Текст книги "Зодчий. Книга VI (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5

Мы не успели пройти за оцепление Тринадцатого Отдела, как над куполами церкви поднялся дым, а вскоре наружу пробилось пламя. Слева, справа кричали перепуганные люди, раздавались хлёсткие команды, ревели двигатели автомобилей, как частных, так и Тринадцатого Отдела. Со стороны площади через мегафон началось предупреждение об эвакуации. Хорошо поставленный голос просил не паниковать и направляться в сторону площади. Простому человеку, разбуженному ночью инфернальным рёвом, взрывами, пожаром и сиренами – не паниковать достаточно сложно, конечно. Надеюсь, люди Орлова справятся с толпой…

Мои бойцы вряд ли успеют прибыть в ближайшие минут тридцать.

– Полагаю, эта тварь питается теми несчастными, как господин Игнатьев, – кратко инструктировал я, двигаясь на источник Скверны. Впрочем, Десятник не таился. Он хохотал где-то в ночи. – Если видите такого – его нужно вытаскивать. Как можно дальше. За километр, может даже больше. Он связан с ними, и связь нужно разорвать. Для всеобщего блага. Поражённые люди дают ему силу.

Потому что жизнь чудовища теперь находится в телах жертв. И если в моём мире Инфернальный Десятник захватывал монстров, уничтожая всё на своём пути и отдавая никчёмных тварей за каждой смертельное для него попадание, то тут…

Я лихорадочно соображал, придумывая способ, как справиться с тварью в таких вот условиях, когда попытка убить монстра заберёт жизнь одного из тех, на кого тот завязался.

– Где его слабое место, Михаил Иванович? – спросил Снегов. Он двигался рядом со мной. Слева топал Кадывкин, продолжая раздавать приказы. Столоначальник постоянно выкрикивал команды своим людям, когда оказывался рядом. Каждого знал по имени, пытался приободрить и направить.

– Его нельзя убивать, – выдохнул я.

Витязь и силовик Тринадцатого Отдела оба повернули ко мне головы.

– Я чувствую его связь с жертвами, – будем фантазировать, что поделать. – Очень сложные потоки. Ударим по нему – ударим по пленникам.

– Пока не ударим, он будет убивать? – почти флегматично поинтересовался Кадывкин. – Откуда у вас, ваше сиятельство, такие познания?

– Не сейчас, – поморщился я. – Что насчёт вашего вопроса… Эту проблему сейчас нам и нужно решить.

Я ловил направления щупальцев Инфернального Десятника, пытаюсь хоть как-то определиться с положением жертв. Две уже были позади. Ещё две удалялись в сторону юга, а значит, четверо найдены и вывозятся.

Осталось шестеро. Если, конечно, у порождения Скверны нет других сюрпризов.

– Истина здесь! – снова заревел монстр где-то вдалеке. – Славьте Истину, глупцы. Преклонитесь перед ней. Вы все будете Истиной, так зачем же бежать.

Пожар над церковью разгорался, я перешёл на бег. Мои спутники, не сговариваясь, тоже. Мы преодолели ограждение оцепления, выскочили на улицу, по которой навстречу нам бежали едва одетые люди. Мимо пролетела машина, разбрасывая в стороны пластиковые блоки, на её дороге оказался полуголый мужчина с ноутбуком, водитель вильнул рулём, и автомобиль ткнулся в столб. Заревел клаксон.

– Пожалуйста, поспешите, – раздался крик спереди. У дверей дома стоял вооружённый клинком боец Тринадцатого Отдела, указывая направление перепуганной женщине с ребёнком на руках.

– Возводящий Крепости! – голосил монстр. – Истина чувствует тебя. Истина хочет тебя. Твоя семья есть Истина, и она ждёт тебя. Не сопротивляйся. Я приди в тёплые объятья любимых.

Мы выбежали на улицу с которой раздавались вопли монстра. Света здесь уже не было, но благодаря линзам аспекта, я всё видел. Инфернальный Десятник представлял собой туманную фигуру, перетекающую из одного места в другое. Ростом метра три, на голове извивались похожие на оленьи рога. Тело чудовища казалось укрытым плащом из бурлящего дыма. Создание Скверны развлекалось ночной охотой на людей. С соседнего переулка на него выскочило двое бойцов Тринадцатого Отдела.

– Отзовите людей, немедленно, – бросил я Кадывкину и заорал, обращаясь к монстру:

– Кто тут говорит от лица Истины?

Инфернальный развернулся, потом опал, словно брошенное одеяло, и возник за спиной одного из людей Орлова, разрубив того от ключицы до паха. После схватил второго за шлем и оторвал несчастному голову.

– Объект не трогать. В бой не вступать. Выводите людей. Только эвакуация, – дрогнувшим голосом приказал в переговорник Кадывкин. – Только эвакуация!

– Возводящий Крепости! – захохотал монстр. Он будто провалился под землю, чтобы появиться в нескольких шагах правее от того места, где был, затем снова исчез, переместившись ещё на десять метров, и так приближался.

– Назад, – приказал я спутникам, двигаясь навстречу носителю Скверны.

Ещё два щупальца тянулись к югу. У него осталось всего четыре запасных сосуда. Я не знал кто они, но знал где.

– Две жертвы находятся на востоке, прямо за вашими спинами. Метров триста, – тихо и быстро проговорил я. – Одна в ста метрах к северу. Найдите их и вытащите, ради всего святого. Думаю, отыскать бьющегося в конвульсиях человека сможете.

– Беру север, двоих не вытяну, ваша доблесть, – сказал Кадывкин и попятился. Снегов помотал головой:

– Я не могу вас бросить, Михаил Иванович.

– Если вы не вытащите оттуда людей, то он перебьёт нас всех. Действуйте, – жёстко приказал я ему и громко крикнул, обращаясь к Инфернальному:

– Истина слаба!

Десятник остановился и зашипел, как гигантская рассерженная змея:

– Ты знаешь, что время придёт, Возводящий. Истина проснётся и наберёт силы здесь. Всё станет Истиной. Мы слышим голоса, мы приходим на их зов. С каждым днём мы будем лишь сильнее!

Снегов сделал несколько шагов к востоку, крепко сжимая древко топора. Потом бросил на меня недовольный взгляд и побежал. Сто метров – это немного. Налегке домчать секунд десять с хорошей подготовкой. Днём по чистой дороге.

– Ты хочешь забрать их у меня? – вдруг совсем по-человечески удивился Десятник. Снова перетёк в новое место, но не пытался приблизиться. Чувствовал, что я жду и готов к нападению. Поэтому монстр не торопился:

– И ты, Возводящий Крепости, думаешь, что справишься? – спросил он. – Зачем? Они слабы. Они были открыты. Я просто попросил одного, и он связал меня с другими. Он принёс мои дары каждому. И так будет всегда. Кто-то всегда будет приходить к Истине. Как твой брат.

– Осталось пять, – сказал я. Связи уже рвались. Видимо, тела одарённых, бьющихся в судорогах из-за связи с Десятником, спешно вывозили на машинах прочь из поселения. Не знаю, кто из них подчинился Скверне первым. Разберусь потом.

– Этого достаточно. Возводящий, Истина не хочет терять твою мощь, – вкрадчиво сообщил Десятник, приблизившись ещё больше. – Истина хочет тебя. Хочет дать тебе немыслимую силу. Ты получишь власть, ты обретёшь целостность. Одумайся. Истина даёт тебе ещё один шанс. Последний. Ты много раз выступал против неё, но зачем? Все твои попытки закончатся либо твоей смертью, либо твоим торжеством в Истине. Зачем ты ищешь гибели, Возводящий Крепости? Послушай меня. Ты можешь спасти этих людей, если хочешь. Ты знаешь, что для этого надо сделать.

Он протянул мне дымящуюся руку и разжал кулак, в котором пульсировала концентрированная Скверна. От бурлящего в ней могущества перехватило дыхание. Если использовать её, то можно разорвать все каналы, связывающие его с жертвами. И это самое малое, что мне станет доступным.

– Если ты возьмёшь её, то сможешь спасти их, – продолжал увещевать Инфернальный. – Сможешь разорвать цепи, связывающие меня с жалкими душами тех, кто был слишком слаб для того, чтобы сопротивляться. Попробуй. Моя жизнь ничего не значит рядом с интересами Истины. Сделай это. Освободи их.

– Ты же знаешь, что я не соглашусь, – тихо сказал я.

Десятник убрал руку, а затем сделал ещё один шаг ко мне и атаковал. Просто исчез из поля зрения, но спустя миг его теневой клинок с хрустом обломался о мою броню аспекта на спине. Я обернулся, схватился за поясной кошель и швырнул в противника содержимое.

Клубящийся туман с проступающими в нём злобными глазами загустел, сковываемый хронопылью. Я упал на колени, бросая все силы на один мощный удар в землю. Десятник, скованный заклинанием, провалился в яму, а затем оказался стиснут каменными плитами. Я резанул себя по запястью, насыщая пространство вокруг монстра влагой и холодным воздухом.

Инфернальный побелел, взгляд чуть потух, но всё равно был преисполнен животной яростью. Четыре… Четыре. Я напитывал его парами, сдерживая движение твари. Пласты земли сдавливали Десятника так, чтобы не раздавить.

Действие хронопыли заканчивалось, и я почувствовал первую попытку чудовища избавиться от пут. Толчок был ощутимый, но мне удалось погасить его. А вот второй стал сильнее. В бугристой морде, покрытой инеем, проступила чёрная дыра рта. Рога, застывшие прежде, снова начали шевелиться. Пока медленно. Я вливал всё, что у меня было, но сдержать тварь без пыли уже не мог.

Проклятье, мне так не хватало прежних сил. Сдерживая толчки, я медленно опустился на колени, для лучшего контакта с аспектом. Между мордой Десятника и мной было не больше метра. Он молча рвался из пут, буравя меня взглядом, а я слабел. Спасало, что и батарейки монстра одна за другой отрывались от чудовища. Но он и без них был достаточно могучим противником.

И тут внутри меня задрожал тёмный скульптор. Он подался к сознанию, умоляя выпустить его. Ещё один толчок Десятника. Исчезли две восточные нити, а северная истончилась донельзя. Надо продержаться совсем чуть-чуть и останется только одна жертва. Всего одна жертва, неизвестно где и неизвестно кто.

Может быть, это был тот, кто по доброй воле сделал своих близких батарейками Инфернального десятника. А может быть, невинный, доверившийся предателю.

«Это гениально! Эти рога!» – раздался в моих ушах голос старого Баженова. «Гениально. Дай. Дай! Знаю, что делать!»

Ещё один толчок, монстр смог расшатать камни и повести плечами. С треском осыпался лёд, сковывающие тело Десятника. Лопнула ещё одна нить. Я воззвал к энергии ближайших машин. Где-то завёлся генератор, набирая обороты, рёв перешёл в лязг. Завыли автомобили. Я вдавливал монстра в землю, напитывая себя мощью.

Мой Тёмный Скульптор, может быть, и могуч сам по себе. Но у меня из носа уже капала кровь и силы заканчивались. На миг в голове помутилось, а потом я решился и позволил творцу сделать то, что тот хотел. Мощь Таланта наполнила меня. Я встал на ноги, поднял руки и лёд на дымчатом теле монстра лопнул, разлетаясь в разные стороны.

Но дым не поднялся над пробоиной в земле. Он забурлил, обращаясь в камень и сковывая тело. Десятник завыл, но с каждым мигом голос его становился всё глуше и глуше. Сила Баженова вытащила его из земли, перекраивая, словно пластилин в руках ребёнка. Монстр болтался в воздухе, пытаясь дотянуться до меня. Он прикладывал все усилия, чтобы освободиться, но сила Таланта держала крепко, заковывая в броню из камня. Меняя саму сущность, но не уничтожая её. Связь с далёкой жертвой оказалась губительной для чудовища. Мощь Скульптора держала Десятника живым, подпитывая задыхающиеся угли тонким потоком энергии человеческой жизни. Он не мог ничего сделать и сипел от отчаянья. В конце концов, на раскуроченной улице, меж опустевших домов, выросла трёхметровая статуя, чьи глаза светились, но тускло-тускло.

«Шедевр… Запертый демон. Ах. Посмотри на эти линии. Посмотри!» – раздался во мне голос. «Разве это не прекрасно»?

Он ушёл, и я упал на четвереньки. Последняя нитка, связывающая Десятника с его жертвой, ещё пульсировала. Взгляд статуи наблюдал за мной с примесью отчаянья, ужаса и ненависти.

Над Богданами нёсся гул военных сирен. С востока в посёлок въезжали грузовики полковника Баранова. С юга прибывали гвардейцы и охотники. По дороге ко мне бежал Снегов. Вой монстров со стороны Изнанки остановился и покатился назад.

Я медленно поднялся на ноги, указывая направление, где находилась последняя жертва Инфернального Десятника:

– Триста метров.

Витязь стиснул челюсти и пробежал мимо меня. А я поднял глаза на живую статую. Передо мной был в целом рядовой боец армии Скверны, и он потребовал такого напряжения сил, что восстанавливаться придётся несколько дней.

Мне срочно нужен двадцатый уровень Конструкта…

Глава 6

Ночь сверкала огнями. Нападение с запада прекратилось, единичные твари успели добраться до границы, где полегли под ударами Тринадцатого Отдела. Пожар в Церкви затушили несколько водников. Сразу с двух направлений прибыли военные. Огромные грузовики въезжали в несчастный посёлок один за другим. Граф Орлов уже объявил отбой операции и сейчас на повышенных тонах разговаривал с представителями армии, пригнавших своих людей просто так, как оказалось. Тем временем в Приборово мои люди обустраивали лагерь для беженцев. Семьи с детьми я приказал расселить по пустующим коттеджам. Для остальных разбили палатки, с непременными пунктами обогрева и питания.

Опасность миновала, но запускать обратно весь бежавший народ Богдан было рано. Пусть придут в себя. Десять жертв Инфернального Десятника (застывшего каменным истуканом на улице несчастного посёлка) отвезли по моей просьбе прямо в лабораторию. Граф Орлов внимательно выслушал мою версию случившегося, насчёт использования дара как батарейки для порождения Скверны, скептично хмыкнул, но спорить не стал.

Я же решил дождаться вызванный с лесопилки тягач, чтобы забрать новую статую. Тем более, её феномен меня не на шутку заинтересовал. Подобного проявления Таланта я никак не ожидал!

Потому жизнь в запертом демоне не прервалась. Она едва теплилась, и магия «тёмного скульптора» выжгла всю Скверну, оставив толику очищенной энергии, за которую и цеплялась сущность монстра. Жизненной силы чудовища хватало только на тусклое свечение глаз, ну и, иногда, он двигал ими, переводя взор с одной точки на другую, но уже ничего не видя.

Эхо от него исходило такое, какого я прежде никогда не испытывал. Будто искра демонической сущности, запертая в камне, усиливала его многократно. Природная дикая магия тёмного скульптора завораживала. Понять её пределы я был не в состоянии. Да и, убеждён, в этом мире никто не сумел бы хоть как-то упорядочить или просто определить возможности такого Таланта.

Я несколько раз прислушивался к статуе, чтобы убедиться в отсутствии Скверны. Ошибиться здесь нельзя. Ведь это моя батарейка, которая будет стоять в сердце владений. Если есть хоть какая-то вероятность освобождения демона – я не стану его использовать. Запихаю куда-нибудь в болота и пусть генерирует мне энергию оттуда. Без эффекта от зрителей.

Однако нужды в таком радикальном решении не было. Я не чувствовал Скверну. Вообще! Передо мной был шедевр с вкраплением иллюзорной магии, в виде опустевшего взгляда запертого демона. И это свечение не было всего лишь фокусом. Инфернальный Десятник был жив. Разорван на клочки, ослаблен и закованный в необоримую темницу, но всё-таки не уничтожен. Что давало неожиданный эффект. Который хотелось бы изучить и уметь повторить самостоятельно.

– Ты должен научить меня этому, – сказал я себе под нос, обращаясь к спящему «попутчику». Однако тот, как и следовало ожидать, промолчал. Его вдохновение воплотилось в новый шедевр, и теперь он впал в спячку, чтобы накопить силы для следующего.

Я поморщился.

Стихийное творчество, несомненно, обладает особым шармом, но куда надёжнее работать от дисциплины, а не разового порыва.

Перед тем как покинуть Богданы, я прошёл к помещению Конструкта, сопровождаемый Снеговым. На страже стратегического объекта уже стояло несколько одарённых из брестского полка. Мне дорогу преградил лейтенант с аспектом воздуха в ранге мастера.

– Прошу прощения, господа, но доступ закрыт, – вежливо сказал он.

– Позвольте представиться – граф Баженов. Зодчий Томашовского фронтира. Мне необходимо удостовериться в работоспособности Конструкта.

Военный не дрогнул:

– Ваше сиятельство, со всем уважением, но данное сооружение является объектом зарегистрированным на другого Зодчего, и мы не имеем права пускать к нему посторонних. Даже в высоком ранге.

– Зодчий, прикреплённый к этому объекту, не появлялся здесь уже несколько недель, а то и больше, – терпеливо пояснил я. – Господин лейтенант, это, как вы правильно сказали, стратегический объект. Если он повреждён, то значит окажется уязвим для следующей атаки Скверны.

– Ваше сиятельство, простите, но я не могу вам этого позволить, – уже чуть менее уверенно проговорил лейтенант. Военные у входа в Конструкт наблюдали за нами очень внимательно и готовые к действиям.

– Представьтесь, пожалуйста, – тихо попросил я.

– Лейтенант первого брестского механизированного полка Суханов, ваше сиятельство, – вытянулся он.

– Господин Суханов, вы понимаете, чего будет стоить потеря Конструкта? – я старался говорить мягко и вкрадчиво, чтобы не давить на парня. – Если вы не доверяете мне, то можете пройти в помещение вместе со мной. Я должен убедиться, что аппаратура не повреждена и больше ничего.

Суханов занервничал. Обернулся на товарищей. Один из военных кашлянул, явно привлекая к себе внимание, и лейтенант заторопился:

– Одну минуту, ваше сиятельство!

Он подошёл к своим. Похоже, недавно в звании. Скорее всего, здесь вместе с прежними сослуживцами. Вроде бы и есть субординация, но тот, кто его подозвал – обладает бо́льшим авторитетом.

Гладковыбритый одарённый, вооружённый усиленной кристаллами алебардой, что-то тихо сказал подошедшему. Лейтенант нахмурился, посмотрел в мою сторону с недоверием. А его соратник продолжал что-то объяснять. До меня донеслось «Ивангород», «Император» и «не тупи».

– А приказ? – немного наивно спросил Суханов у товарища, и тот посмотрел на него как на идиота. Судя по всему, лейтенанта поставили командовать вместо алебардиста, и тот учился в процессе. Интересно.

Офицер потёр лоб, кивнул товарищу и двинулся ко мне:

– Прошу, господин Зодчий. Проходите.

Я поднялся по ступеням к двери, провожаемый взглядами военных. После чего оказался внутри. Куб Конструкта висел посреди помещения и медленно кружился. В углу был свален какой-то мусор и воняло здесь откровенной тухлятиной. Скверны нет. Сила потока хорошая, перспективная. Какой тут ранг-то? Восьмой? Неплохо развит Конструкт, но что-то подсказывает мне – это не заслуга нынешнего Зодчего.

Я коснулся Куба рукой и тот вспыхнул, выдавая мне запрещение на доступ. Ну, раз реагирует, значит, уже хорошо. Мой взгляд снова упал на организованную в помещении помойку. Ну, Блиновский…

Когда я вышел, то кивнул лейтенанту:

– Всё в порядке. Спасибо.

– Михаил Иванович, – сказал Снегов, как только мы отошли подальше. Нас ждал броневик Тринадцатого Отдела и двое силовиков Орлова у входа. – Объясните мне, пожалуйста, что это было там, на улице. Мне показалось, будто бы эта тварь вас знала…

– Вам не показалось, Станислав Сергеевич, – кивнул я.

Витязь замешкался, удивлённый таким ответом.

– Скверна обретает разум, ваша доблесть, – пришлось пояснить мне, моментально ухватив толковую версию. – После Ивангорода у неё есть ко мне некоторые претензии. Вполне справедливые.

– Он снова говорил про Истину… Как та тварь в Злобеке. Истина… Что это?

– Полагаю, то, кем Скверна себя ощущает. Она дала себе интересное имя, не находите? – я наклонился, пролезая в брюхо вездехода. Снегов устроился рядом. Громыхнул закрывающийся борт. Двигатель затарахтел чуть надсаднее и нас качнуло.

Витязь тяжело вздохнул:

– Разумная Скверна… Но почему тогда они до сих пор просто не собрали всё, что у них есть, и не бросили на нас? С теми силами, что есть у демонов, все воители Империи не выдержат и падут.

– Потому что разум не всемогущ. Он растёт. Пронизывает сознание тварей, прорастает в них. Объединяет в единое целое, – пояснил я.

– С каждым днём она будет становиться всё сильнее? – Снегов смотрелся немного растерянным.

– Иначе было бы слишком просто, – усмехнулся я. – А когда просто – это не интересно.

– Но… Что же делать, Михаил Иванович? – лицо у витязя было по-детски растерянным, будто у трёхлетнего малыша попросили раскрыть тайны мироздания, ну или хотя бы определить, сколько у Васи будет морковок, если его папа сожрёт две из них, и при этом будет ехать из точки А со скоростью… Неважно, с какой скоростью.

– Мы же должны что-то предпринять, – нахмурился воин.

– Мы этим и занимаемся, Станислав Сергеевич. Каждый божий день.

Витязь замолк. Некоторое время мы ехали молча, я размышлял о случившемся и о Блиновском, до которого так и не добрался, хотя он попадался мне на глаза уже несколько раз. Помойка возле Конструкта – это уже совсем за гранью. Надо менять приоритеты и снимать Волгина с задания, пусть вытаскивает мне этого горе-Зодчего из Ростова. Тем более что по наркодельцу, за которым я отправил огневика, подвижек вроде бы нет, так как отчётов я не получал. Кстати, почему?

Я мысленно включил телефон.

Снегов вдруг нарушил тишину:

– Хочу сказать, что вы исключительный человек, Михаил Иванович, – он осторожно распрямился, положив свой топор на колени. – Сегодня я ещё раз в этом убедился. И я не могу сказать, что я человек набожный или суеверный, но… Вы знаете, что про вас говорят?

– Нет, и не уверен, что мне интересно, – признался я. Посмотрел на рану на руке. Кровь свернулась, но болячка ныла. Да и голова всё ещё была немного ватная после невероятного напряжения. – У вас не найдётся воды?

Витязь кивнул, сунул руку куда-то за спину и через миг протянул флягу. Я сделал пару глотков, оценив примесь лимона. Бодрит.

– Благодарю, ваша доблесть, – кивнул ему я. – Признаюсь, бой был тяжёлым.

– Неужели такое случается у Собирателя Земель? – усмехнулся витязь. – Может быть, всё же отвезти вас домой? Вы выглядите не очень хорошо, уж простите. Вам бы отдохнуть.

Я помотал головой, нахмурившись. Меня полностью поглотила мысль о Волгине. Со всеми этими делами, выпавшими на мою долю в последние дни – он как-то вывалился за пределы моего внимания. И сейчас выяснялось, что «тёмный» гвардеец пропал. Последнее моё сообщение ему висело непрочитанным уже несколько дней. Чёрт.

Я, не доставая телефона, написал Турову вопрос о том, слышал ли он что-то про огневика, а когда вездеход пересёк границу с моими землями, то озадачил проблемой ещё и Черномора.

Когда мы прибыли в башню Тринадцатого Отдела, то десять человек, использованных Инфернальным Десятником, уже были размещены в отдельных палатах.

Граф Орлов лично курировал работу своих людей, и когда я появился на этаже, то немедленно двинулся ко мне навстречу, отстукивая тростью ритм:

– Михаил Иванович, как вы?

– Терпимо… – не стал лукавить я. Вид у меня был довольно помятый. – Что у вас?

– У нас всё очень многообещающе, Михаил Иванович, – Леонид Михайлович кашлянул. – Семеро пришли в сознание. Здоровью их ничего не угрожает. Мои люди уже разговаривают с ними. Трое пострадали серьёзнее. Управляющий усадьбой, садовница-геомантка, а также один из дружинников Игнатьева. Их состояние стабилизировали, но пока с прогнозами я бы не торопился.

– Что с фоном? – мы двинулись вдоль палат с пострадавшими. Все они находились за панорамными окнами, видимые из коридора. Перепуганные, измученные люди, вынужденные отвечать на строгие вопросы специалистов Тринадцатого Отдела.

– Растёт, вы нашли проблему и устранили её, – граф улыбнулся, наблюдая за мной. – И кажется, вы снова оказались правы. Скажу прямо, Михаил Иванович, мне очень хочется разобраться, наконец, в природе ваших познаний.

– Хотите запереть меня в одну из этих палат и провести необходимые исследования? – предположил я с усмешкой.

– Хочу, – кивнул он и, надеюсь, пошутил. – Но не буду. Во-первых, это не практично. Если что-то работает, то лучше это не ломать. Во-вторых, у вас слишком могущественные покровители, и вам благоволит лично Император. Ну и в-третьих – у меня лучшее оборудование в Империи и вас сто раз просветили и проверили на наличие Скверны. Вы чисты. Хотя познания меня смущают.

У меня не было сил для разговора, однако некоторые вопросы надо гасить быстро и не позволять им обрасти домыслами.

– Я готов дать все нужные вам ответы, Леонид Михайлович, хоть и вряд ли они окажутся полезными, потому что мне самому природа их неизвестна. Но позже. Вы выяснили что-нибудь?

– Пока не так много, как хотелось бы, мой друг, – мы остановились у очередной палаты, где в кровати сидел бледный Вениамин Игнатьев. Он пытался вести себя с достоинством, которое сложно соблюдать в больничной пижаме и в койке. На отца он похож не был совсем, слишком мягкие черты лица. Нет надменности и оскала хищника-людоеда, как у покойного графа. Даже приятным можно назвать.

– Энергетические контуры у всех нарушены, – продолжил Орлов. – Некоторое время придётся восстанавливаться. А те пострадавшие, кто без сознания, если и выкарабкаются, то почти наверняка будут лишены дара. Но это всё результаты на скорую руку, Михаил Иванович. Моим людям нужно время, чтобы полностью изучить этот феномен. Ничего подобного я не видел. Ни в ком нет Скверны, но Скверна их использовала.

– Один из этих десятерых служил демону, – сказал я, глядя на Игнатьева. – И именно с его помощью сумел «подключить» остальных.

– Господи, Михаил Иванович, а это-то вы откуда знаете⁈ – без удивления спросил Орлов.

– Тварь сама мне сообщила. И механизм, как она сумела это провернуть, хотелось бы понять. Такие порождения Скверны будут появляться и дальше. Она развивается. Как так вышло, что она проникла из Изнанки и не сработали сканеры? – посмотрел я на него.

Тот опёрся на трость, глядя на юного графа через стекло.

– Полагаю, ответ на столь занимательный вопрос должен дать этот юноша, – сказал Леонид Михайлович. – Хотя, по-моему, он сам пока вообще ничего не понимает.

– Как и многие.

«Не могу найти Волгина, ваше сиятельство» – пришло сообщение от Турова. «Отправить людей на поиски?»

«Да» – ответил я. «Но осторожнее, ради бога!»

Похоже, тот наркоделец из Малориты оказался крепким орешком, раз мой человек, копающий под него, пропал. Что ж… Теперь у меня, надеюсь, будет время заняться им плотнее.

– Не могу более терпеть, Михаил Иванович, – вдруг заговорил Орлов. Интонация его изменилась. – Мне доложили, что вы знали, где искать этих несчастных. Безошибочно определили места, где они были. Не только направления, но и расстояния. На территории, где не было вашего Конструкта.

Он повернулся ко мне, опершись обеими руками на трость.

– Позвольте поинтересоваться, откуда вы знали, что с ними делать? Как вы поняли, каким образом оно использует их? То, что вы чувствуете Скверну мне понятно, пусть и нет объяснения такому феномену. Допустим, природное. Но одно дело ощущать колебания волн, другое дело знать, что они означают. Это очень смущает меня, друг мой.

– Боюсь, мой ответ вас разочарует, Леонид Михайлович, – тихо сказал я. – Потому что я не смогу объяснить. Я просто видел его связь с жертвами. Призрачные щупальца, если хотите. Так что направление, расстояние рассчитать было несложно. Ну и первая мысль в таком случае возникает, что подобные связи надо рвать как можно быстрее. Согласитесь, логично?

Леонид Михайлович выпрямился, глядя мне в глаза:

– Но то, что вы сказали об этой твари… Про то, что её нельзя убивать. Почему вы так решили⁈

– Всего лишь версия, Леонид Михайлович. Энергетические потоки в этих щупальцах были очень странные. Я таких никогда не видел. Оно будто высасывало жизнь из них и закачивало вместо неё что-то иное. Вы задаёте вопросы, на которые я не могу ответить не из-за нежелания, а из-за непонимания самой физики, если позволите.

Я сокрушённо вздохнул, думая о Волгине.

Граф хмыкнул:

– Понимаю вас, Михаил Иванович. Вероятно, задайся я вопросом многоножке, как она определяет, какой ногой шагнуть после двадцать первой – та вряд ли смогла бы мне объяснить этот процесс. Но всё же… Вас бы и правда на недельку к нам в палату.

– Позволите отказаться? – улыбнулся я.

– Разумеется, Михаил Иванович. Разумеется, – покачал головой Леонид Михайлович. – Пусть вы и являетесь загадкой, но вы очень эффективная загадка. Резать вас на части и ставить опыты в текущей ситуации будет неправильно. Как-нибудь потом. После победы над Скверной.

На его лице появилась улыбка.

– Если вам предложат писать мотивационные речи, Леонид Михайлович, то прошу вас – откажитесь, – сказал я.