Текст книги "Сводный экипаж (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

– Прекратить безобразие! А ну, немедля расцепились, шмондюки позорные! – разнесся громогласный приказ с небес.

Все невольно задрали головы. Над безобразно сгрудившимися и практически выброшенными на камни кораблями проплывала внушительная темная тень. Судя по продолговатости знакомой, хотя и полузабытой формы – это был дирижабль, вполне известной Энди, патрульно-разведывательной модели «Ее Величества Морских Воздухоплавательных Сил „Скаут-2“». Откуда⁈

– Что неясно⁈ – грозно вопросили с воздухоплавательного призрака. – Разошлись, говорю! Что за беспочвенный каннибальский милитаризм⁈ Маньяки одичавшие!

До Энди осознал, что первое впечатление было ошибочно. Это явно не британский дирижабль. С какой стати с борта воздухоплавательного судна Ее Величества станет орать в рупор сварливая дама, да еще излагая в столь странных формулировках⁈

Продолжать сражение ни у катерников, ни у саркандских моряков особого желания не имелось. Почти все на сцепившихся судах были ранены, рубиться до смерти просто не оставалось сил. К тому же вмешательство практически божественного провидения…

Энди осознал, что они с Манки пятятся к рубке, а саркандцы, с ужасом поглядывая вверх на плывущую тень, перелезают к себе на флюгу. Все происходило в тишине, даже Гру, помогший перебраться через борт саркандцу с распоротой ногой, не издал ни звука. Кажется, битва действительно иссякла…

Предсказывать ход партии, упуская из виду шары на дальнем краю игрового стола – весьма неразумно. В проливе властно провыл боевой рог и в небо взлетели десятки стрел: подходили тыловые княжеские суда и с их палуб уже начали бесстрашный обстрел небесного аппарата.

– Вот, маму их ослиную… – отчетливо сказал воздухоплавательный рупор. – Да когда эта вонючая аристократия окончательно выродиться⁈ Князек тухлый. Ну, сам напросился…

Дирижабль заложил неожиданно резкий вираж и набрал высоту. Судя по струе пара – управляться стосильным «компадом» машины воздухоплавательного судна там вполне умели. Сейчас, когда дым развеялся, рассмотреть вытянутое тело дирижабля и компактную гондолу было проще. Бесспорно, стандартная военная модель, но обшивка корпуса пестрит разноформенными заплатками, да и перекрашена в необычный светло-серый, трудноназываемый цвет. Днище гондолы оказалось дополнительно бронировано металлическими накладками. На корме пустотелой «сигары» красовался непонятный символ: что-то вроде разорванного овала.

– Ух, это что за летучая дыня? – прошептала Манки, утирая слегка разбитый нос.

– Дирижабль, – пояснил Энди, машинально протягивая обезьяне тряпицу «носового платка».

Команды – и катерная, и обе смешавшиеся саркандские – зачарованно наблюдали за разворачивающимся немыслимым боем. Вообще-то, даже самому Энди было трудно поверить что здесь, в безымянном озерном проливе происходит столь странная схватка глубоко чуждых эпох.

Меж тем, дирижабль действовал решительно – его опытный пилот вызывал искреннее восхищение. После безукоризненного маневра воздухоплавательный аппарат вышел на пересечение курса головной флюги, резко клюнул носом – куда-то запропастившийся гребец наверняка бы именовал данную фигуру пилотажа – сомнительным французским словечком «пике». От гондолы оторвался небольшой снаряд, сопровождаемый кратким рупорным ругательством. Насколько мог судить Энди – бомбометание было выполнено идеально. Снаряд угодил в трюм за мачтой флюги, чуть ближе к корме. На дирижабле разразились торжествующим лаем – издеваться там явно умели…

Энди, иной раз вспоминавший, что он не только человек-с-Болот, но и выходец из прогрессивного XIX века, ожидал вспышки, взрыва, клубов пламени и кусков разорванных человеческих тел. Ничего подобного – попадание не дало ни малейшего эффекта. В первые мгновения. Но чуть позже команда флюги с поистине нечеловеческим воплем покинула судно. Энди вообще не мог представить, что прыгать за борт можно с такой скоростью. И катерники, и участвующие в абордажном бою саркандцы, смотрели на происходящее, открыв рты и тщетно пытаясь осознать суть. Потом сцепившиеся суда накрыла волна вони…

– Какой ужас! – Магнус зажал ладонями окровавленный нос и рот.

Энди в силу болотной крови, относящийся к смраду поспокойнее, тоже оказался порядком оглушен. Вонь оказалась редкостной концентрации: кроме стандартной тухлости и омерзительной горько-сладкости, в запахе присутствовало нечто малообъяснимое, если можно так выразиться – вопиюще звериное, отчего невыносимо хотелось прыгнуть за борт, доплыть до берега, перебежать мыс, пересечь озеро, двинуться на север, и дальше, дальше, ко льдам Белых земель…

– У-уууууу…. – из глаз мартышки потекли слезы.

С кораблей донеслись дружные стоны и проклятия. Слой густого смрада раскатился над волнами, временами сгущаясь до невыносимости. Пытающиеся спастись с разбомбленной флюги моряки со всей мочи плыли прочь от корабля: некоторые саркандцы устремились к соседним судам, но большинство стремилось подальше – к восточным, безлюдным утесам пролива. Энди начал догадываться, что битва окончена.

Дирижабль угрожающе двинулся к тыловым судам саркандской флотилии – там осознали опасность – две ближайшие флюги поспешно развернулись к востоку, последний корабль, видимо, с ослабленной командой, наполненный ранеными еще в первом утреннем бою, замешкался. Воздухоплавательный аппарат прошел над ним, с дирижабля что-то угрожающе проорали в рупор и опять же насмешливо облаяли обреченное судно. Но бомбить беспомощное судно дирижабль почему-то не стал, а развернулся и пошел к сцепившимся кораблям. На флюге, подпиравшей «Ноль-Двенадцатый», кто-то горестно застонал. Энди понимал саркандцев – задыхаться от ядовитых газовых бомб – это совсем не то, что умирать в честном поединке, скрестив с противником стальные клинки и бесстрашие мужских характеров.

– Тю, тут нам пежнасем, – вздохнул сидящий в люке котельного отделения Сан. – Вдребезги разнесет!

Энди машинально шагнул к пулемету, двинул стволы вверх. Один из паропроводов оставался относительно цел, возможно, удастся напугать…

– Бесполезно, – не глядя, сказал юнга. – От этих вообще не уйдешь.

Действительно, бесполезно: стволы к небу вообще не поднимались. Что за день такой проклятый? Энди отлично помнил, что возможность стрельбы по зенитным целям определенно входит в перечень ограниченных достоинств Мк2−2. Отчего же спарка не желает задираться? О! К шестерне вертикального наведения оказалась приклепана пластина примитивного ограничения угла – заклепки стояли довольно криво, но надежно. До ночного рулевого начала доходить вся парадоксальность ситуации…

Энди оглянулся. Мартышка со слегка распухшим носом зачарованно следила за надвигающимся дирижаблем. На береговых камнях замерли тылы отряда береговой обороны: застывшая столбиком шуршулла, рядом квадратный минотавр прикрывал лицо от солнца ладонью-лопатой. Ша привстала на цыпочки и, заметив что рулевой на нее смотрит, успокаивающе замахала рукой. На катере тоже вели себя странно: вдова утирала окровавленное лицо шкипера, доктор тоже прижимал тряпку к поврежденному лицу, вот покосился на Магнуса и спросил:

– Полагаю, это опять они?

– Скорее всего, – прокряхтел шкипер.

– Шутите что ли? – возмутилась Хатидже. – Вы же голос слыхали.

Упомянутый голос не замедлил напомнить о себе, как только дирижабль завис над кораблями. Рупор осведомился:

– Чего встали как дуболомы? Живо расцепиться, осмотреть повреждения, доложить! Огрызок, чего замер? Видишь не в себе человеки, подпихни слабоумных.

Юнга подавил тоскливый вздох и завопил:

– Эй, на флюге⁈ Расходиться будем или как? Чего молчите, герои Сарканда?

С корабля ответили приглушенным опасливым ругательством…

саркандцы проявляли предусмотрительность

замиранием

– гребцы в лодках особым

отвлеченные размышления не помешали пулеметчику маневр прохода правым бортом к противнику обсуждался при

Вот рулевое весло

патрульно-разведывательной

Разойтись оказалось непросто. Одна из флюг плотно села на камни, практически приковав товарищей по несчастью к берегу. Пришлось работать совместно, переругиваясь и порядком напрягаясь. С дирижабля взбадривали насмешливыми замечаниями, гавканьем и иной раз ценными советами. Воздухоплаватели явно знали возможности катера. К счастью, двигатель и винт «Ноль-Двенадцатого» остались не поврежденными – после немалых условий суда удалось чуть раздвинуть, катер отработал задним ходом и выбрался на свободу. Некоторые повреждения обшивки и остатков краски можно было не считать. Катерники великодушно отбуксировали две флюги на глубину – третью снимать с рифа было бессмысленно – затонет немедленно.

– Управились? Поздравляю! Кто старший в ОРеГе ПеГеТе Сарканд?

– Наверное, я… – неуверенно ответил с флюги кто-то из саркандцев, смущенный загадочной, но бесспорно ученой формулировкой. – Но Его Светлость Смелое Солнце Сарканда…

– Зашло ваше Солнце. В смысле драпануло оно, – сообщили с дирижабля. – Сейчас я спущусь на борт и дам вам жизненый совет. Необязательный к исполнению, поскольку вы всегда можете предпочесть умной мысли попадание разящего мистического вонь-снаряда или иную сногсшибательную альтернативу.

Саркандцы помалкивали. День выдался утомительным, воевать и спорить уже исчезло и последнее настроения. Тела троих убитых передали на флюги, раненых было куда больше: кроме приличествующих случаю колотых и резаных ран, имелись десятки легко пострадавших. Это от проклятого ружья: стволы разорвало самым жутким образом, сам Магнус просто чудом остался жив и зряч. К счастью, битву изгадили патроны снаряженные легковесной утиной дробью. Несколько дробин поймал и сам Энди, а доктору мелкий свинцовый шарик угодил точно в кончик носа. Впрочем, мужественный эскулап, наскоро замотав нос, неутомимо оказывал помощь раненым саркандцам. Ружейный взрыв и нанесенные им повреждения оба отряда на редкость единодушно отнесли к последствиям магии – в каком-то смысле так и было: что погодное колдовство, что пороховое – лучше держаться от них подальше.

– Готовы? – испросил рупор с дирижабля. – Спускаюсь. Экипажу катера приготовиться к построению!

«Ноль-Двенадцатого» наблюдали как по узловатой веревке, сброшенной летательного аппарата, на палубу флюги соскользнула – легко и с определенным театральным изяществом – невысокая фигура. Определенно дамская, хотя и одетая по-мужски. Рупор дама оставила в дирижабле и до катерников доносились лишь отдельные слова ораторши – без сомнения, опыт красноречия она имела изрядный.

– Ух-э, а нам-то что приказано? – с тревогой уточнила мартышка.

– Как что, вжегна⁈ Построиться на палубе и ждать начальство, – растолковал Сан. – Похоже баба-то из служивых.

– Не из служивых. И лучше не называй ее «бабой», – сумрачно предупредил юнга. – Строиться не обязательно. Это так, для порядка сказано.

– Я строиться и не собирался, – с горечью сказал Энди.

Все было понятно. Кроме нескольких отдельных нюансов этой вчистую проигранной партии, впрочем, ночной рулевой знал, что их уточнение никакой радости не принесет.

С берега на борт катера перебрался минотавр и Ша с грызуном. Бывший полубог и бывшая почти-княгиня благоразумно держались подальше от саркандцев – имело смысл соблюдать дистанцию, политический розыгрыш сложившейся ситуации еще не завершился.

Речь воздухоплавательной дамы не затянулась – саркандцы ответили нестройным хором на последнее пожелание ораторши и дирижабль, неся на веревке строгую капитаншу, направился к катеру. Толкающий винт мягко крутился, сверху потянуло таким знакомым дымом «компада», аппарат завис над катером и дама снизошла на крышу рубки.

– Так… – гостья окинула суровым взглядом команду и пассажиров, спрыгнула на палубу. Среднего возраста, с миловидным, но не ярким лицом, она выглядела абсолютно непохожей, но Энди уже был уверен – то самое, женско-ужасное существо из Глорского банка – сомнений уже не оставалось. Именно это впечатление беззащитности-безоружности в соединении с наглейшей необъяснимой самоуверенностью – весьма редкий и запоминающийся коктейль. Неочевидный коктейль, но ведь ночной рулевой его скорее чуял, чем видел. Надо полагать, дама-чудовище под иллюзией не только нож скрывала.

Катерники заворожено уставились на даму. Большинству она была уже знакома, про нож и истинную природу гостьи экипаж сейчас тоже не думал. Штаны! Брюки с таким количеством карманов и карманчиков, петель, карабинов, замков и иных металлических штуковин так и притягивали взгляд. Энди невольно почувствовал себя столь же наивным глупцом. Вот эта полированная мудреная стальная штуковина с крюком – это для чего?

Гостья, давая осмотреть свои бесподобные ноги, прошлась по палубе. Пожала руку шкиперу:

– Наблюдали. Впечатлены. Славно маневрировали, респект.

Магнус кивнул:

– Благодарю. Если бы не шквал, мы бы им показали.

– Нас тоже порядком отшвырнуло, причем в самый неподходящий момент, – подтвердила глубоко сведущая в морских сраженьях гостья. – Случается, что поделать. Магия, чтоб ее навсегда под полный ноль отшмондючило.

Дама доброжелательно взглянула на вдову:

– Ничего-ничего, Хати, все нормально. Такое уж их мужское дело, им без баталий и шрамов что без пряников.

– Именно, леди Лоуд, – вдова тяжко вздохнула.

Молчащего юнгу гостья проигнорировала, пожала руку доктору:

– Бинты, нитки, зеленка? Всего хватило?

– Благодарю, леди Лоуд. Хватило, хотя ушло подчистую.

– Пополним.

На Сана всезнающая гостья взглянула неодобрительно, поджав губы.

– А я что? Я вообще них…ничего такого, работал, – попятился к искореженным леерам гребец.

– А не перетрудился там, в трюме, хвостатая полудуша? – поинтересовалась суровая дама.

– Сан держал давление котла, это было необходимо, – сказал Энди, сдерживаясь.

– Держал он… Мы еще разберемся, кто чего держал, – не оглядываясь на рулевого, процедила гостья.

Она обратила свой взор на минотавра:

– Как копыта? Как обувь? Не жмут?

– Благодарю. С ногами заметно полегчало, – заверил Авр, осторожно пожимая женскую РУКУ-

– А я что говорила⁈ Столько лет безвылазно в тяжелых шахтных условиях. Это же не метрострой и не ударная стройка. Нужно бороться за свои трудовые права. Нужно! – с напором провозгласила леди Лоуд и погрозила пальцем напрягшимся Ша и шуршулле. – Нужно бороться, но с позиций здравого смысла и профсоюзной целесообразности, а не как попало!

Несостоявшаяся княгиня и грызун изобразили на лицах-мордах глубокое раскаянье. Видимо, их взаимоотношения с проницательной гостьей имели немалую историю.

Леди Лоуд остановилась перед мартышкой:

– А это, значит, у нас знаменитый примат? Ничего так, симпатичная. Правильноправильно, начинать с нижних званий – самый верный подход к карьерному росту, – гостья одобрительно похлопала обезьянку по худому плечу.

– Ух-ух, стараемся! – заверила Манки и ткнула пальцем в тот самый блестящий прямоугольный инструмент, болтающийся на поясе визитерши: – А это для чего?

– Универсальная штуковина. Вытаскивать застрявшие крючки из рыбьих зубищ, дергать гвозди, обжимать эти… как их… детонаторы и демотиваторы – для всего годиться.

Гостья, наконец, повернулась к рулевому:

– А ты мне что скажешь, сэр Энди?

– Тогда был неправ. Прошу извинить, – кратко ответил рулевой.

– Что ж первый посыл верный. Бить одинокую беззащитную женщину палкой по башке, отбирать последние ценности, дорогие сердцу памятки и душевные сувениры – это из ряда вон! Я уж не говорю о подрыве едва зарождающейся банковской системы Глорского союза. Хотя, по-правде говоря, нет у меня особой уверенности в необходимости и гуманитарной составляющей данного вида финансовой жизнедеятельности. Но меня и вдруг сраной палкой⁈ Это вообще как⁈

– Был напуган. И вообще не имел уверенности, что передо мной дама. Что меня не оправдывает, но… – Энди замялся.

– Не оправдывает, – подтвердила гостья. – Логос – свидетель, тут вообще никаких оправданий и с фонарем не сыщешь. Даже трудно вспомнить, когда я подвергалась подобному унижению. А давай-ка, разберемся с этим дельцем по-нашему, по-морскому.

Она достала торчащую за ремнем на спине дубинку. Эту крепкую деревяшку Энди уже отметил, не сомневался, что палка отнюдь не иллюзорна, да и предназначение ее было очевидно. Что ж, о реквизиторской составляющей фрейма леди-оборотень позаботилась.

– Да, мадам, – рулевой приклонил одно колено.

– Все же умный, – с удовлетворением констатировала визитерша. – «Мадам»! Тонко, почти даже вообще и не лесть. Но раньше нужно было думать.

Вообще-то, Энди надеялся что удар будет символическим. Все же текущие обстоятельства должны сыграть роль. Однако треснула его по лбу проклятая мадам Лоуд крепко. В голове рулевого загудело, брызнувшие из глаз искры чуть не прожгли повязку. Сквозь звон в ушах донеслось яростное ухуханье мартышки.

– Спокойно! – призвала гостья. – У нас тут все взрослые, и расчеты взрослые, без театральных хохмочек. Все, забываем о том банковском безобразии. Вставай, гангстер. Был бы ты без дырок от стрел, я быпо-настоящему огрела. На, вот, глотни.

Она пошарила в необъятном набедренном кармане и извлекла серебряную фляжку. Оглушенный Энди машинально глотнул – что-то вроде бренди, но не бренди. Впрочем, способность мыслить наладилась.

– Так, прощаемся и отбываем, – призвала коварная дубинконосительница. – Гру, как понимаете, мы от вас забираем. Хватит, отдохнул и будет.

– А вы точно его маманя? – уточнила разозленная мартышка. – Вы, ух, вообще совсем не похожи мордами лиц.

– Морды – вопрос узкой философии и сложного фарша генома, – сообщила прогрессивная гостья. – Не будем упрощать и вульгаризировать. Строго говоря, я – бесспорно, маманя, но сынуля ли он – это еще вопрос. Может, он нагло примазывается и надеется унаследовать мою коллекцию памяток и университетскую пенсию? Лично меня это бы не удивило.

Наверху, на дирижабле, кто-то сердито фыркнул.

– Ну что за чушь вы городите, а, маманя? – страдальчески поморщился Гру. – Нашли, тоже, момент.

– Ладно, раз у вас «момент» так и объясняйтесь. Я вот пока девушкам хвост накручу, – Лоуд направилась к мгновенно погрустневшим Ша и шуршулле.

Рулевой поднял повязку на лоб и Гру взглянул ему в глаза и вздохнул:

– Ну, как-то так получилось. Собственно, после Акропоборейсеса я намекал, но потом случился насос и все остальное. Извини. Как-то не до этого было.

– Просить прощение за шпионство? Оригинальный отыгрыш.

– Не отыгрыш. И не за шпионство извиняюсь. Мне пришлось здесь кое-что забрать. Нужно было объяснить вам почему, но было уже некогда. Сражение могло и иначе закончиться.

– Так ты еще и воришка, а не только шпион? – усмехнулся Энди.

– Ну, шпион. А ты сам-то кто? Кто явился к нам без приглашения? То, что ты стал болотным, понятно. Здесь все меняются. Но должны мы были убедиться или нет что ты не враг? Короче, какого шмондюка я должен оправдываться за логичный проверочный розыгрыш? Вот брать у вас без спроса – иное дело. Не хотелось. Но вещь чужая, опасная, а вы про нее ничего не знаете. Ухвати Мартышка ненароком…

– Ух-ух-ух! Опять я виновата⁈ Фигасенхвж! – возмутилась обезьянка.

– Я не про то, – отперся бывший юнга. – Ты просто любознательная. Да и у Дока могли руки до той загадки дойти. Исследовать такие штуковины наугад, это чистый кикс выйдет.

– Что ты оправдываешься? – буркнули с дирижабля. – Для начала вспомним, что именно англы загребли в Глоре чужое, причем без всяких там джентльменских ужимок.

– Про что вообще речь? Я, ух, вообще уже не соображать, – задрав голову, вопросила Манки у обшарпанного и исцарапанного дна гондолы.

– Разговор о налете на банк. Тебя еще с нами не было, – пробормотал Энди и вновь взглянул на бывшего юнгу: – Мне на банк и нужные вам «штуковины» – наплевать. Берите что хотите. Но стопор на пулемете – это иное дело. Так джентльмены не поступают. Я тебе доверял.

– Пулемет остался вполне исправен, – напомнил Гру. – Здесь керы в небесах не парят, палить вверх и дырявить союзные дирижабли абсолютно незачем.

– Логос свидетель – мальчишка верно говорит, – подтвердили (и подгавкнули) из гондолы. – Оболочку заклеивать – это вам не фильтры на насосах менять. Гру этих латок уж сотню поставил, можно понять что ему крепко надоело.

– Сочувствую, – холодно заверил Энди. – Но сути дела это не меняет. Вы можете нас утопить или отравить газовыми бомбами. Но портить катер без ведома шкипера и экипажа – НЕПОЗВОЛИТЕЛЬНО и БЕСЧЕСТНО!

Гру пожал плечами:

– Что сделано, то сделано. Мне жаль. Ну, все равно я отбываю.

– Верно! – поддержала маманя, уже окончившая воспитания блудной княгини и грызуна. – Воителям следует отдохнуть, перевести дух, пораскинуть мозгами. А нам пора ужинать. Солнце уж на закате, а мы еще и варить ничего не поставили! Опять жрать консервы и лапшу я отказываюсь, так и знаете! Короче, отбываем! Всем попрощаться, обменять магнитиками, поцелуями и прочей сентиментальщиной.

– Ыы! Ых! – возопила несостоявшаяся княгиня.

– Шмондец! Про Светлое Солнце Сарканда забыли! – спохватилась леди Лоуд. – Вот он – склероз! А все из-за неупорядоченного приема пищи. С князем нужно что-то решать. Достал монарх убогий. В угнетении трудящихся и дешевых оправданиях ранним средневековьем тоже нужно иметь меру ответственности. Я уж не говорю про фокусы с погодниками. Это вообще не по понятиям!

– Так уплыл мерзавец, – осторожно напомнил минотавр. – Разве теперь догонишь?

– От нас, мой юный копытастый друг, не так-то просто уплыть, – заверила маманя Лоуд. – Не будем откладывать в долгий ящик справедливое отмщения. Тем более, у особо униженных и оскорбленных есть предложения по технической стороне ведения заседания. Но нужна помощь товарища Хатидже и сэра Энди. Как, готовы? Или представители принципиально обиженного английско-морского пролетариата предпочтут саботировать окончательную ликвидацию прогнившего саркандского самодержавия?

– Э… нет, принимать сторону князя я не собираюсь, – заверил рулевой, не совсем уверенный, что полностью осознал глубины витиеватых формулировок хитроумной мадам-мамани. – Нужен Сторож?

– Обидчив, но соображает быстро, – удовлетворенно кивнула Лоуд…

Особо обсуждать было нечего: детали рискованной операции исполнители собирались уточнить в полете, а остающиеся на озере все равно ничем не могли им помочь. Энди передал артефакт – «Хранитель» был надежно упакован в кожаный мешочек. Вдова опасливо взяла магический предмет, сосредоточенную шуршуллу, и взлетела в гондолу дирижабля. Маманя заверила что «все вернут в полной целости» и, мелодично бренча штанами, взобралась на борт воздушного судна. Тут же высунулась:

– Эй, приматка, прокатишься? Место есть, а тебе будет полезно для общего развития.

– Уууу-х! – задохнулась от восторга мартышка и почему-то взглянула на Энди.

– Если очень хочешь… – без особого восторга кивнул рулевой.

Обезьянка мгновенно взметнулась по веревке, только мелькнули над бортом гондолы вдрызг растоптанные туфли.

Остающиеся смотрели вслед набирающему ход дирижаблю.

– Не волнуйся, старина, наша Хатидже, без сомнения будет осторожна, – заверил доктор мрачного шкипера. – А не заняться ли нам пока неотложными делами?

Занялись делами. Желания возиться в машинном вместе с юнгой, который, конечно же, не упустил шанса последний раз поковыряться с механизмами «Ноль-Двенадцатого», у Энди не имелось – вместе с минотавром отправились отлавливать саркандский «ялик». Сами побежденные мореплаватели приводили в порядок суда и себя на восточном берегу пролива и на брошенное имущество претендовать не собирались – не до того было саркандцам. Отравленная бомбой флюга медленно дрейфовала к середине озера. После шквалов и прочих ужасов, и на море, и на озере царил полный штиль.

– Леди-мадам говорит, что подниматься на борт ядовитого судна пока нечего и думать, – сообщил Авр. – Только после трех-четырех «солидных» дождей можно будет рискнуть. А сейчас даже с дарковским обонянием там не сдюжишь.

– Понятно. Странно, что с такими бомбами дирижабль не подумал разогнать всю саркандскую флотилию.

– Так у них был только один горшок с ядом. Или, как ты выражаешься, «одна бомба». Возят с собой на крайний случай.

«горшок-бомба» был единственным, догадаться было

Энди кивнул. Про то что несложно. И почему заряд израсходовали на боевой корабль, а не на уничтожение Его Сиятельства, тоже понятно. Пилоты дирижабля своего «сынулю» все же ценили и спасали в первую очередь. Остальные загадки Энди планировал решить попозже, когда голова окончательно перестанет болеть. Впрочем, уточнить мелочи по свежим следам не помешает.

– Послушай, а она не упоминала что за невыносимая химия в этом самом снаряде?

– Не знаю, точно ли это именуют химией, но в горшке был кал некого дарка веги-дича и стабилизаторы вкуса Е-455. Не знаешь что это такое?

– Увы, не приходилось слышать.

– Жутко редкая и опасная субстанция. На дирижабле ее и сами опасаются. Как говориться: «полдня упаковываешь, полдня распаковываешь, а ведь частенько и мимо усвистит».

Лодку с трудом высмотрели среди камней, Энди, наконец, снял утомительную кольчугу, доплыл до примитивного «ялика». Спину, дырки от вынутых дробин соленая вода приятно прижгла. Да и шишке на лбу полегчало.

При ближайшем рассмотрении лодка оказалась не так плоха, да и весла в ней уцелели. Обратно к «Ноль-Двенадцатому» направились водой и с удобством.

– Может, сразу к княжескому кораблю пойдем? – предложил минотавр, которому явно нравилось грести. – А то ты волнуешься за обезьянку, шкипер за вдову, девушка за шмыка. Чего ждать?

– Нужна наводка. Корабли могли уйти от берега в море. Князь способен схитрить.

– Обхитрить леди-мадам и шкипера дирижабля? – засмеялся Авр. – Догонят.

– Скорее всего. Послушай, а почему ты ее леди-мадам именуешь?

– Титулы эти мне незнакомые. Но, по-моему, ей как раз сдвоенный очень подходит.

Энди кивнул. Как всегда минотавр проявлял изрядную проницательность и чувство вкуса. Бесспорно, «маманя» – ничуть ни леди, и не мадам. Черт его знает, что она такое и как надлежит вежливо обращаться к нечеловеческим шпионам-оборотням. Но определенно с ними лучше быть поучтивее.

Дирйжабль вернулся удивительно быстро – что значит иной уровень прогресса, чтоб ему вжнпоуши.

Первой на катер спикировала усталая вдова, потом по веревке соскользнула мартышка. А из гондолы уже орали:

– Штурмовая группа готова? В лодку и поживее! Буксир принять! Опаздываем! Гру, шевелись, хорош прощаться!

Энди не стал смотреть как юнга и экипаж «Ноль-Двенадцатого» желают друг другу успехов и прочего самого доброго. Спрыгнул в ялик, принял буксирный конец, проверил оружие. В лодку опустилась переживающая Ша – ее пушистая подруга осталась на борту захваченного корабля, тут был повод волноваться. На весла сел Минотавр, тут же рядом хлопнулась мартышка:

– Ух-хух, без меня нельзя, я там все видела!

– Ладно, только поспокойнее.

– Готовы? – возопили о дирижабля. – Не трястись, держаться!

… В первый момент Энди показалось что ялик перевернется, причем незамедлительно. Но на дирижабле выровняли полет – буксируемая лодка перестала скакать по гребням волн ошалевшей черноперкой, заскользила ровно, но с пугающей скоростью.

– Однако это рискованно, – признал минотавр, отплевываясь от мелких брызг.

– Ух, а на дирижопеле еще быстрее! – похвасталась Манки. – И видно весь мир! Он, кстати, как орех. Круглый. Мир – круглый! Я думала – они шутят, но вдова подтвердила. Такие вот дела!

– Круглый? Это как-то неожиданно, – усомнился Авр. – Хотя что мы знаем о большом мире?

Над бортом гондолы показалась голова леди-мадам и еще чья-то помельче. Энди хотел удивиться облику пилота дирижабля, но рассмотрел что это собака. По виду – вполне обычный в иных мирах бульдожек.

– И там зверь? – изумился минотавр. – Это везде так заведено? У нас в Сарканде в основном козы и шмыки.

– У тебя был бедный город, – разъяснила мартышка. – А это собака! Очень полезный в путешествиях зверь-дарк! Я когда разбогатею – тоже себе такого заведу. Ухух! А то вы все вечно молчите как сильно переевшие, словом перемолвиться не с кем.

– Мы молчим, поскольку после того как ты выучилась говорить, перебить тебя все равно невозможно, – намекнул Энди. – Вот, бери пример с разумной девушки. Скромна, молчалива, в высшем свете бывает.

Ша засмеялась и «ыкнула» в том смысле, что брать с нее пример не стоит.

– Не, я в высший свет не хочу, – подумав, объявила мартышка. – Там из хорошего только духи и платья, остальное скучно. А болтливый я потому что впечатления. Много! «Ничто так не способствует развитию ин-тил-лех-та молодежи как путешествия» – ух-ух-хух!

Энди незаметно указал в сторону

– Ты о деле что-нибудь расскажешь? продолжающей нервничать отставной княгини.

– О! Ух, извиняюсь! – спохватилась обезьянка. – Там все в полном порядке. Мы зашли со стороны солнца, над самой водой выпустили десантную группу. Потом сделали «горку», Лоуд в рупор приказала шмондюкам на корабле «сушить весла, задирать руки, склоняться к суициду и вообще безоговорочно кап-улировать». Саркандцы обделались, но сдаваться, конечно, не рискнули – Смелое Солнце бегало по палубе, размахивало мечом и кричало непотребности. Мы прошли над самой мачтой, обгавкали мерзавцев и легли на боевой разворот. Навстречу полетели стрелы, леди Лоуд показала врагу котелок и проорала, что будет травить ядом прямо сейчас. Они все, ухух, как взвыли! Бомбить мы не стали, пошли параллельным курсом. Отвлекали! Тогда вдова на цыпочках подлетела к носу флюги и высадила магически вооруженную шуршуллу. Шилка выкатила из мешка Сторожа, подождала пока вдова отойдет «на бреющем» подальше. Ух-хух! Шуршулла свистнула – так нежно-нежно! Саркандцы – глядь на нос! Он! – стоят все как столбики! Легче чем орех раздавить!

– Ыы! – Ша держалась за сердце – несколько картинно, но изящно.

– Я и говорю – все как проскочило как по улиткиным соплям. Шилка сделала лапой вот так, – мартышка приложила сложенную лодочкой ладонь к своей брови, – и мы понеслись назад.

– А что означает этот особенный жест? – уточнил минотавр.

– Военное приветствие и знак что все идет по плану, – пояснил Энди. – Мне кажется, у мисс Ша и храброго грызуна множество знакомств среди авантюристов самых разных слоев здешнего общества.

Несбывшаяся княгиня улыбнулась, но возражать не стала.

– Но что с двумя другими оаркандскими флюгами? Уж не могла ли они прийти на помощь князю? – предположил вдумчивый Авр.

– Ух-ух, да в псиону князь им сдался? – замахала лапами обезьянка. – Они как нас увидели, так и драпанули к берегу. После операции их флюги в биноклю едва нашли – удирали как подпаленные.

– Как ошпаренные, – для порядка поправил Энди.

– И как ошпаренные тоже, ух, – не стала возражать Манки. – Зачарованный князь и все с ним остальное сейчас дрейфует вдоль берега. На обратном пути мы спорили, что с ними делать. Кто знает, а? Леди Лоуд предлагала набить из монарха чучело, но папаня Гру сказал что это хлопотно и попахивать будет.