Текст книги "Зодчий. Книга IV (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Всё нужно разрушить и создать с нуля. И вместе с П они сумеют сделать это. Агнесса ему верила.

Вот только загадочный П, с которым они пересеклись в сети, говорил не только о надежде. Он говорил о терпении. Говорил о накопленной ярости. О том, что когда-нибудь наступит день, когда каждый человек сможет приложить руку к общему будущему. Нужно просто ждать. Ждать и копить силы.

Агнесса сладко потянулась. Будущее её не пугало. Андрей показал ей, простушке из провинциального городка, какой может быть жизнь. Идущий за приключениями красавец научил её тому, что она теперь умела. Сначала было сложно.

А теперь даже интересно.

Глава 5

– Эта работа Вениамина Крупса прекрасный пример импрессионизма, с революционным отходом от традиционных строгих линий, – девушка остановилась у картины, глядя на неё с любовью. На полотне посреди пруда красовалось несколько кувшинок, а на дальнем берегу начинался вечер в старой деревушке. В одном из домиков с соломенной крышей горел цвет. – Поистине жемчужина нашей выставки, Михаил Иванович.

Экскурсовод Марина женщиной была видной и яркой. Выразительный и вызывающий макияж, короткая юбка, подчёркивающая длину красивых ног и белая блузка с небрежно расстёгнутыми пуговицами. На одну больше, чем полагается. Голубые глаза за строгой оправой очков смотрели со страстью, но чувство это, совершенно точно, касалось именно неизвестного мне Крупса и его творчества.

– Когда я смотрю на эти кувшинки, Михаил Иванович, то не просто вижу цветы. Я вижу спокойствие, гармонию, умиротворение. Природа здесь это источник. Божественный источник бесконечного вдохновения.

Она вздохнула полной грудью. Я с интересом разглядывал экспонат.

– Прислушайтесь, Михаил Иванович, – попросила вдруг Марина, доверительно приблизившись. – Вам слышен лёгкий плеск волн и жужжание уставших за день пчёл?

Уровень Эха у работы был нулевой. От неё вообще ничего не исходило. У некоторых фоторепродукций таланта больше.

– Жемчужина нашей коллекции, – со значением добавила Марина. – Но есть одно небольшое «но». Она не продаётся. И именно здесь свершается кульминация человеческого творчества, когда ценность перестаёт определяться звоном монет. Гениальность не имеет цены!

– Понимаю. Сразу видно, что картина просто бесценна, – не стал я сбивать страстный настрой девушки. Ну и не соврал. Потому что полотно на самом деле ничего не стоило. Глаза Марины одобрительно сверкнули при моих словах. Ох, как же я люблю одержимых чем-то людей. Они источают волшебный свет, честное слово, и это только добавляет им красоты. Однако я тут ради дела, а не развлечений:

– А чьи работы вон там?

Я указал на соседнюю галерею, излучение Эха оттуда шло такое, что у меня голова кружилась.

Девушка посмотрела на меня поверх очков, затем нахмурилась, обернувшись. Наконец, лицо её прояснилось:

– Ах да! Николай Школьный! Очень редкая манера работы с красками, сообщу я вам, Михаил Иванович. Честно говоря, не думала, что вас это может заинтересовать. Вы просили показать вам лучшие работы…

– Прошу вас, Марина. Я хочу увидеть всё.

Она пошла вперёд, демонстративно виляя бёдрами и цокая каблуками по плитам пола. Остановилась у узкой галереи и сделала приглашающий жест. В отвороте, шириной в метра полтора, оказался ряд батальных полотен. С картин смотрели усталые лица воинов различных эпох. Древние витязи и бравые гусары, современные тактические специалисты с небритыми лицами и тщательно выскобленные солдаты в бушлатах позапрошлого столетия.

Позади военных всегда находилось место штандартам Империи, и узнавались те или иные исторические сражения. От французской кампании, до камбоджийского десанта.

– Специфическая манера, – тихо сообщила мне на ухо Марина, обдав запахом духов. – Школьный затрагивает темы не самые популярные, однако если вы обратите на линии и композицию, то…

– Сколько? – перебил её я.

– Небольшие по пятнадцать рублей, батальные полотна с Вашингтоном и обороной Владивостока по тридцать, – моментально сориентировалась девушка, правда, с небольшим разочарованием. – С правами всё оговорено, не волнуйтесь. Можно использовать и в коммерческих целях.

– Беру.

– Какую именно? – оживилась Марина.

Я окинул взглядом галерею с нарисованными воинами. Ни одной пустышки.

– Все. И мне нужна будет доставка. Вот адрес.

Я протянул ей визитку. Экскурсовод медленно взяла её и подняла на меня удивлённый взгляд.

– Все? – выдохнула девушка восхищённо. – Это потребует времени. Михаил Иванович, вы удивительной щедрости человек. Господин Школьный не самый кассовый художник наших краёв, но уверяю, ваш вклад в его творчество может оказаться настолько существенным, что, быть может, именно этот шаг направит художника к его Опус Магнум.

На лице Марины появилась счастливая улыбка.

– Счастливый художник, счастливая эпоха, Михаил Иванович. Может быть, возьмёте ещё что-нибудь?

– Может быть.

Она мечтательно улыбнулась и облизнулась, показав белые зубки:

– Если вы любитель военной тематики, то у нас есть ещё один художник, работающий в этом жанре. Антон Ванюков, позвольте, я провожу вас.

– Давайте все посмотрим.

Марина поплыла вперёд, лукаво улыбнувшись и промурлыкала:

– Приятно видеть такой интерес к культуре нашего края, Михаил Иванович.

– Люблю всё красивое, – пожал плечами я. – И я сам своего рода связан с искусством.

– О, вы художник? – заинтересовалась девушка. – Или поэт?

– Скульптор, – коротко пояснил я.

– Ого! Я бы с удовольствием познакомилась бы с вашими работами! Может быть, мы бы даже взяли ваши творения в нашу коллекцию.

– Спасибо, но я делаю их не для продажи.

Она понимающе покивала:

– Конечно, конечно. Мало кто творит для продажи, на заре своей карьеры. Особенно, когда ещё нет покупателей. Но потом чаще всего деньги забирают своё.

Девушка сокрушённо вздохнула.

Выставка работ художников Малориты и окрестностей занимала целое крыло здания, разбитого на несколько коридоров и парочку приличных залов. Мы обошли их все, и я отобрал работы наиболее талантливых мастеров из тех, конечно, что продавались. Так как местечко далёкое от культурных центров, то и аукционов нет. На осмотр всей экспозиции ушло пара часов. И под конец экскурсии у меня в кармане были контакты всех художников, чей талант я отметил. Марина, на прощание, дала свою визитку и томно уведомила, что я могу обращаться к ней в любое время дня и ночи.

Я не отказался. Возможно, в будущем, мне понадобятся её услуги. Горящие страстью люди часто увлекают других. А люди это очень ценный ресурс.

Кстати, на выставку в художественном пространстве Малориты я попал после того, как приехал в город по делам. И сейчас у меня с собой было около пятнадцати изящных эмблем, сделанных тремя местными мастерами из моего же порченого золота. Все на простеньких цепочках, все предназначенные для ношения на груди. Крошечные клинки на фоне шестерёнок. Каждая весом не больше грамма. Каждая бьющая Эхом в связке с эффектом порченого золота. Прекрасная защита от влияния тварей типа Шепчущего Колдуна. Одно из украшений я собирался передать людям Орлова, для тестов. Тем более, мне самому интересно было, на что окажется способна такая вот драгоценность, и что она способна выдержать.

Ювелиры, занимавшиеся моим заказом, лишних вопросов не задавали. Клиент всегда клиент.

У одного мастера вышла ерунда, но я всё равно выкупил его работы. Потом переплавлю, когда придёт время. Ну и обращаться к нему больше не стану, раз без души работает.

Пока я приходил в себя, после выставки, у меня зазвонил телефон. Я неторопливо вытащил мобильный из кармана.

– Хозяин! Чесноков сел в машину! – громогласно сообщил в динамике Черномор. Так, сейчас будет чуть сложно. Канал, соединяющий меня и горе-чиновника, удавалось поддерживать в фоновом режиме, но чем больше расстояние, тем сложнее это было. Я присел на лавочке под размашистым клёном, неподалёку от детской площадки. Несколько мальчишек играли на горке в Витязя и Демона, сражаясь с ползущими наверх неудачниками, кому досталась роль плохишей.

Сознание скользнуло до источника возле Чеснокова. Без картинки работать сложно, но я чувствовал, что добрался до цели. Стало душно и жарко. В ушах появился гул двигателя, шелест вращающихся механизмов. Постепенно вокруг меня проступили работающие механические агрегаты. Я не стал особо мудрить и заклинил мотор, после чего тут же разорвал связь и вывалился обратно на скамейку.

После чего засобирался домой. С делами в Малорите покончено. А также положено начало для первого Томашовского музея. Я даже примерно предполагал, где начнётся строительство выставочного корпуса. Надо ещё прикупить парочку серьёзных работ именитых художников, чтобы привлечь туристов. Больше людей восхищающихся заряженными Эхом экспонатами – больше энергии для моих целей.

Чеснокова я встретил, когда подъезжал к Томашовке. Бросивший автомобиль чиновник топал по дороге с хмурым, но целеустремлённым видом. Моя машина замедлилась и остановилась рядом с бюрократом.

– Господин Чесноков, – опустил я стекло. – Что вы тут делаете?

– Я… Я… – растерялся он.

– Решили прогуляться? – понимающе спросил я.

– Ах да… Да, прогуляться. Машина сломалась, и… Вот…

– Какая жалость, – цокнул языком я. – Но вы разве закончили с отчётом?

Чесноков скрипнул зубами:

– Вы же знаете, что нет. Вы специально мешаете работе Министерства! Вы думаете, я идиот, и не понимаю, что ваши постройки каждые полчаса это попытка вставить мне палки в колёса?

– Простите, я не понимаю! У меня нет никакого злого умысла. Запасы ресурсов не позволяют мне вести полноценное строительство, – сокрушённо сообщил я. – Поэтому приходится потихоньку. Не могу же я бросить стратегический объект без защиты? Я вынужден постоянно укреплять оборону. Во славу Отечества, сударь!

– Это не стратегический объект! – взвизгнул чиновник. – Не стратегический! Вы нарушаете все правовые акты! И мешаете мне работать! Я должен составить опись всех построек! Как мне её составить?

– Возможно, вам нужен помощник, – предположил я. – Вызовите кого-то ещё. Или зафиксируйте текущее положение.

– Я бы вызвал! Но…

Он осунулся и отвернулся.

– М? – я попытался подстегнуть его к разговору.

Чесноков огляделся, будто только сейчас понял, где находится.

– Неважно, – буркнул он себе под нос.

– Простите за назойливость, но мне кажется, что вы пытаетесь сбежать, – заметил я. – Не выполнив работу. Я знаю, что это большое нарушение всех должностных инструкций инспекторов Министерства. Уверен, вас подвигло на это что-то очень важное. Может, я смогу вам помочь? Неужели кто-то из моих людей чинит препятствия? Скажите его имя!

Я грозно нахмурился.

Чесноков нервно кашлянул и поморщился. Удар пришёлся по болезненной точке. Мне удалось кое-что нарыть на чиновника. Крайне упорный человек. Принципиальный и манера его, которую я сначала принял за попытку выдавить из меня взятку, всего лишь была результатом высочайшего профессионализма, без человеческого лица. Мой искусственный интеллект обладает большей эмпатией, честное слово.

– Нет, препятствий мне никто, кроме вас, не чинит, – тихо сказал чиновник.

– Простите, не думал, что это так вам мешает. Я попробую что-нибудь сделать и отрегулировать возведение укреплений. Что-то ещё?

Он тяжело вздохнул, а затем решился:

– Подбросите меня до посёлка?

– Конечно! Садитесь! – пригласил его я в машину. Чесноков обошёл автомобиль, открыл дверь «Метеора» и ненадолго застыл на пороге. Потом шумно выдохнул и сел, а я тем временем даром остановил подачу топлива, чтобы не вредить машине всерьёз.

Двигатель зачихал и умолк, как только чиновник закрыл за собой дверь.

– Хм… – нахмурился я. Попытался завести автомобиль и покачал головой. – Ерунда какая-то! Я же только его купил.

Чесноков сидел прямо, будто проглотил лом, затем повернулся и вышел из автомобиля. Плотно сжав губы и кулаки, он зашагал в сторону Томашовки пешком.

– Господин Чесноков, куда вы? – окликнул я его с максимальной заботой. Он даже не обернулся. Ну и славно.

Открыв капот, для вида, я склонился над ним, делая вид, что занимаюсь ремонтом, а на самом деле наслаждаясь шумом леса. Какое-то время можно и отдохнуть на природе. Пусть Чесноков преисполнится своей исключительностью.

Хотя, наверное, он уже получил достаточно. Я поймал себя на мысли, что мне его уже чуточку жаль.

Когда я подъехал к Томашовке, то уже знал, что Чесноков молча пересёк холм и двинулся к новым землям с максимально обречённым видом. Я же запарковал «Метеор» у трактира Князевой, вышел из машины и решил зайти за морсом в «Логово», но на пороге столкнулся с Пановой.

– Миша! Вы-то мне и нужны! – ахнула она. – Идёмте! Идёмте! Кажется, я что-то нашла.

Глаза рыженькой оперуполномоченной горели.

– Как продвигается расследование в вашей Комиссии? – спросил я, увлекаемый Пановой.

– Продвигается, – деловито продолжила Александра. – Вскрыто ещё несколько фактов злоупотребления властью, но Миша, это очень скучно. Гораздо интереснее то, что я обнаружила. Вы должны это увидеть.

Я понял, что она тянет меня к таунхаусам.

– Снова гудит? – предположил я.

Мы оказались возле дома Пановой через несколько минут, и уже на подходе я услышал низкий звук. Он стал громче… Так, что за дела?

Александра взбудоражено поманила меня за собой и мы обошли дом с другой стороны, где нашлась яма с кучей земли, в которую была воткнута лопата.

– Сударыня, это вы копали?

– Не имеет значения. Подойдите. Посмотрите!

Я приблизился к яме, присел на краю. Крошки земли на дне чуть подрагивали. Коснувшись аспекта, я пустил силу в себя, а затем в почву, разрывая её. Пласты послушно расступались под моим нажимом, и звук становился всё громче и громче.

Земля внезапно осыпалась, из чёрной дыры послышался звук ударов камней о камни. Гул стал громче и теперь в нём узнавался голос. Монотонный мужской голос, мычащий одну единственную ноту.

– Что там? – тихо спросила Панова.

Звук изменился, будто бы мычащий замотал головой. Я молча выпрямился:

– Саша, отойдите, пожалуйста.

– Что там? – послушно попятилась девушка.

Внизу была Скверна

Глава 6

Аура Скверны, затаившейся под моими землями, была сродни затхлому воздуху в давно не проветриваемом помещении. И если в первый момент я подобрался, готовый к бою, то спустя минуту понял, что опасность миновала. Да, Скверна долгое время была здесь, под холмом, но теперь следы её растворялись. Интересно, как долго она скрывалась прямо у меня под носом? Локаторы охотников и гвардии не пробили толщу земли, по понятным причинам. Но тревогу во мне вызвал не сам факт Скверны, оказавшейся настолько близко.

Я просто не могу вспомнить случая, когда отродья начинали рыть тоннели под землёй, или же организованно там перемещались. Скверне нет нужды прятаться. Она берёт грубой силой или же меняет саму сущность реальности, но никогда не прибегает к земляным работам.

Саша подошла ближе, заглядывая в дыру.

– Это человек? Голос словно человеческий! – прошептала она.

Я пожал плечами, затем расширил ход при помощи магии, сделав его покатым до того момента, как ощутил потолок тоннеля, прячущегося под толщей земли. Следующим этапом методично выбил ступени во тьме.

– Вы же не собираетесь лезть туда? – нахмурилась Панова, наблюдая за мной и слушая шуршание опадающей земли.

– Разумеется, собираюсь.

– Тогда я иду с вами, – решительно тряхнула волосами девушка.

– Нет.

– Миша, это всё-таки я привела вас к этой тайне! Теперь ваш священный долг взять меня с собой! – возмутилась Александра.

– Что, если там скрывается что-то смертельное? – дёрнул бровью я.

– Значит, идите первым! Но я всё равно пойду следом!

Я улыбнулся и медленно двинулся по выбитым ступеням. Накинул на глаза линзы воздуха. Из дыры тянуло затхлостью, от земли пахло сыростью, и всё это перебивало ощущение растворяющейся Скверны. Придерживаясь за края ямы руками, я спускался в недра томашовского холма, и за мной аккуратно следовала Панова. Девушка вытащила мобильный телефон, включив фонарик, во второй руке она сжимала пистолет. Бесполезное средство против Скверны, но если оперуполномоченной так спокойнее…

Через пять минут осторожного спуска я уже было подумал возвращаться, когда увидел во тьме странный отблеск.

– Позвольте, пожалуйста, фонарик, – протянул я руку назад к Александре. Девушка быстро сообразила и вложила телефон мне в ладонь. Наши пальцы встретились, и Панова отдёрнула руку. Господи, нашла время. Я остановился, попытавшись добавить чувствительности линзам. Не, пустой номер. Не хватает. Я выставил перед собой телефон, и луч света выдернул из мглы блестящую руну, нанесённую на гладкую чёрную стену коридора. Наш ход пробил дыру в старом тоннеле. Очень старом. Я поводил рукой по сторонам, разглядывая магические письмена. Чёрт. Стилистика та же, что и в заброшенной церкви, из которой я вызволял Светлану. Культисты… И здесь они! Какой замечательный регион мне достался.

– Хозяин, – рядом со мной показался Черномор. – Я наблюдаю обширную сеть тоннелей. С вашего позволения, я составил карту. Возможно, это было поспешное решение. Я очень извиняюсь, что не видел этих коммуникаций прежде. Высокое содержание оксида кремния и алюминия выполняют экранирующий эффект, из-за чего возможности сканирования были ограничены.

– Ты молодец, Черномор! – искренне поблагодарил я искусственный интеллект. Карта ходов впечатляла, и если исходить из того, что отрисовал мой помощник – подземные лабиринты тянулись аж до Влодавы. Тело тоннеля в нескольких местах прохудилось, и из трещин капала вода. Должно быть, именно такая трещина и дошла до моих водопроводных магистралей, что превратилось в слышимый на поверхности гул.

Звук, кстати, стал сильнее, и теперь было ясно, откуда он идёт. Мы с Пановой вместе повернулись направо, стоя в широком тоннеле, испещрённым рунами культистов. Я подошёл к стене, присел. По телу пробежала дрожь. Нет никаких сомнений: здесь проходила энергетическая линия Скверны. Сопутствующая полоса плесени шла вдоль земли там, где когда-то текла мощь Изнанки.

– Чёрт… – вырвалось у меня.

– Миша! Вы меня пугаете! – немедленно отреагировала Панова. – Вы что-то нашли?

– Споткнулся, – ответил я, поднимаясь.

Всё очень плохо. Скверна не способна протягивать силовые линии так организованно. Скверна вообще не способна на разумное созидание. Культисты, выкопавшие эти тоннели, могли лишь призывать силу искажений и становиться обращённой частью общего сомна чудовищ, но никак не возводить энергетические контуры!

На такое способны лишь Тёмные Зодчие.

Я двинулся в сторону гула. Свет фонаря выхватывал на стенах древние светильники, когда-то питавшиеся от Скверны. Если постараться, можно их переделать под свои нужды, однако сейчас не это самое важное.

Мы с Александрой медленно шли по широкому коридору, в сторону мычащего голоса.

– Это символы культа Аль Абаса, – сказала вдруг Александра, остановившись у одного из рисунков. Я с удивлением воззрился на девушку: откуда такие познания? У меня совсем вылетело из головы то, что со мной один из специалистов Императорской Комиссии по борьбе со Скверной.

– Известный культ? – спросил я.

– Не очень. Он исчез двадцать лет назад. Или двадцать пять? Мы проходили в академии… Один из самых загадочных культов мира. Международный, Миша, а это большая редкость и означает высокую организованность! Следы его встречались как на территории Российской Империи, так и в Европе, где он был особенно распространён. Был случай появления в Северной Африке. Самый первый из всех. Но затем культ попросту исчез.

Она приблизилась к письменам, коснулась их рукой, продолжая:

– Только один раз удалось захватить члена культа живьём, и лишь с помощью психоманта-архонта получилось раскопать в сознании фанатика что-то способное пролить свет на их природу. Очень мало, конечно, но больше чем ничего. Не думала, что увижу такое когда-нибудь.

Девушка зачаровано уставилась на руну, отчасти похожее на солнце, вместо лучей которого во все стороны тянулись кривые руки, а по центру скалилось зубами хищное создание. Мычащий голос, наполняющий подземелья, снова изменился, чуть повысив ноты. На миг прервался и загудел. Звук катакомб пробирал насквозь.

– Как вы думаете, Миша, куда идёт этот тоннель? – поинтересовалась Александра.

– Думаю, он проходит под Влодавой, – поделился я. Мы шагали по подземному ходу, и наши шаги смешивались с монотонным гулом.

– Так далеко? – со скепсисом произнесла Саша. – Культ Аль Абаса не отличался безрассудным стремлением к царствованию Скверны. Они искали способы ей управлять. Впрочем, может быть, вы и правы. Может, они докопались до собственной гибели. Но что тогда гудит?

Панова ощутимо нервничала и пыталась себя успокоить разговором.

– Скоро мы это узнаем.

Мы прошли несколько больших залов, где прежде находились жилые помещения. Никаких следов катастрофы и трагедии. Пустые кровати в отсечённых кусками ткани отсеках. Пустые столы. Когда-то здесь жило не меньше двадцати культистов. Очень давно. Всё прогнило насквозь.

– Выведи на экран источник гула, – приказал я Черномору.

– Вывожу запись в инфракрасном спектре, – тут же ответил искусственный интеллект. И я увидел сидящий красный силуэт человека. Фигура обхватывала себя за колени, положив сверху голову, и чуть подрагивала, раскачиваясь.

Я вытащил из ножен меч, переданный мне Орловым. Достал из кармана пакетик с украшениями из порченого золота. Выудил оттуда одну цепочку и протянул Пановой.

– Что это? – не поняла девушка. Я подсветил:

– Наденьте, пожалуйста. Это защитит вас от влияния Скверны.

Что-то в моём голосе подсказало удивлённой девушке о безуспешности любых споров. Она покорно нацепила украшение на себя.

Тёмный Зодчий – это нехорошо. Его ведь не определишь сходу. Такие Зодчие управляют Скверной, не отдаваясь ей. Им не нужны Конструкты, для накопления реогена. Они созидают при помощи искажённой материи, воплощающей любые схемы павших строителей.

Конечно, оставался шанс, что мой Тёмный «коллега» давно уже мёртв. В этом мире подобных предателей рода людского прежде не выявляли, а двадцать пять лет это большой срок для человека. Это у меня они создавали большие проблемы, а здесь… Может, его давно разбил инсульт или диарея.

Хотя с моим везением… На мой век таких вот открытий, как вижу, выпадет предостаточно.

– Черномор, проведи анализ, как давно был прорыт тоннель, – попросил я помощника.

– Пятьдесят лет назад, Хозяин. Ещё до возведения Конструкта на нашем Колодце, – почти сразу отчитался искусственный интеллект.

Гул прекратился, и по тоннелю прокатился безумный смешок. Наступила жуткая тишина. Мы с Александрой остановились, вслушиваясь, но затем гул вернулся. Кто-то мычащий просто перевёл дыхание перед следующим заходом.

– Как вы думаете, что это? – Панова предприняла ещё одну попытку заглушить свой страх.

– Скоро узнаем.

Я свернул в ещё один тоннель, освещая чёрные стены и высокие своды. Дверей строители катакомб не признавали, огромные арки проходов соединяли коридоры с помещениями. С потолка постоянно капало, сырость была повсюду. Я чувствовал, как она проникает в лёгкие. Звон капель отражался от каменных стен, превращаясь в звуки невидимого дождя. Наконец, мы вышли в огромный зал, пахнущий плесенью. Здесь всё было в ней. Выдолбленная пещера когда-то была опутана силовыми линиями Скверны, питающими несколько железных столбов, окружающих небольшую площадку. Совершенно точно, это строение возвёл Тёмный Зодчий. Искажённые сдерживающие столбы, доступные в Конструктах с пятого ранга. Специфическое типовое строение, но изменённое осквернённым даром. Удивительно, что остались остовы.

– Это тюрьма… – сказал я вслух.

– Тюрьма? – удивилась оперуполномоченная.

Александра шла прямо за мной и не видела, что на площадке, окружённой столбами, сидел человек.

– Да, здесь удерживали… что-то…

Я не отрывал взгляда от фигуры, медленно проверяя все резервы. Если это создание пытались сдержать культисты и Тёмный Зодчий, то насколько оно может быть опасно?

– Удерживали⁈ Культисты Аль Абаса? – насторожилась девушка и попросила. – Миша, давайте всё-таки вернёмся. Пусть сначала здесь всё осмотрят специалисты. Нам не следовало спешить. Простите, что я повела себя так неблагоразумно. Прошу вас, остановитесь. Про эксперименты этого культа ничего толком не известно. Есть лишь легенды, и мы можем столкнуться с крайне нежелательным риском.

– Мне даже интересно, какого рода специалистов вы хотели бы сюда направить, – хмыкнул я, сделав шаг к сидящему. Скверну я не ощущал вообще, да и следов магии не было. Там, в окружении столбов, сидел простой человек. Я увидел, как он поднял голову, услышав нас.

Панова взяла меня за руку, удерживая.

– Прошу вас, Миша! Давайте вернёмся.

Человек прекратил мычать.

– Он встаёт, Хозяин! – предупредил меня Черномор. По пещере растёкся звон цепей.

Александра напряглась, её пистолет уставился в направлении звука. Я медленно двинулся к площадке. Поднялся по каменным ступеням.

– Боже мой, – ахнула Панова. – Это… Это человек.

Скованный незнакомец смотрел на нас с улыбкой. Цепи покрыты рунами, но рунами мёртвыми, уже потерявшими силу, которая наполняла кандалы прежде. Даже здесь когда-то царствовала Скверна. Этого человека держали в плену много лет.

С помощью осквернённых построек, питание которых отключилось некоторое время назад. Скорее всего, когда я осовободил Колодец за Влодавой.

Я выставил перед собой фонарик, направив свет на пленника Тёмного Зодчего.

– Миша! – потянула меня Александра. – Он скован!

Голый худой мужчина поднял руки, скреплённые между собой, и улыбнулся ещё шире. Я заслонил собой девушку, крепче сжав рукоять клинка. Угрозы вроде бы нет, но когда ты сталкиваешься с подобными незнакомцами – следует быть начеку. Особенно в подземельях культистов.

И отдельно особенно – когда это делают с улыбкой.

– Брюква! – сказал глубокий голос. – Брю-ю-юква?

Мужчина зачавкал, не отрывая от меня взгляда.

– Есть? – уточнил он.

– Найдём, если сильно надо, – ответил я.

Какой вопрос, такой ответ.

– Дай! – перестал улыбаться незнакомец и облизнулся, словно ящерица.