Текст книги "Зодчий. Книга VI (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 3

– Граф? – выдохнул отец. Поёрзал на стуле, посмотрел на матушку, потом на меня. – Граф⁈ Правда?

Я кивнул, и тут он, неожиданно, прослезился. Затем торопливо отвернулся, потянулся за бутылкой.

– Это непременно нужно отметить, – полувсхлипнул, полупробормотал он. Потом резко поднялся, сказал:

– Совсем забыл!

И торопливо, пряча лицо, вышел из комнаты. Матушка проводила его хитрым взором, после чего взяла мою тарелку и принялась накладывать добавку. Пюре с луком и фрикадельками.

– Тут такой интересный магазинчик фермерских продуктов открылся, Миша. Мясо нежное-нежное и без жира совсем, – приговаривала она, накладывая. – Почти как у нас дома.

– Я не съем больше, ма, – жалобно сказал я.

– Ты на себя в зеркало посмотри. Кожа да кости. Нет здоровья в хлипком теле, – назидательно сообщила она. – Ты же граф! Ты лосниться должен!

Матушка придирчиво меня осмотрела:

– Вид у тебя, конечно, совсем не графский. Приодеться бы тебе не помешало. Ешь давай.

Спорить с родителями, пусть и не своими, последнее дело. Я терпеливо кивнул.

– Ты такой молодец, – матушка улыбнулась, с обожанием на меня глядя. – Скажу тебе прямо: никогда не видела твоего отца таким. Мы так тобой гордимся! Но что там было-то, а? Тебя ведь не просто так выдернули с вертолётом и вернули целым графом. Ты же не нашёл времени матери позвонить!

– Не могу сказать, – загадочно ответил я, стоически нацепив фрикадельку на вилку.

– Дела государственные? Понимаю, понимаю.

Она принялась накладывать себе салат из огурцов и помидоров, щедро заправленный сметаной, а затем, словно между делом, спросила:

– Так выходит, у вас со Светочкой уже может быть вполне себе равный брак, да?

Я замер с поднесённой ко рту вилкой.

– Или ты так увлечён этой твоей Князевой? – ложка чуть сильнее стукнула о тарелку. – Слышала я о ней, слышала. Миша, ты совсем не думаешь о своём будущем. Ты теперь важный человек. В твоём окружении не должно быть людей вроде… Князевой!

– Ма, я не буду это обсуждать, – заметил я.

– Мы и не обсуждаем, Михаил! Тебе нужно думать о будущем. Тебе нужно думать о своём роде. Ты сумел сделать невозможное, но этого ведь только первый шаг.

Матушка перестала есть, глядя мне в глаза.

– Тебе нужны наследники, тебе нужны связи. Что скажут люди, когда узнают о твоих интригах с… Этой женщиной! Это пятно на твоей репутации. И посмотри на Свету. Красивая, умная, воспитанная, влюблена в тебя беззаветно. Земли у неё успешные, родителей нет. Женихи уже сватаются один за другим. И бёдра! Я говорила тебе про бёдра?

Я, наконец, положил фрикадельку себе в рот и принялся её методично разжёвывать. Покосился в сторону двери, за которой спрятался отец.

– Будет хорошей матерью Света, вот побожиться могу! – продолжала матушка, уже не глядя на меня, а перемешивая в очередной раз салат. – А эта?

Её передёрнуло:

– Ты вообще слышал, чем в её заведении занимаются? Это же публичный дом! На твоих, между прочим, землях! Непотребство, Михаил. Богопротивное дело. А каков поп, знаешь ли, таков и приход! Тебе нельзя общаться с этой девочкой.

– Не подскажешь, откуда такая осведомлённость? – усмехнулся я, наливая себе брусничного морса из графина.

– Ну, Миша! Твоя мама много на свете пожила и много видела. А говорить и слушать я всегда умела, – всплеснула руками матушка, но сдалась под моим взором. – В церкви была, подошла ко мне монахиня одна. За тебя молится денно и нощно и видит, в какую преисподнюю тянет тебя эта женщина.

Я понимающе кивнул, пряча улыбку. Значит, Ирина не бездействует. Надо будет прочистить мозги монашке, чтобы держалась подальше от семьи.

Отворилась дверь, и вернулся отец. Он решительным шагом прошёл к столу, налил себе в стопку из бутылки, резко поднял её и сказал:

– Горжусь.

Голос почти дал петуха, но в следующий миг отец опрокинул напиток в себя, выдохнул и порывисто наклонился, похлопав меня по плечу.

– Горжусь! – повторил он, снова совершив фокус со стопкой, но в этот раз добавил, – за твоё сиятельство!

Матушка промолчала, умилённо посмотрев на супруга. Дождалась, пока тот сел, и вкрадчиво заметила:

– Мы тут про Светочку говорили.

– А? Что⁈ – обернулся отец на матушку, и та сделала большие глаза, чуть кивнув в мою сторону. – А! Да, хорошая девка, Мишаня! Бери, не раздумывай! Славная, работящая и красива, чертовка!

Он на миг застыл, выпучил глаза, старательно не глядя в сторону матери, и с нажимом добавил:

– Но до твоей мамы ей как до Луны на дирижабле, конечно. Тут не обессудь. Лучших я уже забрал.

Матушка осторожно положила нож для масла и мило мне улыбнулась, а отец продолжил:

– И запомни, Мишка: ты теперь граф. Ты теперь дворянин, а вокруг враги!

Он сделал значительную паузу, пытаясь увериться, что я правильно его понял, а затем продолжил:

– Поэтому тебе нужно думать о будущем твоего рода. Будущем нашего рода.

– И тебе нужна жена, – вставила матушка. – Света прекрасный вариант!

Отец же снова прослезился, наклонившись ко мне:

– Знаешь, неважно, кто будет рядом с тобой. Важно, чтобы этот человек тебя любил!

– Иван! – повысила голос матушка.

– Как я твою маму, – подмигнул он мне. – Но о будущем рода тебе нужно думать уже сейчас.

– Понимаю, отец, – тихо сказал ему я. – Уже в процессе.

Вечер пятницы подходил к концу. К себе я вернулся за полночь, оставив счастливого и пьяного отца на попечение матушки. Прошёл в пустой дом, принял душ, налил себе стакан воды в задумчивости.

– Хозяин, – возник за моей спиной Черномор. – Вы просили напомнить о церемонии принесения клятвы. Я взял на себя смелость провести информационную подготовку с разъяснением некоторых вопросов по сущности Клятвы, а также провёл уточнение вероятных заявок на работу с представителем Палаты. Начало предполагается завтра в двенадцать часов, но если вам будет угодно, то я смогу перенаправить человеков на более удобное для вас время.

Я обернулся. Точно. Палата Клятв. Отец как в воду глядел. У меня с этими вторжениями Скверны сие событие просто из головы вылетело.

– Ты молодец, Черномор, – сказал я искусственному интеллекту.

– О, Хозяин, если бы это было правдой, – горько вздохнул он. – Вы очень поздно ложитесь, и у вас были тяжёлые дни, как я могу судить по биометрии вашего организма. Должен ли я перенести ритуал?

– Нет. Пора с этим уже разобраться. Надо бы, конечно, на вечер что-нибудь организовать, раз такое дело.

– Ваше решение порадовать человеков выдаёт в вас мудрого стратега, Хозяин, – низко поклонился Черномор.

– Пу пу пу, – надувая щёки, выдохнул коротышка в форменном тёмно-сером мундире Палаты Клятв. Роберт Джекович Лоб, так он представился. Скорее всего, его отец – один из первых беженцев в Российскую Империю. Ещё до окончательного раскола Америки и кровавой войны. – Ваше сиятельство, со всем уважением, вам следовало бы сообщить об объёме работ заранее.

Я оставил комментарий без ответа, хотя сам оказался удивлён, пусть и не показывал этого. Возле административного здания, где должен был проходить ритуал принесения Клятвы Рода, собрались почти все Вольные Охотники и большая часть моей гвардии. Прибыл и Конычев, гармонично затерявшийся в толпе. Также постепенно подтягивались и простые зеваки. Вепрь в парадном костюме быстро организовал оцепление, чтобы отсечь любопытных от участников ритуала. Вдали слышался стук молотков. Гудков выделил с лесопилки десяток мужиков, и сейчас они возводили за «Логовом друга» большую площадку со столами. Да и в самом трактире бурлила жизнь. Девочки Паулины все как одна занимались подготовкой к вечернему празднику.

Машины, проезжающие по холму, притормаживали, чтобы разглядеть столпотворение. А ведь несколько месяцев назад здесь только одинокие солдаты прохаживались, да деревенские пьяницы, возвращающиеся домой.

– Ладно. До вечера управимся, если не будем терять время, – сказал коротышка, подумав, и махнул рукой. Представитель Палаты прибыл на служебном автомобиле, возле которого стояли двое молодых помощников. Юноша и девушка. Оба в деловых костюмах, с серебристыми отметками, оба в аккуратных очках с тонкими оправами и оба, уверен, обладают прекрасным зрением. Просто для солидности, чтобы не одним возрастом поражать «клиентов».

– Позвольте поинтересоваться, ваше сиятельство, вам известна процедура? – осведомился коротышка.

– В общих чертах.

Он широко улыбнулся, пристально изучая меня.

– Нам потребуется несколько ваших подписей, ваше сиятельство. Было бы неплохо, если бы вы ознакомились со всеми правовыми документами. Ну и ваше присутствие на ритуале обязательно, как вы понимаете. Прошу вас, покажите помещение, в котором мы будем работать. Впрочем, если вы хотите, мы можем провести ритуал и на улице, публично. Однако бумаги требуют бережного обращения, и я настоятельно прошу вас сделать всё где-нибудь под крышей. Сейчас очень холодно.

Роберт Джекович с надеждой улыбнулся.

– Хорошо, господин Лоб, – кивнул ему я.

Других помещений, кроме зала совета, у меня не было. Так что именно там мы и расположились, прямо за круглым столом. Молодёжь сразу погрузилась в бумаги, а коротышка снял фуражку, явив лысеющую голову, и принялся распаковывать контейнеры с оборудованием, которые помогли притащить мои люди.

Я читал выданные мне документы. В основном пункты касались недопустимости различных противозаконных действий, используая последствия ритуала. Сроки за такое грозили вполне себе серьёзные. Перечень впечатлял, и его существование наводило на разные мысли. Если в нём есть пункт о запрете любых сексуальных действий в отношении принёсшего Клятву – значит подобные «эксперименты» кто-то из благородных господ в своё время проводил. Правила ведь часто пишутся чьей-то кровью. Впрочем, иные моменты и вовсе казались преступлением против человечности.

Под каждой страницей необходимо было подписаться, и всё это старательно фиксировалось командой Лба. Я поглядывал на Роберта Джековича, которые медленно облачался в очень интересный и громоздкий костюм. Технологии пусть и допотопные, но берущие старанием.

Представитель Палаты Клятв, разумеется, был психомантом высокого ранга. Не уверен, что архонт, но то, что уровень не ниже арканиста – точно. А наряд Лба, напичканный массивными усилителями дара, весил почти как латы средневекового европейского рыцаря. Интересный они сплав использовали для фокусировки. Тяжёлый, но работающий.

Когда последний листок был подписан, а Лоб превратился в карлика-киборга, то Роберт Джекович сделал пару шагов по залу и посмотрел на меня.

– Не угодно ли начать, ваше сиятельство?

Я только кивнул. И сразу же девушка подошла к двери, открыла её и торжественным голосом объявила:

– Церемония принесения Клятвы Рода графу Михаилу Ивановичу Баженову объявляется открытой.

Первым в зал вошёл Вепрь. Он держался уверенно, но челюсти охотника были сильно сжаты. Лысый бородач с военной выправкой вошёл в уже знакомое ему помещение, посмотрел на своё место, занятое сейчас юношей в очках, потом покосился на монструозного коротышку Лба.

– Прошу вас, присаживайтесь, – произнёс Роберт Джекович, указывая ему на стул.

– Прежде чем мы приступим, господин, мы должны заполнить и подписать несколько бумаг, – склонилась рядом с ним девушка, чуть касаясь грудью его плеча. Вепрь взял бумажки, прищурился, читая. Я наблюдал за ним со своего места. Лидер охотников нервничал, пусть и не показывал этого. Он быстро подмахнул все бумаги и выпрямился в ожидании.

– У вас указан бессрочный контракт, господин, – заметила девушка.

– Я знаю, – твёрдо сказал Вепрь, глядя мне прямо в глаза.

– В таком случае нужно будет подписать ещё несколько бумаг.

Когда вся волокита закончилась, девушка выпрямилась и торжественно произнесла:

– Ваше сиятельство, граф Баженов, принимаете ли вы Клятву Рода от Павла Фёдоровича Кабанова?

– Принимаю, – тихо сказал я. Роберт Джекович тяжело двинулся через всю комнату к Вепрю. Охотник сидел недвижимо, стиснув челюсти.

– Процедура совершенно безболезненная. Возможно небольшое головокружение. Мы проводим небольшое внедрение в некоторые отделы сознания, – тихо говорил Лоб. – Ваше мышление, ваши устремления, ваши желания останутся без изменений. Для вас почти ничего не изменится. Кроме того, что сама мысль о принесении Михаилу Ивановичу Баженову вреда действием или бездействием, а также о том, чтобы принести вред действием или бездействием в адрес Михаила Ивановича Баженова – станет для вас неприемлема. Мы не делаем из вас раба. И вы увидите, что почти ничего не изменится. Просто вы будете считать, что поступать против интересов Михаила Ивановича также плохо, как есть человеческую плоть.

Роберт Джекович остановился, уточнив:

– Вы же не едите человеческую плоть?

– Начинайте уже, – сказал Вепрь.

Лоб подошёл к нему.

– Я прошу не разрывать зрительный контакт с его сиятельством, – проговорил психомант, остановившись за спиной Вепря. Его руки легли на голову охотнику. На несколько секунд, после чего Роберт Джекович отступил.

– Вот и всё, – сказал он.

Вепрь нахмурился, обернулся на него. Рядом с ним появилась девушка:

– Как вы себя чувствуете?

– Но ничего же не изменилось, – растерянно сказал охотник.

– Так оно и работает. Изменения вы, скорее всего, никогда не почувствуете, – отметил Роберт Джекович. – Анфиса, давайте продолжать. Я бы очень хотел вернуться домой до полуночи.

Следующим вошёл Саньков. Гвардеец, предпочитающий большое оружие. Я тепло улыбнулся ему, но он совсем не переживал за будущий ритуал, подписав контракт на год. Процедуру выдержал даже с некоторой улыбкой.

Затем был Лис. Затем Шустрый. После Макар. Все они выбирали годовой контракт, и все смотрели прямо, без страха. Лица сменялись. Кто-то боялся, кто-то нет. А Конычев, усевшийся в кресло, скорее горел любопытством, жадно изучая инструментарий своего коллеги. С ним, кстати, работа шла дольше, чем с другими. Вплоть до того, что Роберт Джекович кашлянул и сказал:

– Я впечатлён вашими талантами, господин, но, пожалуйста, дайте мне сделать свою работу быстро и безболезненно для вас.

Мой будущий штатный психомант лишь хмыкнул, глядя мне в глаза с отсутствующим выражением. Когда процесс закончился, то Конычев помассировал виски. Нахмурился, обменялся взглядами с коллегой, и Роберт Джекович со значением произнёс:

– Для надёжности.

Конычев ничего не сказал, поднялся и откланялся. Когда стемнело, в представителях Палаты Клятв уже проступила усталость. Очередь желающих подходила к концу, но надежды Роберта Джековича отправиться домой таяли на глазах.

Когда на пороге появился Снегов, то я нахмурился. Витязь ничего не говорил о таких планах. Станислав Сергеевич в своём выходном костюме, в котором ехал из Петербурга, сел на стул, с лёгкой насмешкой во взоре. И подписал пожизненный контракт.

– За вами будущее, Михаил Иванович, – ответил он на мой изумлённый взгляд.

Последней в зал советов вошла Ирина. Монахиня грациозно села за стол, глядя на меня большими карими глазами. Девушка Анфиса отработала программу, не скатываясь в бубнёж, а действительно объясняя всё новому участнику ритуала. После чего Ирина погрузилась в бумаги, ручка зависла над бумагой. Но вдруг лицо красавицы изменилось. Она растерянно посмотрела на Анфису, затем на текст. Её ручка коснулась какой-то строчки, и красивые брови вопросительно изогнулись.

Щёки Анфисы зарделись, как у девочки, и помощница Лба кивнула. Монахиня отложила ручку в сторону, поднялась.

– Мне не нужны клятвы, чтобы служить тебе, – сказала фанатичка и вышла. Помощница Лба выглянула во двор, с надеждой обернулась на начальника, а затем ступила на порог, торжественно приглашая следующего.

Никто не ответил.

– Ну, слава богу, – проговорил Роберт Джекович и без сил опустился на стул. Мой живот заурчал от голода и, наверное, это услышали все присутствующие, но никто не подал вида. Хорошо быть графом. С улицы доносился радостный гомон и громкая музыка. Там, наверное, вовсю жарят мясо.

Живот заурчал ещё громче.

«Михаил Иванович, вы должны это видеть! Срочно!» – пришло сообщение от Орлова.

Глава 4

Перед тем как покинуть своих людей, я попросил Паулину, ждавшую завершения ритуала в толпе возле здания администрации, извиниться за меня перед всеми. Князева, одетая с иголочки и так изысканно, что трость казалась частью гардероба, понимающе улыбнулась и пообещала сделать всё, от неё зависящее, добавив:

– Иди, Мишка-Мишенька-Мишок, и не переживай, я знаю, как развлекать мужчин.

– Было бы неплохо обойтись просто выпивкой, едой и зрелищами, – улыбнулся я ей. Получил ответную улыбку. Сегодня Паулина выглядела лучше, чем вчера. Должно быть, ей хватило времени прийти в себя после нашего разговора. Возможно, она хотела сделать вид, будто его и вовсе не было. Зря, мы ещё вернёмся к нему обязательно. Потому что у меня на фронтире образовывался конфликт интересов, и это прекрасная почва для работы Скверны.

Многие павшие в её объятья считали, что делают роковой шаг во тьму из благих побуждений. Да и слабое человечество – отличное подспорье для экспансии Изнанки.

– Мишка, понимаю тебя, одобряю твоё чувство юмора, но ничего не обещаю, – многозначительно произнесла Князева. – А вообще, ты многое теряешь. Ну и с точки зрения лидера, в такой момент нужно быть со своими людьми. Вот только твой долг всегда важнее, верно?

– Я – Зодчий, – пожал плечами я.

– Тогда беги, Зодчий, – тепло улыбнулась она и торопливо отвернулась. Я подмигнул Тени, стоящей чуть позади Паулины, а затем двинулся к дому, где был припаркован квадроцикл. Паулина права, и мне следовало бы отпраздновать принесение Клятвы вместе с людьми, представляющим силу рода Баженовых, но то, что прислал мне граф после своего первого сообщения – меня встревожило.

Однако по пути я всё же заскочил к себе домой, набросал на скорую руку бутерброд с сыром и ветчиной и, запивая на ходу квасом, поспешил к верному квадроциклу. Снегов ждал меня у калитки.

– Там будет праздник, ваша доблесть, – сказал я ему, указав на Томашовку и на огни за «Логовом друга». Играла музыка, гудел народ. Жарилось чёртово мясо!

– Знаю. Но какой в нём будет смысл, если вас вдруг убьют? – флегматично ответил витязь. Его топор уже был закреплён за спиной, да и сам Снегов уже облачился в полевую форму, вместо костюма и заметно расслабился в знакомой среде.

– Станислав Сергеевич, я настоятельно прошу вас отправиться туда, где свет, праздник и тепло костра, а не во тьму, холод и дождь, – усмехнулся я.

– Нет, Михаил Иванович, – пожал плечами он и завёл второй квадроцикл.

Вознесенский смотрел то на меня, то на показания мониторов. На лице улыбчивого старика сейчас веселья не было. Да и вообще выглядел учёный весьма замученным.

– Когда это началось? – тихо спросил я.

– Мы заметили изменения два дня назад, Михаил Иванович, и с того момента ситуация становится напряжённее, показатели ощутимо снижаются. Чистота фона падает, появляется очень много соответствующих помех, – произнёс Орлов. Он нервно постукивал набалдашником трости по ладони.

– Процентное содержание от исходного состояния: двадцать процентов, – тихо добавил Вознесенский.

– Это ведь земли Игнатьевых, – сказал я, глядя на карту. Брошенные владения с хозяином-мерзавцем и нерадивым Зодчим. Наследники ещё не поделили нажитое, а значит, им совсем не до борьбы со Скверной.

– Именно, Михаил Иванович, и мои люди отправились туда сразу же, – подал голос граф Орлов. – Вместе с геомантом высокого ранга. После ситуации с Ивангородом любые подозрительные показатели перепроверяются по несколько раз и козырем подземные коммуникации более не являются.

Я ждал продолжения, изучая карту на компьютере. Здесь такая техника стоит, которая не снилась Ивангороду. Самые новые разработки, по меркам этого мира. Расчёт множества параметров на различных диапазонах. Возможности узкие, но всё равно – это возможности.

– Михаил Иванович, а как близко должна находиться осквернённая тварь, чтобы перекинуть свою заразу на Колодец? – прервался граф Орлов.

– Полагаю, в непосредственной близости. От одного до десяти метров до потока, так мне кажется, – задумчиво сказал я.

– Олег Степанович, продолжите, пожалуйста! – повернулся к Кадывкину начальник Тринадцатого Отдела. Лысый силовик с заложенными за спину руками охотно заговорил:

– Мы перерыли всё в радиусе ста метров. Геомант проделал ход на глубину в пятьдесят метров и уверил, что ниже тоннелей совершенно точно нет. Один лаз был обнаружен и исследован. Много лет не использовался и есть сомнения в его искусственном происхождении. Представитель семьи Игнатьевых присутствовал всё это время с моими людьми и оказывал всяческое содействие. К сожалению, их Зодчий не на месте и по заявлению текущего владельца земли – находится в отпуске. Однако дружина Игнатьевых следит за порядком денно и нощно. Мы ничего не нашли.

– Источники Скверны? – уточнил я.

– Первым делом искали именно их, ваше сиятельство. Никаких следов!

– Что вы думаете, Михаил Иванович? Не кажется ли вам, что мы столкнулись с тем же вторжением, какое случилось в Ивангороде? – Орлов ловил каждый мой жест.

– Такой аппаратуры там, полагаю, не было? – уточнил я.

– Мы обладаем большими полномочиями и хорошим финансированием, мой друг, но не настолько богаты, – поджал губы граф и развёл руки в стороны, будто пытаясь охватить зал лаборатории. – Здесь собраны лучшие образцы технологий для изучения Скверны. Ещё бы перетащить сюда сканер частот из Нижневартовска… Но это сейчас совершенно неважно, Михаил Иванович. Таких приборов в стране немного, и, полагаю, буду ратовать за увеличение производства…

Он поморщился:

– Я снова отвлёкся. Михаил Иванович, вы – Зодчий. Я наслышан о ваших подвигах в Ивангороде. Мне кажется, вы должны посмотреть на это лично. И боюсь, что срочно.

Живот у меня снова недовольно заурчал. На улице стемнело и накрапывал дождь, но даже здесь были видны огни Томашовки, где бурлил праздник в честь принесения Клятвы Рода.

И где жарили мясо. Ладно, это, конечно, не бином Ньютона, но задачку решать всё-таки нужно.

Часть людей Тринадцатого Отдела уже расквартировалась на центральной площади посёлка Богданы. Когда мы приехали – всё вокруг Конструкта и прилегающих к нему улиц было оцеплено силовиками Орлова.

– Я попросил помощи военных, – сказал граф, когда наш броневик подъезжал к освещённому зданию Конструкта. – Реакция на запросы у них теперь несколько выше, чем прежде. Батарея полковника Баранова уже развёрнута и готова. Механизированный Брестский полк должен выдвинуться в ближайшее время.

Я не ответил. Потому что почувствовал Скверну. Она уже была здесь, в посёлке. Рядом! Конечно, аппаратура Тринадцатого Отдела и все сканеры да детекторы Охотников и военных – способны засекать яркие очаги и отслеживать перемещения крупных особей. Но здесь их излучение глушила сила Конструкта. То, что всегда служило людям, сейчас работало как маскировочная сеть, накинутая на врага в глухом лесу.

– Я прошу быть готовым ко всему, – сказал я тихо. Орлов нахмурился. Он сидел напротив меня, держа руку на набалдашники трости. – Объявите своим людям полную боевую готовность.

– Полная боевая готовность, – гаркнул в передатчик Кадывкин, даже не дожидаясь приказа Орлова. Вездеход резко затормозил, борт его откинулся, и я выскочил наружу, оглядываясь. Следом вынырнул Снегов, сразу выхватив топор. Он был без боевой брони, но даже в таком виде представлял грозную силу.

– Там, – указал я на северо-восток.

– Что там, ваше сиятельство? – оказался рядом со мной Кадывкин, он был в боевом шлеме, в боевой пехотной экипировке. В руках столоначальника был зажат гравированный меч, со слабым Эхом, но всё же рабочий. А ещё он, клянусь, носил на себе один из порченых медальонов.

– Откуда у вас оберег? – спросил я, не глядя.

– Выгодно обменял, – не стал увиливать он. – К чему быть готовым, ваше сиятельство?

– К Скверне, – коротко ответил я. С утечкой артефактов разберусь потом. Сейчас есть дела поважнее. Я обернулся на здание Конструкта, не веря в то, что вижу. Всё вокруг пронизывали мельтешащие линии Скверны, будто бы тонкие щупальца невидимой и опасной твари. Одно из них металось возле охранников. И этого совсем не могло быть. Просто не могло быть. Я узнал отпечатки оказавшейся здесь твари, но её методы… Изменились.

– Выводите людей. Срочно, – сказал я. – Всех. Вывозите в Приборово, под защиту моей линии обороны. Своих бойцов оставьте, но местные должны быть эвакуированы немедленно и все, без исключений.

– Михаил Иванович, вы призываете объявить эвакуацию крупного населённого пункта ночью. В свете ситуации я понимаю возможную необходимость. Но мне бы хотелось осознавать причину более конкретно. Вы, несомненно, специалист и мы сами попросили вашей помощи, но сейчас я чувствую себя слепым щенком, – к нам подошёл граф Орлов, поднимая ворот тёплого пальто свободной от трости рукой. – Мои люди тоже. Прошу вас, хотя бы вкратце, с чем мы столкнулись.

– Нужно действовать, Леонид Михайлович, – сказал я, глядя в темноту, откуда тянулись невидимые щупальца. – Потому что оно уже знает о нашем прибытии. Та тварь, которая покрошила вашу экспериментальную группу.

Орлов замер. Кадывкин нерешительно смотрел на него.

– Вы думаете, это она? – нахмурился граф. Я кивнул.

– Действуйте, – приказал столоначальнику Орлов, и тот с облегчением принялся раздавать команды в передатчик. Вокруг поднялся шум, послышались крики бойцов. Я тем временем набрал Турова.

– Ваше сиятельство! – почти сразу ответил Игнат. На заднем фоне слышались звуки праздника – музыка, смех. Голос командира гвардии был слегка расслаблен.

– Боевая тревога. Собирай всех. Нужен транспорт для эвакуации. Всё, что найдёте. Передай Вепрю и его людям. Выдвигаетесь к посёлку Богданы, это земли Игнатьевых. Нужно обеспечить вывод людей из поселения. Я уже здесь вместе с Тринадцатым Отделом.

– Вид противника? – голос Турова изменился, в нём появилась собранность и жёсткость. Праздник для моих людей закончился.

– Скверна, – коротко пояснил я.

– Слушаюсь.

– Надеюсь, Михаил Иванович, вы знаете, что делаете, – подошёл ко мне Орлов, вытаскивая свой телефон и набирая номер. – Но до этого момента вы ещё ни разу не ошибались. Правда, у меня к вам множество вопросов насчёт вашего понимания происходящего. Откуда вам всё это известно⁈

Я не ответил, вслушиваясь в ощущения. Сколько у нас ещё времени до обращения Колодца?

– Да. Полковник? – сказал в трубку граф. – Это снова Орлов вас беспокоит. Тринадцатый Отдел.

Он отвернулся, глядя в указанную мной сторону. Над просыпающимися от приказов Богданами возвышались купола местной церкви.

– Мне нужны ваши люди и машины. Да, под мою ответственность. Эвакуация города. Вы должны знать, что делать.

Орлов стукнул тростью по асфальту, услышав ответ военного:

– Я ведь уже сказал, господин Баранов, под мою ответственность.

– Господа! Извольте объясниться, что происходит! – раздался крик. К нам направлялся молодой одарённый, за которым следовал один из бронированных силовиков Кадывкина.

– Я Вениамин Игнатьев и это моя земля! – возмущённо произнёс юноша. За ним следовало невидимое щупальце, переставшее, наконец, мельтешить. Словно провод за игрушкой. – Я уважаю власть Тринадцатого Отдела, но…

Он вдруг замер, лицо его опустело и ноги неожиданно подкосились. Всё, дальше медлить нельзя.

– Забирайте и вывозите его. Срочно, – сказал я, вытаскивая меч и не глядя на упавшего. Мне всё было ясно. Инфернальный Десятник сидел в этом посёлке и теперь мог питаться людьми, чего никогда не делал в моём мире.

В городе раздался истошный крик, застучали выстрелы. Хлопнула магия. Один раз, другой. Один из стражников у Конструкта сполз вдоль стены и задёргался. Сын Игнатьева бился в припадке у моих ног. Глаза его закатились, изо рта пошла пена.

В ночных Богданах неожиданно зазвенел колокол.

– Истина! – раздался ужасный вопль нечеловеческого голоса впереди. – Истина здесь!

Ахнул взрыв, слева и справа ему ответили трели автомобильных сигнализаций. Снова несколько магических вспышек. С запада донёсся далёкий вой. Шлем Кадывкина повернулся в ту сторону.

– Будьте готовы, – сказал я. – Они ударят, откуда смогут.

И, сжимая меч, переступил через бьющегося в судорогах Игнатьева.