Текст книги "Западня для эгоиста (СИ)"

Автор книги: Юрий Москаленко

Соавторы: Алекс Нагорный
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– Как это – деревянные ставни в рулонах? – Братец Тук вытаращился на меня. – Какая сильнющая Тёмная Магия! – прошептал он с заворожённым трепетом и глаза закатил.

– В смысле, как письмена в бумажных свитках, аль в пергаментных? Э-эм, я в толк не возьму чего-то, – подивился умный Сильвестр и его поддержали остальные товарищи, вытянувшие в недоумении лица.

Я тут же и в очередной раз осознал, что нахожусь перед стеной предрассудков людей из давних веков и непониманием семимильных шагов современного технического прогресса.

– Стопэ, господа! – я поднял открытую ладонь, останавливая надвигающийся поток охов и ахов. – Сносный эскиз точно прольёт свет ответов на темноту ваших вопросов! Вы же раздобыли принадлежности для письма, Сэр Руперт? – я вопросительно взглянул на трактирщика.

– Конечно, а иначе на кой же я тогда ходил к своему другу! – с ребячьей обидчивостью от проявления моего недоверия среагировал толстячок и повернулся к Сэру Макбету. – Вольфред, подай нашему молодому другу свою драгоценную шкатулку с премудростями!

Я удивился реакции и действиям Макбета, начавшего аккуратно, даже с некоторой нежностью к содержимому, разворачивать бархатный свёрток. Я обратил на него внимание, в смысле на свёрток, но особого значения не придал. Свёрток и свёрток, подумаешь, избыточно красивый разве что.

Из развёрнутого свёртка явилась на свет шкатулка. Это изделие прямо соответствующее названию, сделанное из великолепно обработанного дерева и с изящными инкрустациями. Её мне и подали в руки, сопроводив действие взглядом ревности. Долго рассматривать коробку и удивляться я не стал и раскрыл диковину, обнаружив внутри ячейки с чертёжными принадлежностями. Получается, что какой-никакой, а задаток прогресса в этом мире имеется.

Циркуль и прадедушка транспортира с ровными лекалами самых распространённых фигур и углов. Короче, есть всякие старинные чертёжные штучки и главное из нужного мне – это карандаши. Их сердечники чуть потолще привычных, выполнены из неизвестного материала, зато с задачей справятся.

В общем, отличия имеются от привычных инструментов в инженерных готовальнях, а в целом норм наборчик. Кстати, некоторые изделия поразительно красивы и даже золото с драгоценными стразиками присутствует в детальках.

– Великолепненько! – сделал я заключение по результату осмотра, взяв из шкатулки только один карандаш.

– Ещё бы! Таки многими золотыми дракхами уплачено за сей научный набор мастерового придумщика, – многозначительно пояснил Сэр Руперт.

– Да-да, сразу видна исключительно тонкая работа именитого мастера, – поддакнул я, вроде как в теме нахожусь. – А сейчас, господа, не будем попусту тратить время и займёмся делом, – я быстренько повернул русло общения к конструктиву. – Вы спокойно наслаждаетесь грогом и элем, а я шустренько набросаю эскизик, который вы без особых проблем воплотите в изделие, а для этого подайте мне листочек бумаги! – попросил я.

– Прошу, вот отличная бумага, – Вольфред Макбет подал мне лист, который лишь отдалённо подходит под привычный формат, то есть поуже и подлиннее.

Бумага оказалась со своеобразной мелкой текстурой, что придаёт ощущение дороговизны кастомного производства. Такой экземплярчик ручной работы, типа как я с батей покупал в Индии для открытки. Очень похоже.

– Ну что ж, друзья, попрошу не отвлекать во избежании помарок, – высказал я пожелание и приступил к зарисовке, вспоминая самый простой вариант и ещё сильнее упрощая его.

Особо не мудрствуя, я вполне сносно изобразил разновидность жалюзи, выполненную в виде рулона, двух направляющих и скользящих по ним пластин, которые стыкуются в монолит. Добавил, как мог, такую особенность, что количество секций можно делать любого количества и разнообразной ширины. Плюс, я устно пояснил возможность использования как дерева, так и металла, и любых комбинаций этих материалов. И не только их. Попутно ответил на несколько простецких вопросов. Да и чего там сложного в примитивных роллставнях-то? У нас даже первоклашки имеют прекрасное представление о их конструкции.

Войдя в творческий раж, я набросал ещё и солнцезащитный вариант изделия с вертикальным исполнением, как в офисах, изготавливаемый в основе из обычных плотных тканей, с простой механикой в гардине и верёвочным управлением. Эта модель вызвала нереально бурные эмоции положительного характера у представителей мастеровой касты. А у гуманитариев, то есть у Тука и Руперта, проявились чувства счастья от общего удовлетворения и из-за принятия грога с элем.

За время творческих изысканий, которые я отыгрывал с великим энтузиазмом, в трактире нарастал приток посетителей. Их обслугой занималась ворчливая Леди Магдолина и тот самый служка.

Кроме завсегдатаев, коих хозяйка приветствовала поимённо, в заведении появлялись и случайные люди, старательно избирающие местечки поближе к нашей группе. Просто Брат Тук привлекал внимание господ излишне громкими выражениями, что меня напрягало. Однако, заткнуть великана не получилось.

– Поразительно! – восхитился оптик после завершения очередного потока восторженных комплиментов. – А для оптических дел есть мудрёные задумки? – созрел до вопроса Сэр Сильвестр, проявившись с ревнивым и слегка завистливым настроением к счастливому Макбету.

Оно и правильно, ведь по сути, презентованная мной конструкция сулит хороший доход изготовителю, имеющему в потенциальных заказчиках целую улицу. Это как минимум. А в максимуме своём, этими жалюзи могут заинтересоваться все остальные владельцы недвижимости. Глядишь и не придётся тратиться на дорогущие витражи, чья задача скрыть доступ взоров во внутренние помещения первых этажей. Особенно в вечернее время, как я думаю, когда залы освещены свечками. Ведь мозаики из цветного стекла именно такую задачу выполняют, наряду с эстетикой, конечно же.

И кстати, о цветном стекле! Хе-х, вот подумал о нём и сразу в голову зашла очередная идея новаторства. Ну, не новаторства в прямом смысле, а использования накопленных знаний полезных штуковин из современного быта. Даже самодовольная улыбка посетила, но быстро слетела с лица из-за напряжённости мастерового человека, ожидающего ответ.

– Конечно есть! – я обрадовал мастерового. – Сейчас изображу на бумаге, – я перевернул лист и приступил к следующему эскизу.

Особо не парясь, я сносно нарисовал лицо девушки и парня, украшением которых стали обычные тёмные очки. За моими штрихами и росчерками наблюдали все за нашим столом, а ещё и соседи приподнялись с мест и посматривали на рисунки через головы и плечи сидящих.

– О-оо! Это же защита глаз и лица! – восхитился Сильвестр и мечтательно прищурился. – Я немедленно займусь этим изделием, с такими прекрасными формами линз! – это он на всем привычные овалы и прямоугольники так среагировал. – Разумеется, первый экземпляр будет передан Вам, Молодой Сэр Нестор, вдруг приметите недостатки, – разумно высказался он.

В его голове явно созрел некий план, или скорое решение, способные обогатить и прославить мастера. Такое ощущение сложилось, будто уважаемый оптик уже знает богатых и именитых клиентов, сгорающих от нетерпения в ожидании таких новшеств. Причём, я эти мысли чётко прочёл, правда как оно получилось – я без понятия. Наверное, это опять Дар Магический сработал.

– Внимание-внимание! За будущие успехи нужно поднять вверх бокалы лучшего грога из моих винных подвалов! – заявил довольный трактирщик, чувствующий свою значимость от сведения всех нас вместе.

– Разумеется, – я поддержал его и достал мешочек-кошель, а из него серебряную монетку. – Это вам, – я протянул деньги трактирщику. – Не сопротивляйтесь, я настаиваю на принятии оплаты, – пришлось надавить во избежание отнекивания.

– М-мм, премного благодарен, – смущённый Руперт хоть и хотел, но не стал упорствовать, поймав взгляд строгой жёнушки, имеющей своё мнение о деньгах и о жестах неоправданной щедрости.

Она как раз поднесла к нам сразу четыре графинчика с грогом, что порадовало всех, а в особенности Братца Тука. Соответственно и оплату Леди сама забрала, приняв во внимание состояние мужа, уже готового поить всех за даром.

Как бы то ни было, а настроение ни у кого не дало осечек и началось празднование будущих успехов. Громко и с богатым размахом, подразумевающим присоединение к веселью всех находящихся в трактире гостей и вновь приходящих. Естественно, что после вчерашних исполнений моё сознание сдалось быстро, а вернулось домой в головушку уже ближе к вечеру, если не к ночи. Упс-с! Всё запланированное на день улетело в треш!

Глава 18

Глава 18

– Так-с, друзья, мне конечно приятно находиться в тёплой и задушевной компании с вами, но пора и честь знать! – заявил я и решительно встал.

Однако, резко столкнувшись с лёгким туманом перед глазами, я сел на место. Нужно выждать чутка, покуда не схлынет неприятное состояние и впредь резких движений не совершать.

– Как так? – сразу среагировал Братец Тук, на удивление выглядящий бодрячком в отличии от всех. – Ты же-ж, мил друже, сказал мне, что идти-то некуда! – привёл он аргумент, который в моей памяти не всплывает.

– Я прям так и сказал? – я недоуменно вскинул брови, честно не помня этого момента.

– Да! – резанул утвердительно Тук. – Говорил, м-мм, это в сердцах значится, да так заковыристо выражался, мол… сча я в точность скажу… – тут здоровяк напрягся и его лоб расчертили морщины. – Мол… – тут он погладил свою прикольную залысину, видимо пытаясь помассировать мозг, затаившийся под серьёзной толщиной кости.

– О! – подал признак жизни очередной лепший друг, раскупорив сначала один глаз, а потом и второй. – Неужели ночь надвигается? – очнулся Сэр Макбет и тоже засуетился со сборами, увлекая за собой и второго товарища из мастерового кластера горожан.

Сборы не увенчались успехом, ибо оба они подняли головы, придирчиво осмотрелись и опять занялись задушевным общением меж собой. Правильно, раз уж прозрели на время, то не грех и пригубить чего-нибудь этакого.

– Похоже, Брателло Тук, – я похлопал по плечу великана, ввиду богатырских габаритов которого мне пришлось существенно поднять руку, – господа предпочтут ещё задержаться у нашего дорожайшего Руперта, – подметил я очевидное. – Ну и ладно, – я вернулся к общению с великаном, всё ещё вспоминающим мои изречения по поводу крыши над головой.

– Кажись, я таки припомнил твои мудрёные слова! – обрадовался Тук и просиял, буквально засветившись от гордости за себя, а точнее за свою феноменальную память, по его же мнению, разумеется. – Ть-с, банальшее наличие хоть малюсенького родства не обязывает людей делиться всем-всем на свете, а в особливости деньгами, фу-у-х! – выдал он вспомненный текст.

– Красава – да у тебя мудрейшая голова, а не абы-какой мыслесос без полезного выхлопа! – я одобрительно, а точнее по-братски, попытался объять его за широченные плечи, но вышло бездарно.

– А то! – Тук преисполнился гордости пуще прежнего, не придав значения ироничности интонации.

– Больше я ничего этакого, особо глубокомысленного, не выдавал? – на всякий случай уточнил я.

– Нет, – мотнул головой Братец. – Зато я говорил, – он тут же озадачил меня.

– И-ии?

– И тебе пришлось по душе моё предложение, – Тук внёс ещё больше интриги.

– Дружище большое и доброе, а можно озвучить всё сразу, а не накидывать инфу порционно, – попенял я, стараясь не раздражаться. – Прими во внимание провал в моей памяти, я ж не такой подкованный в гроге, – попросил я.

– Ой-ёж, незадача-то какая, уж извиняй, – он среагировал пониманием. – Все сплошь какие-то слабенькие до щедрого и сытного застолья, – сочувственно высказался великан, с печалью взглянув на опустевшую кружку. – Ну ничего, то дело наживное, – отмахнулся он с оптимизмом и дружески хлопнул меня по плечу, отчего я едва не долбанулся лицом об столешницу.

Он налил себе очередную порцию эля и со смаком употребил её. Я же сохраняю паузу ожидания с соответствующим выражением, даже от просящейся наружу реплики отказался.

– И вот, с вниманием выслушав тебя и всей душой разделив глубокую печаль, я предложил пособить, – простенько пояснил он, а я благодарно поклонился, приложив руку к груди. – Потома ты спросил, а каким образом? А я ответил, мол – есть у моей зазнобы особнячок недалече, на высокой окраине значится, а при нём флигелёк пустует, стало быть бывшего садовника нашего, обитающего при дворе с тех времён, покуда достаток плату вносить позволял, ведь сейчас-то по-прижаться в тратах пришлось, – продолжил он, заряжая меня надеждой на решение проблемы с ночлегом всё больше и больше. – Правда… – Братец смущённо потеребил рукав, – есть крохотная заковырка, но ты со своим красноречием, с барским-то, запросто её разрешишь! Очень строга моя зазнобушка Лейла до чрезмерного принятия грога и эля, вот и может взбрыкнуть, а ты возьмёшь и проявишь себя, как воспитанный и уважаемый дворянин, как выдумщик конструкций разных, – тут здоровяк немного расстроил меня своим опасением.

– Так и чего же мы ждём, погоды у бурного моря? – я воспрянул духом, жёстко отбросив все паникёрские настроения. – Мудрецы поговаривают – раньше сядешь и выйдешь раньше, так что, друг, давай завязывай с напитками и пошли до Леди Лейлы, будем переговоры проводить! – я второй раз встал и на сей раз вышел из-за стола, не забыв прихватить вещи с вешалки. – Уж на одну-то ночку она меня точно пустит, – отчего-то уверенно заявил я, прекрасно помня о наличии некоторой суммы в монетах, способной повлиять на результат переговорного процесса.

– Ну-у, до благородной-то Леди ей будет далековато, – в тоне здоровяка прорезались нотки здравого скепсиса. – Простые мы люди, великосветскими родословностями не блистаем. Однако, такие лестные обращения зазнобушке будут приятными, – подметил Тук, неохотно отставляя кружку в сторонку от себя и присоединяясь к моему оптимизму.

– Ладно, я выхожу на воздух, постою, проветрюсь… М-мм, ну, а ты закругляйся тут и двинем к Леди Лейле, – я подвёл скорый итог и направился к выходу.

Попрощаться со всей остальной доброй компанией мне не свезло из-за занятости товарищей мастеров дремотой за столом, лишь изредка прерывающейся на принятие чего-нибудь. Так что, я спокойно покинул гостеприимные стены трактира и пошёл.

А пошёл я искать местечко для справления малой нужды. И не придумал ничего лучшего, как отправиться в обратную сторону по проулку, к главной улице. Остановился, отойдя метров двадцать-тридцать от трактира, практически дойдя до перекрёстка.

К слову, вечерние сумерки, подкрепляемые тенью от гор, уже вовсю занялись и накрыли эту часть города. Настроение моё прописалось в рамках доброго позитива и в оптимистических взглядах на будущее. Из-за этого-то я и потерял бдительность, а когда спохватился, то стало предсказуемо поздно.

– Слышь, мистер пижон с тугими кошелями, пожертвуй на пропитание пару монеток! – прозвучало наглое обращение из-за спины.

Я обернулся и увидел перед собой три фигуры в плащах, с нахлобученными на головы капюшонами и со скрытыми повязками лицами. Ну, вот в точности – красочное воплощение в жизнь любых мысленных зарисовок на темы вооружённых бандосов средних веков. Сабельки наголо. А ещё длинноствольные револьверы и толстоствольные дульнозарядные пистолеты в руках направлены на меня угрожающе точно. Причём, деньги народу совсем не нужны, а нужно убийство.

Эта мысль посетила меня тут же, как только я приметил тонкие кружева на манжетах, чуть торчащих из-под чёрных рукавов недешёвой верхней одежды. Да и начищенные сапоги на ногах троицы не уличными голодранцами ношены. Жаль конечно, что по голосу никого не определить. А в реалии и смысла нет в этом определении, если меня сейчас грохнут.

– Господа, исключение на ум просится, по поводу случайности выбора меня в жертву, – заговорил я специально литературно растянуто, готовясь к худшему и надеясь на «может быть пронесёт». – Собственно и одёжка ваша, и обзывательство «пижоном» слишком культурное, и всё это не может принадлежать к гардеробам и лексике обычных простолюдинов, – я выдал ряд очевидностей. – А посему, кровожадные господа, я хотел бы понять, за что мне сейчас прилетит? – я и спросил, и заявил о осознании собственного положения.

– Я же вам говорил о небывалом красноречии этого южанина-негодяя, способного заболтать любого, – ответ, а точнее подтверждение убийственного умысла, прозвучал позади меня сухим и безэмоциональным голосом.

Я не успел ни обернуться, ни как-то по-иному среагировать, чтобы разузнать о причинах возникновения столь выдающейся неприязни к себе любимому. Всё произошло быстро, хотя я и смотрел на происходящее в замедленном темпе, как иной раз случается в трансе при стрессах.

Взи-и-инь…

Позади меня раздался неприятнейший звук клинка покидающего ножны.

Ф-шу-х!

Сталь зловеще запела, рассекая вечернюю тишину и намекая на изящный и умелый замах её обладателя. Следом, меня ощутимо кольнуло в спине, а из груди вышло кровавое лезвие. В глазах помутнело.

– Уходим – с южанином покончено, господа.

Слабость одолела и я упал, шарахнувшись фейсом об камни брусчатки…

– Во блин, походу меня укокошили, – прошептал я и вырубился.

* * *

Когда ты падаешь, что применимо к любым жизненным ситуациям, тогда для тебя открывается шанс подняться и начать всё сначала. Если ты тонешь, то достигни дна и оттолкнись, чтобы всплыть.

* * *

Что чувствует человек находясь у порога тихого домика смерти? А ничего. Никаких коридоров со светом в конце он не видит. Нет и длинной очереди из грешников с праведниками к небесному офису, ждущих разборок своих косяков и успехов, понаделанных на тернистом пути жизни. Одна пустота. Причём и пустоту-то не чувствуешь. Если ты умер – то даже не сможешь этого осознать!

Зато превосходно ощущается боль в каждой мышце при первых симптомах очухивания. Включая мизинцы на ногах и даже уши. М-да-а… Это последствия незнамо сколь долгого времени проведённом в беспамятстве и лёжа в одном положении. Всё ноет так, словно случился сплошной ушиб организма путём столкновения с самосвалом.

Если я выжил, то после выздоровления и длительной реабилитации обязательно напрошусь в ученики к крутейшему фехтовальщику. А я безусловно выжил, раз весь болю.

Естественно, что после целого спектра красочных болевых ощущений идёт этап разлепления глаз. Я их и разлепил, лёжа в стандартном положении на спине. Посему, первым увиденным стал потолок помещения. И не абы какой, а сводчатый и непомерно высокий, как бывает в ратушах и в храмах с соборами. Или в галереях. Конечно же с потолочными фресками, отражающими всякие эпические моменты.

Я обнаружил ещё одно подтверждение идее о дворце или храме. На это толсто намекают высоченные окна, размещённые практически впритык, рама к раме, и по обе стороны достаточно длинного зала. А ряд кроваток для пациентов установлен по одной стороне. Точно! Какая-то Миссия Милосердия в аналогию напрашивается.

– Пш-ш! Эй, болезный, неужто ты в себя пришёл, я смотрю – моргаешь осмысленно! П-сс?

– Почему «неужто», и как это – моргать осмысленно? – насторожился я и потихонечку, без резких смен положения головы, начал переводить взгляд на своего собеседника.

– Да ты неделю валяешься без движений в беспамятстве! – пояснил незнакомец. – И это только время известное мне, ведь я тут и появился неделю назад! За этот срок ты только разок глаза приоткрыл, глянул на потолок безучастно и на том всё, – прозвучали детали. – Я думал, будто к отходу человече готовится!

– Как видишь, рановато с отходом в потустороннее, несмотря на факт невероятного приближения к оному, – иронично подметил я и навёл-таки на собеседника фокус.

Человек средних лет сидит на кушетке и смотрит на меня с участливым интересом. На вид – крепыш. Одет джентельмен в бесформенный белый балахон с колпаком. Судя по-всему, это на нём экземпляр местной больничной одежды, и я предполагаю наличие и на себе аналогичного одеяния.

Я захотел приподняться повыше для лучшего обзора, из-за чего заворочался.

– Не суетись парень, сейчас я тебе помогу, – предупредительно среагировал сосед. – Не стоит злоупотреблять резкими потугами, а иначе сделаешь себе только хуже, – высказался он в тоне опытного знатока.

– Ну да, мышцы совсем забиты ватой какой-то, – я внял мудрому доводу, принимая обещанную помощь.

Пока я, не без помощи, занимал более выгодное положение, то успел осмотреться получше и обнаружил лишь только две занятых кушетки во всёй больничной палате, кою правильнее называть галереей. Свою и соседскую.

– Походу, вы частенько бывали в таких ситуациях, – я начал выстраивать диалог.

– Правильнее сказать – приходилось сталкиваться, – новый соратник по клубу больных аккуратно поправил меня. – Послушай-ка, я чего тебя тормошил-то, – собеседник не стал распыляться на длинные предисловия и сразу перешёл к делу.

– Нестор, – перебил я его, не желая уступать преимущество в ведении беседы.

– Нестор, я кое о чём порассуждаю, может даже спрошу, а ты напрягись и ответ дай, по возможности не нервничая, – он явно уловил мой посыл, но не обратил никакого внимания на толику бунтарства.

– Порассуждать вслух – это прекрасное решение, ведь кроме нас двоих в этом госпитальном зале нет никого, – этим ответом я вскользь отметил факт нашего уединения и попытался обвести окружение жестом, но получилось такое себе.

– Рана у тебя весьма и весьма редкая, – среагировав на моё замечание еле заметной улыбкой, сосед не перестал гнуть свой интерес, предпочтя не отвлекаться на прочие мелочи.

Неожиданно я осознал правомерность его доминантного поведенческого стереотипа, как человека опытного и совсем непростого. Не исключаю принадлежности соседа к какой-нибудь крутой касте. А может он королевский вельможа? Так что, опрометчиво будет пренебрегать этими вариантами и стоит проявить покладистость, а особенно в моём положении. В не наилучшем болезненном положении, признаюсь себе.

– Кем ты воспитывался, а? Зверолюдьми дальнего дикоземья? – неожиданно и с язвочкой спросил сосед, вперив в меня, болезного, такой взгляд, будто лазером дыру в моём лбу хочет прожечь. – Этот вопрос не требует ответа! – неожиданным образом он смягчился и откинулся на подушку, заложив ладони за голову.

– А-аа, э-эм… – я попытался вставить острую реплику, но удалось выдать лишь нечто невнятное.

– Ударили тебя редким клинком, отчего ты должен был неминуемо сгинуть в мучениях, – сосед продолжил изложение своих мыслей, перебросившись из образа задушевного собеседника в амплуа лютого льва. – А поэтому, юноша, заткни подростковый эгоизм и жаду возвышения над остальными людьми в известное, но очень срамное место своего организма, – тут он так на меня зыркнул, что я заткнулся напрочь. – Вними мне, ибо я очень хочу понять, каких таких могущественных ворогов ты успел нажить в свои-то невеликие годы – я слушаю, – сосед замолчал и скрестил на груди руки.

– А может это всё-таки обычное ограбление, – пожал я плечами, отчего получил очередную порцию болевых ощущений.

– Твоё отрицание вероятности спланированного покушения весьма предсказуемо, – подметил он, проявив в интонации признаки снисходительного понимая. – Любому нормальному человеку претит мысль обретения смертельных врагов, но реалии говорят за себя сами, – он продолжил настаивать. – Только могущественные люди Королевства могут позволить себе Закабалённое Магией оружие, а тебя ударили именно таким, – прозвучал неоспоримый аргумент. – Но в роли исполнителя мог быть и наёмник, что стоит гораздо дороже, и для чего необходимы знакомства в особых кругах, – добавил он ещё одну гирьку на чашу своей правоты.

– М-мм, в моём случае, таких исполнителей засветилось как минимум четверо, – я назвал факт, начиная утрачивать былую спесь с оптимизмом.

– Видать, Нестор, не простой у тебя враг, – резюмировал сосед. – Может есть смысл покопаться в мозгах и хорошенько подумать, кто он?

– А вам-то оно зачем? – задал я прямолинейный вопрос. – Нет-нет! – пришлось поспешить с продолжением, чтобы предупредить очередной негатив со стороны собеседника. – Я ва-а-ще не хочу показаться грубым, но вот реал – от вас просматриваются нездоровые интересы к чужым проблемам, а?

– Тут я с тобой соглашусь, – тональность соседа сменилась на более мягкую. – С твоей точки зрения так всё и выглядит, но у меня на то есть свои веские причины, я имею ввиду установление личности нанимателя, а следом и нанятых. Или наоборот – очерёдность в этом случае не принципиальна, – он перешёл к пояснению. – Ричард Гилмор, – наконец-то назвался он и перевёл взгляд с потолка на меня.

Воцарилась пауза, сопровождаемая многозначительным выражением собеседника. Чего ждёт, спрашивается, какую реакцию от меня?