Текст книги "Зодчий. Книга IV (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 7

– Хозяин, если позволите, я набрался смелости и провёл анализ местности ещё раз. Мною было уделено особенное внимание площадке, окружённой неопознанными мной конструкциями. Я уже почти привык, что моя компетентность в искусстве возведения построек оставляет желать лучшего, но судя по следам и радиоизотопному анализу поднятой пыли данный… – Черномор замялся. – Это существо провело здесь, как минимум двадцать пять лет. Не наблюдаю источников воды и пищи, Хозяин. Мне кажется это очень подозрительным. А вам?

Я изучал незнакомца, который с надеждой смотрел на меня. На вид ему было не больше тридцати. Совершенно лысый, измождённый, с близко посаженными глазами и выпирающим острым кадыком на тонкой шее. Бледный, осунувшийся и очень слабый. Такому простое рукопожатие может кости раздробить.

– Брюква? – вновь спросил он с надеждой.

– Хозяин, – напомнил о себе Черномор. – С учётом всех собранных мною данных и пользуясь аналитикой построенной на доступных мне базах, я рекомендую открыть огонь на поражение, – продолжил искусственный интеллект. – Людишки не могут жить так долго без еды и воды, значит это не людишка.

– Кхм… – поморщился я.

– Не человечишка… – поправился Черномор, осознав оплошность.

– Кхм!

– Не людь? – совсем неуверенно промолвил помощник.

– Снова мимо.

– Я сдаюсь, – печально сообщил Черномор. – У меня в предложенных синонимах есть не мешок с мясом, не примат, не двуногий, не…

– Не человек, – мысленно подсказал я. – Просто не человек.

– Вот, вы и сами так говорите. Это не человек. Давайте его убьём! – осмелел Черномор.

– Никого мы убивать не будем, – одёрнул его я.

Незнакомец переводил взгляд с меня на Александру и обратно. Панова чуть осмелела, сделала шаг вперёд. Звякнула цепь, которую девушка подняла с пола. Лицо любителя брюквы изменилось, и он в испуге отшатнулся, закрываясь руками.

– Всё хорошо, я не враг, – потянулась к нему Панова, убирая пистолет в кобуру. – Кто ты? Как тебя зовут?

Лысый отнял ладонь от лица, настороженно посмотрел на девушку и нахмурился, вспоминая.

– Люций, – наконец сказал он.

– Как ты здесь оказался, Люций?

– Женя… – добавил незнакомец, сам удивившись. – Тибурсио? Джонатан? Аотеа? Марио? Пётр?

– Давай остановимся на Люцие, – подал голос я, и мужчина старательно закивал.

– Давайте брюква?

– Будет тебе и брюква, и квас с хмелем, – буркнул я, осторожно шагнув к Люцию. Потянул силы из аспекта земли и порвал цепи бедняги. Кто бы это ни был – опасности он не представлял. Бывший пленник поднял руки, с удивлением глядя на них. Помахал ими и на лице проявилась счастливая улыбка.

– Хорошо!

– Как ты здесь оказался, Люций? – не сдалась Александра. – Что ты тут делал?

– Брюква… – ответил ей мужчина и затопал по каменным плитам голыми ступнями, удаляясь. Я проводил его фонариком.

– Боже мой… – выдохнула Панова.

Спина Люция была изуродована жуткими шрамами. Они бугрились болезненными наростами, а под правой лопаткой наоборот образовалась пустота. Мы с Александрой переглянулись.

Мужчина вдруг остановился, повернулся к нам, протягивая руку.

– Пожалуйста… Идём! – попросил он нас. – Здесь страшно.

Вёл он себя совершенно как ребёнок. Топал, куда хотел, хватался, за что мог. По дороге к выходу на поверхность он вдруг свернул к старым кроватям и плюхнулся на одну из них сверху. Подгнившие ножки тут же сломались, и Люций оказался на обломках, смешанных с истлевшим матрацем. С обиженным видом он поднялся, взял Александру за протянутую руку и покорно пошёл за девушкой, шаркая

– Черномор, сделай небольшой заказ в «Логове», на мой счёт, – попросил я. – Пусть привезут как можно скорее. И пусть добавят брюквы, если она у них вообще бывает.

– Хозяин, этот нечеловек может быть опасен, – попытался воззвать к моей осторожности искусственный интеллект. – В моих базах находится пятьсот шестьдесят четыре фильма ужасов начинающихся с ситуации очень похожей на эту. Группа людишек находит подозрительное нечто и старательно убивается из-за его влияния! Я…

– Найди мне эту чёртову брюкву! – перебил его я.

– Хорошо, Хозяин, – грустно сообщил Черномор. – Но я хочу, чтобы вы знали – вы были лучшим моим Хозяином. Мне будет вас не хватать.

– Я тебя услышал. Теперь действуй.

Александра Панова ухаживала за Люцием с завидным состраданием. Я наблюдал за ней с нескрываемым интересом. Причём в действиях оперуполномоченной императорской комиссии не было какого-то сексуального подтекста. Так ухаживают за больным ребёнком.

Когда мы выбрались наружу, из ямы, мужчина закрыл глаза руками, глядя вокруг сквозь щели между пальцев.

– Они ушли? – спросил он у нас.

– Кто они? – вцепилась в него Панова. – Культисты? Да?

– Брюква… – тотчас забыл про всё Люций. Потянул носом свежий воздух и улыбнулся. – Хорошо!

– Заселяйтесь назад в дом. Теперь гудеть не будет, – сказал я Александре. – Еду сейчас доставят.

При свете дня раны на теле пленника вызывали ещё большую оторопь. Если всё это результат пыток культа Аль Абаса… То хорошо, что ублюдки остались в прошлом.

Если это действительно так. Мой опыт подсказывает: подобные засранцы невероятно живучи.

– Черномор, найди мне всю информацию о культе Аль Абаса, – сказал я.

– Слушаюсь, Хозяин. Рад оказаться полезным до вашей кончины. Информация будет у вас через три минуты.

Панова повела Люция за дом, к парадному ходу, а я при помощи магии земли засыпал ход. Незачем привлекать чужое внимание.

– Саша, – сказал я в спину девушке, и та обернулась.

– Никому не говорите про Люция, – попросил я, глядя ей прямо в глаза. Она смутилась, но потом часто закивала:

– Конечно-конечно, Миша. Я всё понимаю. Рада, что и вы понимаете. Ему так досталось.

– Спасибо… Про подземный ход тоже не надо, хорошо.

– Миша, – улыбнулась Панова. – Я красивая, но я не дурочка. Если его там держали, то наверняка делали это не просто так. Возможно, про него давно уже и забыли, а его тюремщики, скорее всего все в могиле, но всё равно я буду молчать.

– Брюква? – вышел из-за угла полуголый Люций.

– Информация по культу Аль Абаса, также известного как Дети Подземелий, доступна для ознакомления. Загрузить?

– Загрузи и ещё, Черномор, сними с Люция мерки и закажи одежду по размеру. Три комплекта формы, как в моей гвардии.

– Уже сделано, Хозяин. Осмелюсь сказать, что когда он заразит человечество неизлечимым вирусом, и людишки исчезнут, я напомню вам о том, что предупреждал об опасности.

Я молчал. Черномор, висящий рядом со мною, поменял цвет на болотный, потом на оранжевый:

– Я слишком в себя поверил, да? – осторожно добавил он. – Вечно со мной так. Простите, Хозяин. Я опять показал своё несовершенство. Но что с меня взять?

Таунхаус я покинул только когда из «Логова Друга» пришёл один из охранников Паулины и, раскланиваясь, принёс заказ. Панова с трудом усадила за стол Люция, одев его в белоснежный халат, сильно короткий для мужчины. Длинные худые ноги пленника едва вмещались под столом, а ещё Люций норовил нервно притоптывать одной из них, и радостно смеялся, когда столешница подпрыгивала.

На жаркое и морс «нечеловек» внимания не обратил, пока не появилась брюква. Увидев корнеплод, Люций всхлипнул, схватил его руками и впился в грязный овощ, как голодная собака в кость.

– Люций! Давай я хоть помою! – Александра попыталась отобрать «лакомство», и тут Люций заплакал, рванулся назад, запутался в скатерти.

Всё угощение полетело на пол, а сам безумец приложился затылком о косяк и грохнулся на пол, но брюкву не выпустил. Испуганно глядя на ошеломлённую Панову, он жадно запихивал в свой рот добычу.

– Всё хорошо. Всё хорошо, Люций. Хочешь так – ради бога, – подняла руки девушка, отступив.

Мужчина доел, отполз, оставляя за собой кровавый след.

– Ты поранился⁈ – ахнула Панова.

Люций встал на ноги, жалобно сморщился, посмотрев на бардак.

– Простите…

– Дай посмотрю, – приблизилась к нему Александра. – Повернись.

Он подчинился. Панова осторожно отёрла кровь с затылка упавшего. Никаких ран. Лишь розовая полоска кожи, на предполагаемом месте, которым он ударился о косяк. И то она исчезла на наших глазах.

– Всё хорошо, – улыбнулся нам Люций. – Всё не болит.

Его глаза изумлённо расширились:

– Кроватка!

Он зашагал в соседнюю комнату и плюхнулся на неё. Со счастливым видом раскинул руки и закрыл глаза. Через секунду раздался храп. Мы снова переглянулись.

– Вы это видели? – шепнула Александра. – Регенерация такой скорости…

Я кивнул. Это многое объясняет. И почему он был скован, и почему не умер. Необычная аномалия. На моём веку подобное не встречалось. Интересно, откуда вообще такой персонаж взялся.

– Двадцать пять лет во тьме, после страшных пыток, – сокрушённо промолвила Панова. – Неудивительно, что он сошёл с ума. Как вы думаете, что Аль Абаса от него хотели?

– То, что захотели бы другие, сударыня, узнай они о таком таланте.

– Да, я тоже об этом подумала. Но почему тогда они его там бросили?

Я не ответил. Ответ был очевиден.

– Приглядывайте за ним, хорошо?

Первым делом я вернулся в Конструкт и запустил строительство ангара с шурфом, неподалёку от квартала с таунхаусами. Оттуда проложил коммуникации до тоннелей культа, почти полчаса возился с силовыми линиями, переиначивая их под свой замысел, но, в конце концов, добился своего, и в подземельях под Томашовкой появился свет.

После чего проследил тоннели до Влодавы и обнаружил, что ход заканчивался прямо в Колодце, отбитым у Скверны. Под полем с ангарами. Других выходов там не было, то есть культ проделал путь к Колодцу под землёй и использовал осквернённую энергию в своих целях. Здесь вообще всё было в плесени.

Когда умер Бессмертный Страж, и я очистил источник – система, выстроенная Тёмным Зодчим, потеряла питание, и сдерживающие Люция путы пали. Для чего вообще нужно было городить такие сооружения, и дополнять их зачарованными на Скверну оковами? Если у вечно регенерирующего бедняги нет особых сил, и перед его пленителями стоит цель просто избавиться от тела – достаточно просто привязать камень к ногам жертвы и бросить в какое-нибудь болото. Просто, со вкусом, и надёжно. Никто никогда не нашёл бы его в этих топях. Незачем городить такие подземные хоромы, зачаровывать цепи и питать всё от Осквернённого Колодца, чтобы просто спрятать существо с подобным даром. Не вяжется.

Может, Тёмный Зодчий не закончил с Люцием до своего внезапного исчезновения?

М-да. Мне потребуется время, чтобы всё изучить… Тоннели под Томашовкой уходили на север, в земли Володина, и терялись где-то там, под холмами. Туда мой Конструкт пока не дотягивался, а значит, возможности анализа сильно ограничены. Перекрыв неизвестный ход тяжеленой шлюзовой дверью, я вышел на свежий воздух и направился в резиденцию Тринадцатого Отдела.

В моём кармане слегка побрякивали украшения из порченого золота. Большую часть я раздам самым ценным моим людям. Один отдам Орлову, и очень рассчитываю, что граф поделится со мной своими знаниями.

А ещё я остановил производство новых укреплений вокруг форта. Подумал минуту, и перемешал существующие, выставив их в других местах. Чеснокова, конечно, жаль. Но пусть ещё немного поработает. Заслужил!

Чиновник уехал в столицу через два дня, но за это время он один раз попытался сбежать на такси, сломавшемся сразу, как только Чесноков в него сел. Бюрократ даже не вышел из автомобиля, когда водитель сказал о проблеме. Он просто заплакал, и это окончательно растопило моё сердце. Так что я его отпустил и когда Чесноков с исписанной пачкой бумаг отправился пешком в Малориту – то не стал чинить препятствия.

За это время в лагере Тринадцатого Отдела специалисты Орлова устроили небольшую тюрьму для тварей Изнанки. Олег Кадывкин и его силовики отловили несколько перворанговых и второранговых порождений Скверны. Клетки, в которых они содержались, меня заинтересовали отдельно. Во-первых, материал любопытный, неожиданный сплав. Учёные Тринадцатого Отдела сумели создать экранирующую зону посредством комбинаций металлов. Во-вторых, они умудрились подключить клетки к мобильным энергетическим установкам, и полученным излучением полностью нивелировали любые таланты низкоуровневых монстров. Всё чистая физика, никакой магии.

Очень многообещающее направление для исследований. Не зря у них такой бюджет и такие возможности.

По заказу Тринадцатого Отдела я построил им лабораторию из схемы, предоставленной мне под расписку о нераспространении. Я подписал шесть различных бумаг на этот счёт, и нарушение контракта по любой из них грозило обвинением в «государственной измене».

Сама схема особого интереса не вызывала. Даже оборудование в нём в моём мире показалось бы детским игровым набором. Но здесь оно охранялось очень серьёзно и являлось настоящим достоянием государства. Большая часть силовиков Кадывкина была переброшена на охрану, и к выросшему посреди леса высокому зданию теперь не подпускали вообще никого, что вызывало недовольство местных грибников. Единственным любопытным моментом в схеме Тринадцатого Отдела был потрясающий эффект, обнаружившийся после возведения. Учёные, работающие на столь могущественную организацию, сумели экранировать от Конструкта всё происходящее за стенами лаборатории. Будто бы вырезали здание из картинки. А сама схема материала была закрыта для чтения. Защиту Отдела я, конечно, мог бы и взломать, но это сразу бы вскрылось при ревизии специалистом поддержки.

Так что пока я внутрь не лез. Тем более, что нечто похожее уже видел… Вот только ничего о такой технологии толком не знал, и это было вызовом моему таланту.

Шатры на границе почти опустели, основное оборудование из них тоже перенесли в новые помещения. Туда же, в конце концов, переехали и испытуемые экземпляры, на которых Липка и Вознесенский тестировали переданный им амулет. Результат мне был интересен, но пока в итоги исследований меня не посвящали. Хотя Орлова клятвенно заверял, что про меня не забудут.

Впрочем, и без возни Тринадцатого Отдела у меня забот хватало. Я навестил грустного Глебова, наконец-то пришедшего в себя после сражения с Шепчущим Колдуном, и предложил ему работу. Сталкер, понимающий, что их привычный способ заработка более им недоступен, предложение выслушал с интересом, а затем пообещал, что отберёт самых опытных сталкеров в деревне, и старательно поклялся, что детей среди них не будет. Также, благодаря щедрым дотациям со стороны Тринадцатого Отдела, я начал возведение многоэтажного квартала на очищенной людьми Гудкова земле. Весьма типовая схема с уютными одно-двух-трёхкомнатными квартирами, подземные парковки, зелёные сады и с детскими площадками. Первые этажи зарезервированы под коммерческие объекты. Везде идеальная звукоизоляция, вокруг красивый сквер с мощёными дорожками. Тренажёрный уголок, несколько беседок и специальное место для выгула собак, с приёмником отходов, соединённым с общей канализацией. На этом ресурсы закончились, однако я уже приметил место для школы и садика, а также где будет находиться автобусная остановка. Ведь людям нужен транспорт, а детям окрестных деревень необходимо добираться до места обучения.

Автомобилей-то тут нет. Впрочем, как и автобуса. Но это я как-то решу, не самая приоритетная задача, если честно.

Люций жил у Пановой в доме, но по-прежнему ничего не говорил, интересуясь только брюквой. Этого корнеплода я предоставил ему в избытке, попросив Паулину доставлять его к дому Александры в очищенном виде. На вопросы бедолага не отвечал. Он только спал и ел. Ел и спал. Вёл себя, как подросток, который видит родителей, лишь когда голоден и по дороге в туалет или в свою комнату.

Одновременно я пытался найти дополнительную информацию о культе Аль Абаса, и всё свободное время проводил у Конструкта, в течении Колодца. Возможно, последнее являлось тратой времени, однако помогало привести мысли в порядок. К сожалению, я приходил к выводу, что Тёмный Зодчий ещё жив. И культ исчез не просто так.

А ещё их пропажа совершенно точно была связана с Люцием.

Глава 8

– Мне не нужна здесь армия, Леонид Михайлович, – честно сказал я. Граф Орлов посмотрел на меня сквозь бокал вина с искренним интересом. Мы сидели в его кабинете, на верхнем этаже новенькой лаборатории. Просторное помещение с видом на Изнанку. Наверное, на границе таких больших зданий ещё никто не строил.

– Империя не может оставить здесь столь малочисленный гарнизон. Это стратегический успех, мой друг. Мы обязаны закрепиться! – вкрадчиво сказал он, поиграв напитком, а затем отвёл глаза.

– Но я понимаю. От вояк, когда их слишком много, становится невыносимо трудно, вот только речь идёт не про комфорт. Ваш участок, если вы понимаете, ценность имел незначительную. Наличие витязя как руководителя гарнизона меня по понятным причинам удивляет, однако по моим источникам его сюда скорее сослали. Он, если не ошибаюсь, покалечил какую-то важную шишку на дуэли.

Я хмыкнул, отпил морса из стакана; графин с брусничным напитком принесли в кабинет графа специально для меня.

– Вас это забавляет? – улыбнулся Орлов.

– Немного, – уклонился от ответа я. Вряд ли Орлову интересно, как выпускник Академии, мечтавший о тихой Сибири, оказался здесь. Традиция такая у шишек, получив по сусалам, отправлять обидчиков подальше.

– Вас самого не удивляет, Михаил, что, несмотря на пограничную зону, в местном гарнизоне даже грузовиков не было? – внимательно посмотрел на меня граф.

– Очень удивляет. Равно как и серьёзно урезанное финансирование. Но я привык работать с тем, что есть.

– И у вас получилось, Михаил. Прежде здесь была никчёмная земля, бесперспективный Конструкт. Империя, конечно же, хранит свои границы, но они начинались где-то там, позади, – махнул рукой Орлов. – А вы выловили из проруби говорящую щуку, простите меня за такое сравнение. Теперь сюда надо вливать ресурсы. Тринадцатый Отдел – это только начало.

Если на моих землях будет солдат больше чем простых жителей, то это пойдёт наперекор всем планам.

– И всё же, витязь Снегов и его люди меня более чем устраивали, – покачал головой я. – Тем более что группа Вепря проявила себя тоже прекрасно.

– Группа Вепря, это секта Охотников? – глотнул вина Орлов. – Вы им доверяете?

– Да. И ещё, Леонид Михайлович, я попросил бы не оскорблять моих людей, – мой тон стал прохладным.

– Прошу прощения, – с полной серьёзностью сказал граф. – У меня есть некоторое личное пренебрежение к этой братии. Жадные, беспринципные искатели сокровищ. Уверяю, Михаил, если кристаллы будут падать с людей – они легко перепрофилируются. Но раз вы утверждаете, что люди Вепря сделаны из другого теста… То я вам верю.

– Благодарю.

– Хорошо. Я понимаю вашу тревогу, – сказал Орлов. – Но лишь отчасти. Атака с севера прекрасно продемонстрировала возросшие ставки, Михаил.

– И с этой атакой прошу отметить, люди Снегова и Вепря прекрасно справились. Несмотря на пятый ранг противника, – напомнил я. – А также успели прикрыть лагерь Тринадцатого Отдела.

– Да, гарнизон продемонстрировал свою полезность, – будто не заметил упоминания охотников граф. – Но наверху считают, что вы уже способны самостоятельно организовать защиту ваших территорий. Потому их и выводят.

– Тем более, Леонид Михайлович, Да, теперь я способен управиться, если мне никто не будет мешать. Вне всяких сомнений – помощь небольшого гарнизона одарённых была бы неоценимой, но артиллеристские расчёты, батальоны огнемётных систем да тысячи скучающих пехотинцев мне скорее помешают.

– В делах Империи нет понимания «мне», – напомнил Орлов. – Если будет такой приказ, то вы не сможете закрыть на него глаза. Вы ведь это понимаете?

– Разумеется. И заинтересован, чтобы такой приказ никогда не поступал.

– Это от нас не зависит, – улыбнулся граф.

– Позвольте не согласиться. Большие люди чаще всего недовольны, когда у их подчинённых что-то не получилось. Если проблем не будет, то не будет и приказа.

– Вы на самом деле думаете, что справитесь, располагая столь незначительными силами?

– У нас тут над головами тяжеловооруженный дирижабль, ваше сиятельство. Плюс несколько десятков одарённых и мотивированных Охотников, моя гвардия, регулярно пополняющаяся, и силовики Кадывкина. Конечно, мы справимся.

– Люди Тринадцатого Отдела здесь для исследований и для защиты учёных, а не для боёв в полях, – нахмурился граф.

– В таком случае нам будет чуточку сложнее, но я уверен: мы справимся и без помощи Отдела.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд, затем осушил бокал до дна и поставил его на стол.

– Хорошо, Михаил. Рискнём. Я заинтересован в сотрудничестве с вами на добровольных началах. Потому что таланты раскрываются, только если никто не пытается их поломать, а в вас мне видится недурственный потенциал. Я замолвлю словечко.

– Благодарю. Как ваши успехи с моим подарком?

– Сильно греется, – он сразу понял, о чём я. – При долгом контакте есть шанс потери целостности. Господа Липка и Вознесенский трудятся не покладая рук. Кстати, я ещё раз хотел поблагодарить вас за вашу помощь с этими амулетами. Очень сэкономило время! И ещё…

Граф подобрался:

– Вы ведь не распространялись о наших открытиях, Михаил? У моих людей есть некоторые затруднения с выкупом порченого золота в общих источниках. А то, что появляется, сильно поднимается в цене. Словно кто-то одним махом скупил весь рынок. Вам что-нибудь об этом известно?

– Впервые слышу, Леонид Михайлович, – не дрогнул лицом я. Российская Империя может позволить себе наладить поставки подобного ресурса по любым ценам. У меня таких возможностей нет. Как раз утром с Паулиной разговаривали о нескольких тоннах порченого золота, выкупленных девушкой по различным каналам. Всё это «богатство» направлялось на арендованный мной охраняемый склад в Кобрине. Где не задают лишних вопросов, и куда не дотягивается местный Конструкт.

– Странное совпадение, – сказал Орлов, не сводя с меня взора. – Впрочем, это не будет проблемой. Сама тенденция смущает. Ведь предложение у нас весьма ограничено. Исходя из опытов, время для изменения молекулярного состава золота до нужной нам кондиции – требуется приличное.

– Сколько? – заинтересовался я.

– Месяцы, Михаил. Месяцы.

– Несколько хороших хрономантов легко решат эту проблему, – отмахнулся я.

Граф задумался:

– Знаете, Михаил. Возможно, это прозвучит нелепо, но… Я не думал об этом. Чаще всего с хрономантами сталкиваюсь только для организации перемещений, но локальное ускорение времени. Небольшими порциями. Хм…

Он погрузился в мысли, а я, воспользовавшись этим, поднялся из-за стола.

– Ещё раз благодарю, Леонид Михайлович.

Орлов словно меня и не услышал. Он положил пальцы на клавиатуру и принялся набирать сообщение. Мне не составило никакого труда прочитать послание.

«Александр Александрович, а не решит ли нашу проблему обработки металла наведением искажения – узконаправленная хрономантия?»

Я покинул кабинет, не дожидаясь ответа. Разумеется, решит. Странно, что они сами этим не пользовались. А если ещё камеру ускорения поставить, то так и вовсе можно мир менять. Правда, такие постройки я возводить здесь не собирался. Много подводных камней и рисков. Да и энергии потребует безумное количество. Целой страной на неё работать будут, с их развитием.

Гарнизон Томашовки отбывал от казарм, близ Конструкта. Когда я подошёл, то из Малориты пришло несколько десятков бронированных грузовиков, закрытых тентами, плюс два тягача для зенитных установок, которые уже демонтировали с постаментов на холме. Склад снаряжения тоже опустел, и всё армейское добро перебралось в машины. Остались только люди.

И сейчас мимо выстроившихся у казарм бойцов прохаживался один из офицеров, проверяя личное снаряжение. Команды «смирно» не было, так что солдаты даже перешучиваться успевали. Возбуждение от смены обстановки передавалось от одного бойца к другому. Я увидел Турбина, и тот слегка кивнул, прощаясь. Капелюш отделился от основной группы и пошёл ко мне. Офицер окрикнул было водника, но тут же махнул рукой, увидев, к кому именно направился его подчинённый.

– Ваше благородие, это было интересно. Рад был охранять вас, – искренне сказал Юра, застыв в паре шагов от меня. Он растерялся, осознав, что первый его порыв попрощаться, мог показаться слишком грубым для благородного человека. Я протянул руку:

– Приятно было познакомиться, Юра.

Рукопожатие водника было крепким.

– Надумаешь увольняться из вооружённых сил, с радостью приючу у себя. С монетой не обижу.

– Я подумаю, ваше благородие, – широко улыбнулся Капелюш.

– Где Станислав Сергеевич? – спросил я, оглядываясь. Витязя нигде не было.

– Не знаю, ваше благородие. Может, уже уехал? Была машина одна, на ней Семёнов точно уехал и солдат один, из бездарных, с повинной рапорт на себя написал, представляете? Ох, что же это я. Я к тому, может и его доблесть там были? Так-то он с нами уже попрощался. Даже жаль, что нас сейчас раскидают на доукомплектацию других подразделений. Хороший он мужик. Всем бы командирам такими быть.

– Даже так? Я думал, пополнение получите, отдохнёте и дальше на службу, – удивился я.

– Ну, я человек маленький, ваше благородие. Что услышал, то и сказал.

Офицер обернулся к нам, и Капелюш почувствовал его взгляд. Поправил куртку военной формы и торопливо добавил:

– Удачи вам, ваше благородие. И берегите себя!

Я двинулся за ним, перехватил взор офицера и дал понять бойцу, что хотел бы сказать пару слов на прощание. Получил короткий кивок в ответ.

– Братцы, – громко произнёс я, оглядывая знакомые лица. – Благодаря вам изменился мир. Благодаря вашим умениям, вашей доблести, вашей стойкости Империя впервые освободила оккупированную Изнанкой землю. Без вас не было бы той победы. Я хочу ещё раз сказать вам всем спасибо.

Бойцы смотрели на меня молча. Разные взгляды. У кого-то благодарность, у кого-то восхищение, у кого-то ненависть. Ненависть, кстати, у того, кому я разрушил счастливую семейную жизнь с супругой и пачкой любовниц. Я подмигнул ловеласу. Второго жалобщика я в числе солдат не нашёл.

– Я счастлив, что мне довелось пройти этот путь с вами. Спасибо!

Офицер сделал короткий жест, и десятки глоток дружно выкрикнули:

– Служу Отечеству!

Я отвернулся, чтобы не показать эмоций, и отошёл в сторону. А когда машины ушли, то прошёл мимо опустевших казарм с очень странным чувством внутри. Остановился у санитарного блока, улыбнулся. Ладно, начнём наводить порядок, что ли. Жалко, что не попрощался со Снеговым, конечно. Витязь мне нравился. И сейчас, после того как военные покинули Томашовку, здесь образовалась какая-то пустота.

Однако это не должно помешать моим планам. Да и не нравились мне эти два дурацких барака. Теперь здесь можно поставить что-нибудь эдакое. Что-нибудь яркое и подчёркивающее эффект от придорожных памятников порождениям Скверны. Хорошо бы какой-нибудь религиозный объект. Здесь музей, здесь галерею. Да…

Мысль о будущем культурном уголке захватила меня с головой. Я вышел на дорогу, представляя себе саму композицию будущих построек и прикидывая, что из моих схем может быть использовано. Единый стиль я подтяну, это не сложно. Надо понять хотя бы с этажностью.

– Ваше благородие, позвольте один вопрос, – раздался за моей спиной голос. На губах сама собой появилась улыбка. Я обернулся.

Станислав Сергеевич Снегов в гражданской одежде выглядел не так внушительно, как в пластикоровой броне, но всё равно его фигура излучала силу.

– Невероятно рад вас видеть, ваша доблесть! – я не стал кривить душой.

– Оставьте, ваше благородие. Просто Станислав. Я больше не на службе.

– Печально это слышать и одновременно радостно. Армия очень много потеряла.

– Возможно. Но иногда нужно выбирать, – загадочно сказал витязь. – Однако, я бы хотел вернуться к делу. Полагаю, у вас есть некоторый дефицит кадров. Я хотел бы предложить свои услуги.

Невероятная удача. Не знаю, сколько он запросит в жаловании, но такой боец стоит любых инвестиций. Мне стоило больших трудов не показать бывшему начальнику гарнизона всю гамму своей радости.

– Это большая честь, – спокойно признался я. – Но почему вы решили остаться.

– У меня были на то причины, – уклонился от ответа Снегов.

– Понимаю, – кивнул я. Причина только что выглянула из ворот «Логова Друга» и поспешно спряталась, чересчур сильно хлопнув створками. От удара с дерева за трактиром взлетели в небо птицы. Тут даже можно было не видеть девушку, из-за которой решил остаться витязь. Достаточно было просто оценить её силу.

Нюра…

– Одна просьба, ваше благородие, – не дрогнул лицом Снегов, старательно не заметивший стука.

– Станислав Сергеевич. Давайте уже без этого, хорошо? Без доблестей и благородий. Мне становится неудобно, – поморщился я.

– Хорошо, Михаил Иванович, – моментально переключился Снегов.

– Что за просьба?

– Я могу учить. Могу тренировать. Могу помогать. Могу убивать, защищать, нападать и оборонять. Но я не хочу руководить. С учётом таких пожеланий, у вас найдётся место в вашей гвардии?

Вот так номер.

– Разумеется, Станислав Сергеевич.

Губы витязя тронула по-детски радостная улыбка:

– Спасибо, Михаил Иванович.

Через миг он снова стал суров и собран.

Витязь не торговался, когда я предложил ему своё жалование. Ему будто бы любая сумма подошла. Вероятно, можно было дать сильно меньше, но Снегов стоил каждой вложенной в него копеечки. Двухэтажный дом современного дизайна, с некоторыми вкраплениями барокко, я поставил возводиться на берегу озера возле Орхово, в одобренном витязем месте.

Там у меня только планировалась застройка, и то, что первым строением станет обитель бывшего начальника гарнизона – показалось мне даже чуточку символичным. После чего я позвонил Турову и обрадовал того смышлёным новичком, поступающим в его распоряжение.

Обычно флегматичный Игнат, командующий моей гвардией, выдержал очень достойную паузу на эту новость, а затем осторожно уточнил:

– Это ведь шутка, ваше благородие?

– Нет.

– Но… – он справился с собой. – Будем стараться, ваше благородие! Завтра посмотрим, что из этого выйдет.

Я повесил трубку с хорошим настроением, а потом отправился сносить намозолившие глаза казармы. Концепция уже оформлялась. Светлые тона будущих зданий из белого камня, символизирующие надежду и человечество, и между ними чёрные, мрачные, застывшие в жутких позах побеждённые.

Что-то в этом есть, да.

В небе застрекотало. Я задрал голову. Из-за леса, с востока, показался необычный бело-сине-красный вертолёт. Хищная машина пролетела низко над деревьями, а затем зависла неподалёку от казарм. Поднялся ветер, разгоняемый лопастями. Двери вертолёта украшали золотые двухголовые орлы.

От машины несло защитной магией, и мне даже подумалось, что такая техника легко бы выдержала соседство со Скверной. Барьеров на неё видимо-невидимо. Даже голова кружится от мощи.