Текст книги "Зодчий. Книга VI (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Амулетов у меня масса, но вот запас сил после Десятника так и не восстановился.

Зазвонил телефон. Мама. Я переглянулся с Туровым, но трубку всё же снял.

– Миша⁈ Скажи мне, пожалуйста, ты где? – сказала она строго. – Я видела, что ты уехал, но так и не приехал. Тебе надо больше отдыхать! Куда ты на ночь собрался, а? Совсем себя не бережёшь!

– Дела, ма, – ответил я. – Всё в порядке.

– Какие дела ночью⁈ Надеюсь, ты не к своей… Князевой уехал, а?

– Мама… – предупреждающим тоном сказал я.

– Уже много лет мама! Ладно, прости. В любом случае, Миша, завтра у нас семейный ужин! А то ты будто бы забыл о нас. Ехать домой, говоришь, нельзя, а сам нас будто избегаешь! Твой отец тут со скуки с ума сходит, прожектёр недоделаный! Он, кстати, поговорить с тобой хотел. Ты уж уважь его, ладно? Он хоть и дурачок, а всё-таки твой отец.

– Буду, мама, обязательно буду. И всех уважу.

– Да, отлично! Оденься приличнее! Светочка придёт! – вставила матушка.

– Ты ведь сказала семейный? – ехидно спросил я.

– Ну так и она мне как дочка! – в тон мне ответила мама.

– Хорошо, – усмехнулся я. – Завтра буду, спокойной ночи. Целую.

– Ах, Мишенька, как приятно такое слушать. Люблю тебя.

Она отключилась. Я медленно убрал телефон в карман и продолжил, изменив интонацию:

– Фамильярничать с охраной не нужно, но и кровавых маньяков прошу не включать. Большинство из тех, кто дежурит вокруг «Божественного Права», могут даже не догадываться о том, что в их подвалах находится. Ясно?

– Так точно, ваше сиятельство, – сказал Туров.

Глава 11

«Божественное Право» находилось на окраине, однако мимо него шло хорошее шоссе на запад. Метров через триста после сверкающей огнями обители порока – направо сворачивала просёлочная дорога, ведущая к небольшому озеру. Туда мы и завернули. Один из автомобилей остановился прямо на въезде с трассы, и я в зеркало заднего вида заметил, как погасли фары замыкающей машины. Остальные крались по кочкам ещё несколько долгих минут.

– Здесь, – тихо приказал я, определив удобное место. Ларионов тут же включил подворотник, и жёлтый свет замигал на деревьях. Обочины здесь не было, сработала водительская привычка гвардейца. Я открыл дверь и вышел на свежий воздух. Поёжился от холода, оценивая расстояние и направление. Затем двинулся прямо в лес, и за мной шли отобранные Туровым бойцы. Под ногами хрустели ветки, пахло сыростью и холодом. Метров триста мы двигались прямо через лес в сторону «Божественного Права», а затем, когда среди зарослей показались огни злачного заведения, я негромко приказал остановиться. Вовремя. Метрах в пятидесяти от нас чувствовались небольшие всплески энергии. Прислушавшись, я распознал в них сенсорные датчики, замаскированных под листвой.

– Дальше не суёмся, – сказал я. – Там сигнализация. Ждите.

Туров дал пару коротких команд, и бойцы рассыпались по лесу, практически моментально исчезнув из поля зрения. Сам бывший гренадер остался рядом со мной. Я прошёл ещё несколько метров, прощупывая даром почву. Земля рыхлая, хорошая.

Со стороны «Божественного Права» залаяла собака, но скорее привычно – профессионально, а не почуяв нас. Я потянулся к первому из взятых с собой усилителей аспекта, и земля, подчиняясь моей воле, зашевелилась, толчками выплёскиваясь наружу. Груда свежей почвы росла вокруг нас, образовывая земляной вал.

Через несколько минут кончился первый из усилителей, и я взялся за второй. Спустился в проделанный тоннель, закрепляя его своды, чтобы он не вздумал обрушиться на моих людей. Двинулся по нему вперёд, сканируя пустоты или хотя бы участки с низкой плотностью земли. Вдавливал её, спрессовывал, освобождая место для новой партии. Внизу пахло грибами и было чуточку теплее, чем наверху. Совсем чуть-чуть, конечно, зато совершенно без ветра.

Когда ход прошёл под забором, я потратил четвёртый усилитель. Эта штука, конечно же, стоит денег, но на что же ещё её тратить, как не на подобные действия.

Путь мне преградила труба, с ошмётками маркировочной ленты для земляных работ. Какая приятная удача. Да, у меня имелись планы коммуникаций, но вот силовые кабели электричества, протянутые к дому – на них отмечены не были.

Я сделал небольшой подкоп под ними, двигаясь медленнее и прощупывая землю вокруг. Фундамент и подвальные помещения показались метров через пятнадцать. И уже через несколько минут я был перед каменной стеной, за которой томился Волгин.

– Работаем, – приказал я стоящему здесь Турову, и тот кивнул. По тоннелю послышался топот убегающего бойца, сопровождавшего начальника гвардии. Сам Игнат лязгнул затвором.

– Думаю, обойдёмся без стрельбы, – заметил это я.

– Конечно, ваше сиятельство, – кивнул он и снял оружие с предохранителя. – Но готовы к ней будем.

Вскоре к нам приблизилось несколько бойцов.

– Начнут в четыре тридцать три, – сказал Туров. Фонари гвардейцев заливали тоннель светом. Лица у моих людей были собранные, суровые. Я посмотрел на часы, а затем вернулся к трубе с электрическими кабелями. Положил сверху руку, прикрыл глаза, замеряя нагрузку. Определить, какой из них вёл непосредственно в «Божественное Право» оказалось несложно. Самая большая нагрузка была на кабеле с максимальным сечением жилы, что логично. Ещё один, совершенно точно, был направлен на системы обороны по периметру. Для чего требовалось ещё несколько линий, мне узнать не удалось, да оно уже и не нужно было.

В четыре тридцать две я отсёк всё, кроме ведущих в «Божественное Право», и мощь их направил на оставшуюся. Где-то наверху должны были вспыхнуть фонтаном искр всё потребляющее электричество. От фонарей до холодильников. Даже жаль, что не получится на это посмотреть.

Я вернулся к ожидающей группе и, не останавливаясь, высадил стену в камеру Волгина. В пролом ловко заскочило двое бойцов – Якимов и Фабульян.

– Стас здесь. Дальше чисто, – донёсся голос одного из них. Дула штурмовых винтовок вместе с лучами фонарей уставились на запертую дверь темницы. Волгин с недоумением и радостью наблюдал за нами с пола. Когда я вошёл – Станислав уже поднялся на ноги.

– Ваше благородие… – слабым голосом проговорил он. – Я ничего им не сказал.

– Потом. Выводите его, – приказал я.

Откуда-то донёсся глухой крик. Послышался далёкий топот армейских ботинок. Фабульян и Якимов целились в дверь. Ларионов помог Волгину выйти, поддерживая ослабшего товарища.

– Ваше сиятельство, нам пора, – тихо сказал Туров.

Я отстранённо кивнул. Под моими пальцами раскололся очередной усилитель аспекта земли.

– Ваше сиятельство… – повторил он.

Топот приближался. Охранники догадались, что произошло?

– Все назад, – приказал я бойцам. Якимов и Фабульян тотчас отступили. А вот Туров остался на месте:

– Ваше сиятельство, я прошу вас.

– Я слышу тебя, слышу! – раздался глухой крик. – Ты думал, что прокрадёшься крысой и я не почувствую тебя, мразь? Сколько вас там? Семеро? Восемь? Вы все покойники!

– Иди в тоннель. Это приказ, – холодно сказал я Турову, и гренадер скрипнул зубами. После чего отступил, исчезнув в проломе. Топот приближался. Вместе с охранниками вниз спешил один из одарённых, причём из тех, кто умеет определять чужой дар. Не самый распространённый талант. И весьма полезный.

Я встал в пролом, запитывая очередной амулет. На лбу проступила испарина от усилия. Земля под моим даром проседала в нужных местах, меняясь будто пластилин в руках ребёнка.

– Струсил? Струсил, да? Ведь сбежал уже, да, крысёныш? Давай, поединок, трус! – голос раздался уже за самой дверью. Я развёл руки в сторону, касаясь земли слева и справа от дыры в бетоне. – Я чую тебя! Да открывай, открывай уже! И не лезьте. Я сам его возьму!

Лязгнул замок. Дверь с гулом пошла в сторону, и в камеру ворвался крупный рыжеволосый детина с огромной бородой.

– Ты мелкая мразь, думала, что уйдёшь от Назарова⁈ – ткнул в меня пальцем здоровяк. – Всё, ублюдок хренов, хана тебе! Я выдавлю тебе глаза вот этими самыми руками! Но сначала Семён Петрович отрежет тебе яйца, если они у тебя, конечно, есть.

Он встряхнул руки и резко двинулся ко мне, окутываясь пламенем. За его спиной в камеру протиснулся автоматчик, вскидывая оружие, которое уже не работало.

– Что, страшно? Чё ты мокрый как мышь, щегол? – пропыхтел огнём горящий Назаров. – Наверное, тварёныш малолетний, уже пожалел, что сунулся⁈

Я улыбнулся и мысленно сжал кулак. В нескольких десятках точках, отмеченных мной и подточенных магией, с треском лопнул фундамент, проседая под собственным весом и проваливаясь в образовавшиеся пустоты. Бетонные плиты ломались, вставали на дыбы и рассыпались в пыль под давлением съезжающих на них тонн других этажей и дорогущей обстановки элитного вертепа. Краеугольные камни развалились, уничтожая всё здание.

– Что за нахрен⁈ – огненная фигура остановилась, задрала голову. Сверху посыпалась каменная крошка. Я же отступил, исчезая в подземном проходе. Назаров заметил это и заорал, бросившись следом. Однако, повинуясь моим командам, своды тоннеля обрушились, заваливая проход, и огневик с глухим воем принялся раскидывать сырую почву голыми руками. Я медленно удалялся, заваливая ход за собой. Голос Назарова стал глухим, а затем и вовсе исчез. Земля дрожала от обрушения «Божественного Права».

Огромное здание просело. Трещины в фундаменте не выдержали последнего удара и провалились в вырытые мной пустоты. Злачное место сложилось, как карточный домик. Думаю, те, кто оказался в подвале, имели все шансы выжить. Но выберутся наружу нескоро. Будет время подумать о том, как поведать о случившемся своему хозяину.

– Что это было, ваше сиятельство? – сказал Туров, когда я выбрался из-под земли. Он указал в сторону, где ещё скрежетал и хрустел разваливающийся дом из подпольной империи Мухина.

– Сопротивление материалов, практическое занятие, – тихо произнёс я. – Небольшая визитная карточка, Игнат. Они должны понимать, что их будет ждать, если задеть Баженова. Поехали.

– Простите, ваше сиятельство, – подобрался Туров. – Вы оставили свидетелей?

– Кто-то же должен передать моему новому другу, насколько я учтив в таких отношениях и что непременно не останусь в долгу.

– Пожалуй, нам следует усилить меры безопасности, – тяжело вздохнул Игнат.

– Обязательно, – согласился я. – Правда, если господин Мухин человек деловой, то он оценит вероятные убытки и более нас не побеспокоит.

– А если нет…?

– Ну, на нет и суда нет. И казино. И личной усадьбы, – поморщился я. – Да ничего, в целом, нет, Игнат. Едем. Нам всем надо хорошо выспаться. Завтра тяжёлый день.

* * *

– Вот ведь коза какая! – сказал отец. Он ткнул меня в плечо, указывая в телевизор. В руке у него застыла вилка, на которую был нанизан солёный груздь в сметане. – Коза как есть! А ведь песни-то какие у неё были? Про любовь всякую да про доброту.

На экране княгиня Кроницкая с трагичным выражением лица рассказывала о том, как омерзительны люди Российской Империи, с их рабским менталитетом и природной трусостью. Что страдающий под пятой аристократии простой народ не в силах сбросить с себя тяжёлое ярмо одарённых самостоятельно, что ему нужна помощь. И что она готова поддержать любого, кто станет бороться с гнилой системой дьявольского режима. Я пригубил морса, наблюдая за старательно измученной аристократкой, дающей интервью какому-то перуанскому каналу.

Как оказалось, госпожа Кроницкая сумела уйти от имперской службы, после инцидента в полевом госпитале Ямбурга. Она умудрилась как-то пересечь границу Империи где-то в районе Османских Княжеств, то ли в вагоне поезда, то ли в багажнике автомобиля – я не расслышал, хотя она с охотой рассказала о пути героического революционера, ускользающего от псов режима. Сейчас княгиня осела где-то в Палестине, в скромном райончике Израэль, на берегу Средиземного моря.

Новость о бегстве столь важной персоны разлетелась по всему миру. На всех каналах то и дело освещали интервью с ней. С комментариями экспертов и прочих аналитиков.

– Выключи уже, Ваня! – возмутилась мама. – И хватит жрать перед ужином!

Отец торопливо заглотил груздь и принялся вкусно его пережёвывать.

– Новости за столом не смотрим. Договаривались! – пригрозила бате матушка.

– Ну так ведь скучно, – ответил тот, но телевизор всё-таки погасил, с опаской посмотрев на супругу. Та ему мило улыбнулась, но глаза глядели будто через прицел.

– Ты же знаешь, что я этого не люблю, – напомнила матушка. – Ты с сыном пообщайся лучше. Телевизор тебе мозг в кашу превратить ещё успеет, а сына видишь редко.

Отец повернулся ко мне и закатил глаза. После чего вытащил из кармана пиджака фляжку, воровато обернулся на мать, отправившуюся на кухню, и сделал глоток.

– Так-то мать права. Есть разговор, Мишаня. Задумка у меня одна. Хочу попробовать. Мне бы тут несколько точек у тебя открыть. Небольших таких избушек. На пятнадцать-двадцать квадратов каждая.

Он увлечённо закивал, погрузившись в мысли:

– Одну возле трактира поставить, тут люди часто ходят, плюс твои статуи красивые и квартал домиков. Одну в Орхово возле дома старосты. Там местечко прямо пустует, просто-таки требует дела. В Комаровке одну ещё. И там, где у тебя сейчас школа и многоэтажки одну. Плюс в Приборово одну и в деревушке рядом с ним тоже неплохо.

Отец загибал пальцы, а я пил морс, наблюдая за ним.

– Ещё думаю со Светой поговорить, у неё ведь тоже можно чего придумать. Но, может, и не взлетит идейка. Ты не бойся, Мишаня, всё оплачу. Землю в аренду у тебя возьму по нормальной цене, как полагается. И услуги твои тоже оплачу по возведению. Там на самом деле небольшие такие домики нужны будут.

– Папа, я не возьму денег, – сказал я ему.

– Не, так дела не делаются, сын, – неожиданно строго сказал он. – Любой труд должен быть оплачен. Обидишь.

Я вздохнул и кивнул.

– Смотри, у меня есть несколько названий, – он полез в другой карман, вытащил оттуда несколько скомканных салфеток. – «Доставучка». Как тебе?

Папа посмотрел мне в глаза, пытаясь считать реакцию. Я поморщился.

– Резонно, – отметил отец. – Ладно. Тогда вот ещё варианты. «Складовск»? «Лавка Баженова»? «Товары у дома»?

– Как-то слишком в лоб, – покачал головой я.

– Пф-ф-ф, – он нахмурился. – В лоб? Ну а как назвать такую точку, куда можно будет приходить и забирать товары со всех краёв нашей страны? Ну?

– Как-то красиво и отстранённо.

– Как? – насмешливо произнёс отец. – Дикая ягодка? Бозон? Бибито? Или что-нибудь на англицком⁈

– Ну, не настолько отстранённо, – улыбнулся я. – Мы всё же в России живём.

– А как тебе «Рядом»? – вдруг спросил батя.

– Нравится, – признался я.

Он записал название на другой стороне салфетки, после чего ткнул вилкой в салатницу с грибами и, покосившись на кухонный проём, торопливо съел ещё один груздь.

– Подумаю. Так как, поможешь?

– Сделаю, батя. Всё сделаю.

– Сколько хочешь за это? Я обычно за аренду плачу всё же в наших краях, на простых землях, без покрытия Конструктом и потому сильно дешевле. Читал, что…

Он продолжил анализ цен, и я кивал, слушая его, но думая о другом. Волгин рассказал, что его повязали, когда он пытался вывезти Пивоварова из клуба. Они почти добрались до машины моего гвардейца, когда откуда-то появилось несколько автомобилей и Станислава скрутили. Обдолбанный нарик-мажор, ведомый Волгиным, так и не понял, как близок был к тому, чтобы стать реагеном. Впрочем, от судьбы не уйдёшь.

Как так вышло и было ли в этом воля случая или прокол моего человека – не знаю. Может быть, мой новый оппонент знает о моих делах чуть больше, чем кажется. В любом случае от своих помыслов я отказываться не спешил. И полчаса назад ко мне пришло сообщение от Конычева:

«Посылка упакована. Куда везти?».

Я сбросил ему координаты лесного дома, где допрашивал предыдущего любителя травить добропорядочных людей наркотиками и добавил:

«Покопайтесь в ней, пожалуйста, на предмет связей и чего-нибудь интересного. Ценное можем посмотреть вместе»

«Принял»

– Светочка приехала! – ворвалась в кухню мама. Отец замер с закрытым ртом. Он успел затянуть в себя третий груздь и сейчас притворялся ветошью. Хотя, думаю, матушка всё прекрасно поняла и так. – Миша, встреть её, пожалуйста!

Она критично осмотрела меня:

– И причешись, Христа ради!

Я поднялся из-за стола, прошёл в прихожую. Через стеклянную дверь увидел розовый внедорожник Светланы, который остановился перед входом. Водитель вышел из машины, торопливо обежал её и открыл дверь графине. Та вышла в белой шубке, изящная, красивая и на миг остановилась, глядя на дом. Лампы в прихожей пока не горели, а фонари на улице давали света достаточно, чтобы показать мне девушку во всей красе, но самому остаться в тени.

Светлана подошла к крыльцу и снова замерла, нахмурилась и мотнула головой. Сжала кулачки, решаясь, а затем поднялась по ступенькам. Я открыл дверь за миг до того, как она позвонила.

На лице графини появилась радостная улыбка.

– Миша!

– Добрый вечер, Светлана.

– Ваша мама здесь? – она вытянула шею, заглядывая мне через плечо.

– Ждёт в гостиной.

Скоробогатова с облегчением выдохнула:

– Нам нужно поговорить, Миша. Желательно, без свидетелей. У меня большие неприятности, но, мне кажется, я нашла выход. Вот только без вашей помощи у меня ничего не выйдет.

– Что случилось? – подобрался я. – И проходите, Светлана, не мёрзните.

Она впорхнула в прихожую, обдав меня запахом духов.

– Прошу, только не говорите ничего вашей маме, – шепнула она. Её губы оказались совсем рядом от моего уха. – За последнюю неделю я получила несколько предложений руки и сердца, и некоторые из них были чересчур настойчивыми.

– Очень рад за вас, Светлана, – улыбнулся девушке я. – А в чём неприятности?

– Именно в этом, Миша. Именно в этом.

– Боюсь, не понимаю, чем могу здесь помочь, – пожал плечами я, помогая графине раздеться. – Вы хотите, чтобы я перебил их всех на дуэлях?

– Господи, что вы такое говорите, Миша. Всё гораздо прозаичнее и…

– Светочка, дорогая моя! – распахнулась дверь, и из гостиной к нам ворвалась матушка. – Не замёрзла? Давай быстрее к столу. Всё горячее!

Скоробогатова бросила на меня пристальный взгляд, призывая к молчанию, и покорно последовала за моей мамой.

Хм…

Глава 12

После ужина мы со Светланой вышли на улицу.

– Ваша мама исключительный человек, Миша, – сказала она, глядя в сторону дома. И, уверен, матушка наблюдала за этой беседой. Розовый внедорожник завёлся, и водитель встал рядом с пассажирской дверью, готовый распахнуть её перед графиней. Но Скоробогатова не торопилась.

– Она очень целеустремлённая личность.

Света улыбнулась.

– Вы не подумайте, она мне очень нравится. Это даже мило. Никак не хочу обидеть её, но настойчивость впечатляет.

– Прекрасно вас понимаю. О какой помощи вы хотели попросить? – напомнил я.

– Ах да, – она сразу стала серьёзной. – Спасибо, что напомнили. Миша, оказалось, быть единственной представительницей рода – очень непросто. Особенно когда ты незамужняя девушка.

Я терпеливо ждал продолжения. Скоробогатова смотрела мне в глаза, пытаясь прочитать реакцию.

– Вы знакомы с семейством Мухиных? – в лоб спросила она. Неожиданно.

– Кое-что слышал.

А один из доверенных людей главы столь известного рода сейчас находился в бревенчатой избушке, где его сознание препарирует Конычев.

– Будь ситуация чуть проще, Миша, я бы не стала вас тревожить. Вы не хотели бы пройтись со мной? Чтобы мы не беспокоили вашу матушку.

– Конечно.

Мы двинулись по освещённой дорожке в сторону моего культурного центра. Водитель Светланы покорно вернулся в машину, и вскоре розовый внедорожник со скоростью пешехода поплёлся за нами.

– Мухины род с сомнительной славой, – сказал я.

– Да. Но у них есть власть и сила. Которой хватит, чтобы испортить жизнь любому.

Мы шли по дорожке, и она держала меня под руку.

– Я получила предложение руки и сердца от Константина Семёновича Мухина, – призналась Скоробогатова, глядя себе под ноги. – Третий сын в роду. То, чего я, по его мнению, заслуживаю.

– Видный жених, – хмыкнул я с лёгким ехидством. Третьему сыну в целом мало чего достаётся. Вариант на безрыбье. Больше оскорбление, чем вариант для союза.

– Да. И ладно, если бы это было просто предложение, Миша. Пережила бы как-то. Я, честное слово, чувствую себя какой-то племенной кобылой. Столько людей стали заинтересованы в моём обществе. Благородные юноши никому не известных семей, прогулявшие свои состояния, зрелые титулованные особы и просто желающие заполучить доставшиеся мне земли. Оказывается, столько мужчин обладает меркантильными интересами. Никогда бы не подумала! Папа, получается, сдерживал их всех, пока был жив.

– Хм… – многозначительно заметил я.

– Простите, Миша. Увлеклась. Интерес ко мне, в свете происходящего, понятен и закономерен. Но вот предложение Мухиных меня обеспокоило. Какая красота!

Она запрокинула головку, восхищаясь игрой света и тени на здании музея.

– Выставка уже через два дня, верно? – Светлана покосилась на меня. – Необычный выбор для развития, Миша, но я рада, что на границе помнят и о культурном наследии России.

– Да, через два дня. Культуру многие недооценивают. Но мы говорили о делах бренных. Продолжайте, пожалуйста, Светлана.

– Простите, Миша. Отвлеклась. Собственно, мне настоятельно предложена защита, – горько сказала она. – В жестокое время на границе, где начинается пожар новой войны, мои земли находятся в беспомощном состоянии. Может случиться всё что угодно, и я, как девушка ещё юная и не повидавшая трудностей, могу не справиться.

В голосе послышались передразнивающие интонации.

– Кажется, вы получили предложение, от которого нельзя отказаться, – тихо сказал я. Мухиных стало слишком много вокруг меня. Слетелись, как на варенье. Надо разгонять.

– Вы правильно понимаете, Миша, – без улыбки ответила Светлана. – Знаете, как меня это бесит⁈ Мы на пороге нового мира. Здесь, в Томашовке, находится остриё атаки человечества против Скверны. Та ведь сама уже напала на Империю, чего ещё не было никогда в истории. И что делают благородные дома?

Графиня с негодованием помотала головой:

– Они запугивают одинокую девушку, требуя от неё вступления в брак. Я, может быть, и юна, но не дура. Мухины даже не пытаются скрыть свои намерения. Сделать мне ребёнка и потом избавиться от меня, чтобы получить чуть больше земель для своей семьи. Кого мне это напоминает, а?

Светлана плотнее сжала мой локоть:

– Простите, Миша. Это эмоции.

– Мухины вам угрожают?

– Не напрямую, Миша. Вы же понимаете, как это работает. Намёками. Мол, я не справлюсь с трудностями. Что у меня не хватит людей для защиты. И ведь не соврал, мерзавец. От меня ушло десять человек дружины отца. Нашли более высокооплачиваемую работу!

– Перекупил? – с пониманием поинтересовался я.

– Разумеется.

– Эту бы энергию да на войну со Скверной, – цокнул я языком. Мы подошли к статуе артиллериста. Остановились. Освещённая скульптура не утратила своей инфернальности. А благодаря подсветке, она стала даже более загадочной.

– Точно живой, – тихонько сказала Светлана. – У вас талант, Миша…

И сразу продолжила:

– Меня предупредили, что без сильной руки начнутся проблемы. И Мухины могут помочь, но им нет резона тратить свои ресурсы на посторонних людей. А вот если мы породнимся… Если станем семьёй, то тогда великодушно меня оградят от всех проблем. Господи, Миша, это противно само по себе, так ещё и Константин этот настоящая жаба!

Мы подходили к самому интересному… К гигантской рыбе. Это если буквально. Фигурально выражаясь, теперь должно было последовать собственно то, ради чего и затеялся весь разговор.

– Какую помощь вы от меня ждёте, Светлана? – спросил я прямо.

Она замялась, а потом отпустила мою руку, забежала чуть вперёд, с игривым выражением лица.

– Женитесь на мне, Миша, пожалуйста. Вы герой, вас приблизили Его Императорское Величество, вас любят люди. Вы смогли даже Вольных Охотников заставить принести Клятву Рода. Ваши владения, силы и влияние растут. Мухины не посмеют ничего сделать. Просто не осмелятся.

– Может, лучше я действительно перебью всех на дуэлях? – предложил я.

– Сейчас ваш юмор вас не красит, Миша, – покачала головой она. – Этот брак ни к чему вас не обяжет. И мы решим ваши проблемы тоже. У вас будет более простой выход на новые земли, к югу от моих. Я обеспечу вам доступ к Конструкту. Ну и ваша матушка… Думаю, это её успокоит.

– Её успокоят только дети.

Светлана зарделась, но взяла себя в руки:

– Миша, это будет фиктивный брак. Он никак не отразится на ваших отношениях с Паулиной. Если хотите, я всё лично объясню госпоже Князевой. Мне кажется, она тот человек, которому можно доверять и правда её не шокирует. А вашей маме… Вашей маме мы расскажем, что работаем над продолжением рода, но просто ничего не получается.

Я взял её за плечи.

– Света…

– Миша, это не попытка вас окольцевать, – попыталась вырваться она, но скорее для вида. Я не отпустил, и девушка охотно сдалась. – Я знаю, что вы имеете успех у женщин и молодой граф – лакомый приз для множества родов. Признаюсь, вы мне тоже очень симпатичны, но я бы никогда не опустилась до того, чтобы выдумывать себе проблемы ради вашего внимания!

– Мы можем объявить о помолвке, – сказал я. – Но мне довелось собрать некоторую информацию о Мухиных, и не уверен, что их такое заявление остановит.

– Зато остановит других… – тихо произнесла графиня, заворожённо глядя мне в глаза. – Помолвка, наверное, лучший вариант. Хотя она разобьёт гораздо больше женских сердец, чем мне бы того хотелось.

Я промолчал, подумав сначала о Тени, а затем о Милославской. Нахмурился.

– Какая нелепость, Миша. Вы один стоите против целого мира Скверны, а я лезу к вам с такими глупостями, – вдруг сказала Светлана и на этот раз освободилась без труда. Махнула рукой, и розовый внедорожник подъехал. Водитель выскочил из машины, обежал её и распахнул дверцу.

– Простите, Миша, за этот разговор. И спасибо вам.

Я проводил её машину взглядом, затем достал телефон и набрал Конычева.

– Есть новости?

– Боюсь, ничем порадовать не смогу. Я тут вашу посылочку разворошил, но очень вкусное уже просрочилось, – сказал в ответ психомант.

– Сейчас приеду.

Когда мой квадроцикл остановился у избушки – Конычев сидел на бревне у выхода и самозабвенно курил трубку. На моё прибытие психомант отреагировал только кивком. Я подошёл к нему. В холодном воздухе запах горящего табака был особенно ярок и неприятен.

– Для суда ничего нет, ваше сиятельство, – доложил он. – Ну, если только парня закопать хотите. В целом, он на Сахалин наработал даже за эти три дня, пижон. Вот только связей с кем-то выше у него в этот промежуток не было. Слепки в доме, на столе. Зрелище не для слабонервных.

Я кивнул и прошёл мимо него в пропахшую сыростью избу. Мажорчик обмяк, стоя на коленях. Руки его были подвешены к цепи, перекинутой через потолочную гнилую балку.

Увидев меня, Пивоваров что-то промычал.

– Привет, Андрей, – сказал я ему. Подошёл ближе к столу, где лежали слепки, взятые из головы парня. – Говорят, что ты не очень-то склонен к беседе.

– Семён Константинович вам яйца отрежет, – пробубнил пленник.

– Чего-то у вас прямо фокус на этой теме, – поморщился я. – Господин Назаров знаком? Тоже про них вспоминал.

– Вот! Вот! Рыжий вас сотрёт. Сотрёт. Вы пожалеете!

Он пошевелился в цепях и слабо обмяк. Я просмотрел первый слепок, на котором животная пьяная стая, во главе с Пивоваровым избивала ногами щуплого лысого парня в туалете ночного клуба. Когда один из подельников мажора расстегнул ширинку, встав над окровавленным куском мяса, который ещё сипел, подрагивая, я прекратил просмотр. После чего молча развернулся и вышел на улицу. Нужно было подышать после увиденного. Конычев всё пыхтел трубкой, наслаждаясь тишиной вечернего леса.

– Как вы только выдерживаете такое, Степан Родионович? – поделился я увиденным. – Сколько отвратительных вещей вы повидали?

Психомант пожал плечами:

– Не принимаю близко к сердцу. Чего и вам желаю, Михаил Иванович. Больше всего плохого с людьми делает не Скверна, а сами люди.

Он повернулся ко мне с интересом:

– Что вас зацепило? Блондинка на танцполе или лысый паренёк в туалете?

– Паренёк, а блондинка ещё хуже?

– При прочих равных – можно сказать одинаково, – он тяжело поднялся, потянулся, держась за поясницу. – Богатая молодёжь часто теряет связь с реальностью. Пороть их надо было в своё время. Всерьёз пороть. А сейчас только отстреливать.

– В слепках ничего не нашлось про Мухина? – окунуться в эти помои мне больше не хотелось.

– Только горизонтальные связи да нижестоящие бегунки да дилеры. Список я составил, если вам будет интересно, можно будет пробежаться, – Конычев встал рядом со мной. – Но только после того, как взяли вашего неандертальца – Мухину-старшему было бы глупо светиться рядом с подобными личностями. Притянуть его за уши не выйдет. Мы можем продолжить отлов мелкой рыбы, ваше сиятельство, но, боюсь, эта щука уже сошла и не вернётся.

– Значит, придётся действовать другими способами. Нельзя закрывать на такое глаза.

– Со всем уважением, Михаил Иванович, но Мухины – часть системы. И они опасны. Я бы рекомендовал вам не соваться. Малорита, Кобрин – это лишь часть зоны его влияния. Говорят, у него имеются дела и в Минске, и с ним вынуждены считаться даже в администрации города.

– Вы думаете, ваше предложение я услышал?

Он усмехнулся:

– Услышать-то вы, несомненно, услышали. И, как я понимаю, деликатно проигнорировали мои опасения. Возможно, именно поэтому я и принёс вам Клятву Рода. С вами скучно не будет. Желаете доставить кого-то ещё? Есть зацепки на парочку бригадиров, с которыми общался наш Андрей. Если расколоть…

– Пока нет. Мне нужен другой человек, Степан Родионович. Кстати! А как на самом деле вас зовут? Мне рассказывали про психоманта Виктора Конычева, а нанимали вас для помощи Фурсовым, как Степана Керна. Как будет правильнее?

Он поморщился:

– Ох уж эта история с Фурсовыми… Славный дурак был как он, так и вся его братия. Тёмное пятно моей практики. Прошу, давайте не будем более о них вспоминать. Но раз уж полезли в прошлое, то скажите: каким образом ваш америкашка сумел в меня запихать ложные сведения? Я ведь проверил его тогда, он был чист и никак с вами не связан. И привёл в итоге в ловушку. Похоже на внедрённую личность или же очень натренированного агента какой-нибудь внешней разведки.

– Вы не ответили, Степан Родионович, – мягко напомнил я.

– Вы тоже, Михаил Иванович, – в тон ответил Конычев. – Но если вам будет легче, то меня вообще зовут Ян. Однако пусть останется Степан, мне нравится, как это звучит. Степан Родионович… Будто бы что-то очень уважаемое. Так что скажете насчёт америкашки?

– Увы, Степан Родионович, не могу отплатить вам той же монетой. Билли – это человек-загадка, и я её ещё не разгадал. Его возможности, по-моему, неизвестны вообще никому. Как и мотивы.