Текст книги "Парень моей подруги. Запрет на любовь (СИ)"

Автор книги: Юлия Теплова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Я загнала себя в ловушку и не понимаю, как из нее выбраться.

Поднимаюсь, заново умываюсь и иду в свою комнату. Мама смотрит на кухне какое-то кулинарное шоу. Я тихо проскальзываю к себе и ложусь прямо на ковер возле кровати. Смотрю какое-то время в потолок, а потом решаю послушать музыку. Встаю, чтобы достать телефон. На дисплее пропущенный от Таси и сообщение с незнакомого номера:

«Привет, красавица. Пообщаемся?»

Тревога ударяет по нервам. Я открываю профиль. Светлые волосы, карие глаза, сережка в ухе. Фотография черно-белая, но я прекрасно его узнаю. На меня смотрит незнакомец, который приходил последний раз к Владу.

26

– Маргаритка, здорово, что ты все-таки решила пойти на день рождения к Олежке. Ему будет очень приятно. – Мама осматривает меня и произносит с сомнением, – ты прямо так пойдешь?

Ну, как сказать решила. Меня взяли измором мама, Олег и тетя Света. Спасибо, что у дяди Коли нет моего номера, а то, наверное, и он бы подключился к этому эмоциональному прессингу. Мне с трудом удалось найти компромисс внутри себя. Я решила, что зайду ровно на час, поздравлю Олега и уйду, как раз прогуляюсь пешком на обратном пути. С тех пор, как Марина прекратила со мной общение, я безвылазно сижу дома, не считая университета, конечно.

– Да, а что такое? – провожу ладонями по мягкому платью-свитеру. – Мне удобно.

– Но одежда же должна быть не только удобной, но еще и красивой. Ты молодая девочка, а ходишь, то, как бабка, то, как подросток-оборванец. Я же тебе дарила желтенькое платьице. На весну – самое то.

– Мам, – я устало выдыхаю, – давай, что ты там хотела Олегу передать, и я пойду.

– Вот, что ты обижаешься сразу? Кто тебе правду скажет, если не я? – Мама отряхивает руки от муки и вытирает их о полосатое, кухонное полотенце.

– Я не обижаюсь. Просто, я тебе много раз говорила, что не люблю ни желтый, ни оранжевый, ни горчичный. – Споласкиваю стакан и убираю его в подвесной шкафчик. – К тому же, правду говорят, когда ее спрашивают, а не потому, что захотелось высказаться. Ты уверена, что человек готов к твоей правде, мам? Ты на работе тоже всем правду-матку рубишь? – Поворачиваюсь и сверлю ее глазами.

– Маргарита, ну, вот ничего тебе сказать нельзя. Хочешь носить мешки, ради Бога. – Мама ставит на кухонную столешницу пластиковый контейнер с вишневым пирогом. – Поздравь Олежку от меня. – В голосе – обида.

Она отворачивается и принимается с двойным усилием месить тесто. Вот почему неприятные вещи говорит она, а виноватой себя чувствую я?

– Мам…

– Иди, – она машет рукой в сторону двери.

Беру контейнер за пластиковую ручку и иду в коридор. Решаю в последний момент собрать волосы. Делаю пучок, надеваю белые, высокие кеды и беру маленькую сумочку на цепочке.

Минутный диалог с мамой оставил на душе неприятное послевкусие. Достаю телефон и снова вижу сообщение, не знаю, какое по счету за последние дни.

«Я просто предлагаю пообщаться. В чем проблема, сладкая?»

Парой нажатий отправляю отправителя в черный список. Мне сразу становится легче. Зачем тянула до последнего, испытывая свою нервную систему?

Итак, теперь я знаю, что его зовут Артур. Он бывший одноклассник Соколова. Они не ладят, и самое неприятное, что Артуру явно что-то нужно от меня. Надо же нам было столкнуться у Соколова. Мы же с ним теперь даже не общаемся, смысл ко мне цепляться?

На улице сегодня тепло и влажно. Я быстро жалею, что выбрала теплое платье с горлом. Нужно было что-то полегче надеть. Смотрю на небо. Пушистые облака плывут медленно и лениво. Думаю о Маринке и Владе. Они теперь идут у меня в мысленной связке.

Нужно набраться сил и перезвонить, наконец, Тасе. Она волнуется. Я совсем перестала интересоваться ее делами, углубившись в свои проблемы. Просто сейчас я ничего не смогу дать окружающим, кроме негатива и равнодушия. Когда ты пуст, то наполнить других попросту нечем.

Когда я вхожу во двор Поповых, то сразу же слышу в открытое окно какой-то дебильный рэп. Первый порыв – развернуться и уйти, но я захожу в подъезд и поднимаюсь на третий этаж. На лестнице курят два парня. Они смотрят на меня и чуть сторонятся, чтобы я могла пройти. Подхожу к железной двери и нажимаю на звонок. До меня доносится смех и вибрация басов. Дверь открывается и на пороге стоит смутно-знакомая рыжая девушка, наверное, одногруппница Олега. У них почти нет девушек на факультете.

– Привет! – Она салютует мне бокалом и пропускает в квартиру.

– Привет.

Я снимаю обувь и отправляюсь на поиски Олега. В квартире на первый взгляд человек двадцать. Те, кто постарше, скорее всего, коллеги из магазина. Пахнет пивом, в которое я, собственно, чуть не наступила, и какими-то копчеными закусками. Так себе ламповая атмосфера.

«Все, потому что ты себя не отстояла. А могла бы сериал смотреть», – гадко подкалывает внутренний голос.

Олега нахожу в гостиной. Несколько парней сидит на диване, в кресле – девушка с цветными брекетами. Пара парней расположились прямо на ковре. У всех на лбу по листочку с надписью. Мне стоит усилий громко произнести:

– Всем привет. – Все взгляды устремляются в мою сторону, а я выдавливаю улыбку.

Олег снимает со лба зеленый стикер с надписью «Джек Воробей» и подходит ко мне, обнимает. Слишком крепко и тесно, а потом целует в щеку, пройдясь по ней губами. От него пахнет дезодорантом с ментолом.

– Народ, это моя Марго. – Олег перекрикивает музыку.

Со мной в разнобой здороваются. Парень на полу улыбается и поправляет очки в роговой оправе.

Мне неприятны собственнические слова Олега, но я не акцентирую на этом внимания: не хочу портить ему праздник. Какой смысл? Я сейчас посижу для приличия и пойду домой.

Вручаю запечатанный в золотую бумагу игровой джойстик и мамин пирог.

– С Днем рождения.

– Спасибо, я так рад, что ты пришла. – Олег улыбается и приоткрывает крышку контейнера. – Вау, вишневый, как я люблю. Спасибо тете Люде.

Я заранее немного отступаю, чтобы лишить Олега возможности опять меня тискать.

Олег, действительно, постригся. Ему идет. Простая стрижка, канадка, вроде. Я не сильна в названиях мужских причёсок.

В принципе, время проходит неплохо, я ожидала худшего. Отказываюсь от алкоголя, который мне настойчиво предлагает сначала Олег, а потом парень с дредами, пью кофе с молоком. Тетя Света приготовила перед отъездом огромное количество бутербродов и нарезок. Колбаса, сложенная розочкой, знакома мне с детства, еще с семейных застольев.

Пару раз выхожу на балкон, болтаю с однокурсником Олега и рыжеволосой Ликой. Музыка сменяется на более приятную, незамысловатую мелодию. Спустя еще минут через сорок прощаюсь. Олег выходит следом за мной в прихожую.

– Марго, может, останешься еще немного? – У него не получается скрыть разочарование. – Еще даже девяти нет. Я тебя провожу потом.

– Извини, я же говорила, что ненадолго приду. Мне надо к сессии готовиться.

– Мне тоже, как и ребятам, но сегодня же пятница, вечер. Мы потом в центр поехать хотели. – Он опирается плечом о стенку и наблюдает, как я зашнуровываю обувь.

– Мне правда пора. – Перекидываю цепочку сумочки через голову и собираюсь прощаться, но Олег берет с полки ключи и говорит:

– Ладно, не силой же мне тебя удерживать. Пойдем, до остановки провожу.

– Не стоит.

Но Олег игнорирует меня: слегка подталкивает, касаясь поясницы.

Мы спускаемся вниз и выходим из подъезда. На улице уже стемнело, зажглись фонари вдоль дороги. Мигает боковая вывеска круглосуточной аптеки. Олег молчит, и я интуитивно понимаю, что он вышел со мной не просто так. Он останавливается возле скрипучей качели-вертушки и смотрит на меня.

Сердце тревожно разгоняется: я понимаю, о чем он хочет поговорить. В этот момент я упрекаю себя за то, что раньше не пресекла на корню шутки родителей и четко не обозначила Олегу свою позицию. Сделай я это, мне не пришлось бы сейчас учувствовать в крайне неприятном для меня разговоре. Но в то же время я никогда не давала ему поводов.

– Слушай, – Олег делает шаг ко мне, подходит почти вплотную, медлит, рассматривает мое лицо, – я давно хотел сказать, что ты мне очень нравишься.

Я собираюсь ему ответить, но он жестом останавливает меня.

– Стой, дай мне договорить. Ты очень нравишься мне еще с детства. Помнишь, как я напился в восемнадцать лет и признавался тебе в любви. Тетя Люда мне до сих пор это припоминает. – Он нервно улыбается. – Я все не решался сказать: Марго, я очень хочу, чтобы ты стала моей девушкой.

Я, честно, собиралась тактично отказать Олегу, но, договорив, он хватает меня за руку и лезет целоваться. Не успевает углубить поцелуй: я дергаюсь и даю ему пощечину.

– Олег, ты с ума сошел?

Он хватается за щеку, отступает назад и сводит брови. Карие глаза становятся совсем черными. А уличное освещение создает причудливые тени на его лице.

– Это из-за него, да?

– Из-за кого?

– Не прикидывайся, дурой. Из-за этого мажорчика в вельветовой курточке, стоимостью в месячный взнос за ипотеку нормального человека. – Он смотрит в сторону. – Ненавижу таких мразей.

– Прекрати его оскорблять. – Чеканю я. Накопленное раздражение и подавленная злость прорываются наружу.

– Ты даже сейчас его защищаешь! – Олег повышает голос. – Это из-за него ты поссорилась с Мариной. Думаешь, я идиот, ничего не замечаю?

– Прекрати на меня орать! – Я задыхаюсь от злости. – Посмотри на себя, Олег, ты не в состоянии принять, что не нравишься мне, как парень. Сразу же пытаешься унизить кого-нибудь, лишь бы поднять свою значимость и реанимировать растоптанное эго.

– Вот, только мозги мне делать не надо, окей?

– Окей! – Передразниваю его и резко разворачиваюсь на пятках.

Олег хватает меня за плечо.

– Оставь меня. – Он давит сильнее, причиняя боль. – Я сейчас заору.

Мимо идет мужчина с овчаркой на поводке и подозрительно косится на нас.

– Отпусти.

– Пацан, девушку отпусти. – Говорит он.

Олег опускает руку. Мне кажется, я слышу, как он скрипит зубами.

Вот какого черта я сюда приперлась? Злюсь сама на себя и припускаю к остановке. Слышу, как Олег с грохотом что-то пинает и матерится. Оказывается, он не такой положительный, каким мама хотела его выставить.

В последний момент запрыгиваю в трамвай и сажусь у окна. Устало прислоняюсь к стеклу. На душе остался неприятный осадок. Злюсь и в тоже время думаю, что была слишком резка. Но Влада я не позволю оскорблять никому в моем присутствии.

Надеваю наушники и прикрываю глаза.

27

– Хорошо, Кузнецова, – Антон Павлович постукивает ручкой по столу, – ну, хоть два определения понятию «сознание» вы мне дать можете?

– Это совокупность феноменов… В западной философии…

– Да не нужна мне ваша философия. – Сердится и поправляет маленькие, круглые очки. Из-за них и связки имени-отчества студенты за спиной называют его Чеховым. – Я прощу четкое определение. Это база.

К сожалению, это уже третий вопрос подряд, на который я не могу дать ответ. В голове – каша. Мысли бегут от меня, как тараканы от тапка. Антон Павлович был расположен ко мне с первого семинара, а теперь явно разочарован.

Чувствую на себе взгляды одногруппников. Мне ужасно стыдно. Обычно я люблю поумничать на занятиях по профильным предметам, но в меру, конечно. Мы даже пару раз сцеплялись в агрессивных дискуссиях с ботаном – Николаевым. Но сегодня мои память и логика покинули чат. Рассматриваю плитку на полу, выложенную елочкой.

«Ничего, я все успею, главное – не паниковать».

– Садитесь, – вздыхает Антон Павлович. – Доучите все, как следует, если не хотите на пересдачу.

Поднимаю глаза. Марина смотрит на меня обеспокоенно, но как только мы сталкиваемся взглядами, она опускает глаза и начинает что-то слишком старательно выводить в тетради. Иду к своему месту. Она выпрямляется и провожает меня взглядом.

Все оставшееся занятие я мысленно пилю себя за то, что мало занималась последние дни. Вернее, я старалась учить, но вся информация утекала, как песок сквозь пальцы. Получив от Антона Павловича задание, все тянутся на выход. Я плетусь последней. Он складывает книги в портфель. Смотрит на меня и снова поправляет очки.

– Выучите все, настоятельно вам рекомендую, Маргарита.

– Извините, Антон Павлович. Я все выучу, обещаю.

– Ошибки не приговор, – наконец, улыбается он уголками губ, смягчившись. – Просто над ними нужно вовремя успеть сделать работу.

Во мне снова зарождается надежда. Ну, и что, что все идет кувырком. Ошибки ведь не приговор. Я справлюсь.

– Спасибо вам. – Настроение становится лучше, а мое мычание уже не кажется таким позорным.

Выхожу из аудитории. Марина стоит рядом с Аленой и Пашей. Прижимает книгу к груди. На ней плиссированная юбка и чокер на шее. Выглядит, как популярная среди парней, американская школьница. Сейчас мы с ней могли бы пойти вместе в парк, есть мороженое в стаканчике и болтать ни о чем. Эта мысль отзывается тяжестью в груди. Марина снова задерживается на мне взглядом, а потом отворачивается к Алене и что-то тихо ей говорит. Я ловлю лишь обрывки слов.

Переплетаю в уборной растрепавшуюся косу, крашу губы гигиенической помадой и отправляюсь к папе. Последнее время он много работает. Приходит поздно и до ночи сидит над бумагами. Мама постоянно его за это пилит. Через месяц он поедет на конференцию в Москву. Мне последнее время его не хватает. На фоне не самых позитивных изменений в моей жизни я ощущаю какую-то слишком острую потребность побыть с ним.

Сегодня у папы частная практика, по-моему, до пяти. Если пойду пешком, он как раз успеет закончить. Поедем вместе домой, а может, у меня даже получится уговорить его выпить вместе кофе где-нибудь в центре.

Выхожу на улицу. Жмурюсь на солнце. Стягиваю теплую кофту, оставаясь в черной футболке. Быстрее будет пройти через парковку, но я боюсь встретить там Соколова или кого-нибудь из его друзей. Влада я последнее время почти не вижу и радуюсь этому: так легче. По крайней мере я себя в этом усиленно убеждаю.

Включаю в наушниках подкаст и направляюсь в сторону центральной площади. Папа снимает небольшое, офисное помещение в одном из центральных переулков. С ним соседствует нотариус, бюро переводов, а весь верхний этаж занимает дорогое ателье. «Люксовое» – при любой возможности говорит его владелица с накачанными губами и маленькой собачкой. В здании даже есть маленький пост охраны.

На входе здороваюсь с седым мужчиной в форме и получаю одноразовый пропуск. Иду дальше по коридору. Здесь прохладно и тихо, как-то даже умиротворяюще. Захожу в приемную.

– Маргарита, привет! Какой сюрприз, – улыбается папина помощница, Оля. Она ведет клиентскую запись и занимается картотекой. – Чай будешь?

Смотрю на время, еще десять минут до конца приема.

– Давай, можно с лимоном?

– Конечно, дорогая. – Оля открывает шкафчик с импровизированной кухней и быстро делает нам чай: не пакетированный, а крупнолистовой, ароматный.

– Как дела? – Спрашиваю я и забираю у нее из рук смешную кружку с котиком в очках.

– Хорошо, скоро диплом допишу. Вторую собаку взяла из приюта. – Она сдвигает тонкие брови и делает глоток чая. – Правда, Алик мой телится, никак предложения от него не дождусь. Не сделает до конца года – пошлю его лесом.

– Я бы на его месте ушами не хлопала, – улыбаюсь я, разглядывая ее рваную челку.

Мне так уютно и спокойно, что я бы, пожалуй, осталась здесь жить. Кресло удобное, чай в меру горячий с кислинкой, жалюзи немного припущены, чтобы яркий свет не врывался в помещение. Я сбрасываю кроссовки и поджимаю ноги под себя.

– У папы последний клиент на сегодня?

Оля ставит чашку на блюдце и говорит, понизив голос.

– Ага, странный тип. Ходит уже вторую неделю, иногда даже оплачивает дополнительное время, – она косится на светлую дверь в кабинет и продолжает, – красавчик, но взгляд такой, как будто сейчас голову откусит, а парню всего двадцать три. Страшно подумать, что потом будет.

Дверь открывается, и мы с Олей поворачиваем головы. Из кабинета выходит папа в темно-коричневом костюме, а следом за ним Артур. Это становится для меня совершенной неожиданностью. Тревога невесомо касается натянутых нервов. Совпадение? Не думаю.

Приемная наполняется резким, острым ароматом. У папы другой одеколон: это парфюм Артура, тот самый, как в первую встречу

– Маргарита, – папа удивленно приподнимает брови, – проходи, мы уже закончили.

Артур проходит мимо и незаметно подмигивает мне. Видно, что нога причиняет ему дискомфорт. Несмотря на это он идет ровно, плечи расправлены, взгляд прямой.

– До свидания, – улыбается Оле.

Она кивает и опускает взгляд в кружку.

– Я на минутку, пап, сейчас вернусь, – пока я зашнуровываю обувь, Артур успевает удалиться.

Выскакиваю в коридор и упираюсь взглядом в его спину в белом свитере.

– Стой, – мои слова разлетаются эхом, пробегаясь по стенам и потолку.

Артур поворачивается и останавливается. Я подхожу к нему, настороженно всматриваясь в лицо. Какие у него темные глаза, почти черные. Он растягивает губы в улыбке.

«Сейчас начнет валять дурака», – отмечаю про себя.

– Привет, сладкая, – убирает руки в карманы широких брюк. – Не стоит бегать за парнями. Все должно быть наоборот.

– Ты что здесь забыл? – Делаю еще один шаг навстречу к нему.

– Здесь? – Он наигранно обводит пальцем помещение и касается уголка губ, – дай-ка, подумать… пришел на прием к психоаналитику, прикинь. Хочу быть в ресурсе и в потоке, начинать день со стакана воды и аффирмаций.

– Не ерничай, – мне приходится собрать мужество в кулак, чтобы говорить с ним в таком тоне: на дне его глаз плещется что-то странное. – В городе мало специалистов?

– Мне нужен лучший. Мне всегда нужно все самое лучшее. – Он многозначительно смотрит на меня, потом продолжает с укором, – ты заблочила меня. Это обидно.

– Ты был надоедлив и сыпал дурацкими обращениями, – сама не замечаю, как он втягивает меня в диалог. Я же просто хотела, чтобы он больше не появлялся в кабинете у отца.

– Я хотел пообщаться с симпатичной девушкой. Узнать ее получше, что в этом плохого? Или полиция нравов такое не приветствует? – Артур протягивает руку к моим волосам, но я дергаюсь назад. – Ты чего шуганая такая?

– Непременно, захотел пообщаться после того, как увидел меня у Влада, да? Может, мы с ним вместе, а ты лезешь.

– А вы вместе?

– Короче, отстань и от меня, и от папы. – Разворачиваюсь, но Артур мягко останавливает меня за голое предплечье. У него ужасно холодные пальцы. У меня сразу же бегут мурашки по коже.

– Владик не такой хороший, как ты успела себе нарисовать в своем девичьем царстве единорогов и сахарной ваты.

– Неинтересно, – с вызовом смотрю ему в глаза.

– Ну-ну, – разжимает пальцы и медленно направляется дальше по коридору, напевая:

– Ты устала, устала ждать, а ведь когда-то умела летать… (прим. – «Маргарита», В. Леонтьев).

Его голос удаляется, спустя время хлопает уличная дверь. Все еще стою посреди пустого коридора. Что все это значит?

Когда я возвращаюсь, Оля уже собирается домой. Папу нахожу в кабинете. Он что-то вносит в компьютер, постоянно сверяясь с листом на столе.

– Подожди две минуты, Марго, – говорит, не отрываясь от монитора.

Я подхожу к окну, чтобы проверить землю хлорофитума на сухость. И как раз, застаю Артура, тот садится в машину. Он усаживается на водительское место, берет двумя руками больную ногу и бережно заносит ее в салон, потом разворачивается и заносит здоровую ногу. Захлопывает дверь и видит меня. Смотрит надменно: он, как и Влад, не может показать свою уязвимость. Мне, как будто бы неловко, что я застала Артура в момент слабости. Он посылает мне воздушный поцелуй и срывается с места.

– Ты по делу или соскучилась? – Слышу папин голос.

– Соскучилась, – подхожу и целую его в щеку. – Выпьем вместе кофе?

– Только если недолго, – он выключает компьютер, – прости, дочка, аврал. Но в конце июня я весь ваш с мамой. Может, махнем на недельку к морю?

Я улыбаюсь и киваю. Мои мысли заняты Артуром.

– Пап, а что это за парень у тебя был?

Папа одной рукой застегивает пиджак, а другой закрывает пухлый ежедневник.

– Ты же знаешь про этику профессиональной деятельности.

– Просто это друг моего знакомого, – вру я.

– И тем не менее я не вправе разглашать, о чем мы говорим в кабинете. – Папа опускает жалюзи и поворачивается ко мне. – Я готов, идем?

– Идем.

– Ты знаешь, что странно? – Гремит ключами. На связке висит брелок, потрепанный, вязаный зайчик, которого я привезла из летнего лагеря.

– Что?

– Обычно девяносто процентов времени клиент говорит о себе. У многих так болит, что их прорывает фонтаном еще на пороге, не считая каких-то совсем уж сложных случаев, а этот парень периодически пытается перевести тему на меня. Сначала я подумал, что ему просто сложно начать говорить о себе, но потом понял, что это не так.

Мы минуем пост охраны. Мысли хаотично скачут в голове. Нужно будет расспросить Олю, она любит посплетничать.

– В кондитерскую или кофейню? – Спрашивает папа.

– Давай в кондитерскую. Маме морковный пирог купим. – Папа притягивает меня к себе и целует в макушку.