Текст книги "Зодчий. Книга IV (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Вертолёт медленно опустился на землю. Дверь с императорским гербом отъехала в сторону, и два человека в строгих костюмах выскочили наружу. Они сноровисто закрепили лестницу и застыли по бокам от неё. Лопасти машины стали вращаться медленнее и медленнее, и когда остановились – из салона появился мужчина средних лет.

Одетый в идеально сшитый тёмно-синий мундир с золотым шитьём, он казался воплощением власти. На груди ордена и медали, сверкающие на солнце. А на правом глазу красовался монокль. Я неторопливо двинулся навстречу гостю, старательно храня невозмутимый вид.

Мужчина не стал дожидаться и зашагал ко мне. Походка незнакомца была тяжёлой, как поступь командора.

– Михаил Иванович, я полагаю? – голос его звучал низко и глубоко. И совершенно без эмоций.

– Он самый. С кем имею честь? – поинтересовался я в ответ.

Мужчина вытащил из-за пазухи конверт с золотым тиснением и молча протянул мне.

Хм…

Глава 9

Я неторопливо раскрыл конверт, заодно изучив награды гостя. Большая часть боевые, в основном с азиатских плацдармов.

– Вы не представились, – напомнил я, осторожно вытаскивая бумагу.

– Генерал-Адъютант Его Императорского Величества – Павел Александрович Губарев! – отрапортовал владелец пенсне, но каблуками не щёлкнул.

Я опустил глаза на письмо, написанное от руки очень аккуратным и размашистым почерком:

«Михаил Иванович Баженов. Наслышан о ваших успехах, и хотел бы видеть вас незамедлительно в моей Гатчинской резиденции».

Дальше шла витиеватая подпись, и стояла личная печать Императора. Ух ты…

– Простите, но я не готов, Павел Александрович, – поднял я взгляд на адъютанта, скрывая растерянность. – В таком виде и к августейшей особе…

Тот снисходительно кивнул, сделал шаг назад и пригласил проследовать к вертолёту:

– К тому времени, как мы прибудем, вы будете готовы.

Я обернулся. Несмотря на то что с уходом из Томашовки гарнизона – людей здесь стало сильно меньше – свидетелей столь значимого визита всё равно хватало. Мало того, я заметил, что из «Логова Друга» вышла Паулина Князева, даже на таком расстоянии выделяющаяся на фоне своих девчонок, как ферзь среди пешек на шахматной доске.

Когда я приблизился к вертолёту, лопасти его снова стали вращаться. Двое мужчин по краям лестницы оказались арканистами, судя по перстням голубого света. Оба чуть поклонились мне, когда я взялся за поручни.

Внутри всё кричало о богатстве и дышало магией. Золотая отделка, куча усиливающих кристаллов, где иногда встречались синие, но основная масса была представлена фиолетовыми. Самые дорогие, самые могущественные трофеи Изнанки. Дорогущий аппарат получается.

Такая техника легко выдержит прямое попадание нескольких ракет. Я с уважением огляделся, а затем сел в очень удобное и мягкое кресло. Через минуту напротив меня устроился прямой, словно проглотивший лом, Губарев. Из-за пенсне и поджатых губ его выражение лица казалось чрезмерно надменным. Генерал-Адъютант изучал меня без всякого стеснения.

– Полагаю, я должен проконсультировать вас про то, как следует вести себя с особами императорской крови. Не уверен, что времени нашего полёта будет достаточно, однако я постараюсь познакомить вас с большинством важных нюансов светской жизни. Вы ведь, как я понимаю, только недавно получили дворянство, верно?

Я ответил кивком.

– Хорошо. Значит, тогда прошу вас слушать очень внимательно, запоминать и после следовать всем необходимым процедурам.

Его монокль вдруг сверкнул, и я почувствовал колебание техномантии. Осторожно прощупал его, обнаружив, что нахожусь в зоне мини-конструкта со своим виртуальным помощником, который уже собрал с меня все необходимые метрики.

Я скользнул по энергетической паутине, изучая императорский летательный аппарат. Меня заинтересовал экранирующий материал обшивки. Вертолёт качнулся и поднялся в воздух. Арканисты сопровождения заняли места чуть ближе к кабине, и между нами возник непроницаемый для звуков и невидимый барьер. В большом и чистом окне показалась моя Томашовка во всей красе. Сверху всё выглядело пока довольно скудно, но уже угадывался будущий многоэтажный квартал. Главной достопримечательностью вдруг оказалась башня Тринадцатого Отдела, возвышающаяся над лесом. Перетягивает всё внимание! Нужно воткнуть что-нибудь значительное, красивое. Какую-нибудь башню, а ещё лучше скульптуру.

Эх, тот латный гигант зря пропал, конечно. Отдать бы его моей тёмной половинке на возведение! Впрочем, потом же как-то транспортировать такую тушу. Я покачал головой: нет, овчинка выделки не стоит.

Губарев терпеливо ждал, пока я не налюбуюсь своими владениями, но стоило мне выпрямиться, как генерал-адъютант проговорил:

– Прошу вас больше не отвлекаться. И помните, Михаил Иванович: манеры – лицо дворянина. Итак…

Лекция о придворных манерах была настолько скучной, что мне пришлось напрячь все свои силы, чтобы не заснуть, пока генерал-адъютант в деталях описывал, как нужно правильно держать вилку, голову и речь.

Придворная жизнь не по мне, это точно. Какое-то непрекращающееся представление. Однако отказаться от встречи с Императором я, разумеется, не мог. Да и проявить себя нужно хорошо. Чтобы ссориться с Российской Империей – необходимо быть какой-нибудь Польшей или Прибалтикой, а у меня инстинкт самосохранения ещё не атрофировался.

Полёт продлился почти четыре часа, и, на удивление, я ни разу не почувствовал усталости. Эргономика и комфорт императорского вертолёта поражали. Особенно то, что мы почти не слышали шума двигателя и лопастей. Всё дело в изоляции, и к тому моменту, когда вертолёт пошёл на снижение, я уже кое-что понимал по материалам, задействованным в процессе. Интересный сплав, любопытная обработка с акустическим и магическим воздействием. Надо бы мне потратить немного времени, чтобы попытаться вывести комбинацию материй в отдельную схему и вписать потом в какой-нибудь объект у себя дома. Скорее всего, данные надёжно засекречены, но страсть, как интересно попробовать воспроизвести эффект в своих целях.

Изучение обшивки показалось мне гораздо интереснее, чем понимание правильного угла наклона головы при приветствии важной особы.

Вертолёт пошёл на снижение, когда у меня вдруг зазвонил телефон. Мама!

– Да, мам! – ответил я, и Губарев поджал губы. Глаза его недовольно сощурились. Однако за четыре часа полёта его высокомерное отношение меня порядком подзадолбало, поэтому трубку я снял с особенным удовольствием. Генерал-адъютант вёл себя так, будто делал мне одолжение своей компанией.

А ведь это отнюдь не так.

– Миша, ты совсем позабыл про нас с отцом! – с ходу начала матушка. – Не звонишь, не пишешь.

– Прости, очень много дел. Ни минуты покоя, честное слово.

– У тебя связь прыгает. Что говоришь? – повысила голос матушка.

– Ни минуты покоя, говорю! – чуть громче ответил я. – Дела государственные!

Губарев шумно вздохнул. Ну давай-давай, повздыхай. Конечно, ситуация важная. Но родители всегда важнее. Пусть они и не мои, но относился я к ним как к настоящим.

– Я не вовремя, да? – забеспокоилась матушка.

– Всё хорошо, мам. Всё в порядке. Что-то случилось? – поудобнее устроился я в мягком кресле, отражая негодующий взгляд генерал-адъютанта…

– Да нет, просто скучаем. Как там у тебя с чудовищами-то? Не беспокоят? В новостях недавно про твои края говорили, про нападение на Минск. Это ведь рядом с тобой?

– Далеко, мам. Не волнуйся, всё хорошо. Нет тут особо чудовищ, – поспешил успокоить её я. – Пугают больше. Залётные монстры случаются, как без этого, но здесь же лучшие солдаты империи на страже стоят. Я этих тварей Изнанки и видел то всего пару раз.

Зачем маму расстраивать, верно?

– Ну, слава Богу. Послушай, а тебе отец звонил уже? – вдруг спросила она.

– Нет, а что? – насторожился я.

– Да у него там опять вожжа под хвост угодила, всё проекты строит. Все уши мне проелозил, стоеросина. Если позвонит, то ты ему сразу скажи, что работа есть работа, и нечего на старости лет новые горизонты осваивать. Со старыми бы разобраться! Знаешь, чего он удумал? – мама села на привычного ворчливого конька, но даже когда она жаловалась на супруга, то делала это с любовью и будто бы хвастаясь. – Решил мелкие склады открывать по всей России, и в них через сеть вашу электрическую товары продавать. Чтоб, говорит, каждый мог свои побрякушки или ерундистику какую отослать в определённое место, а их потом кто-угодно из какого угодно уголка страны мог купить. Даже в Костомукше, Миша! Чтобы, мол, самому ничего не возить, и продавать можно было по всей России! Ну не дурак ли старый, а? Кому такое надо может быть, а?

Я улыбнулся.

– Ну, это же батя, ма! Хорошо ведь, что двигается. Вдруг выстрелит у него! Верь в мужа-то!

Губарев с намёком кашлянул.

– Ты там поговори у меня! – шутливо возмутилась мама. – Выстрелит у него… Может, и выстрелит, кто знает. Но ты его знаешь, если в голове мысль есть у него, то от него даже в подполе не спрячешься. Всю душу вынул.

– Понимаю. А здоровье как у вас? – вперил я взгляд в генерала. Вертолёт остановился. Движение лопастей замедлилось. Адъютант постучал указательным пальцем по часам, но по-прежнему не вмешивался в беседу. Да-да, я понимаю всю важность предстоящей встречи, но вряд ли Его Императорское Величество сидит на троне и смотрит на часы в ожидании моего появления. Он, полагаю, уже и про приглашение забыл. А государевы люди, скорее всего, ещё и дыру будут в расписании выискивать какую-нибудь между послом чадским или каким-нибудь князем дальневосточным. Так что пять минут погоды не сделают.

– Да хорошо всё. У тебя-то как? Не болеешь? Кушаешь хорошо? Не… Не начал опять в этой своей дыре… Ну… – голос её дрогнул

– Нет, мама, пить я не начал, – успокоил её я и услышал облегчённый вздох.

– Господин Баженов, – подал голос, наконец-то, Губарев. И подал его явно не для комплиментов.

– О, Миша! Тебя зовут ведь, да? Тогда умолкаю. Ты звони, ладно? Почаще звони, – заторопилась мама.

– Обязательно, мама. Но не волнуйся, для тебя у меня время всегда найдётся, – тепло сказал я, направив весь свой холод во взгляд. Адъютант демонстративно положил руку на обшивку вертолёта. Колыхнулась сила техномагии, и я почувствовал, как корпус машины оплетает волна помех, глуша сигнал телефона. Господин Губарев показал свой дар и решил действовать? Зря. Невежливо так грубо прерывать чужой разговор. Так что я последовал его примеру, демонстративно хлопнув ладонью по обшивке, и с помощью своего Дара легко сбил возводимые барьеры. Заодно внимательнее изучив любопытный экранирующий сплав. Пригодится.

Глаза генерала в изумлении расширились. Продолжать противостояние он не стал, но теперь смотрел с бОльшим уважением.

– Ой, знаю я тебя. Весь в отца упёртостью! – отчётливо сказала мама в трубке. – Ладно, не буду мешать. Целую.

– Я тоже.

Сигнал прервался. Губарев смотрел на меня с удивлением.

– Нет ничего важнее родителей, – сказал я ему, и что-то в глубине его глаз дрогнуло, будто бы генерал-адъютант пропустил удар в солнечное сплетение. Он помолчал несколько долгих секунд, а затем подал знак.

Дверь распахнулась. Внизу, на вертолётной площадке, нас уже поджидал шикарный брутальный «волжанин» серебристого цвета, возле которого с несколькими костюмами в руках стояла стройная шатенка в деловом наряде и почти без макияжа на лице. Но всё равно симпатичная.

– Надеюсь, вы ничего не забыли, – сказал Губарев, приглашая меня на выход.

– Вилку для рыбы надо держать левой рукой, а нож-лопаточку в правой – буркнул я.

– Не иронизируйте, – почувствовал мой настрой Губарев.

Увы. Я, как бы ни старался показать себя непробиваемым, всё равно нервничал. Всё-таки меня ждал Император. Лично.

Это вообще не входило в мои ближайшие планы.

Почти два часа со мной колдовала симпатичная помощница, целиком посвятив себя работе. Я терпеливо отдался в нежные руки, и когда предстал перед зеркалом в полном парадном облачении, то не сразу и узнал себя. Из отражения на меня смотрел статный красавец в шикарном парадном наряде. Мой костюм, в котором я был на балу Скоробогатова, теперь казался грязным рубищем.

– Чудесно, – резюмировала помощница, зардевшись от внезапного смущения. – Просто чудесно. Выглядите великолепно, Михаил Иванович.

– Вашими стараниями, – чуть поклонился я, и та нахмурилась, подалась ко мне и смахнула пылинку с пиджака, а затем снова заулыбалась, удовлетворённая результатом. Я повёл плечами. Слишком шикарный наряд, движения стесняет, да и чувствуешь себя как ряженый. В моём мире так одевались только те, кто никогда не покидал своих дворцов. И уважения к подобным властителям было невысоким. Во время глобальной войны со Скверной не до красивых нарядов. В такие моменты ценятся практичные одежды, а ещё лучше доспехи.

Однако здесь принято иначе. Потому принимаем правила игры.

– Время, – сказал наблюдающий за этим Губарев. – Мы должны ехать.

Наш «волжанин» был перед воротами в Гатчинский дворец уже через десять минут. Кованая решётка, источающая Эхо чужого таланта, поползла в сторону, и наш автомобиль, просканированный несколькими техномантами, покатился по дороге, рассекающей изумрудные газоны с кустами, выстриженными в виде различных фигур. Машина свернула налево, мимо ряда скульптур мастеров разных эпох и стран. Одна из них, надо сказать, была подделкой. Белой вороной среди товарок. В плохом смысле этого слова.

Нашу машину снова встретили, мне помогли выйти очень вежливые люди. Я почувствовал лёгкое касание психомантии и перехватил взгляд пожилого человека, стоящего неподалёку. Магистр, не ниже. Ярко-голубые глаза одарённого излучали спокойствие. Однако я был уверен, что при необходимости этот старец с таким же умиротворённым видом вывернет мой мозг наизнанку, а все мои привычные обереги остались в домике, где меня готовили к встрече с Императором. Без них я ощущал себя голым.

– Прошу, – сказал Губарев и указал мне на дорожку, ведущую к дворцу.

Я шёл по парку, приближаясь к потрясающему произведению искусства, созданного руками строителей по планам знаменитых архитекторов, и задыхался от могущества Эха. Сюда бы протянуть силовую линию. Прекрасное место. Конструкт – великолепное изобретение, и способен сотворить многое. Объединить магию и технологию, открыть невероятные горизонты.

Но создать такое чудо, как дворец, могут только объединившиеся таланты десятков, сотен людей.

Я старался не озираться и держаться спокойно, но внутри всё захлёбывалось от восторга и бьющего Эха. На крыльце, в длинных коридорах, украшенных полотнами различных мастеров, в просторных залах, со звенящими полами. За мной поступью командора двигался Губарев, а почётные караулы охраны щелкали каблуками, вытягиваясь при нашем приближении.

Наконец, мы остановились перед массивной дверью, с кованым гербом Империи. Два солдата по краям застыли по стойке смирно, старательно глядя куда-то вперёд и ввысь. Генерал-адъютант обошёл меня и остановился у входа. Коротко постучал, дождался тихого: «войдите» и приоткрыл дверь. С него снесло всё высокомерие.

– Всемилостивейший Государь, простите за беспокойство, но Баженов уже здесь.

– Кто? – не понял находящийся в кабинете Император.

– Баженов. Зодчий. Вы просили…

– Ах да, пусть заходит. А ты подожди снаружи.

– Слушаюсь!

Генерал обернулся ко мне и сделал страшные глаза.

– Помню. Вилку в левую, – одними губами сказал я, сбрасывая напряжение шуткой, и вошёл в кабинет Императора.

Правитель Российской Империи сидел за большим столом из тёмного дерева. На столешнице лежала пачка бумаг, а сам Император, одетый в простую белую рубаху с расстёгнутым воротом, задумчиво крутил в пальцах ручку, глядя в окно на внутренний парк. Там, в пруду медленно гнул шею красивый лебедь, а в небольшой беседке сидела дама в белом наряде и читала.

– Приветствую вас, Михаил Иванович, – повернулся ко мне Император. – Присаживайтесь.

Я поклонился и прошёл к креслу напротив. Он внимательно наблюдал за мной, не прекращая поигрывать ручкой, а затем положил её на стол, будто поставив точку своим мыслям.

– Не ожидал, – вдруг сказал он. – Вы очень молоды, Михаил Иванович.

– Это пройдёт, всемилостивый Государь.

Губы Императора тронула улыбка. Он, не отрывая взгляда, открыл ящик стола. Вытащил оттуда папку и положил перед собой.

– Как вы думаете, Михаил Иванович, почему вы здесь?

– Затрудняюсь ответить, всемилостивый Государь, – честно признался я. Вариантов было несколько.

Император постучал пальцам по папке:

– Ответ здесь.

Он подвинул её в мою сторону.

Глава 10

Пока я открывал папку, Император исследовал меня пытливым взором. Но уже на первом листе внушительной пачки документов всё стало понятно. Передо мной была патентная заявка на Фокус-Столбы. Я перевернул страницу, затем другую. Александр Сергеевич знатно поработал. Он вообще спал с моего отъезда⁈

– Ничего похожего никто никогда не делал, – сказал самодержец, когда я поднял на него взгляд.

– Я польщён, Ваше Императорское Величество, что мои скромные труды привлекли Ваше внимание…

Он поморщился и требовательно постучал пальцем по столешнице:

– Стоп-стоп-стоп, Миша. Без этого обойдёмся. Без скромности и дипломатических танцев. Я хочу знать, как это вообще тебе в голову пришло?

Я пожал плечами:

– Не знаю… Просто увидел. Просто понял, как должно быть.

– Просто понял… – эхом повторил Император, откинулся на спинку, не отрывая от меня взгляда. – Просто понял. Хорошо же. Ты голоден, Миша?

Я подумал про вилки и порядок работы с ними, вбиваемый мне Губаревым в течение полёта. Если трапезы можно избежать – так и поступлю. Поэтому медленно помотал головой:

– Нет, Ваше Императорское Величество, благодарю Вас.

– Прекрасно. Тогда сразу к делу. Я вызвал тебя, Миша, чтобы сказать: я забираю этот патент.

Он ждал реакции, но я умею держать себя в руках. Но вопросительный взгляд всё же изобразил. Я почувствовал касание психоманта. Мы не одни? Или это сам Император меня зондирует?

Магии в правителе Российской Империи было очень много, но в чём его дар я никак не мог понять. Будто бы смотрел на солнце без очков.

– Ты знаешь, что такое принудительная лицензия? – спросил он, спустя несколько секунд тишины.

– Конечно, Ваше Императорское Величество.

– Тем лучше. Я не хочу, чтобы такое изобретение принадлежало только тем, кто заплатит за него. Я хочу, чтобы все Конструкты, от Гродно до Нового Тихвина имели эти постройки.

Я почувствовал присутствие на нашей встрече кого-то ещё. Кого-то третьего. Меня исследовали и испытывали. В соседней комнате был психомант, отмечающий мои реакции на слова самодержца.

Пусть восхитится моим спокойствием. Я пройду любые проверки. Император тем временем продолжал:

– Тебя и твоего наставника я, разумеется, не обижу. И не думай, будто бы большим секретом является тот факт, что имя Павлова стоит на этом патенте для галочки.

Врать августейшей особе я не собирался, и Императора, кажется, удовлетворило моё молчание.

– Я разбираюсь в работах Александра Сергеевича, Миша. Он один из моих любимчиков среди ныне живущих Зодчих. В этой схеме, – он снова постучал по папке, – от него только его фамилия.

Я терпеливо ждал продолжения.

– Но я понимаю, почему это сделано именно так, и потому закрою глаза, – вздохнул Император. – Поддержание благоденствия России требует большое число институтов и иногда они становятся… Неповоротливыми. Однако я верю в людей и в их способность находить изящные решения. Голова должна работать.

Он улыбнулся.

– Когда всё слишком просто, то нет тонизирующего воздействия, Миша. Но я не об этом. Скажи, у тебя, совершенно случайно, нет ещё чего-нибудь, что ты вдруг «просто понял»?

– Пара идей имеется… – уклончиво ответил я.

– Хорошо. В таком случае, Миша, я хотел бы видеть тебя в столице. Проси всё, что хочешь. Я обеспечу тебя всем необходимым. Конструкты – это наше будущее, Миша. И мне кажется, ты понимаешь это как никто другой.

– Ваше Императорское Величество, – тихо произнёс я. – Если и вправду мне позволено просить… То я хотел бы остаться на фронтире.

Император вздёрнул бровь:

– Фронтир может держать кто угодно, Миша. А находить то, что ты «просто понимаешь» – больше никто.

– Моё место там, Ваше Императорское Величество.

– Хорошо, – он открыл второй ящик, вытащил оттуда новую папку и положил рядом с первой. – Раз уж мы заговорили о фронтире. Порченое золото. Сверхоружие против Скверны. Тоже «просто понял»?

– Наблюдения, Ваше Императорское Величество, – признался я. – Окрестные деревни десятилетиями не подвергались атакам. Твари Скверны проходили мимо домов, нападая на заставу, на солдат, на Зодчих, а сами поселения не трогали. Я просто задался вопросом почему. И нашёл ответы.

Он кивнул своим мыслям, исследуя меня, и произнёс:

– Тебе потребовалось несколько недель на то, до чего не додумались ведущие специалисты за прошедшие годы. И мало того, ты сумел ещё и границу Изнанки продавить. Откуда ты такой появился, Миша?

– С Урала, – пожал плечами я. Губы Императора тронула улыбка.

– Это было хорошо, – сказал он. – Миша с Урала.

Послышался звук выдвигаемого ящика и на стол легла следующая папка.

– Здесь у меня отчёты собранные несколькими службами, Миша. От Секретной Службы и Имперской Комиссии по борьбе со Скверной, до Тринадцатого Отдела и Министерства по земельным вопросам. Одни положительные характеристики.

Он достал из папки несколько документов:

– Также тут у меня находятся прошения по двум Конструктам и запрос на возведение ещё одного. Плюс решение по новым землям. Во всех бумагах фигурирует твоё имя.

Император демонстративно взял ручку и подписал первый из них, затем вторую, не отводя от меня взора, затем третью. После чего протянул документы мне и аккуратно положил ручку на стол. Я взял бумаги, бегло проглядел.

– Это слишком щедро, Ваше Императорское Величество!

– Возможно, Миша. Нет сомнений, я мог бы отдать земли талантливому человеку другого рода. Передать Конструкт проверенному Зодчему, ждущему своего шанса уже много лет. Отказать в прошении Володина, и обязать тебя поддерживать Конструкт во Влодаве за счёт какого-нибудь выпускника Академии. Это имело бы смысл, если бы мне захотелось наблюдать, как на вдруг ожившем направлении внезапно образуется хаос и заплетётся клубок интриг, отбрасывая наши успехи. Тот регион стал мне крайне интересен, Миша. Я делаю ставку на тебя, понимаешь?

– Благодарю вас, Ваше Императорское Величество. Постараюсь не осрамиться.

– Постарайся, – согласился Государь. – Говорить буду прямо: на моём веку не так часто попадались люди таких талантов, Миша. Ты поцелован Богом, не иначе.

Он перекрестился и продолжил:

– Отмечу, что в твоих глазах слишком много мудрости для столь юного возраста. Но всё же скажи мне, Миша, сумеешь ли ты откусить такой кусок пирога? – во взоре Императора появилось сомнение.

– Пока я плохо представляю его размер, – признался я.

– Внушительный. Если ты не готов, то я пойму. Моё предложение о работе в столице ещё в силе. Я гарантирую тебе всецелую поддержку с моей стороны. Сиди, твори, посещай балы, обменивайся опытом с лучшими Зодчими мира. Многие всю жизнь мечтают о подобном. Деньги, слава, женщины и спокойный край. Выбирай, Миша. Выбирай разумно. Эти бумаги могут исчезнуть в моём кабинете, и я не стану осуждать тебя за твоё решение. Все мы люди.

Он изучал меня, как и неизвестный психомант.

– Я выбираю фронтир, – спокойно сказал я. Император покачал головой в недоумении, а затем снова откинулся на спинку стула.

– Хорошо же, Миша с Урала, – он открыл ещё один ящик. Да сколько их у него там⁈ Но на моём лице не дрогнул ни единый мускул.

– Возьми, – приказал Император.

Я почувствовал магию, скрытую в переданном мне конверте. Незнакомая, бурная, едва приручённая. Император терпеливо ждал, но, видя моё замешательство, сказал:

– Смелее, Миша.

В конверте лежала грамота. Бумага переливалась магией. Мой взгляд скользнул по письменам, а затем поднялся на Императора. Неужели…

– Ваше Императорское Величество… Это ведь…

– Я давал его и за меньшие заслуги. И пусть впервые передо мной человек столь юных лет, но я же сказал, что не обижу вас с Павловым. Приложи палец к печати.

Место под печатью светилось, будто сквозь бумагу пыталось прорезаться спрятанное по ту сторону солнце. Я медленно поднёс палец, ощутил жар кожей и неприятное покалывание. Очень неожиданное событие.

– Миша, ты тратишь моё время, – прокомментировал мою заминку Император.

Приложив палец к сосредоточению магии, я почувствовал, как кровь будто вскипела. С трудом удержавшись на месте, вцепился свободной рукой в столешницу, чувствуя, как пульсирующая боль распространяется по телу. Кровь стала кислотой, и я ощущал каждую жилу, каждую вену. Сквозь зубы само по себе вырвалось сдавленно сипение. На лбу выступила испарина, ноги стали ватными, но через миг дурнота ушла, словно её и не было. Медленно распрямившись, я преклонил колено перед сидящим Императором.

– Мой Государь.

– Встань и служи России, Миша с Урала. Я буду наблюдать за тобой. Надеюсь, что ты порадуешь меня своими новыми идеями.

Я подчинился.

– А теперь иди. Всё, что я хотел увидеть и сделать – я увидел и сделал. Павел Губарев тебе поможет со сложными вопросами, не стесняйся к нему обращаться.

Он убрал со стола все выложенные перед этим папки, кроме грамоты о наследуемом дворянстве, и снова взял ручку. Потом посмотрел в окно, на читающую барышню, и добавил:

– Не заставляй меня пожалеть о случившемся. Не позволь своей голове закружиться от успеха. Я легко забираю то, что дал, если разочаровываюсь.

Когда я вернулся в Томашовку, был уже глубокий вечер. В домах горел свет, на часах у Конструкта стоял Макар и одарённый наёмник из гвардии. Оба вытянулись при моём приближении. Я не стал заворачивать к ним и отправился к себе домой спать. Там залез в душ, перед этим заказав из «Логова» доставку еды. После полуночи ко мне в дверь постучали, из-под дома раздалось ворчливое и глухое «ням!» от Нямко. Я же, в одном халате, открыл дверь и увидел на пороге Паулину. Хозяйка трактира сверкнула белозубой улыбкой и впорхнула в дом. В одной руке бутылка вина, в другой пакет с контейнером для еды.

– У сильного мужчины найдётся минутка для слабой женщины? – промурлыкала она, обдав меня запахом духов. – Какой вид, Миша-Мишенька-Мишаня! М-м-м-м. Ты очень голоден? Может, сначала утолим другой голод?

Последнее она произнесла со страстным придыханием.

– Очень, – улыбнулся я, забрал у Паулины пакет и прошёл с ним на кухню, после чего разложил его по тарелкам. Затем открыл бутылку вина и налил девушке в бокал.

– Миша? Ты хочешь заставить прекрасную даму пить в одиночестве? Это же так не благородно! Ты же дворянин, Миша!

– Могу предложить чай, – я сел за стол и демонстративно открыл бутылку с морсом, положенную в пакет.

– Ты такой очаровательный и такой скучный, – сказала Паулина и пригубила из бокала. Глаза её сверкали.

– Хозяин. Спешу сообщить, что Паулина Князева очень волнуется! – проявился из пустоты Черномор. Он повис прямо напротив ничего не подозревающей девушки. – Исходя из отобранных мной данных, период овуляции миновал неделю назад и это волнение другого толка. Я хотел бы отметить, что мои датчики регистрируют овуляцию у…

– Я ем! – мысленно фыркнул я ИскИну, прервав его, а затем с удовольствием принялся за ужин. Паулина поглаживала ножку бокала, закинув ногу на ногу.

– Ты такой правильный, – вздохнула она. – Чай, это несерьёзно. Ведь сегодня ты летал на персональном вертолёте Его Императорского Величества. Ничего не хочешь мне рассказать?

Я пожал плечами и продолжая работать ложкой и поглощая вкуснейшее жаркое. Отломил кусок свежего хлеба и едва не закатил глаза от удовольствия, когда на зубах захрустела корочка.

– Ты видел… его? – подалась вперёд Паулина, и взгляд её изменился.

– Видел.

– Он был с охраной? Тебя туда так просто пустили? – выпалила хозяйка трактира.

– Очень странный вопрос, – улыбнулся я.

– Ну… – она смутилась. – Просто Император это как… Как божество ведь. Он вообще похож на человека?

– Харизмы у него не отнять, – заметил я. Глотнул морса. – Не просто так сидит на троне.

– Он сидит там, потому что его отец на нём сидел, а до этого дед сидел, а до этого прадед. Это напускное, Миша, – неожиданно резко сказала Паулина. – Это ведь страшно несправедливо, Миша, когда кто-то имеет больше прав просто потому, что у него другая кровь. Они же не становятся лучше нас.

Я покачал головой:

– Сила Рода, Паулин. Это не пустой звук.

– Миша, ты ведь такой же, как я. Обычный безродный. Мы никогда не станем им ровней. Даже если разобьёмся в кровь!

Я поднялся, сходил в спальню и вернулся оттуда с грамотой. Положил на стол. Паулина отставила бокал, подняла документ.

– Он… Он купил тебя, да? – горько спросила девушка. Я встал рядом с ней, коснулся острого подбородка.

– Меня невозможно купить, – сказал я ей, потянул к себе, и Паулина подчинилась, поднимаясь. – Но можно соблазнить.

– Миша, не становись такими, как они, – тихонько попросила Князева, перед тем как мои губы коснулись её.

Стук в дверь раздался, едва я закрыл глаза. «Ням! Ням! Ням!» заволновался Нямко. Прекрасно понимаю его эмоции. Ночь на дворе! Дайте поспать уже! Выбравшись из кровати, я покосился на проснувшуюся Паулину, а затем затопал к двери.

– Кто там? – спросил Черномора.

– Александра Панова, Хозяин, в сопровождении Светланы Скоробогатовой, – тут же отрапортовал искусственный интеллект. Я сразу проснулся.

Когда отворил дверь, то Панова почти втолкнула меня внутрь.

– Миша… Миша! Мы ждали тебя полдня! Где ты был?

Светлана, застенчиво улыбаясь, прошла следом и притворила за собой дверь.

– Что происходит? – тихо поинтересовался я. – Светлана Павловна, как вы здесь оказались?

– Нам нужно спуститься, Миша! В тоннели! Ты знал, что госпожа Скоробогатова одна из крупнейших специалистов именно по культу Аль Абаса? – рыженькая оперуполномоченная была возбуждена и, уверен, готова была действовать прямо сейчас. – Мы должны показать ей подземелья, которые вы нашли!

– Простите, что так поздно, Миша, – вздохнула графиня. – Но Сашенька заразила меня своим энтузиазмом. Мне на самом деле хотелось бы посмотреть на обнаруженные вами подземелья. Если Сашенька не ошибается, это может оказаться крупнейшей находкой связанной с этим культом.

– Дамы, честное слово, разве это не терпит до утра?

– Терпит, Михаил Иванович! – вскинулась Панова. – Терпит! Да только вас поймать сложнее, чем скрывающегося преступника! Вы же утром опять исчезнете!

– Справедливо, – с улыбкой согласился я, настороженно глядя на Александру. Не сболтнула ли она лишнего, про Люция?

– Тайна пропавшего культа тревожит многих, Миша. Быть может, мы разгадаем эту загадку! – со значением проговорила та. – Светлана Павловна, уверяю, вы будете в восторге! Огромные залы, длинные коридоры, загадочные строения и никаких следов человека. Ровным счётом ни-ка-ких!