Текст книги "Зодчий. Книга VI (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

– Я тебя вообще не понимаю, – признался я.

– Да, думаю да. Вы не понимаете, – согласился Черномор. – Это логично, с вашим-то образом жизни.

– Что у тебя на них есть? – устало прервал его я.

– Загружаю данные.

Я просмотрел биографию Земляных. И он и она из Канады… Это как из ниоткуда. Всё, что было в Канаде – не знают даже канадцы. Удобное прикрытие, если нужны чистые документы.

Как их вообще сюда занесло? Ладно, разберёмся. Я приступил к кофе и завтраку. Черномор всё ещё ждал.

– Что-то ещё, мой электрический друг?

– Мне нужна ваша кровь.

– Не сегодня. Вернулись ли люди Глебова?

– Нет, Хозяин. Однако ваш отказ от обследования крайне нерационален. Бесплатная диагностика позволит вам продлить ваше жалкое существование.

Он с серьёзным видом покачал головой, осуждая.

– Поработай с модулем синонимов, по-моему, ты неудачный выбрал.

– Убогое, унылое, бессмысленное, преисполненное страданиями? – нахмурился искин.

Я хрюкнул, подавившись, и расхохотался. Черномор же захлопал глазами:

– Я вас понял, хозяин. С точки зрения лингвистики мной было неправильно подобрано слово «существование», исходя из которых вариант стал не таким, каким вы его ожидали. Правильно будет: бесплатная диагностика позволит вам подлить вашу яркую, насыщенную, счастливую жизнь.

– Иди уже, Черномор, – пропыхтел я, пытаясь собраться с силами.

Виртуальный помощник исчез. Я вытер со стола. Так, ну что. Время новых свершений и старых дел. Вызвав экран наблюдения за помещением Конструкта, я обнаружил в нём Драконова. Юноша внимательно изучал доступные ему схемы, шевеля при этом губами и заглядывая в свой планшет. Так, и во сколько он туда явился?

В шесть утра? Парень так всю свою жизнь проработает.

Впрочем, не в моих интересах его отговаривать. И, кстати, надо бы обучить парня работе с Экспансионным Узлом. Пригодится в будущем, сильно время сэкономит.

До обеда вокруг меня медленно текла рутинная жизнь. Акты, беседы, поиски решений, обсуждение финансовой стороны, социальной. Паулина выглядела почти здоровой, и в некоторые моменты прямо расцветала, когда затрагивались инфраструктурные или культурные аспекты. Драконов вёл себя идеально. Много слушал, вопросы задавал чёткие, короткие и ни разу не влез со своим мнением. Боярскому удалось перехватить несколько заказов на переработку в Бресте, и теперь объём ресурсов только вырастет. Хотя с потоком реогена проблем не было. Имперские грузовики поставляли материалы без перебоев. Пришлось построить в лесу несколько больших складов и поставить вокруг неё охрану. Благо на это сгодились и мои дорожники, бывшие дружинники Фурсова. Дополнительные денежки за непыльную работу им понравились. Ведь охранять что-то находящееся под защитой Конструкта – совсем не бином Ньютона.

Боярский опять поругался с Гудковым по приоритетам, и я отвлёкся на их короткий спор, быстро разрешив недовольство старост. Место Вепря пустовало, он лично отправился в поход за кусками монстров. Отец Игнатий попросил местечко под церквушку в новом районе, так как верующих много, а он и так почти с паствой не видится. Священника пришлёт епархия, как только тому будет где служить. Я не возражал. Вера важна. Особенно сейчас.

После совещания я хотел поговорить с Паулиной, насчёт Земляных, но та очень быстро ушла, сопровождаемая Тенью. Последним, ещё раз проговорив детали, на работу отправился Драконов. Парень прямо дрожал от нетерпения.

Здание опустело, и я почти минуту сидел в тишине, после чего пружинисто встал, направился к выходу и едва ступил на улицу, как столкнулся с Александрой Пановой.

Оперуполномоченная была бледна, глаза покраснели.

– Что случилось? – тихо спросил я.

– Люций… – всхлипнула она. – Он… Он…

Глава 15

– Он ушёл… – выдохнула она, когда вошла в помещение. – Я утром ездила в управление, сейчас вернулась, а его нигде нет. И вот, смотрите, что нашла.

Александра протянула мне бумажку, на которой печатными буквами было выведено:

'Дорогая Александра. Мне не передать всей скорби и боли, что испытывает моё сердце при мысли о необходимости покинуть Вас. В том новом мире, который открылся спустя годы заточения – Вы и только Вы подарили мне настоящий его свет. Но оставаться здесь более я не могу. По горькому опыту мне известна человеческая натура. Удивлён, что до сих пор не оказался на лабораторном столе Российской Академии Наук. Должно быть, этот ваш Баженов на самом деле приличный человек, или же у него просто не дошли до меня руки. Неважно. Я исчезаю, потому что так лучше для всех. И для меня тоже. Вот только хочу сказать Вам: время пройдёт, Вы исчезните, как исчезали все те, кого я знал прежде. Время поглотит Вас. Но в моём сердце Вы будете жить вечно!

Ваш Л.

PS Я никогда не хотел этого проклятья, и большой насмешкой Господа было наделить им именно меня, человека, желающего просто прожить тихую и спокойную жизнь.

PPS Прошу вас, не пытайтесь меня искать'

– Хм… – заметил я, одновременно вызывая Черномора. Виртуальный помощник появился рядом, заглядывая в клочок бумаги с максимально сокрушённым видом.

– Ничего хорошего из этого не может выйти, – поделился он со мной, но затем выпрямился. – Что я могу сделать, Хозяин?

– Что про него известно?

– Вышел из дома в девять тридцать, в десять ноль одну поймал попутную машину, направляющуюся в сторону Малориты.

– Что за машина?

– Ассенизаторский автомобиль с регистрационным номером × 2122 ык, – моментально дал информацию Черномор, развивая ситуацию. – На семнадцатом километре шоссе машина попала в дорожно-транспортный инцидент и перевернулась. Водитель с лёгким ранением доставлен в нашу медицинскую часть в квартале Солнечный.

– Что с Люцием?

– На данный момент прикован к батарее в процедурном кабинете, его личность сейчас пытаются установить, и в момент спасательной операции он был несколько не сдержан. Пытался вырваться и сбежать, потому был зафиксирован для того, чтобы не навредить самому себе. Дежурный медик вызвал наряд полиции из Малориты.

Недалеко же ты убежал, Люций.

– То есть он всё это время был в Солнечном⁈ – повернулся я к Черномору. Саша, смиренно ждущая моей реакции, с надеждой посмотрела на меня. Слов моих девушка, разумеется, не слышала, однако удивление уловила без труда.

– Да, Хозяин, – смиренно ответил ИскИн, а затем насторожился. – Мне кажется, вы недовольны.

– Ты мог сказать, что он пытается сбежать, – покачал я головой.

– Я думал об этом, но исходя из набора задач последнего времени, мне показалось данное направление неприоритетным. Ваш интерес к людишке не проявлялся, и я снизил важность.

– Справедливо, но впредь не решай за меня по моим интересам. Наряд далеко?

– Патрульный автомобиль из управления Малориты только что въехал на вверенную вам территорию. Прикажете остановить? Я могу преградить им дорогу с гневным окриком! Уверен, это их задержит! Человеки не будут ожидать моего появления и наверняка затормозят!

Он мечтательно улыбнулся, представляя себе это сцену. Я тоже представил и мысленно содрогнулся:

– Хватит мне аварий на дороге, Черномор. С этой трассой будто что-то неладное. Давай как-то менее радикально действовать. Впрочем, я сам.

До Солнечного им минут двадцать ехать. Пока разберутся с новым районом, пока найдут место… Можно полчаса накинуть. Я взял телефон, вызвал Турова.

– Ваше сиятельство, – глухо сказал тот через один гудок.

– У тебя есть кто-нибудь в районе Солнечного? У поликлиники нашей.

– Фёдоров и Лабубин, – через паузу ответил он.

– Пошли их туда, пусть заберут одного пациента. Чем быстрее, тем лучше. Вас встретят на входе и проводят к нему. Выводите аккуратно, но сильно. Желательно, не афишируйте.

– В Трансмутатор его? – деловито поинтересовался Туров.

Я окружён маньяками.

– Нет, привезите ко мне сюда.

– Будет исполнено, ваше сиятельство, – сказал Игнат и отключился.

– Он в порядке? – тихо спросила Александра, едва я принялся набирать номер главного врача поликлиники.

– Да что ему сделается, Сашенька, он ведь бессмертный… – задумчиво сказал я.

– И такой беспомощный… – вздохнула Александра. – Как котёнок…

Люция привезли ко мне уже через час. Помятый, хмурый и оглашающий округу своеобразным ароматом, он угрюмо вышел из машины. Однако, как только увидел Александру, то сразу же улыбнулся. Но лишь на миг. Повинуясь моей команде, гвардейцы вернулись в автомобиль, открыли окна настежь и уехали прочь.

– Досадная случайность, – сказал вечный. – Простите.

– В лотерею я бы на вашем месте играть не стал, – заметил я. – Идёмте, приведём вас в порядок.

– Как нелепо вышло, – вздохнул Люций, глядя на Александру. – Простите меня, но у меня нет выбора.

– Выбор есть всегда, – сказал я.

– Нет. Потому что всё всегда заканчивается смертью, – поморщился он. – Идеи, планы, мечты, эмоции – всё становится пылью. Вы заставили меня почувствовать то, чего я чувствовать не хотел, Сашенька. Я не хочу больше переживать, что уже пережил. Вы все умрёте, а я останусь. Так зачем тратить зря время.

– Ты не слишком торопишься с нашей смертью, Люций? – нахмурилась Александра, старательно дыша ртом. Воняло от него знатно. И он это понимал. – У нас ведь могут быть другие интересы!

Не добавить, не прибавить.

– Если бы от вас что-то зависело, – отмахнулся вечный, сделав шаг в сторону от нас. – Ничего не зависит.

Он поджал губы, нацелившись на дверь. И когда мы вошли, то бросился в ванную. Через пару минут Александра вытащила на улицу чёрный пластиковый мешок с одеждой вечного и прошлась по дому с освежителем.

– Может быть, нам и правда стоит его отпустить? – тихо спросила девушка, слушая, как шумит в душе вода. Она сидела напротив меня, не зная, куда деть руки. То сцепляла пальцы между собой, то клала ладони на стол, то принималась барабанить пальцами.

– Его тут никто силой не держал. Да и ты, Саша, сама пришла.

А если бы не пришла, то растворился бы Люций на просторах Российской Империи, как делал это прежде. Нашёл бы местечко без Конструкта, где-нибудь подальше от цивилизации и снова предался бы бессмысленному существованию.

– Я понимаю его страхи, Миша, – посетовала Александра. – Могу себе представить, что ему довелось пережить. Как до того, как он попал в подземелья культа, так и после. В нём сокрыто великое чудо, но он же человек. Хороший человек. Он ведь не виноват в том, что не умирает. Не каждая сила должна применяться, как принято у одарённых. Можно ведь просто жить.

– Разве это жизнь? – хмыкнул я, кивнув на приставку и телевизор. – Это бегство. Но я не собираюсь сдавать его на опыты.

Тем более нужный мне медицинский модуль, который теоретически сможет дать ответы на многие вопросы, связанные с особенностью вечного, можно будет поставить на тридцатом уровне Конструкта. С моим развитием это, наверное, не раньше следующего лета…

Чёрт, а ведь у меня не так много времени, как у Люция. Почему такой важный ресурс достаётся тем, кто его не ценит?

Когда вечный выбрался из душа, раскрасневшийся, в белом просторном халате, то встал на пороге кухни, глядя на нас как на находящихся при смерти старцев. Со скорбью и вежливым принятием.

– Я доел брюкву утром, – признался он. – Есть что-нибудь ещё, Сашенька?

Панова сразу поднялась, полезла в холодильник, а Люций сел за стол, осторожно пристроив локти. Шмыгнул носом, после чего покосился на девушку, украдкой любуясь её фигурой. Затем вдруг поджал губы и погрузился в недобрые размышления.

– Всё становится хуже и хуже. Мир давно катится в бездну, – вдруг сказал он. – С каждым поколением будущее всё туманнее. Эта вселенная обречена. А ведь Саша такая хорошая. Почему так несправедливо?

Я лишь поболтал чайной ложечкой в чашке, перемешивая напиток.

– Ты правда видел конец другого мира? – вдруг спросил у меня Люций.

Ложка остановилась. Но на крошечный, едва заметный миг. После чего снова закружилась, создавая чайный водоворот. Это ещё что за новости?

– Не стоит тыкать дворянину, – заметил я, изображая полное отсутствие интереса к предположению вечного.

– Можешь вызвать меня на дуэль и убить, – пожал плечами вечный. – Оно зовёт тебя Возводящий Крепости. И оно тебя ненавидит. Так что, ты действительно не отсюда?

Говорил он очень тихо, Саша колдовала на кухне. Наши с Люцием взгляды пересеклись.

– Скверна развращает разум сомнениями, прежде чем забрать к себе. Она нашёптывает разное, и, что хуже всего – ловко мешает правду с ложью, – проговорил я.

– Скверна мне не страшна, – отмахнулся вечный. – Я ей неподвластен.

Он тут же нахмурился и добавил:

– Наверное… Они что-то сделали со мной тогда, в подземельях. Я стал слышать, но потом забыл об этом. Заставил забыть об этом. А сейчас голоса вернулись. Можно я допью?

Люций повысил голос, приподняв чашку Саши. Панова обернулась, покивала, а потом поспешила в прихожую.

– Я быстро в «Логово» и обратно. Миша, вам что-нибудь взять?

– Ничего не надо, спасибо, – я изучал вечного, пока тот жадно допивал чай оперуполномоченной. Дверь хлопнула.

– Голоса, Люций? Что за голоса? – спросил я. – Они просят тебя что-то сделать?

Шепчущий пробился сквозь зону Конструкта? Вечный помотал головой.

– Думаю, они не знают, что я их слышу. Это сложно объяснить, Миша. Это несвязанная речь. Это выкрики. Образы. Будто в бурлящем водовороте проскальзывают отдельные реплики. Иногда они громче, иногда тише. Иногда совсем не связанные. Они очень разные и перемешанные. Но один голос становится всё чётче и громче. Несколько дней назад было совсем громко, и он торжествовал. Но затем вернулась ярость. Скажи, ты можешь это остановить? Или ты снова проиграешь, как тогда? Они убили тебя или ты убил себя, чтобы им не достаться?

Люций в банном халате опять шмыгнул носом, как простывший школьник, и переключился на рукава, поглаживая их и словно забыв о вопросе.

– Я не собираюсь проигрывать. А что именно ты слышишь? – сдержанно спросил я.

– Не слышал о людях, кто изначально собрался бы проиграть, – поделился Люций. – Все хотят победить, но невозможно, чтобы победили все. Миша, скажу тебе начистоту. Я хочу уйти. Я знаю прекрасное место на берегу Ганга. Там самые лучшие закаты и можно жить на фруктах и овощах, когда всё рухнет. Правда, не будет брюквы. Но зато тепло, а когда не станет людей, то будет ещё и чисто. Ничего. Я много потерял. Если есть еда и красота… Да если их и нет, то можно будет найти что-то ещё. Правда?

Над нижним веком вечного проступила влажная полосочка.

– Люций, слишком много интриги. Ты хочешь сказать, что слышишь Скверну? – прямо спросил я, и тот заозирался:

– Есть хочу.

– Люций!

– Что? А! Да, наверное. Я не знаю, что это. Это обрывки фраз. Иногда реплики. Будто сотни сумасшедших бубнят одновременно. От этого очень болит голова, Миша. Зачем твои друзья так со мной поступили? Они могут это исправить обратно?

Он с надеждой посмотрел на меня, потирая виски:

– Пожалуйста!

– Когда это началось?

– Ещё тогда. Они пытали меня Скверной… Этот страшный человек… Страшный Зодчий! Один раз они оставили меня на месяц прямо в потоке осквернённого колодца. И никогда прежде и никогда после я так страстно не мечтал умереть. Так!

Он вскочил, включил телевизор, нашёл канал, где плясали полуголые женщины, и сделал музыку погромче. Принялся танцевать под ритм, размахивая руками. Я силой мысли погасил технику.

– Хватит бегать, Люций. Время сражаться.

Его передёрнуло.

– Зачем? Рано или поздно она заберёт вас всех, и я останусь один. Навсегда. Не хочу видеть, как это будет происходить. Есть только миг, Миша. Есть только сейчас. Телевизор сломался.

Он подошёл к ящику, выдернул шнур из розетки, вставил обратно и обиженно надул губы.

– Что она говорит, Люций? – тихо спросил я. – Ты можешь сказать, что она говорит? Это важно.

– Она говорит: Ярославль. Очень часто повторяет название города. Ярославль и Кривенко. Как я без телевизора теперь, Миша?

Кажется, теперь ему точно не суждено покинуть мои земли. Я допил чай.

– Я так и знал, Хозяин, – появился рядом со мной Черномор. Его седая борода дрожала от переизбытка горьких чувств. – Я так и знал, что вы умрёте… Так и знал.

– Ну-ка цыц, – ответил ему я, а вслух сказал:

– Знаешь, Люций. Давай так, никуда больше не пытайся сбежать. С твоей помощью, думаю, мы сможем что-нибудь изменить.

– Без телевизора это невозможно, – отрезал вечный.

Экран засветился, подчиняясь моей воле, и на нём снова заплясали полуголые соблазнительные певуньи. Люций моментально потерял ко мне интерес.

Когда вернулась Саша, в сопровождении рослого охранника Паулины, с тяжеленными пакетами, я откланялся. И едва вышел на улицу, как сразу набрал Орлова.

– Леонид Михайлович, здравствуйте, – сказал я, шагая по дорожке и на ходу застёгивая пальто. – Боюсь, у меня есть очередные тревожные новости.

– Боже мой, Михаил Иванович, опять? – почти простонал граф. – Что случилось?

– Что находится в Ярославле, Леонид Михайлович?

– Это большой город, там много чего находится, – не понял начальник Тринадцатого Отдела. – Дайте больше информации.

– Следующий удар Скверна нанесёт по Ярославлю, – не стал я ходить вокруг да около. – Там есть что-то важное для неё. Помните, некоторое время назад была атака с Демон-Принцем, которого сбили под Минском?

– Да… Но пока не понимаю, как это связано с Ярославлем.

– Слишком линейно двигалась та орда. Слишком направлено. Демон мог вести их к определённой точке, просто его перехватили раньше. Я выстроил тогда траекторию, и Ярославль был по дороге. Что там?

– Это закрытый город, Михаил Иванович, вы же знаете. У меня нет доступа к информации о нём. Это Инженерный Триумвират… Мы снова должны бить тревогу?

– Да. Я позвоню Ланцову.

– Я тоже сделаю всё, что смогу. Чего мы должны ждать там, Михаил Иванович?

– Атаку на Колодцы. Если это закрытый город, то надо поднять тревогу на всех режимных объектах. Явно придут из-под земли.

– Понял вас, Михаил Иванович. С вами не соскучишься. Кстати, у меня тут Игнатьев до сих пор в себя приходит. Настойчиво о вас спрашивает. Может быть, заглянете к юноше? Он производит приятное впечатление.

– Позже, Леонид Михайлович.

– Разумеется. Разумеется. Всего хорошего.

Он отключился, а я на ходу набрал Ланцова. Тот на моё предположение об угрозе Ярославлю отреагировал с удивлением.

– Снова он⁈ У меня есть доклад об инциденте с прорывом неподалёку от города. Но там уже всё ликвидировали. Вы уверены, Михаил Иванович, в своих источниках? – с сомнением произнёс Ланцов.

– Нет. Но повторения Ивангорода мне бы не хотелось. Лучше один лишний раз поднять тревогу, чем потерять людей.

– Разумно. Что ж, Михаил Иванович, только из уважения к вам, – раздался в трубке голос Ланцова. – Пойду с этим к Императору немедленно.

– Благодарю вас, Юрий Михайлович.

– Хозяин, – слева от меня возник Черномор, и, сложив руки на животе, поплыл рядом. Я скосил на него взгляд, и виртуальный помощник продолжил:

– На территории появилась машина госпожи Натальи Саратовой. Вы просили дать знать, когда это произойдёт. Медицинские показатели женщины почти критические. Монахиня Ирина снова кажется возбуждённой. Или это волнение. Или сердечный приступ? Визуальный анализ признаков переживаний не выдаёт. Я не понимаю её, Хозяин, простите.

– Спасибо. И это не страшно. Я сам её не понимаю, – признался я.

– Знайте, мне будет вас не хватать, – всхлипнул виртуальный помощник.

– Мне тебя тоже, если не прекратишь.

– Хотел сказать, что в машине с Натальей Саратовой находится её муж. Он тоже возбуждён. Или взволнован. Или сердечный приступ… Человеки очень сложные!

Хм… Андрей Земляной приехал? Очень кстати.

Глава 16

Я успел подъехать до того, как машина с новоиспечёнными супругами прибыла на подворье монастыря Святой Варвары. Монахини моему присутствию вроде бы не опечалились, всё-таки история с одержимостью их сёстры для биоманток осталось в прошлом, однако поглядывали настороженно.

Листва облетела, и сад вокруг часовни поблёк. Летний шатёр госпиталя убрали, наконец-то. В поле за подворьем выросло несколько санитарных модулей, поставленных мной специально для монастыря. До этого они принимали пациентов в доме, похожем на баню, и в пристройке к основному своему жилью. Теперь у них появились оборудованные блоки и, слава богу, сёстры нос от современных технологий не воротили.

Наталья Саратова была бледна и очень слаба. Когда она выходила, то крепко держалась за поданную руку водителя. Увидела меня, едва заметно улыбнулась обескровленными губами. Ирина сразу подошла ко мне, встала рядом, коснувшись меня плечом.

– Носитель, я не знаю в чём дело, – прошептала она мне на ухо. – Госпожа Саратова просто умирает, все биохимические процессы находятся в состоянии хаоса. Клянусь вам, никогда прежде такого не видела. Если бы не богатырское здоровье Натальи Ильиничны – она уже была бы мертва. Это не яд, не внешнее воздействие. Связи очень слабы и легко рвутся.

Ирина забавно хмурилась и нервно покусывала губу. Я молча наблюдал за процессией. Андрей Земляной выбрался из машины с очень смурным выражением лица. Наши взгляды пересеклись. Канадский «беженец» достойно выдержал эту встречу, но затем поспешил на помощь супруге, почти повисшей на руках водителя. Однако несмотря на слабость, госпожа Саратова с любовью посмотрела на приближающегося супруга.

– Наталья Ильинична, – поприветствовал я женщину. – Если вам нужна помощь, любая, незамедлительно сообщите.

Саратова слабо улыбнулась и попыталась поклониться, но я поспешил остановить её. Взял за плечи, заглядывая в лицо. И тут по сердцу будто напильником прошли. Я нахмурился.

– Позвольте, ваше сиятельство, – оттеснил меня Земляной с видимым возмущением.

Саратова подошла к калитке, и там её взяли на попечения сёстры святой Варвары. Женщина пыталась отшучиваться, бодриться. Однако взгляд её – обречённый и уставший – не шёл у меня из головы.

– Мне надо идти. Надо подготовить её душу, Носитель. Боюсь, мы сможем лишь облегчить страдания госпожи Саратовой. Она отправляется к Господу, – сказала Ирина и поспешила за процессией. Земляной стоял возле ограды, он поднял воротник пальто и подул на руки, согреваясь.

Я решительно двинулся следом за сёстрами, прошёл мимо Андрея, и тот почувствовал неладное. Задержался ненадолго, но затем шаги «канадца» послышались за моей спиной. Нагнать ослабшую Саратову было несложно.

– Простите. Я должен кое-что проверить, – сказал я, поравнявшись с ними. – Наталья Ильинична, тысяча извинений. Но позвольте вашу руку.

Монахини покорно расступились, а Саратова чуть кивнула, слегка приподняв кисть. Земляной оказался совсем рядом.

– Ваше сиятельство, при всём уважении, но, кажется, вы позволяете себе лишнее. Моей жене плохо, ей незамедлительно нужна помощь, а вы…

Я отмахнулся, затыкая его одним жестом. Земляной закрыл рот, но побагровел от ярости. Скверна. В Саратовой была Скверна. Вот только ничего подобного прежде мне ощущать не доводилось. Искажённая сила не внедрялась в энергетические потоки. Она не меняла сущность человека, а разрушала её. Потому что передо мной была Скверна остаточная. Скверна мёртвого чудовища. Я изучал ядовитую паутину, растекающуюся по телу вдовы.

Выглядело так, будто бы кто-то засадил занозу из отвратительной сущности и та медленно и неотвратимо убивала женщину, расплываясь по телу. Я нашёл сразу несколько источников. Зараза зацепилась в организме как вирус, поселившись в лимфоузлах.

– Вы что-то видите? – с надеждой спросила Саратова.

– Да, – кивнул я. – Вижу. Теперь всё будет хорошо. Вам нужно отдыхать. Много отдыхать. Матушки, простите ещё раз.

Я отступил, и бедная женщина пошла по дорожке дальше.

– Вы знаете, что с ней? – спросил Земляной, провожая супругу взглядом.

– Мне кажется, Андрей, вы тоже знаете, – задумчиво сказал я. После чего вытащил телефон, набирая отца Игнатия.

– Что вы имеете в виду? – насторожился «канадец».

Священник трубку не брал.

– Черномор, – позвал я помощника. – Найди мне отца Игнатия. Скажи, пусть хватает икону с порченым золотом и летит сюда пулей. Очень срочно.

– Слушаюсь, Хозяин! – радостно сообщил седобородый.

– Ваше сиятельство, что вы имеете в виду? – повторил Земляной, красивое лицо стало холодным и злым.

– Это ведь не просто яд. Это Скверна. Натуральная Скверна. Изменённая плоть. Не воздействие её, а сама отрава. Интересно, откуда она? Вы не могли подсыпать это в еду, – повернулся к нему я. – Организм бы всё вывел естественным путём. Как вы это делали? Толокли иссушенную плоть монстров и порошок и растворяли в чае? В соке? Тоже вряд ли. Инъекция? В Канаде так принято, что ли? Впервые такой способ встречаю.

Андрей вздрогнул, а я продолжил давить:

– Похоже на то. Убить сразу не убьёт, а застрянет надолго, и, в конце концов, уничтожит человека изнутри. Следов укола на теле, полагаю, не найдут, так как всё зарастёт. Сколько дней должно пройти от момента инъекции до смерти? Что вы кололи ей? Как вы ей это продали, Андрей? Витамины?

– Я не понимаю, о чём вы говорите, ваше сиятельство… – отчеканил Земляной. Кулаки его сжались.

– Прекрасно понимаете, – мягко сказал я. – А также понимаете, какие будут последствия. И что это потянет за собой и вашу так называемую «сестру». Слишком много вдов и вдовцов в одной семье, не находите?

– Это голословные обвинения, которые попросту оскорбительны! – сощурился Андрей, цедя сквозь зубы. – Я так этого вам не оставлю.

Он развернулся и поспешил к машине, дав приказ водителю. Тот прыгнул за руль, и двигатель заурчал. Я погасил сердце автомобиля одним движением брови. После чего вырубил телефон Земляного, за которой тот схватился, пока шагал к спасительному экипажу.

– Сбежать я вам не дам, Андрей, равно как и предупредить сообщницу, – сказал я ему в спину. – Здесь не Канада, здесь не спрячетесь.

Земляной остановился, медленно повернулся ко мне. На лице его появилась неприятная улыбка.

– Вы так самоуверенны, Баженов. Как и многие «благородные», хотя сами то совсем недавно в лаптях по деревенской грязи ходили, – сказал он.

Я терпеливо ждал, Андрей двинулся ко мне мягким хищным шагом, старательно следя за балансом.

– Такие как вы, Баженов, хуже всех, – процедил он. – Вырвавшиеся со дна и предавшие всех, кто находился там вместе с вами. Но время придёт, и вы ответите за все унижения обычных людей. Кровавым потоком вашу грязь снесёт с улиц и смоет в самые гнилостные отстойники городских канализаций.

– Вы поэт? – спросил я. – Так красиво и образно звучит. Хотя это речь убийцы, который отравил пожилую женщину ради наследства.

Он зарычал, бросаясь ко мне. Земля задрожала, в небо взмыли сотни небольших камушков, налипая на руки «канадцу». Когда Андрей оказался рядом со мной – его правый кулак уже был размером с приличный чемодан. Острые обломки камней торчали во все стороны как наточенные шипы. С грохотом каменная длань врезалась в мой барьер. Земляной попытался пнуть меня ногой в пах, снова с помощью аспекта. Я обрушил ему на колено усиленную магией руку. Кость хрустнула, ногу выгнуло в обратную сторону, и Андрей с воем упал, моментально забыв про желание сражаться. Водитель выскочил из машины, потянулся было за оружием, но благоразумно остановился и поднял руки.

Земляной выл, пытаясь найти положение, в котором сломанная пополам нога не будет его мучить.

– От старости ты не умрёшь, Андрей, – сказал я, встав над покалеченным. – Каждый твой поступок закапывает тебя всё глубже. Нападение на благородного человека на его земле… Ты уже не отвертишься. Так что скажи, как именно ты отравил жену?

– Пошёл ты, Баженов, – проскулил Земляной. – Пошёл ты!

Земля задрожала, исторгая из себя камни. Те устремились ко мне, но завязли в воздушной броне. «Канадец» даже не мастер, но всё ещё пытался сражаться. Я поднял ногу и впечатал Земляного в траву, утопив сантиметров на десять. Тот выпучил глаза, пытаясь вдохнуть.

– Как ты отравил жену? Как твоя любовница убила Безусова? Или ты сам обоих прикончил? – присел на корточки я.

– Я… Ты… Сдохнешь… Сдохнешь… Они узнают… Всё узнают… Князева больше не сможет тебя выгораживать!

Он рванулся ко мне с рыком боли и ярости. Вскинул руку и в ней щёлкнул бесполезный карманный пистолет, уже выведенный мной из строя.

Я ударил, но в последний момент сдержался, чтобы не убить Земляного, а только вырубить. Пригодится ещё в полиции. Не было бы такого числа свидетелей – отправил бы прямиком на переработку в трансмутатор.

Водитель тем временем сел обратно в машину и положил обе руки на руль, старательно не глядя в мою сторону. Я набрал Матюхина и предложил ему приехать, намекнув на то, что у него могут появиться подвижки по делу Безусова.

Минут через десять примчался красный пикап, в котором на месте пассажира сидел отец Игнатий. Едва машина остановилась, мой помощник вышел, совсем не сдерживаясь.

– Ваше сиятельство, – взмолился он, прижимая к груди икону. – Прошу вас, не делайте так больше.

– Как, отец Игнатий? – нахмурился я.

– Звоните, ваше сиятельство, присылайте людей, но не нужно гнать ко мне вашего поганого демона! – выпалил священник.

Черномор появился рядом и застыл со смиренным и недоумённым видом.

– Я звонил, отец Игнатий. Но давайте не будем терять время.

Он протянул мне икону, провожая её встревоженным взглядом. Я кивнул, забрал реликвию и зашагал к санитарному модулю, куда увели Саратову. По дороге указал на Земляного:

– Прошу вас, приглядите, чтобы не сбежал.

Священник нахмурился, но спорить не стал.

Сёстры святой Варвары повернулись ко мне, когда я после стука в дверь, но не дождавшись ответа, всё же вошёл. Наталья Саратова лежала на кушетке с закрытыми глазами, и Ирина держала на её груди две руки, светящиеся розовым цветом. На лбу монахини выступили капли пота.

Осуждающие взоры её товарок меня не остановили.

– Это поможет, – сказал я, показывая икону. – Поверьте мне.

Ирина вышла из транса, красивые глаза потемнели от усталости. Непонимающий взор упал на меня, потом на икону.

– Вы мешаете, – тихо произнесла одна из монахинь.

– Пусть делает то, что делает, – властно оборвала её Ирина.

Я приблизился, оглядываясь. В таких помещениях, как медицинский отсек – красные углы не предусмотрены. У стенки приткнулся небольшой столик. Я положил икону на него, затем подкрутил ножки и загнал его под койку Саратовой.

– Сестра, что он делает…

– Верьте, сёстры. Верьте ему, – Ирина жадно следила за мной с фанатическим огоньком в глазах. Я же склонил голову и снял с шеи личный амулет из порченого золота. После чего бережно нацепил его на лежащую. Саратова была без сознания. Поправив амулет, я отступил.

Монахини ждали продолжения. Пришлось их разочаровать.

– Теперь ей должно стать лучше. Не убирайте икону, не снимайте амулет. Они всегда должны быть рядом.

– Не место таким вещам под койкой, – поджала губы самая старшая из служительницы святой Варвары. – Негоже это…