Текст книги "Зодчий. Книга IV (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 3

– Господь милосердный, – бормотал стоящий на коленях Чесноков. – Дай сил мне справиться с вызовами и не осрамиться. Дай сил мне преодолеть козни дьявольские и привести к порядку дикарей. Дай сил…

– Черномор, ты же понимаешь, что это не считается попыткой связаться с кем-то за пределами Томашовки? – очень спокойно поинтересовался я, закрыв видеопоток. Молитва – дело интимное. Даже в случае с мерзким бюрократом. Мой помощник резко стал синего цвета. Чёрточка рта выпрямилась, глаза округлились ещё больше.

– Получается, что нет. Хозяин, я снова сделал что-то не так? – выдал Черномор. – Но я же тщательно следовал инструкции! Разве это не попытка связаться…

– Нет, мой электронный друг, это не попытка. Вот если он попытается позвонить кому-то, попросить передать весточку, с человеком там или с почтовым голубем, или вообще решиться уехать с подконтрольной мне территории – вот тогда бей тревогу.

– Не понимаю, он же прямо сейчас пытается связаться с высшей сущностью и попросить у неё помощи! В моей базе данных предостаточно информации о том, как та отвечает на подобные запросы.

– Её бы прошерстить, конечно, твою базу данных, – я подтянул одеяло к подбородку. – Всё, я спать.

– Я не понимаю…

– И не нужно. Просто смирись. Ничего плохого человек, ищущий помощи у бога, не попросит.

– Да? – он стал розовым, глаза выпучились ещё больше. – Но он прямо сейчас просит его, чтобы у вас отсохли… хм… Тестикулы.

– Он в своём праве, – пробормотал я, поворачиваясь на другой бок. Минус в карму Чеснокову, конечно. В следующей жизни переродится жабой, не иначе.

– Не понимаю, – повторил расстроенный искусственный интеллект. – Я освежил данные по этой сущности и полностью растерян. Использование оскорблений и нецензурной брани при молитве разве считается нормой?

На миг мне даже стало интересно до какой степени опустился Чесноков, но только на миг. Через несколько секунд я уже крепко спал.

Утром я первым делом приготовил себе кофе и достал из холодильника свежий йогурт, купленный вчера в «Ай Да Товарах». Здесь уже работало несколько касс, на одной стояла пожилая женщина из Комаровки, на другой – девушка из Приборово, а на третьей – паренёк из сталкеров Глебова. Это хорошо, что кто-то пытается принимать правила игры и идёт вперёд, а не цепляется за прошлое. Прежние рейды во Влодаву в прошлом. И, кстати, надо бы проведать Мстислава. После схватки за Колодец и атаки Шепчущего – глава сталкеров уже пришёл в себя, как и другой пострадавший из людей Вепря, однако пообщаться нам так и не удалось. А ведь у меня появилась пара идей, как использовать группировку Глебова в будущем.

Съев йогурт, я встал возле окна с чашкой ароматного напитка. Начиналась заря, и лес будто красным светом залило. Особенно шикарно в это безмятежное утро смотрелся повисший в небе дирижабль, расписанный в цвета имперского флага и удерживаемый на месте опытным мастером воздушного аспекта. Вызванный на подмогу небесный тихоход пришёл вчера утром. Не очень своевременно, так как сражение уже закончилось, но и не бесполезно. С такой огневой мощью удерживать границы будет ещё проще.

Я допил кофе, изучая идеальную боевую машину Империи. Конструкт до неё не дотягивался, и знать о том, что происходит на борту я не мог. Вопрос, несомненно, решаемый. Просто сейчас нет такой необходимости, а вообще при желании можно и воздушный город отстроить. Были бы ресурсы.

Закончив с утренними делами, я оделся и вышел на крыльцо, где отдыхал Нямко. Ведро завозилось, поднялось на тоненькие ножки:

– Ням! – тихо сказало оно. Я присел рядом, наслаждаясь утренней свежестью и тишиной. Птички поют, машин нет, трактир Паулины спит, и даже вывеска погасла, солдат из казарм тоже почти не видно, кроме патруля в районе сонных таунхаусов. Большая часть гарнизона сейчас со Снеговым на новых землях.

Я перевёл взгляд на Колодец, у которого сидело несколько Охотников с ночной смены, все погружены в транс и прокачивают каналы, а один расположился на походной пенке и, пережёвывая что-то, любовался рассветом. Тишина по утрам особенно прекрасна. Мир вообще выглядит довольно мило и пасторально, когда спит зубами к стенке.

– Держи, – я протянул ему камень, который притащил вчера с освобождённых территорий. Приглянулся он почему-то правильной формой.

Нямко осторожно взял подарок, покрутил его в руках.

– Ням… – неуверенно сказал он и аккуратно положил на крыльцо. Отодвинулся в сторону. Хм… Неожиданная реакция. Значит, мы обрабатываем не все камни, мой кристаллосодержащий питомец? Ладно. Я скинул неудачный подарок на землю и посмотрел на часы. Сегодня будет важный день.

Но для начала я заглянул в Конструкт, где повозился с настройками, а потом пробросил гибкий канал до спящего в трактире «Логово Друга» Чеснокова. Убедился в том, что в любой момент смогу закрепиться за энергетический поток и поработать с техникой в радиусе его действия. Так, на всякий случай.

Граф Орлов, как выяснилось, тоже был жаворонком. Когда я прибыл в лагерь Тринадцатого Отдела, то тот уже бурлил деятельностью. Сам граф нашёлся возле костра, где сидел с походной миской и с куском хлеба. Рядом с ним расположился плотный солдат с даром огня, жадно выскребающий из своей плошки еду, а напротив Орлова старательно следил за котелком ещё один боец. Все вели себя так, будто каждый день завтракают со столь важной персоной.

М-да. Я иначе представлял быт Орлова, конечно. Где пафосный дворецкий, где самый большой шатёр и помпезная охрана?

– Михаил Иванович, вы так рано! – заметил меня граф и поманил к себе. – Отведайте каши? Лучший завтрак на свете, уверяю вас. Овсянка, сударь!

– Благодарю вас, но я уже сыт.

– Похвально, похвально. Но всё равно присаживайтесь. Господа…

Он сделал короткий жест, и солдат как ветром сдуло.

– Мне удалось пообщаться с моими коллегами, Михаил. И знаете, мы ведь пробовали порченое золото, – произнёс Орлов, сразу перейдя к делу. – Так что рассказывайте, в чём ваш секрет? Иконы и мечи это чрезвычайно разные инструменты. В них столько же общего, сколько между ложкой и потоком световых частиц. Поэтому, прошу, укажите мне что-то в качестве дополнительной информации. Пока я знаю только то, что и там и там вы использовали золото высокой пробы, которое не работает отдельно. Какой-то ещё материал используется? Краска? Содержание углерода? Не томите, Михаил.

Граф хмыкнул своим мыслям и неторопливо отправил ложку в рот, задумчиво глядя прямо перед собой. Я присел рядом с ним. Лукавить бессмысленно.

– И то и то – предметы искусства, Леонид Михайлович, – сообщил я. От костра приятно пахло дымом.

– Хм… Я почему-то так и подумал, – он скосил глаза на мой меч. – Вы позволите?

– Несомненно, Леонид Михайлович, – я потянул оружие из ножен, и в воздухе пахнуло магией. Аспекты воды и огня. Оба чародея были рядом. Один в шатре слева, второй у соседнего костра. Телохранители не дремали. Орлов с недовольным видом поднял руку, и возмущение сил моментально улеглось.

Граф бережно взял меч, изучая надпись.

– Предметы искусства, значит. И гравировка золотом. Интересное решение, – заметил он. – Но насколько хватит? Металл мягкий, сойдёт быстро. Кто мастер?

– Местный кузнец.

– Меч тоже его?

– Нет, меч работы другого мастера.

– Не штамповка, – вынес вердикт граф. – Иконы тоже делал этот кузнец?

– Нет. Но золото для них делал он.

Я не собирался юлить. Скверна развивается, а значит, и мне нужны союзники. А союзников необходимо вооружить.

– Надо проверить технологический процесс этого кузнеца, – кивнул своим мыслям Орлов. – Для чистоты эксперимента. Пробовали ли без этих вот художеств? Какое количество золота уходит на один предмет? А, такие вопросы надо задавать в другом месте.

Он щёлкнул пальцами, и рядом оказался подтянутый юноша в парадном мундире.

– Ваше сиятельство, я здесь!

– Найди Липку и Вознесенского. Чтобы через пятнадцать минут оба были в штабе.

– Есть!

Граф с удовольствием доскрёб кашу из миски и совсем не по благородному облизал ложку. Повернулся ко мне:

– Как в целом у вас тут успехи, Михаил? Никто не обижает? Есть ли сложности?

– Не такие, что потребовали бы помощи, сударь, – не стал жаловаться я. С Чесноковым сам разберусь.

– Похвально, похвально, – улыбнулся Орлов. – Однако не стесняйтесь просить, Михаил. Вы даже не представляете, как далеко распространяются полномочия Тринадцатого Отдела. Тем, кто верно служит Империи и сражается против врага человеческого – Скверны, мы всегда поможем.

– Верю, Леонид Михайлович, – сказал я и демонстративно посмотрел на повисший в небе военный дирижабль. Граф понимающе кивнул, затем хлопнул себя по коленям и поднялся.

– Идёмте, Михаил. Кто раньше начинает свои дела, тому улыбаются небеса. И ещё, Михаил…

Он внимательно посмотрел мне в глаза:

– Вы, как Зодчий, должны понимать всю конфиденциальность информации, которую можете узнать. Случайно или специально. Ваши возможности мне известны. Ваши принципы не очень.

Я почтительно склонил голову, пряча улыбку:

– Несомненно, Леонид Михайлович! Я прекрасно понимаю всю серьёзность ситуации.

– Похвально, похвально.

В штабе на столе, рядом с уже знакомой мне голографической картой региона, нашлось несколько икон. И только одна из них была с хорошим Эхом. То ли Тринадцатый Отдел просто невезучий, то ли отец Игнатий, к которому они пришли, выдал самые бесполезные. Вознесенский возился с реликвиями, увешанный какими-то хитрыми приборами. На глазах у него было чудовищное нагромождение окуляров с элементами питания. Один из них даже низко гудел, раздражая. Я наспех изучил каждый из них при помощи Дара и про себя с уважением хмыкнул. Любопытные агрегаты! А из того приспособления на глазах учёного в будущем вполне может выйти неплохой детектор Эха. Если доберутся до нужных частот.

Липка сидел за компьютером, старательно не глядя в мою сторону и обиженно поджав губы. Пальцы профессора летали по клавиатуре с немыслимой скоростью.

– Я отобрал десять мастеров оружейников, ваше сиятельство, – сказал, наконец, он. – По каждому из регионов. Все готовы приступать, как только получат необходимые ресурсы. Также наш технический отдел уже занимается заготовкой материалов для собственных испытаний.

– Не расширить ли выборку, Александр Александрович? – задумчиво спросил Орлов. Он склонился над столом, анализируя иконы самостоятельно. И я видел, что взгляд графа то и дело касается единственной работающей. Если это интуиция, то понятно, почему Орлов такая важная птица в отделе. А если проявление Дара?

– Я уверен, что достаточно, ваше сиятельство, – убеждённо заявил Липка. – Каждый из них получит клинки работы Смоляного-Кипелова, для нанесения гравировок.

Судя по клейму мастера, мой меч тоже был создан этим мастером. Плодовитый был мужик.

– Сроки?

– Наивысший приоритет, ваше сиятельство, но технологии такие, что вряд ли мы сможем их ускорить. Как вы сами понимаете, если одна женщина вынашивает ребёнка девять месяцев, то девять женщин никогда не выносят его за месяц.

Граф поднял взгляд на Вознесенского. Тот как раз сдвинул окуляры своего страшного прибора на вспотевший лоб.

– Никаких аномалий, ваше сиятельство. Вот эта, правда, отличается по диаграмме Мбапе-Шепелева, но совершенно незначительно. В пределах погрешности.

Он ткнул в икону без Эха. Орлов со скепсисом хмыкнул и бережно коснулся нужной иконы. Я с интересом наблюдал за графом. Чувствует. Определённо чувствует.

– Очень большие сроки, господа. Неприлично большие. Мы уже должны начинать массовую работу по производству оружия, а не застревать в испытаниях… – сказал Орлов. – Его Императорское Величество лично заинтересовался ситуацией. Так, Александр Александрович, что с испытуемыми?

– Кадывкин возглавил отряд для отлова и ушёл уже с вечера на охоту, – отчитался Липка. – Не извольте беспокоиться. Полагаю, уже сегодня будет несколько экземпляров. Однако я хочу отметить, что территория эта – откровенный проходной двор, и силы присутствия совершенно недостаточны! Местный контингент определённо оставляет желать лучшего.

– Они удержали Колодец, господин Липка, – вежливо напомнил я.

– Не они, Михаил Иванович. Это вы удержали Колодец, – резко ответил тот. – Чем несказанно меня удивили, я ведь ожидал…

– Александр Александрович, нам нужно будет поговорить с вами насчёт ваших способностей вести диалог, – прервал его Орлов. Прервал тихо, без угрозы, но кровь с лица учёного схлынула, а граф со значением добавил:

– Ещё раз, Александр Александрович.

– П… Простите, – замялся тот. – Я просто хотел отметить удивительные таланты юноши, как Зодчего.

Он сжался под взглядом графа.

– И принести свои извинения за возможную резкость в нашем предыдущем общении, – буркнул учёный. – Я недооценил вас и ваши возможности.

– Принято, – кивнул ему я.

– Вынужден признать, что насчёт контингента Александр Александрович прав, – продолжил Орлов. – Просто чудо, что обычный отряд, пусть и под предводительством витязя Снегова, смог выстоять во время такого нападения и понести столь незначительные потери. Несомненно, не без вашей помощи это произошло, но и их умения преуменьшать не будем.

– Гарнизон прекрасно выполнял свои функции на протяжении всего времени, что я здесь.

– Похвально, похвально, – сказал граф и между делом добавил, – впрочем, насколько я знаю, они уже на следующей неделе выводятся на ротацию. Думаю, я смогу обеспечить нас достойной заменой.

– Мне бы хотелось оставить господина Снегова здесь, – сказал я. – Мы прекрасно сработались.

– Знаю, Михаил. Возможно, в этом и скрывается основная проблема, – повернулся ко мне граф. Взгляд его жёг насквозь. – Вы слишком сработались. Несмотря на все заслуги Станислава Сергеевича, на его имя есть несколько рапортов, где отдельно указывается ваше влияние на решения витязя Империи. Сомневаюсь, что мне удастся поспособствовать вашему желанию. Ну и вопросы ротации, Михаил. Такими вещами в армии не шутят. Вопрос решённый, простите.

– Черномор, – позвал я ИскИна, и рожица почти сразу же возникла рядом со мной. – Мне нужны все люди, отправлявшие рапорт насчёт Станислава Сергеевича Снегова.

– Хозяин, хочу напомнить, что это нарушение нескольких законов Империи, однако, как я уже говорил, соответствующий блок был снят предыдущим Зодчим. Пожалуйста, подтвердите, – сухо, по-деловому, заговорила посеревшая рожица.

– Подтверждаю.

– Уже ищу.

Граф встал прямо передо мной:

– У вас всё в порядке, Михаил?

– Конечно, Леонид Михайлович. Новость о Снегове меня немного выбила из колеи.

– Понимаю. Лишаться ценных кадров всегда больно. Но иногда на смену им приходят настоящие самородки. Я вызову сюда лучших.

Я никак не отреагировал на слова графа, да он и не ждал реакции. Жаль, что придётся расстаться с витязем. Очень жаль. Но с самого начала было понятно, что Снегов на службе и сделает то, что ему прикажут. Рано или поздно.

– Ваше сиятельство, а можно ещё и с этим чиновником из Министерства что-нибудь сделать? – проворчал Липка. – Постоянно настройки сбивает у датчиков. Солдатам сказал, чтобы не ходили у форта, а этот по несколько раз в день там бродит! Ему там намазано, что ли⁈

– Он занимается своей работой, – выступил миротворцем Орлов. – Также как и вы, Александр Александрович. Делайте свою, а он пусть делает свою. Только так мы сможем сделать Российскую Империю сильнее и лучше.

– Побыстрее бы он её делал, – тяжело вздохнул Липка. – Раздражает, ваше сиятельство.

– Мы все делаем одно общее дело, – назидательно сообщил граф. – Сделает то, что должно, и уедет. Имейте терпение, Александр Александрович.

Ну, сомневаюсь, что он уедет скоро, но про терпение Орлов правильно сказал.

Жаловаться на чиновника я не собирался. У меня для него была своя игра. Долгая и весёлая.

Глава 4

Черномор нашёл нужные данные не так быстро, как хотелось бы. Но зато представил интересующие меня имена, должности, фотографии и текущее расположение. Он даже предоставил сами рапорты, которые я читать не собирался. Что ж, ищущие справедливости бойцы оказались рядовыми. Оба без дара. Оба в операциях против Скверны не участвовали, сидели на базе.

Ладно, ответ найден. Фарш обратно не проворачивается, конечно. Рапорты уже на столе и по ним началось производство. Из-за этих правдоборцев моя команда потеряла целого витязя. Оставить это просто так я не в состоянии. Но и перерабатывать служивых на реоген тоже не вариант.

– Что-то случилось, Михаил? Вы выглядите напряжённым – сказал Орлов. Наблюдательный человек, этот граф. Только что внимательно изучал таблицы с данными на своём мониторе и ведь отметил мою отвлечённость.

– Дела, ваше сиятельство. Расслабленный Зодчий в моих условиях – мёртвый Зодчий.

– Да, наслышан я про судьбу предыдущих управляющих. Жестокий край. Люди пропадают, люди погибают, – с удовольствием отвлёкся от экрана граф.

– Это Фронтир, – со значением сказал я и посмотрел на часы. – Господа, если у вас ко мне больше нет вопросов, то позвольте откланяться.

– Конечно, конечно, Михаил! – поднялся Орлов и протянул руку. Глаза смотрели строго и сурово. – Один вопрос, напоследок. Быть может, вы оставите нам ваш клинок? Исключительно для опытов. В ближайшее время ведь вы не собираетесь убивать новых бессмертных стражей?

Вознесенский, на столе которого лежал мой меч, торопливо поднял голову и изобразил максимальную надежду. Орлов-то жук… Просьба вроде бы и вежливая, но трактовок у неё несколько. Я внимательно посмотрел на графа. В глазах ничего сокрытого нет. Словно искрений вопрос задал, без двойного дна. Слабо верится в это, конечно.

– Если такой шаг необходим для победы над Скверной – я сделаю его с превеликим удовольствием, – спустя короткую паузу сказал я.

– За вашу безопасность не волнуйтесь. Я выделю вам охрану, Михаил, – оживился Орлов. – Понимаю, как выглядит моя просьба, но это не попытка показать вам, кто здесь главный. Просто ваш клинок – это ключ. Я прекрасно понимаю, что оружие благородного человека считается святыней, но уверяю – это послужит на благо человечеству. Иногда стоит закрыть глаза на некоторые традиции. Надеюсь, вы меня понимаете.

Он вдуг потянулся к своему клинку, снял ножны с пояса и протянул мне.

– Надеюсь, это как-то компенсирует вашу утрату.

Эхо шестого уровня. Три усиления кристаллами, причём один зелёный.

– Я не могу это принять, – помотал я головой.

– Придётся, Михаил, – перестал улыбаться Орлов. – Или вы хотите оскорбить меня?

– Благодарю вас, Леонид Михайлович, – принял я клинок.

– Так что насчёт охраны?

– Не надо, ваше сиятельство, – вежливо ответил я, внутренне передёрнувшись. – Я на своей земле, построю что-нибудь интересное, если придёт нужда.

– Кстати, об этом, – лицо графа прояснилось. – Совсем забыл вам сказать!

– Хозяин! – ворвался в мою беседу Черномор. – Чесноков покупает в «Ай-Да Товарах» одноразовый телефон!

Хм… Я не дрогнул лицом, вежливо ожидая продолжения слов Орлова.

– Я отправил официальный запрос на назначение вас временным поверенным на освобождённом участке, с переводом всех возводимых вами объектов в стратегические по умолчанию. Уверен, что одобрение придёт с минуты на минуту, – сказал граф. – Мои люди впечатлены вашими талантами. Даже Александр Александрович.

Он хитро посмотрел в сторону учёного, и Липка поджал губы, опустил глаза и коротко кивнул.

– Благодарю, господа, – ровным голосом сказал я. – Но это долг любого благородного человека. Если вам что-то потребуется, зовите.

– Взаимно, Михаил! Тринадцатый Отдел помнит добро и отвечает на него добром, а не злом, – не перестал улыбаться Орлов. Я же вышел из шатра, наблюдая за видеопотоком от Черномора, на котором опальный чиновник торопливо расплачивался на кассе, уже сдирая обёртку с простого пластикового агрегата. Потянувшись к Чеснокову по протянутой прежде энергетической линии, я в один миг вывел из строя батарею телефона. Игра ещё не закончилась, приятель. Мы ещё работаем над персональным чувством собственной важности.

Бюрократ расплатился, вышел на парковку рядом с магазином и только сейчас понял, что телефон не работает. Стоя перед «Ай-да Товарами», он громко выругался. Лошадь, привязанная неподалёку, повела ушами и повернулась к странному человеку. Мимо с покупками прошла одна из девочек Паулины, обойдя Чеснокова по дуге. Пиликнула сигнализация старого «Хабаровска», от которого к дверям направился плечистый мужчина, живущий на землях Скоробогатова.

Мне приятно было наблюдать за тем, как мучается чёртов бюрократ и как меняется жизнь на фронтире. Скорее бы кто-нибудь уже кофейню поставил! Страшно люблю я эти стаканчики «с собой». С корицей, м-м-м…

Чесноков тем временем вернулся в магазин с претензией о некачественном товаре, и девушке из Приборово, пробившей покупку, пришлось вызывать управляющего. Последний скучал у себя в кабинете, листая на телефоне смешные ролики с танцующими котятами. Иногда перед мужчиной появлялась реклама стоматологий из Малориты и зазывающие картинки с полуголыми красотками, под которыми красовались слоганы: «Лучшее приключение века! Сто томов! Яркие персонажи! Читай!». Всё, кроме котиков, управляющий смахивал в сторону, а на вызов сотрудницы среагировал с восхищённым и недоверчивым изумлением человека, пребывавшего в небытии и забвении, но внезапно оказавшегося востребованным. Он подошёл к зеркалу, уверенно улыбнулся отражению, старательно поправил галстук, а затем с вежливо заинтересованным видом направился в общий зал. Ну, какое-то время они будут разбираться, а я пока продолжу.

– Держи в курсе, Черномор, – сказал я ИскИну. – И найди мне всё по тем двум мужчинам, которые так любят докладывать начальству о своих подозрениях в рапортах. Чем больше найдёшь, тем благодарнее я буду.

– Хозяин, мне использовать все базы? – опять уточнил Черномор.

– Догадайся.

Он почернел и завис. По нему пробежала белая полоса, а затем взгляд мордочки стал осуждающей:

– Вы хотите перегреть мой аналитический модуль, Хозяин?

– Неужели это так просто сделать, Черномор? Ты современнейший искусственный интеллект с мощностями, которым можно только позавидовать. Напряги свои цифровые извилины, выдай мне максимум! – вздохнул я и двинулся к казармам. – Мне нужно всё о них. Очень быстро. Также просмотри всё, что есть в твоих записях наблюдений. Удиви меня уровнем виртуальной дедукции, мой электронный друг.

Искусственный интеллект изобразил смущённую улыбку и растворился.

В Томашовке осталось одно отделение, из бойцов которого двое охраняли вход в Конструкт, один (младший сержант) спал в помещении дежурного, двое патрулировали восточную окраину холма и ещё двое готовили у костра пищу для остальных.

Одним из последних был первый из нужных мне людей. Рядовой Бараненко, уроженец Чернигова, женат, двадцать восемь лет, человек с активной гражданской позицией, создатель сорока трёх запросов на уточнение деятельности тех или иных личностей, автор шестнадцати рапортов по разным сослуживцам и активный участник какого-то чата небольшого коттеджного посёлка, в котором даже не проживал, но при этом состоял в оппозиционной группе к председателю. Всю эту информацию вливал мне в голову Черномор, пока я приближался к жертве.

– Ваше благородие, – радостно улыбнулся мне ничего не подозревающий Бараненко. – Чаю?

Я присел на лавку, изучая рядового. Какой идеальный молодой человек. Даже не знаю, с какой стороны подступиться. С такими запросами к окружающим – сам, наверняка, эталон морали.

– Что занесло вас к вам, ваше благородие? – продолжил общение Бараненко.

– Да так, просто хотел зайти, посмотреть, как живёт гвардия, – сказал я, приступив к анализу его телефона. По его коллеге, стоящему на страже Конструкта, у Черномора нашлось много интересного. А этот тип вообще нигде не замешан был! Даже штрафов ни разу не получал.

– Вашими стараниями! – продолжил сверкать улыбкой Бараненко. – За ваш санузел до конца дней буду благодарен!

Я улыбнулся. Дорогой Бараненко, я уже оценил уровень благодарности. О! В телефоне солдата нашлось кое-что интересное. Кроме переписки с женой он более чем активно общался ещё с тремя дамами. Общался в красках с фотографиями, и, судя по тому, что мне удалось узнать – с двумя из них ещё и спал, во время увольнительных в Малориту. Ну, в целом, логичное поведение. Хорошего человека должно на всех хватать, верно?

– Рад это слышать, – сказал я и с его же телефона переслал всю переписку с фотографиями различного толка супруге Бараненко, затем хлопнул по коленям ладонями. – Хорошего вам дня, служивые.

Когда я уходил, то у солдата зазвонил мобильный, и даже на расстоянии я услышал яростный женский голос. Глаза Бараненко выпучились.

– Надо быть последовательным, – назидательно сказал ему я, поймав его взор. – Если в глазу торчит бревно, не ищи чужие соринки. Хочешь изменить мир – начни с себя. У меня есть ещё несколько поговорок, но, полагаю, тебе предстоит такой разговор, после которого ты вряд ли вспомнишь, что я тебе вообще говорил.

Рот солдата приоткрылся, но из него вырвался только жалобный сип, который лишь через несколько секунд оформился в:

– С…с…свет…

Я подмигнул товарищу Бараненко, застывшему с поварёшкой у котла, и ушёл. Однако в последний момент мне показалось, что во взгляде попавшегося на измене солдата пробудилась лютая ярость. На миг.

Как бы ни пришлось потом его и правда в реоген переводить, если не образумится.

Пока я направлялся ко второму человеку, Черномор оповестил о том, что Чеснокову уже заменили телефон, принеся многократные извинения. Хорошо, значит, переключаемся! Сломав и вновь купленный аппарат, я дошёл до солдат у входа в Конструкт, отозвал в сторонку автора рапорта и доходчиво объяснил ему, что собираюсь сделать с данными о его махинациях с армейским складом и перепродаже амуниции дружине Фурсова, когда та ещё существовала. Плюс несколько эпизодов со сном во время дежурства и халатности.

Рядовой Сомов будто ждал разоблачения и напряжённый в начале, он со счастливой улыбкой благоразумно согласился покаяться самостоятельно, а не ждать, когда мои наблюдения упадут витязю на стол. Что ж… Справедливость восстановлена. Это всё, несомненно, не отменит перевод Снегова, но хоть какая-то ответка прилетела радетелям.

После того как наше общение с Сомовым завершилось, я поломал Чеснокову третий телефон. Чиновник уже начал что-то подозревать и в этот раз попросил кассиршу распаковать аппарат, что та и сделала. После чего девушка включала телефон, и экран засветился приветственной заставкой. Чесноков победно улыбнулся, протянул руку и едва мобильный коснулся его пальцев – мониторчик погас. Чиновник взвыл от возмущения, и сотрудница «Ай да Товаров» испуганно отстранилась от разъярённого бюрократа. Тот же сжал кулаки, успокаиваясь, а затем долго смотрел на свои дрожащие пальцы, после чего с потерянным видом вышел из гипермаркета.

Несколько минут Чесноков топтался на парковке, а затем побрёл в сторону новых земель Империи, описывать возводимые мной постройки. Говорить ему о том, что статус укреплений уже официально зафиксирован и вся работа присланного из министерства человечка никому не нужна – я не планировал.

Господи, чем только мне приходится заниматься! Хорошо, что это всё позади. Я услышал гул двигателей, а затем увидел, как по шоссе со стороны Малориты на холм поднимаются гружёные грузовики. Орлов-то молодец, шустро пригнал технику-то. С каких-то своих складов пришла? Надеюсь, не труха со ржавчиной…

Я двинулся принимать награду, и тут в кармане зазвонил телефон. Хватило доли секунды распознать звонившего и я торопливо вытащил мобильный. Ответил:

– Надеюсь, вы звоните, чтобы меня порадовать?

– Всё готово, ваше благородие, – тихо сказали в трубке. – Можете забирать.

– Буду вечером, – пообещал я.

* * *

Агнесса лежала в кровати, задумчиво играя с волосами Андрея. Тот же с наслаждением курил, глядя в потолок и закинув руку себе за голову. Сердце девушки билось сильно-сильно, как всегда после близости с возлюбленным, а тот даже не запыхался. Почти как Зодчий на балу.

– Как у тебя с Натальей? – тихонько спросила девушка, пытаясь прогнать образ юного дворянина.

Андрей не дрогнул, хоть и не любил говорить о работе. Да, Саратова совсем не красавица, так что постельные утехи с ней требовали большой выдержки.

– Работаю, – снова затянулся Андрей и признался. – Непросто это, душа моя, непросто.

– Понимаю, милый.

Но когда нам было легко? – отшутился он. – Про свадьбу, сама понимаешь, говорить рано, но старушка поплыла, я уверен. Скоро начнутся подарки, и мы снова сможем жить спокойно. А там, может, и окольцуемся, с внезапной кончиной и наследством, хе-хе. Ты сама-то определилась? Я и один могу, конечно, всё сделать, но ты у меня красавица, сможешь кого угодно заполучить из этих важных индюков.

Агнесса почувствовала, как его передёрнуло, и пожала плечами. Последние дни она постоянно думала о Зодчем, но сразу за воспоминаниями о Михаиле и о их танце – приходили образы Павла Павловича Скоробогатова с его помощниками. А вскоре начинала болеть голова от унизительной затрещины. По телу пробежался холодок. О, если бы она могла ответить обидчикам… Так, как они того заслуживают.

Андрею девушка ничего про тот разговор не сказала. Потому что он бы не выдержал такого знания, пустился бы требовать крови, забыв об осторожности. А здесь так действовать нельзя, здесь надо действовать тонко. Месть подаётся холодной. Да и граф не тот человек, с которым можно выходить на открытый бой. Это она успела понять.

– Слушай, бери Зодчего, – посоветовал Андрей. – О нём все только и говорят. Бери на взлёте, пока не наелся вниманием. Потом вокруг него будут, как мухи виться. Вон, дочка графа уже начала. Но она тебе не конкурент. Денег у него сейчас будет немного, но потом… Хотя ты его машину видела? Я пробил, не в аренде. Купленная! А с виду ничего особенного. Дворянчик низкого пошиба.

– Много мороки с ним, Андрюша, – задумчиво сказала Агнесса. – Я думаю всё-таки оружейника доработаю. Надёжный вариант, как уральские часы. Думаю, он уже через неделю сделает предложение, если я того захочу. И он, скажу тебе, милый, тоже не красавчик.

– Зато он уже готов, – ухмыльнулся возлюбленный.

Наступила тишина. Агнесса повернулась набок, положив голову на грудь Андрею и прошептала:

– Ты уверен, что нам здесь будет лучше?

– Душа моя, о чём ты говоришь? Идеальное же место. Место, откуда начнётся новая Россия! – запальчиво произнёс Андрей. – Место, где мы сможем жить так, как живут они. И даже больше! Всё будет так, как говорит наш П! Нужно просто подготовиться.

Агнесса улыбнулась его словам. Да, загадочный П дарил надежду таким людям, как она. Когда-нибудь мир будет принадлежать всем, а не только богачам. Это мировая несправедливость, делящая одних и тех же людей, из одной и той же плоти, на разные слои – уйдёт в прошлое. Когда-нибудь. Потому что только так мир может выжить. Модель общества, выстроенная в Российской Империи, толком и не отличалась от Европейской. И где теперь та Европа?