Текст книги "Зодчий. Книга VI (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Конычев хмыкнул, всем видом показывая, что не верит, но принимает такой ответ.

– Вы сказали, про следующую цель, – сказал он спустя паузу.

– Да. Волгин хорош, но на такой уровень, боюсь, как организатор не потянет. Мне нужен Зодчий Блиновский.

Психомант присвистнул:

– Это уже государев человек, ваше сиятельство. Это не шпана малоритовская.

– Вас это способно остановить? – приподнял бровь я. – Или моя личность как-то вас больше заворожила, когда вы работали на Фурсова.

– Ранен и убит, – усмехнулся Конычев. – Выпотрошить его? Что искать?

– Просто доставить. Мне кажется, вы на это способны. Он прячется где-то в Ростове.

– Большой город, – заметил психомант. – Но я искал и в бОльших. Про парня я этого слышал, от одного из нанимателей, однако, с чего он вдруг вас заинтересовал?

– Плохо выполняет свою работу.

Степан Родионович покачал головой, со значением, затем кивнул на дом.

– А с этим что?

– Этот пойдёт в дело, – мрачно сообщил ему я. – Сделаю из него будку.

Конычев понимающе улыбнулся, хотя, наверное, ничего на самом деле и не понял.

Мой верный Игорь не спал. В указанное мной место бывший сталкер приехал почти сразу же, на дребезжащей, но готовой к труду и приключениями «Ниве». Ни слова не говоря, Игорь запихал пленника в багажник и уехал. За результат я не сомневался. Жалеть или как-то использовать мажорчика не собирался. Пусть принесёт пользу через трансмутатор.

Сделаю домик для Нямко. Давно пора побаловать любителя камней. Жить под крыльцом – это мило, но пришло время переезжать в более удобные апартаменты. С обогревом. Хотя не знаю, мёрзнут ли вёдра…

Глубоко за полночь я вернулся к себе и заглянул в Конструкт. До шестнадцатого уровня оставалось немного. Думаю, тринадцатого октября уже получу. Там будет, кстати, интересная постройка, которой можно будет начинать мой подземный блок. И для неё надо бы пару запчастей от монстров четвёртого ранга. Завтра поговорю с Вепрем.

Но это всё красивые планы, в свете моего сражения с Десятником – срочно нужен двадцатый ранг! В последнее время получалось прокачивать новый уровень раз в две недели, иногда чуть больше, иногда чуть меньше выходило. К новому году будет? Поздно, нужно раньше. Но многое зависит от потребления. Если я обесточу всё и кину потоки в Конструкт со всех доступных мне Колодцев – выиграю, может быть, неделю. Но зачем оно мне? Здесь зарождается новая цивилизация.

Не на руинах старой, а потихоньку заменяя её. Радикальный слом системы – это для горячих кровью и чувствами. Молодость жаждет, а потом стареет, разгребая последствия поспешных и кажущихся верными решений. У меня другая дорога.

И на ней нужно больше энергии. От галереи и музея исходило хорошее Эхо, уже питающее Конструкт, и это только начало. Появятся посетители, можно будет начать расширение. Надо бы Марине дать задание провести здесь выставку какого-нибудь именитого художника. Только чтобы привлечь внимание, и размеситить картины так, чтобы желающим прикоснуться к великому пришлось бы пройти всю мою галерею. Если ещё и шедевры с Эхом окажутся – будет вообще чудесно.

Но сначала пусть пройдёт выставка.

Глава 13

– О, водопонио, это так мехода, – проговорила стоящая слева от меня барышня в наряде с китайскими мотивам. Даже глаза она подвела так, чтобы приобрести монголоидный разрез. Платье с длинными просторными рукавами, но с обнажённой спиной, тоже поддерживало общий стиль. Рядом с ней мялся бледный и субтильный юноша в очках, который на картину даже не смотрел. Зато постоянно косился на спину спутницы и взволнованно облизывался.

– Да-да, – пробормотал он сбивчиво.

– Ну-ну, Марк, – снисходительно улыбнулась ему девушка. – Тебе надо подтянуть китайский. Неужели ты не понял моих слов?

– Зачем мне его подтягивать? – искренне нахмурился бедный Марк. Они стояли перед картиной, на которой медведь потрошил лесной улей, прикрывая одной лапой глаза, а второй загребая мёд. Эхо хорошее, но не усиливалось вообще. Парочке было до фонаря на изображение, они здесь отрабатывали программу. Девушка хотела блеснуть привязкой к культуре, а парень хотел девушку.

– Ну, водопонио, это же будущее цивилизации! – закатила глаза барышня. – Современные веяния все ведут в Поднебесную!

– Простите, что вмешиваюсь, но «мой друг» на китайском произносится со звуком «х». Во до пхонио, – не удержался я. – А «Хорошо» это меихаода.

– Ма-а-а-арк! – протянула немедленно девушка, не удостоив меня взгляда. – Сделай что-нибудь. Почему он со мной так разговаривает?

Субтильный тяжело вздохнул, бросил на меня умоляющий взгляд.

– Анжелика, это ведь сам Баженов, – шепнул он девушке на ухо, и псевдокитайка моментально сменила гнев на милость.

– Ваше сиятельство, прошу простить меня за столь неуместную реакцию, – она поклонилась так низко, чтобы было видно декольте. Бросила быстрый взгляд, мол, оценил ли я прелести, но обнаружила, что картина с медведем мне интереснее. В глазах её мелькнула тьма, но через мгновение передо мной оказалось само радушие. – Я слишком впечатлена галереей. Прекрасная выставка. Изумительные работы. Приятно видеть человека, разбирающегося в искусстве. И как необычно. Патриотические напевы, как дань многолетним традициям. Удивительное внимание к местным мастерам. Взгляд в глубинку, в духовные скрепы. Большая смелость.

Марк растерялся, слушая страстную речь подруги. Жалобно кашлянул, привлекая к себе внимание, но Анжелика уже скользнула ко мне, взяла под руку, обдав запахом духов.

– Это достойно уважения, не забывать о своих корнях даже на границе с чудовищами, – проворковала девушка. – В вас чувствуется стиль. И сила. Да, какие у вас мускулы, ваше сиятельство!

Я вежливо, но непреклонно высвободился из хватки псевдокитаянки, холодно откланялся и двинулся по галерее дальше, то и дело, останавливаясь чтобы перекинуться парой слов с кем-нибудь из гостей. Кивнул Володину, пожал руку Подвальному, поздоровался с десятком дворян, которые были на балу Скоробогатова давным-давно. Отметил среди присутствующих вдову Безусова, роковую Агнессу, в весьма вызывающем траурном наряде, и сопровождаемую высоким, симпатичным человеком с признаками большого финансового благополучия. Ей не было нужды увиваться за новым кавалером, он уже был в её власти.

Над траурной вуалью Агнессы Земляной горела яркая красная плашка. Равно как и над головой его брата, приехавшего на выставку в деловом и скромном костюме, но в полном одиночестве и со скорбным видом. На пальце афериста сверкало кольцо. А вот вдовы, вокруг которой юноша крутился в своё время, нигде не было. Стоит поинтересоваться о её здоровье. Пока не поздно.

Вообще, народу приехало очень много. Марина постаралась, ничего не скажешь. Хорошо, что я заранее озаботился о достаточном количестве парковочных мест. В огромном выставочном зале играла живая музыка, и среди людей сновали официанты с закусками и напитками. Тоже не моя задумка и сплошное расточительство, но мой специалист по культурному взаимодействию посчитала нужным именно такой подход.

Здесь были люди из Минска, из Гродно, из Могилёва, из Витебска. Да даже из Москвы приехала супружеская чета. Про Петербург и не говорю. Моя усиленная гвардия обеспечивала порядок вокруг Томашовки.

Очень часто Марина оказывалась рядом со мной, в компании очередного творца, чтобы познакомить нас. Работы большинства мастеров находились у меня в галерее, и умудрённые сединами мужчины и женщины вели себя со мной как с благодетелем. Эта социальная роль мне тоже не нравилась, но я старался тепло улыбаться каждому из творцов и найти пару добрых слов.

В искусстве я не разбираюсь, но зато вижу уровень Эха и понимаю, что люди обладают талантом. Особенно мне запомнился мужчина средних лет, с длинными седыми волосами, собранными в неряшливый хвост. Он сильно смущался и краснел, когда его подвела Марина. В руках у него был зажат стакан с минеральной водой, и художник держал его так крепко, что я переживал как бы тот не лопнул.

– Нестор Побегай! – представила его Марина. – Изумительный представитель нового импрессионизма. Закатные холмы Бреста, помните?

О да, мистическое полотно, где обычные холмы в сумерках превращались в ландшафт совсем другого мира, с огоньками домов, как символом человеческой надежды, на фоне пелены Изнанки. И крошечная фигурка телёнка пьющего из реки.

– Я… Это… Ну… Ваше сиятельство, – пролопотал Побегай, не зная, куда деть глаза. – Ну вот… Спасибо. Очень… Лестно? Тронут? Эх…

– Прекрасная работа, мастер. Прекрасная. Быть может, у вас есть что-то новое?

– Это… Новое? Ну… – он засопел, багровея. Надеюсь, удар его не разобьёт здесь. – Оно есть… Оно, правда, сильно хуже… Но… Может быть…

– Михаил Иванович, уверяю, Нестор Гордеевич обязательно выставит свою работу на персональной аллее нашей галереи, как только та будет готова, – вмешалась вальяжная и шикарная Марина.

– Если возьмёте, – поник Побегай и снова вздохнул.

Я улыбнулся ему, перемещаясь дальше. Увидел Светлану возле скульптурной композиции танцующей с лешим Бабой-Ягой. Мой тёмный собрат, спрятанный глубоко в душе, передёрнулся, и у меня всплыло слово «пошлятина». Хотя ничего в застывших посреди танца сказочных персонажей об этом и не говорило. Леший стоял на одном колене, а Баба-Яга замерла в повороте, со счастливой улыбкой на лице. Они не были больше персонажами сказок, такими, которых их привыкли видеть. Они были… Простыми людьми, со своими заботами?

Проклятье, мне тоже нравилась эта работа. Я остановился рядом со Скоробогатовой, наслаждаясь линиями танца. Графиня в вечернем серебристом наряде задумчиво изучала статую, и энергия от девушки питала мой Конструкт в усиленном режиме. Я просто видел потоки там, где Эхо сходилось с эмоциями зрителей. И могу сказать честно: большая часть посетителей так или иначе реагировали на выставленные шедевры, а уловители энергии перехватывали возмущения каналов и направляли в необходимую сторону.

Нужно больше культуры!

– Она выглядит такой счастливой… – вдруг сказала Светлана, почувствовавшая моё присутствие. – А этот Леший, он… Как мужчина мечты. Не думала, что мне здесь понравится, Миша.

– Люблю удивлять.

– Да, это у вас выходит изумительно, – улыбнулась она мне, а затем резко отвела глаза. – Вы построили прекрасное место.

– Я старался.

– Я всегда хотела уехать, Миша, – странным тоном проговорила графиня. – Подальше отсюда. Подальше от этих лесов, озёр, от одних и тех же лиц. Куда-нибудь, где всегда шумно, где много неизведанного. Где надо думать о вечернем наряде, а не о том, придёт ли сегодня что-нибудь со стороны Изнанки. Театры, концерты, музеи… Новые эмоции, новые впечатления.

Я терпеливо ждал продолжения.

– А теперь не хочу, – закончила мысль Светлана. – Потому что вы всё изменили.

– Это только начало. Дайте мне только развернуться, Света, – заметил я с улыбкой.

– Я бы дала, Миша, – сказала графиня. – Но меня ведь никто не спросит. Здесь сошлось столько интересов вокруг вас. Куда скромной провинциальной девушке до них.

– Вы себя недооцениваете.

– Ваше сиятельство! – рядом оказалась Марина. Присела в поклоне перед Скоробогатовой и повторила: – Ваше сиятельство. Простите, могу я отвлечь вас на минутку?

Светлана кивнула, глянув на мою помощницу странным взором, и та увлекла меня за собой.

– Он приехал! – сказала она мне торжественным шёпотом, а затем сразу пояснила:

– Скульптор Астахов!

Отлично. Тот самый мастер, которого я хотел попробовать заманить к себе на работы, вместе с гигантским кристаллом из Нямко.

– Где он?

– Ещё не здесь. Просто хотела доложить. А ещё с вами хочет познакомиться продюсер Мясоедов. И, прошу вас, ваше сиятельство, отнеситесь к господину Мясоедову с максимальной серьёзностью. Его музыкальные проекты известны по всему миру. Мне кажется, это то, что вас могло заинтересовать особенно. Вы же собирались строить концертную площадку? Давайте я вас представляю.

Я кивнул. Планы осваивать все энергетические направления у меня на самом деле были.

– Вот он, Михаил Иванович, – увлекла меня за собой Марина. Мимоходом проверив сообщения по другим направлениям, я зашагал в сторону полного мужчины с по-женски пухлыми губами и ангельским выражением лица. Конычев ещё не добрался до Ростова. Отряд охотников ушёл на поиски нужных мне ресурсов и все подразделения сталкеров до сих пор были в рейде. Закончился заказ на оружие, нужно было забрать очередную порцию стрел и амулетов.

Один из «революционеров» из списка Миклухи развёл бурную деятельность в сети, организовывая какую-то ячейку для «решительных действий». Бдительный Черномор вскрыл его нехитрый шифр, которым тот общался с «коллегами». Молодой специалист по рекламе искал мать с определённым ребёнком. Ему обязательно нужна была девочка лет семи, желательно с длинными светлыми волосами и голубыми глазами. Идеально, чтобы кудрявая и готовая выехать в Магадан для фотосъёмки, где недавно прошла волна протестов на оборонном заводе. Нужны были работы для зарубежной прессы о жестоком противостоянии власти и обычного народа, вынужденного выйти на улицы с детьми.

– Что вы хотите сделать с этим людишкой? – спросил у меня Черномор.

– Внимательно всё записать, мой электрический друг, – ответил я, натягивая на лицо дежурную улыбку и принимая крепкое рукопожатие с продюсером Мясоедовым, над головой которого краснела плашка, обозначающая высокие угрозы. Так что ангельское личико обмануть меня никак не могло.

Да и не может человек, занимающийся продюсированием творческих людей, быть безобидным. Вон, даже на меня если посмотреть.

– Очень рад видеть вас лично, ваше сиятельство, – сказал Мясоедов, после короткого ритуала знакомства, проведённому Мариной. – Признаюсь, приехал из-за скуки. Был здесь два года назад на предмет некоторых мероприятий. Вы сумели изменить край в лучшую сторону. И у меня есть к вам парочка предложений.

Я огляделся. Мы стояли возле картины, на которой щенок смотрел на своё отражение в пруду, усыпанное яркой кленовой листвой. От неё веяло осенью.

– С удовольствием выслушаю.

Поток энергии был запредельный, и значит, ранг Конструкта подрастёт немного быстрее, чем планировалось.

Деревня Лабуче. Непал.

Солнце коснулось склона Горы, и снег засверкал. На улице стыло выл ветер, но Магистр всё равно улыбался, заворожённый ежевечерним ритуалом. Мир темнел на глазах. Погружался в его единственно верное состояние. Снаружи послышался протяжный голос яка. Мимо дома прошёл навьюченный табун длинношёрстных животных, погоняемых смуглыми людьми. Откуда-то неслась мелодия буддистского напева.

– В итоге мы потеряли пять групп, – закончил доклад человек на экране. Лицо скрыто маской, как и лица других участников собрания. – Ячейки Кривенко, Слободы, Барвенкова, Михалкова и Петрова больше не отвечают. Была пресечена попытка выйти на верхний уровень, у псов Триумвирата как-то получилось пробраться на закрытое совещание, но их агент был раскрыт, и связи уничтожены.

– Кто-то дался живым? – мелодично спросил Магистр.

– Нет информации. Но мы допускаем, что Кривенко не исполнил вашу волю и сдался в плен.

– Он не мог, – уверенно покачал головой глава Аль Абаса. – Паша был полностью предан идее истинного строительства. Кто-то ещё. Что известно о Михалкове?

– Нет информации, – чуть тише сказал человек в маске. – Активность сохраняется, но на связь не выходит. Есть опасения, что… Он не справился с истинной силой, Магистр. Велите отправить человека и проверить?

– Велю.

Если четыре ячейки были смежными и могли оказаться раскрыты в результате успешной спецоперации, то о группе Михалкова никто из них даже не догадывался. Однако когда пришло время – она не поддержала успех Кривенко в Ивангороде. Просто исчезла.

– Что с новым Зодчим?

– Все данные на него у вас, Магистр.

Он бегло посмотрел записи, поднял взгляд на камеру:

– Это всё⁈ Мало! Очень мало.

– Мы работаем, Магистр. Лучшие ваши слуги…

– Плохо работаете, Первый! Отвратительно! Я уверен, что он добрался до Объекта. Нас спасает только то, что парень умён и не сдал его своему правителю. Но что, если он сам научиться его использовать? Тебе не кажется, что юноша достаточно талантлив для этого?

Человек в маске молчал, опустив голову.

– Если надо будет стереть всё на его земле – сотри! Сотри, и верни мне Объект! Только умоляю, не пытайся больше убить этого мальчишку! – прикрикнул он. – Мне нужен этот человек. Его сила уникальна. Если он достиг таких высот сейчас и без помощи натуральных источников, то, быть может, у него есть ответы на наши вопросы. Если их правильно задать, то мы сумеем сделать больше для того, чтобы узнать правду о силе. Познать новое, ты же понимаешь?

– Да, Магистр. Мы приложим все усилия, Магистр.

– Жду.

Он отключил связь, после чего встал из-за стола и подошёл к окну. Снаружи его дом казался хлипкой хибарой, содрогающейся под ударами стихии. Но изнутри ничем не уступал комфортабельному жилью в каком-нибудь элитном отеле.

В этих краях не знали даже колеса, но при этом Магистр в любой момент мог доставить себе все возможные блага цивилизации через паутины технологичных тоннелей, пронзивших Гималаи со всех сторон и на разных глубинах. Иногда он сам отправлялся в путь, выходя на поверхность там, где никогда не ступала нога человека.

Энергия древних гор отличалась от натуральной, но тоже могла быть использована. И, вероятно, без непредсказуемых результатов.

Солнце скрылось за горой, и Магистр Аль Абаса прошёл к тёмной нише в углу комнаты. Он никуда не спешил. Впереди была целая вечность, посвящённая поиску знаний. И именно знания привели его туда, где он оказался. На вершину мира, на грань всего.

Лифт бесшумно скользнул по шахте, пронзая гору снизу вверх. Магистр прикрыл глаза, размышляя и наслаждаясь абсолютной темнотой. А потом, когда створки разъехались, шагнул в освещённый коридор. Неторопливо прошёл через десяток арок, повернул направо, где проход заканчивался круглым помещением с высокими каменными колоннами.

В центре его стояла полусфера, вокруг которой искрился воздух от накопленной энергии. Магистр подошёл ближе, и система отключилась, пуская хозяина. Руны на потолке светились. Оболочка, созданная по рецепту Кривенко, чуть мерцала в темноте, удерживая пленника. Союзника.

И, вероятно, предателя.

– Ты взяла Михалкова? – спросил Магистр, войдя в помещение. Датчики выводили на экраны изображение худосочного искажённого существа, сидящего в углу. Оно дёрнулось, эфемерное создание снова бросилось на преграду, придуманную гениальным инженером, и отступило. Из него вырывались струйки чёрного дыма.

– Истина ничего не берёт, – прохрипело оно, формируясь в сгусток в углу. – К Истине приходят. По своей воле.

Глава 14

Ночь таит в себе много опасностей. Особенно на Фронтире, где на расстоянии вытянутой руки может оказаться монстр, сам вид которого способен повредить рассудок. Но есть вещи хуже. Гораздо хуже. Те, от которых волосы стынут в жилах. Однако я умею управлять своими страхами и готов бросать им вызов.

На пороге моего дома стояла Ирина. Монахиня в утеплённом одеянии пристально смотрела на меня из-под капюшона, чуть разомкнув красивые губы.

– Ты звал меня, Носитель Обетования, – тихо проговорила она и шагнула вперёд. Я отступил, пропуская гостью в дом. – Я готова к исполнению пророчества!

Она скинула капюшон и высвободила роскошные распущенные волосы.

– Матушка Ирина, добрый вечер, – сказала Светлана, вышедшая в коридор.

Глаза монахини сначала округлились, затем служительница подворья прищурилась:

– Да как так-то?

– Простите? – нахмурилась графиня.

– Бес попутал, ваше сиятельство, – склонилась Ирина, пряча разгневанный взгляд. Когда распрямилась, на лице её царило умиротворение. – Ваш седобородый электронный посланник выдернул меня из кровати, сказав, что я срочно требуюсь вам здесь. Я пришла.

– Матушка Ирина, проходите, пожалуйста.

Я пригласил её в столовую, где мы со Светланой пили чай со «сметанником». Скоробогатова даром что графиня, а уплетала лакомство за обе щёки, правда, одновременно, коря себя за слабость и обещая всё отдать в тренажёрном зале на следующий день.

Ирина на миг заколебалась, но затем решительно проплыла в помещение, жадно его оглядывая. Взор монахини был настолько внимательным, что можно было не сомневаться – она запомнит всё, до последней мелочи.

Присев на край стула и смиренно сложа руки, Ирина вонзила в меня ожидающий взгляд. Но заговорила Светлана.

– Матушка Ирина, нам нужна ваша помощь… В очень деликатном деле.

Монахиня на неё даже не повернулась, буравя меня взглядом. Я спокойно его выдержал, наслаждаясь энергией, бурлящей в женщине. Скоробогатова неуверенно улыбнулась и уточнила:

– Матушка Ирина, вы меня слышите?

– Каждое ваше слово, – не пошевелилась монахиня.

– Вы помогли Паулине Князевой, – продолжила Светлана, и левое веко Ирины дёрнулось при упоминании блудницы. – Проявили истинное милосердие, несмотря на некоторые разногласия.

– Любая божья тварь важна нашему Господу. Даже эта, – произнесла Ирина. Скоробогатова поплыла, не понимая, что происходит и почему монахиня совсем не смотрит в её сторону. В целом, графиня не в курсе тонкостей наших трепетных отношений с девушкой из монастыря.

– Света, позвольте мне, – мягко сказал я. – Быть может, матушка, вы хотели бы чаю?

Ирина, не мигая, смотрела мне в глаза.

– Я сделаю, – ошарашенно сообщила графиня, торопливо отправившись на кухню.

– Ты пугаешь её, – сказал я монахине, едва Скоробогатова отошла.

– Она встала между мной и пророчеством. Почему, Носитель? Почему ты не пропускаешь ни единой юбки, но я для тебя… – змеёй зашипела монахиня.

– Ира, – одёрнул её я. – Не сейчас. Пятый град.

В глазах биомантки промелькнуло смятение.

– Ты поставила Паулину на ноги, показав, что твоя вера крепка, – продолжил я. – И мне больше не к кому обратиться. Знакома ли тебе госпожа Саратова?

– Мне знакома вдова полковника Саратова, – эхом проговорила Ирина.

– Боюсь, она в беде.

Я вкратце поведал ей о своих подозрениях, упомянув внезапную гибель оружейника Безусова. Ирина слушала внимательное, почти не моргая. Чашка, которую принесла Светлана, медленно остывала на столе. Монахиня так до неё и не дотронулась. Ревнивая, горячая фанатичка.

– Она находится под наблюдением врачей, неужели вы сомневаетесь в их умениях, Михаил? – спросила она, когда рассказ подошёл к концу. – Почему не поговорить с одним из них?

– Мы предпочли бы остаться в тени. Это может оказаться большим оскорблением, если мы ошибаемся. И может вспугнуть преступника, если всё так, как опасается Миша, – подала голос Светлана, взявшая второй кусочек сметанника и со смущённой улыбкой ковыряющая его ложечкой.

Ирина, наконец-то, посмотрела на предполагаемую соперницу. Взгляд скользнул по фигуре графини с отстранённой оценкой. Монахиня не произнесла ни слова, однако Скоробогатова выпрямилась и отложила лакомство.

– Хорошо. Я это сделаю, – сказала биомантка. – Вы предполагаете яд?

– Я предполагаю всё что угодно. Очень важно будет убедить госпожу Саратову отправиться в ваше подворье. Хочу сам на неё посмотреть, не привлекая внимания.

Она поднялась, её глаза смотрели прямо, с дикой энергией, после чего взгляд упал на мои губы и остановился.

– Матушка Ирина? – окликнула её Светлана.

– Я сделаю всё, что вы просите, – вздрогнула та. – Вдова полковника – хороший человек.

Монахиня склонила голову, набросив капюшон, и двинулась к выходу. Я проводил её до крыльца.

– Силы тьмы крепнут. Ты тянешь время, Носитель Обетования, – сказала она на прощание. – Молю Господа, чтобы твой путь вёл нас всех к победе над злом, а не к падению. Ведь, поистине, какая же трагедия окажется, что все мы обречены только из-за того что ты, Носитель Обетования…

– Ира… – снова прервал её я. – Всему своё время. Если это происходит так, как происходит, то, значит, так это Ему и угодно. Разве не этому вас учат?

Монахиня улыбнулась одними губами и торопливо зашагала по дорожке к калитке.

– Ням-ня-ням! – сказали ей напоследок из стилизованного под белорусскую крепость домика. Трёхуровневое строение, с красной крышей и небольшой башенкой. Несколько помещений, аквариум с камнями и просторный красивый лоток для кристаллов.

Сам жилец расположился верхом на башенке и сидел там почти безвылазно, болтая ножками и перемешивая в себе каменья. Нямко было самым счастливым ведром на этой планете.

– Она так странно на вас смотрит, Миша, – сказала мне Светлана, когда я вернулся. Тортик графиня всё-таки доела. – Если бы она не была монахиней, то я бы даже подумала о…

– Матушка Ирина невероятно увлечённая особа, – усмехнулся я.

– Пожалуй, мне пора. Чтобы не поползли слухи… – вдруг опомнилась графиня. – Нет, нам надо, чтобы они поползли, но я ещё не придумала, как это сделать в максимально комфортном режиме и до этого момента лучше не привлекать внимания… Вы правда думаете, что Андрей и Агнесса могли так поступить? Ну, с Петром и Натальей… Там ведь хорошие врачи, Миша. Очень хорошие. Они бы определили яд.

– Люди способны удивлять.

– Но Земляные такие славные люди! С ними так легко было, когда папенька был жив. Они современные, умные, смелые. Последнее время мы почти не общаемся, но тогда… Глоток чистой воды в болоте местного дворянства, – вздохнула она. – И всё же вы правы. Такое совпадение… Может быть, нам стоит обратиться в полицию?

– Опыт подсказывает, что иногда нужно действовать самостоятельно. Вас проводить?

– Если вам нетрудно. Мой водитель ждёт у «Логова». Что за юноша был с вами, кстати, сегодня после встречи? С красными волосами.

Я помог ей одеться, сказав:

– Талантливый скульптор-архитектор. Астахов, может быть, слышали? Мы с ним заключили небольшой контракт.

Талант у прибывшего скульптора ощущался даже без моих способностей. Немного оторванный от мира юноша с загадочной улыбкой очень быстро проникся идеей парка, а отличный коттедж и внушительный гонорар подкупили его окончательно. И, кстати, после общения с продюсером решилась судьба ещё одного участка земли, примыкающего к моему культурному островку. Концертный зал я собирался возводить на свои средства, хотя господин Мясоедов предлагал взять это на себя, за небольшой процент. Процент показался мне чрезмерным, так что договориться не удалось. Схему для застройки я взял из своих запасов, и завтра с утра Драконов этим займётся.

Графиня вдруг повернулась ко мне, заглядывая в глаза.

– Вы всегда на службе, всегда что-то придумываете, – с восхищением проговорила графиня. – Так интересно, что происходит у вас в голове.

– Разное, Светлана. Очень разное, – улыбнулся я. Девушка вдруг порывисто потянулась ко мне и коротко поцеловала, чуть коснувшись губ. Тут же покраснела и выбежала на крыльцо.

Я вздохнул и вышел следом.

Утро разбудило меня вежливым сопением. Приоткрыв один глаз, я обнаружил Черномора, застывшего возле кровати.

– Хозяин, – немедленно отреагировал виртуальный помощник. – Хочу отметить вашу крепкую нервную систему. Вы спите лучше, чем девяносто девять процентов людей. Фаза глубокого сна впечатляет…

– Это всё потому, что моя совесть чиста, Черномор.

Почти девять утра! А я ещё не встал. Откинув одеяло, я спустил ноги на тёплый пол. Посмотрел в окно и пошлёпал в душ. Седобородый искусственный интеллект поплыл следом. Деликатно отвернулся, когда я забрался в кабинку.

– Что-то произошло? – громко спросил я, стоя под струями воды.

– Нет, – неуверенно ответил тот. Я даже голову высунул наружу.

– Поясни.

– Боюсь, это покажется вам неуместным, Хозяин. Все показатели в норме, и ваша жизнедеятельность прерваться не должна. Я провёл многосторонний анализ, хотя мне не помешала бы ваша кровь. Ну и утренний стул, если не возражаете.

– Возражаю, – нахмурился я. Торопливо помылся, вытерся и вышел, грозно глядя на Черномора. – Выкладывай.

– Среди массива данных вчера мной обнаружена странная беседа между господином Земляным и госпожой Безусовой-Земляной. В дискуссии определялось ваше серьёзное заболевание, которое скоро сведёт вас в могилу. Я удивлён, что вы вообще дожили до сего дня, Хозяин. Для людишки – это немыслимое достижение. Ваш финал предрешён, и боюсь, я могу оказаться его свидетелем.

– Черномор, мало ли они что болтают? Хотя разговор выведи, – сказал я и прошествовал на кухню. Затрещала кофемашина, взгляд упал на подсохший кусок сметанника, который я вчера не доел. Сбросив его в мусорку, я параллельно просмотрел общение «брата и сестры».

Происходило оно после выставки. Андрей вместе с Агнессой сидели в автомобиле на парковке, наблюдая за тем, как разъезжаются посетители. Рука мужчины была на бедре женщины.

– Он с виду неплохой парень, – сказал Андрей.

– Ты сам знаешь, что внешность обманчива, – жёстко проговорила Агнесса, не сводя с меня взгляда. Я как раз общался с Астаховым.

– Думаешь, нет возможности его спасти? – Земляной сжал руку чуть сильнее, и его подруга ахнула, прикрыв глаза. После чего шлёпнула по ладони.

– Он уже отравлен. Оно разъест его и превратит в монстра, – Агнесса прижалась к возлюбленному. – Эта болезнь не лечится, ты же знаешь. Её можно только отсечь. Мы можем быть этим скальпелем. Спасти его самого не сможем, но душу… Если промедлим, то его душа окажется испорчена императором.

Андрей хмыкнул, после чего завёл автомобиль и тот покатился по дороге прочь, на земли Скоробогатовой.

– Исходя из этого я могу предположить пока не диагностированную у вас африканскую лихорадку Бармалеева, а также четыреста тридцать семь видов прочих бессимптомных смертельных заболеваний. Для сужения поиска мне нужна ваша кровь и ваш утренний…

– Черномор, это было фигуральное выражение, – поспешил пояснить я. – Хотя беседа, несомненно, странная. Что-то ещё было интересное?

– Конечно. Очень интересная коммуникация сложилась между Авдотьей Красниковой и Степаниды Зимы, насчёт их соседки Марии Абалкиной. Обе уверены, что та подрабатывает в сфере оказания интимных услуг, а муж Абалкины – наркоман.

Я вытаращил глаза, но Черномор продолжал:

– Однако, в чём удивительная тонкость, Степанида Зима в молодости работала в агентстве моделей по вызову, а Авдотья Красникова состоит на учёте в наркодиспансере.

Лицо Черномора лучилось от восторга.

– Согласен, это забавно, – осторожно заметил я. – Однако я имел в виду: было ли ещё что-нибудь интересное в разговорах Агнессы и Андрея Земляных.

– А, это? – нахмурился Черномор. – Ну да, конечно, чего же это я. Опять потерял контекст, простите. Такого больше не повторится.

Он замолк и добавил сокрушённо:

– Хотя кого я обманываю?

– Черномор! Не время унывать.

– Простите, Хозяин. Нет, ничего интересного или важного с их стороны более не было, – вытянулся седобородый по струнке. – Мне вообще показалось, что они очень тщательно следят за словами и совсем не брат и сестра, как предполагается по их документам. Впрочем, исходя из того объёма видеоматериалов сети такие отношения являются пусть и порицаемой, но нормой. Особенно если кто-то застрял под диваном или в стиральной машине.