, нам придется атаковать первыми.

– Да, сэр, иных вариантов не видно, – согласился Энди.

– Что ж, выждем, когда судно начнет выходить из пролива, – шкипер продолжал оценивать место предстоящего сражения.

– Джентльмены, мы должны помнить, что котельное отделение – истинное сердце нашего корабля и оно нуждается в особой защите, – несколько нервно напомнил Сан, занявший место кочегара, и скрылся в люке.

Было слышно, как кочегар-гребец задраивает крышку люка.

– Уверен, он выполнит свой долг, – заверил остальных моряков Энди.

– А что еще бесхвостому остается делать, – усмехнулся шкипер. – Насколько мы поняли, саркандский князь милосердием не отличается и весьма зол на вас. Гм, теперь и на нас тоже. Кстати, отчего этот маньяк столь безжалостен к своей несчастной невесте? Скармливать девушку минотавру в день свадьбы – подобное коварство явный перебор даже для какого-нибудь замшелого античного злодея.

– Ну, на самом деле князь милосерднее – отлично знает, что минотавр живых людей не ест. Так что невеста предназначалась к выгодной перепродаже. Формальным же поводом считался укус. В смысле, невеста цапнула Его Сиятельство.

– Да? Несколько эксцентрично, хотя с девушками такое случается. Не думаю, что импульсивный укус оправдывает жестокость аристократа-истязателя.

– Несомненно! Насколько я понял, дело обстояло так: Ша была вынуждена пойти на условия князя и изображать невесту. Она чужеземка, родственников в Сарканде не имеет, что заметно облегчало брачные формальности и себестоимость церемонии. Но Его Сиятельство пошел дальше оговоренного и предпринял неподобающие шаги, склоняя фиктивную невесту к не фиктивной близости. Тут она его и укусила.

– О! То есть укус был конкретен и точен? – догадался шкипер.

– Более чем. Когда я видел князя, Смелое Солнце Сарканда выглядел чрезвычайно мрачным и осторожным в движениях.

– Города – истинные рассадники разврата и нравственного разложения, – задумчиво сказал Магнус. – Я как раз хотел обсудить этот вопрос с тобой, Гру и доктором. Впрочем, подождем до конца сражения, возможно и обсуждать-то будет нечего. Кстати, наши саркандские друзья практически миновали пролив. Нам пора…

Бронещит пулемета успели слегка расширить деревянными накладками. Энди проверил манометр, ободряюще похлопал ладонью по крышке пулевого бункера – тот ответил понимающим металлическим гулом. Почти мартышкин барабан. Что ж, спаренный Мк2−2 – дитя чужого мира, но подвести не должен.

Палуба «Ноль-Двенадцатого» дрогнула – катер двинулся навстречу противнику. Пока что боевой корабль скрывали откосы мыса. Энди знал, что сухопутно-десантная часть небольшой Озерной армии сейчас с замиранием сердца наблюдает за разворачивающимися боевыми действиями.

По сути, острой необходимости прямолинейным плантом[1] атаковать саркандцев в выходе из пролива не имелось. «Ноль-Двенадцатый» мог уйти в озеро, попытаться подняться по течению одной из рек, надеясь скрыться от преследователей. Можно было рассчитывать, что неприятелю надоесть вести поиски среди тростников и холмистых берегов – вдова рассказывала что заросли там достаточно густы. Но если саркандцы проявят настойчивость и отыщут катер, бой придется принимать в статичном положении и на открытой местности, где у противника будет явное преимущество. Скорее всего, тогда «Ноль-Двенадцатый» будет потерян. Да и наличие пулемета не удастся разыграть должным образом. Катерники предпочли атаковать, и, желательно, – внезапно.

С последним пока получалось. Рубка скрывала от Энди происходящее прямо по курсу, но вопль изумления противника он слышал. Низкомачтовый «Ноль-Двенадцатый» выскочил из-за берега как черт из табакерки. Застигнутые врасплох гребцы в небольших лодках-буксировщиках забыли о веслах, с борта флюги тоже смотрели разинув рты. Действительно, с паровыми судами саркандцам сталкиваться пока не приходилось. Впрочем, это дело ближайшего будущего. Катер развил «самый полный» скудоумием не отличались, посему догадались о неприятном развитии событий, принялись прыгать в воду и плыть подальше с курса вражеского корабля. В следующее мгновение «Ноль-Двенадцатый» протаранил одну из лодок – особого толчка даже не почувствовалось, лодочная скорлупка попросту лопнула от удара стального форштевня.

– Орудию – правый борт! – скомандовал из рубки Магнус – в голосе шкипера звучал не очень-то подобающий его возрасту азарт.

Энди подумал, что семейная жизнь действует на старину шкипера довольно странно: хотя и вдова уже не девочка, но оказавшись вместе эта пар разительно помолодела. Неожиданный результат тонко разыгранной личной партии – ведь на двоих им уже крепко за шестьдесят. Впрочем, отвлеченные размышления не приготовиться составлении плана сражения. Энди навел пулеметные стволы на должную высоту, бросил еще один взгляд на манометр – идеально!

Шкипер дал сигнальный гудок. Пулеметчик нажал спуск…

«Ноль-Двенадцатый» прошел в пятнадцати-двадцати ярдах вдоль борта флюги, расстреливая вражеское судно кинжальным пулеметным огнем. Энди был уверен, что первая очередь зацепила нескольких саркандцев, потом моряки неприятеля инстинктивно попадали на палубу и мишенью шаров-пуль стал в основном парус и такелаж флюги. Впрочем, такой результат был предсказуем – спаренная установка Мк2−2 предназначалась для борьбы с легкими и незащищенными целями – пробить обшивку флюги нечего было и думать. Вот рулевое весло противника Энди счел более серьезной целью – сосредоточенный огонь исклевал и разрушил древесину как целая стая термитов. Пулеметчик прекратил огонь – дистанция быстро увеличивалась. С палубы флюги наугад выстрелил лучник – стрела оказалась неопасной.

– Как? – окликнул из рубки Магнус.

– Правый ствол барахлит, – отозвался стрелок, отчетливо прочувствовавший разницу темпов стрельбы спарки.

– Выбирать не из чего. Podnavalis, джентльмены! – призвал шкипер. – Уходим сразу после второго судна.

Пока задуманный план претворялся в жизнь без изменений – враг не ожидал дерзких маневров. По правде говоря, саркандцы о катере и его возможностях и не подозревали. К сожалению, эффект сюрприза мимолетен.

Со второй флюги действительно уже стреляли лучники. Довольно точно – наконечник звякнул о бронещиток, вторая стрела задела стену рубки. Энди взглянул на глубокую царапину, поправил повязку и открыл встречный огонь. Дистанция оставалась великоватой, но требовалось вспугнуть лучников, ведь могут ненароком и зацепить. Осыпаемый пулями нос флюги мгновенно опустел. Двумя очередями Энди распорол парус противника и прекратил обстрел, экономя пули.

– Берегись! – призвал шкипер, беря право руля.

По сути, катер уже вышел в открытое море. Наступал самый неприятный момент атаки: «Ноль-Двенадцатый» норовил проскочить между кормой второй флюги и носом третьей. Следовало ожидать перекрестного обстрела. Развернуть пулемет Энди мог лишь в одну сторону и от предчувствия очередной дырки в спине ощутимо заныла уже имеющаяся рана…

На третьей флюге сидели стрелки еще непуганые, свежие: бородатые воинственно оскаленные рожи, натянутые луки… Энди показалось, что он даже граненые наконечники рассмотрел – страх способен вытворить даже с дневным зрением истинное чудо. Дистанция оставалась все же великоватой для неновых стволов Мк2−2 – стрелять приходилось почти настильно. Пулеметчик все же задел нескольких стрелков, инстинктивно пригнулся – стрелы так и стучали по щиту и тумбе – сказывалась отнюдь не восхитившая катерников меткость противника. Спарка, брызжа злыми струями пара, выпустила строчку пуль по парусу противника – нанести серьезный ущерб пулеметчик не надеялся, но иных целей на флюге-3 сейчас не имелось. Пора было переносить огонь на ближнее, уже поврежденное судно – катер обогнул корму флюги-2…

Энди успел развернуть установку, но тут течение боевого фрейм-бола оказалось сломано разительно и бесповоротно…

С моря ударил шквал. К счастью, «Ноль-Двенадцатый» уже почти закончил разворот, удар ветра пришелся в большей степени не в борт, а в корму и не смог опрокинуть катер. Тем ни менее, судно чудовищно швырнуло, правый борт на миг оказался под волной, Энди едва удержался, намертво вцепившись в пулеметные рукояти и чувствуя, как его крутит вместе с турелью. Рядом с «Ноль-Двенадцатым» над поверхностью воды практически взлетела флюга-2. Показалось, что смоляное и порядком корявое днище сейчас обрушиться прямиком на борт, но саркандское судно все же плюхнулось не на катер, а в воду рядом. Энди еще крепче вцепился в пулемет – на сей раз стрелка едва не смыл водяной вал. В корму вновь ударил шквал, катер чудом не зашвырнуло на оказавшиеся немыслимо рядом прибрежные камни, над головой пулеметчика пролетел сорванный с флюги якорь, сам саркандский корабль заплясал на волнах, практически встав на бушприт, клочья порванного паруса срывало и уносило в сторону озера. Энди потрясло что там, дальше, вода оставалась совершенно спокойной: покачивались на волне с любопытством следящие за происходящим чайки, волны слепили теплыми солнечными бликами…

Третий удар шквала оказался еще чудовищнее. Энди был уверен что какое-то мгновение болтался вообще за бортом, причем, вместе с пулеметом. «Ноль-Двенадцатый» все же выпрямился, пулеметчика крепко двинуло по голове канатом, хлестнувшим с близкой флюги. Все вокруг крутилось, хрустело и трещало. В рубке кратко в хвостато-вдовьей манере выругался шкипер. Энди осознал, что катер оказался в самом центре груды смоляных бортов, порванного такелажа, огромных комков сорванных с камней, и, видимо, дна, пахучих водорослей. Везде была вода, щепки, клочья мокрой парусины, донный песок. Один из пулевых контейнеров на пулемете смяло и перекосило, лопнувшая трубка паропровода изумленно свистела, выпуская бессильный пар. С крыши рубки изумленно пучил глаза огромный лангуст. Рядом мрачно темнел смоляной борт. В корме флюги, промявшей леера «Ноль-Двенадцатого» кто-то застонал, потом там заорали:

– Режь колдунов! Это из-за них!

На накренившуюся палубу катера бухнулся лысый крепыш с безумными глазами и изогнутым мечом крайне дикарского вида.

– Слепой! – с восторгом процедил визитер.

Хуже всего было то, что Энди и понятия не имел куда ускользнул багор – бешеные прыжки катера, да и всего пролива, загнали ситуацию в глубочайшую лузу полнейшего абсурда. Пришлось делать единственный возможный отыгрыш в данной ситуации – пулеметчик резко развернул установку в сторону гостя. Лысун изменился в лице: даже разительное шквалистое безумие сохранило в головах саркандцев долю уважения к скорострельному механизму.

На палубу «Ноль-Двенадцатого» спрыгнул еще один агрессор, и еще… Из рубки донесся узнаваемый, но крайне огорчительный щелчок.

– Руби колдуна! – неуверенно призвал саркандец с собранной в «ослиный хвост» сальной шевелюрой.

Пришлось нажать на спуск. Враги шарахнулись в стороны – в большей степени от струи пара, чем от безвредно запрыгавших по палубе бессильных пуль-шаров. Боевого давления в Мк2−2 оставалось маловато – примерно как в Сане любовного влечения к дамам.

Требовалось срочно взглянуть на расположение шаров с иной точки зрения. Не дожидаясь тычка наконечником копья, пулеметчик пустился в бега и юркнул за рубку.

– Да он, навозный сын, все видит! – возмутился самый тугодумный из саркандцев.

Энди проскочил мимо распахнутой двери рубки, оказался на баке. Враги, естественно, не устремились за пулеметчиком всем стадом – двое обогнули рубку с иной стороны. Из рубки донесся очередной бессмысленный щелчок: старина Магнус с абсолютно невозмутимым лицом стоял с двустволкой и методично перезаряжал стволы – под штурвал укатывались отказавшиеся исполнять свое предназначение патроны. Энди подумал, что проклятое ружье давно нужно было утопить, и запрыгнул на крышу рубки. Саркандцы слегка ошалели от не совсем человеческой резвости прыжка, впрочем, копейщик немедля попытался достать прыгуна длинным оружием – Энди пришлось срочно откатываться по крыше рубки. На миг он увидел трюм флюги: там ворочался остальной помятый экипаж саркандцев – шквальные удары порядком спутали как содержимое корабля, так и сознание моряков. Впрочем, и в флюге заметили резвого слепого – разом завопили, принялись хвататься за оружие и иные недобрые предметы. Задерживаться на рубке не имело смысла – выхватывая нож, Энди скатился вниз, оказался лицом к лицу с тем обаятельным лысуном. Руку с мечом удалось перехватить и отвести, избегая укола в живот. Саркандец возжелал по-боевому взреветь в замотанное лицо слепца, но лишь всхрапнул – добрая английская сталь пробила его кольчугу под левой подмышкой. Энди выдернул нож, но опрокидывать противника за леера не стал: лишняя помеха на палубе затруднит игру саркандцам. Из рубки донесся щелчок очередной осечки – должно быть, уже шестой по счету. Энди подхватил падающий трофейный меч и толкнул ослабшего лысуна навстречу выскочившему из-за рубки очередному врагу. От укола копьем уклониться удалось просто чудом. Пришлось отыгрывать назад под защиту пулеметной тумбы. Саркандцы подступали со всех сторон: на палубе их заметно прибавилось, да еще над планширем флюги появились чернобородые рожи. Скрипнул натягиваемый лук…

– Сдавайся, слепой колдун! – повелел брюхастый воин с толстой цепью на шее.

Энди краем затененного глаза видел, как из рубки шагнул Магнус – лицо шкипера по-прежнему было хладнокровно, двустволка в руках не дрожала. Достойное поведение и недостойное оружие…

Ружье бабахнуло. Дуплетом. Эффект оказался ошеломляющим. Палубу заволокло удивительно вонючим дымом, где-то в сердце его завесы болезненно выругалсясам шкипер. Потом взвыли саркандцы: ранены были почти все, включая стоящих на планшире флюги. Энди и сам почувствовал боль в правой руке. По-видимому, ружье попросту взорвалось. Впрочем, размышлять над непредсказуемым поведением иномирового оружия было некогда. Энди проскочил в дым, дважды полоснул ножом, не очень ловко рубанул с левой руки саркандским мечом…

– Ух-хух! – в дым свалилось нечто знакомое и отягощенное длинным оружием. Мартышка оставила свою ношу, обдавая брызгами с одежды, метнулась по палубе к врагам, сработала ножом…

– Назад! – заорал Энди, подхватывая с палубы длинное древко – это был, конечно, не багор, а некая саркандская пика, отягощенная смехотворным флажком у наконечника. К счастью – достаточно удобная!

Все смешалось. Дым медленно сносило к близким береговым скалам, Энди сбивал и колол толкущихся саркандцев. Манки вертелась за спиной, пугая воплями и ножом вздумавших приблизиться врагов. Кто-то падал на палубу с флюги – похоже там тоже дрались – мелькнул юнга с топориком в руке, где-то сыпал латинской бранью Док. В победу по очкам верилось слабо: экипаж «Ноль-Двенадцатого» противостоял двум командам, а сейчас к сцепившимся судам подойдут еще три корабля со свежими, жаждущими крови саркандцами. Совершенно напрасно мартышка на борт запрыгнула…