Текст книги "Я подарю тебе новую жизнь (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 17

Самолет сел ночью.

Такие визиты не афишировались. В расписаниях их не было. И именно поэтому они были самыми сложными – приходилось выкраивать время буквально по минутам, ломая выстроенные до секунды графики.

Олег не любил летать сюда. Слишком мало контроля. Хотя, конечно, все было согласовано. Без этого же никак.

Обычно ярко освещенный дом сегодня встречал полным отсутствием света. А нет. В одной комнате тот все же горел. Олег еще и на порог не успел ступить, как перед ним распахнулись двери.

– Олег Николаевич...

– Где она? – нетерпеливо рявкнул Стахович.

Инга сидела на диване, укутавшись в плед. Перед ней стоял стакан воды, рядом валялся блистер с таблетками. На коленях лежала раскрытая книга, но вряд ли она читала.

– Какие люди! Неужели для меня нашлось время в твоем плотном графике?

– Не начинай.

Олег прошел внутрь. Остановился чуть в стороне – не слишком близко, не слишком далеко. И принялся жадно разглядывать жену.

– Расслабься, – сказала сухо. – Я не рассыплюсь. И можешь подойти, это не заразно.

Он хмыкнул и все же, послушно подойдя поближе, устроился рядом на кресле.

– Ну как ты?

– Как после химии, – пожала плечами. – Говорят, первые процедуры щадящие. Дальше будет хуже. Куда хуже – я не пойму. Мне херово так, что просто хочется сдохнуть.

Голос Инги дрогнул. На глазах появились слезы. Стахович протянул к жене руку. Вытер предательскую влагу. Провел по щеке.

– Ты прекрасно выглядишь.

– Ха! Это потому что ресницы и волосы на месте. Посмотрим, что ты запоешь, когда они выпадут. Или… постойте, так долго ты не сможешь здесь задержаться! – горько хмыкнула она.

– Инга, ну, ко мне-то какие претензии? Ты сама выбрала такую жизнь.

– А почему, Олег? Не догадываешься?

Стахович отвернулся к столику, чтобы налить себе воды.

– Нет, – бросил, осушая махом полстакана.

– Потому что с тобой это была не жизнь вовсе.

Он мог бы сказать, что она, как всегда, преувеличивает. Сгущает. Доводит до предела, лишь бы вывести его на эмоции. Раньше он так и делал – отмахивался, обрывал, переводил разговор на другую тему. Или хлопал дверью, уходя от разговора.

Но сейчас не стал. Не считал, что в праве. Да и не преувеличивала она, если уж до конца быть честным.

Олег медленно поставил стакан обратно на стол. Провел большим пальцем по влажному краю, собирая остатки воды.

Он действительно сам профукал семью. Не в один момент. Не каким-то конкретным поступком, а медленно и последовательно. Почти незаметно для себя. И поначалу, может быть, для нее тоже.

Просто у Стаховича как-то враз поперла карьера. И он, ошалев от открывающихся перед ним, вчерашним голодранцем, перспектив, нырнул с головой в работу. Срочные звонки, встречи, «вернусь поздно – не жди»… Все началось с этого. И так день за днем. Он не изменял Инге тогда. Не предавал в привычном смысле. Он просто отсутствовал. Даже физически находясь рядом, головой он почти всегда был в другом месте.

Поначалу Инга пыталась. Ходила с ним на все бесконечные мероприятия. Стояла рядом, улыбалась, держала осанку, слушала абсолютно неинтересных ей людей. Поначалу, опять же, ей это даже нравилось. А потом она просто устала. Олег пытался объяснить ей, что это – необходимость. Убеждал, что все временно. Что вот сейчас, еще немножко, он в этот проект протиснется, пойдя на повышение, впишется еще вот тут, и все, они заживут! Проблема в том, что получив одно, он тут же замахивался на другое, а каждый достигнутый рубеж обесценивался новым еще более заманчивым горизонтом. И не было этому ни конца ни края.

В его системе координат все было просто – глупо стоять в стороне, если лучшая жизнь сама идет к тебе в руки. И он её греб, греб…

Возможно, немного утратив связь с реальностью, Стахович слишком давил там, где надо было слушать. Игнорировал, где надо было быть рядом. Молчал, где от него ждали простого – четного ответа. И закрывался, свято веря, что Инга просто бесится с жиру, когда она вываливала на него свое недовольство.

Олег не заметил, в какой момент все накрылось медным тазом. Потому что так ему было удобнее. Просто в какой-то момент Инга перестала устраивать ему скандалы. И он радовался этому, не понимая, что когда женщина перестает от тебя что-либо требовать, это означает, что она тебя разлюбила.

– Ты права, – сказал он негромко. Слова прозвучали глухо. Инга медленно перевела на него взгляд.

– В чем именно?

– Во всем.

Он не отвернулся, хотя смотреть на нее в таком раздрае чувств было достаточно неприятно. Стахович чувствовал свою причастность к тому, что ей плохо. И не совсем понимал в моменте, как это исправить.

– Это я не вывез.

Инга без особой радости усмехнулась.

– Надо же… Прогресс.

– С годами, говорят, приходит мудрость, – криво усмехнулся Стахович.

Он не любил оглядываться в прошлое. Не потому что боялся признать собственные ошибки, а потому что из настоящего момента их было не исправить.

Инга изучала его лицо.

– И что теперь? – спросила она.

Он чуть качнул головой.

– Ничего.

Это была самая честная формулировка. Ничего уже не вернуть. Не переиграть. Не пережить заново.

Инга отвернулась.

– Вот именно, Олег. Ничего. А жизнь прошла… Знаешь, я себе дала обещание, если выживу, отрываться на всю катушку. Может, даже замуж выйду!

– Ты замужем.

– Нет. Не ЗА. Наш брак – чистая формальность. Ты уж не обижайся.

– Да на что? – усмехнулся Стахович. – А что, ты правда хотела бы развестись? – зыркнул на жену исподлобья.

Подумал, а почему бы и нет? Надо дать ребятам задание просчитать, как это скажется на его рейтинге. В конце концов, через два с половиной года новые выборы, и неплохо бы подстраховаться.

– Для тебя, наверное, выгоднее, чтобы я умерла? – вдруг сощурилась Инга. Стахович в ответ аж зубами скрипнул.

– Чушь не неси! Тоже мне…

Встал. Отошел к огромному окну. Уставился на озеро, нервируя охрану. За спиной зашуршал плед. Хлопнула упавшая на пол книга.

– Ну, а что? Народ любит жалостливые истории. И в целом жалеть. То ли дело – за кого-то порадоваться…

– Инга! – рявкнул Стахович.

– Но знаешь, меня порадовал твой ответ. Он означает, что несмотря ни на что, в тебе осталось что-то человеческое.

– Ну, спасибо. Охереть, че… – хмыкнул Стахович. Поймал себя на том, что дико хочется закурить. А ведь он не курил уже лет пятнадцать. – Хорошего же ты обо мне мнения.

– Прости. Не преследовала цели задеть. А мнение… Олег, у меня его просто нет… С тех пор, как мы поженились, ты стал совсем другим человеком. Боюсь, я не настолько хорошо тебя знаю, чтобы делать какие-то выводы.

– Ты сильно преувеличиваешь случившиеся со мной изменения.

Инга покачала головой, но промолчала. Продолжать тот разговор никто из них не хотел, поэтому постепенно переключились на девочек и погоду. Перед тем, как уйти спать, Стахович еще раз предложил, чтобы Инга вернулась в страну, где он смог бы пройти этот путь вместе с ней… Она заверила его, что подумает, но Олег особо не верил, что жена согласится.

Потом, уже лежа в кровати, он много думал и в целом о жизни, и о ее словах. Ловил себя на том, что Инга всегда была очень проницательна. Даже когда он в первый раз изменил ей с Лесей, она что-то почувствовала. Других его редких баб – нет, а эту девочку – сходу. Может, потому что Леська как-то по-особенному запала Олегу в сердце. И что с этим делать, Стахович не знал. Надеялся лишь на то, что его отпустит. А что? Он же свое получил. Игорь был прав.

Не попустило. Хотя не сказать, что он неотступно о девочке думал. Нет… Но когда вновь оказался в том регионе, спустя пять месяцев, зачем-то снова поехал к гостинице.

Ну и зима была в тот год! Сырая, промозглая, злая. Ветер лез под одежду и пробирал просто до костей. Дорога петляла вдоль обрыва – узкая, местами прихваченная льдом. Машину вел сам. Не доверял никому в такую погоду. Колеса то и дело проскальзывали. Руль отдавал в руки мелкой дрожью. Внизу рокотало море. Он матерился сквозь зубы. Ругал и дорогу. И себя. И саму эту затею, казавшуюся ему теперь идиотской. Вот зачем он вообще сюда поперся? Только чудом ведь разминулся со встречной фурой, которую занесло! Но он ехал. И сам не мог себе объяснить зачем.

На негнущихся ногах выбрался у гостиницы. На стоянке стояли лишь два грузовика. Потому что в зимние месяцы здесь останавливались одни только дальнобойщики – переночевать, помыться, поесть домашнего и переждать непогоду.

Олег заглушил двигатель. Поднялся по ступеням, отряхивая с плеч мокрый снег. Дверь скрипнула, когда он толкнул ее плечом. Внутри было тепло и пусто.

Он прошел к стойке. И замер. Она стояла там. В свитере, с собранными наспех волосами. Что-то увлеченно записывала в тетрадь, не поднимая головы.

– Сейчас, пап… – пробормотала только.

На секунду он даже подумал, что ошибся. Что это просто совпадение. Но она подняла глаза и… Сначала в них мелькнуло недоверие. Потом – узнавание. И сразу за ним – такое яркое, чистое счастье, что у него на секунду сбилось дыхание.

– Олег… – выдохнула Леся. И замолчала. Как будто боялась его спугнуть.

В этот момент Стахович отчетливо понял, зачем ехал. Зачем полз по этой проклятой дороге. Зачем рисковал. Зачем вообще явился собственной персоной, хотя запросто мог отправить помощника – не такая уж нерешаемая тут возникла проблема.

Знал, что она обрадуется. И хотел это пережить… Еще раз, чтобы она посмотрела на него так, как никто и никогда не смотрел. С этой ее почти нелепой верой в то, что он лучше, чем есть. Инга-то на этот счет иллюзий уже не питала.

– Я думала… – она запнулась, улыбнулась шире. – Я думала, вы уже не приедете.

Он медленно подошел ближе. Положил ладони на стойку.

– Я тоже так думал, – сказал негромко.

Леся засмеялась. Тихо. С облегчением. И в этом смехе было столько жизни, что все остальное – дорога, холод, усталость – вдруг отступило на задний план.

– Вам ваш постоянный номер? – задорно сверкнула глазами.

– Угу. Проводишь?

Леся вскинула на него удивленно распахнутые глазищи, а когда поняла, куда он клонит, мучительно покраснела, но кивнула.

Стахович не помнил, как они прошли по коридору. В ушах долбила кровь. Пульс частил. Член все сильнее наливался кровью. И, может, от ее стремительного оттока у него немного кружилась голова.

Леся вошла в номер первой. Щелкнула выключателем.

– … сейчас сделаю посильнее конвектор. В целях экономии мы их ставим на минимум и включаем, только когда…

Договорить Олег ей не дал. Развернул к себе. Впился в яркие губы. Прохлады он не замечал, потому что внутри него рядом с ней будто атомный реактор включался.

– Олег…

– Славная моя… Лисён… Скучала по мне хоть немножко?

Спрашивал, а сам не давал ей и слова вставить. Терзал рот, толкался языком, слизывая с ее рта вкус кофе и… шоколадной конфеты?

– Сколько на тебе одежды, – рычал, стаскивая с нее свитер и майку…

– Так холодно же… – она и правда поежилась. И ее пики сжались, потемнели. Но Олегу хотелось думать, что все-таки не от холода. Он посадил ее на подоконник и принялся с рычанием их покусывать. А Леська что-то бормотала бессвязно, скользила пальцами по его волосам и ерзала, ерзала, ерзала… Пока он не стащил с нее штаны… Тогда только замерла мышкой, глядя на него полубезумным расфокусированным взглядом.

Стахович погладил ее складочки. Она тоненько застонала. Теплая, влажная… Она так и манила его. Но в то же время что-то его останавливало.

– У тебя же никого после меня не было?

– Нет! Ты что? – хлопнула Леська глазами.

– Вот и славно, – сразу же ей поверил. Опустился на колени и впился ртом уже в нижние губы. А в мозгу молоточком гремело – мое, мое, мое…

Когда же Лисёна начала конвульсивно сжиматься, Стахович стащил ее с подоконника, повернул к себе задом и медленно, сцепив зубы, вошел. В окна бил злющий зимний ветер. Свистел… Гнул к земле деревья. А он Леську гнул. И она все сильнее хныкала от удовольствия. И сама даже что-то там пыталась. Никак, ответить ему. Но где там? Что ее сила против его? Стахович не уступал ей ни на йоту. Вел сам. Жестко, сильно, неумолимо. Не давая ей соскочить, и лишь когда она закричала, уносясь в своем удовольствии к звездам, он отпустил себя. И почти сразу же в дверь загрохотали…

Глава 18

Что Стахович тогда опять явился, Игорь понял еще во дворе. Уж слишком бросалась в глаза его крутая машина на стоянке перед гостиницей. С колотящимся сердцем Игорь бросился к ресепшену, но понял, что опоздал. Нырнул в журнал, чтобы выяснить, в какой они пошли номер, и побежал туда, не подумав даже, что будет делать…

Из-под мужика свою повзрослевшую дочь вытаскивать?

Драться с ним?

Что?!

Дверь, конечно, открыл Олег. Игорь уставился на него, сжав кулаки. Растер лицо в каком-то абсолютном бессилии. Чувствовал, понимал, что не может этому помешать, даже если под замок Леську посадит. Поздно. Втрескалась эта дурочка. Но ведь даже не это его страшило! А то, что вряд ли теперь, после такого мужчины-то, она на других посмотрит… Главной Леськиной проблемой было то, что этот гастролёр, может, сам того не желая, буквально ее собой проклял. Лишил шанса на простое бабское счастье. Леська могла не понимать, что лишил, но у Игоря-то было побольше опыта.

Скривился, убеждая себя не психовать, не рубить с плеча и как следует все хорошенько обдумать! Потому что разругаться с этим столичным пижоном он бы всегда успел, а с дурочкой, что у него, расхристанного, за спиной стоит, широко распахнув глаза, что делать?

– Я же говорил, да, что ты мудак, Олежек?

– Пап, ну не надо так… Пожалуйста, пап… – всхлипнула Леська.

Игорь отвел глаза от нее. Уставился на Стаховича. Они стояли друг напротив друга почти вплотную. Такие, блядь, разные. Как Леська-то не понимала? Что… ну не по Сеньке шапка! Она особенная, да, но не дура же!

– Ты ведь сказал, что у вас ничего не будет!

– Я сказал, что не буду давать обещаний, которые не смогу выполнить, – спокойно поправил Олег.

Игорь на секунду прикрыл глаза. Ну да. Именно так все и было.

– Значит, опять уедешь? А ей что? Ей как? У тебя там жизнь, дела, проекты твои гребаные… А она? Здесь останется, Олег?! Ждать тебя, словно верный пес?

– Хочешь, чтобы я ее с собой забрал? – Стахович сжал челюсть и немного сощурился.

– Нет! – выплюнул Игорь.

– Вот и я так думаю, что ей плохо в городе будет. Поэтому пока так. Я же ее ни к чему не принуждаю.

– А тебе и не надо! – горько усмехнулся Игорь. – Поздно.

Отодвинулся к стене. Обессиленно растер лицо. Слова, какие-то аргументы закончились. Осталась только усталость. И это дурацкое, беспомощное понимание – ему, как отцу, это все не остановить. Леська совершеннолетняя. Так она хоть у него на глазах, а если этот мудак и правда надумает ее увезти? Эта ж дурочка согласится. Потому что не понимает, на что, блядь, соглашается! Не хватает мозгов понять! Согласится… и просто зачахнет вдали от дома.

Значит, ему надо быть мудрее.

– Ладно… – сказал глухо. – Делайте что хотите.

Олег чуть нахмурился.

– Игорь…

– Не надо, – перебил тот. – Ничего не надо. – Он посмотрел на него в упор. – Только запомни одну вещь. Если ты хоть как-то ее обидишь, – Игорь дернул плечом, – я тебя найду. Где угодно. Понял?

Олег выдержал его взгляд.

– Понял.

Игорь кивнул. Провел по затылку широкой заскорузлой от работы ладонью. Сунул руку в карман. Погремел ключами. И вдруг ткнул их в руки Стаховичу.

– Я съеду на пару дней. Дом ваш. Не надо, чтобы на вас вся гостиница пялилась. Леське тут еще жить. О репутации девки подумай.

– Пап, – бросилась ему на шею Леська, обливаясь слезами.

– Ну, все-все, глупая. Хорош сырость разводить.

Может, он тогда легко сдался? Игорь не знал. А гадать об этом спустя двадцать лет было глупо…

– Чего задумался, штаны снимай! – раздался звонкий голос Вики, выдергивая его в реальность.

Игорь зыркнул на свою женщину. По большому счету, чем он лучше Стаховича? Тоже десять лет бабе мозги пудрит. Леська, конечно, права. Надо было что-то решать. Но… Господи, ему шестьдесят. Он вообще не понимал, с какого перепуга Вика столько лет его придурь терпела. Она-то его дочь всего на десять лет старше. Если Лесе тридцать восемь, этой сорок восемь всего. Могла бы кого и получше найти. А если бы столько лет на него не потратила, то и дитенка родить могла бы. Хорошо, у нее уже имелась взрослая дочь, не то бы Игорь себя не простил.

– Надоели мне твои уколы, Виктория.

– Так разве они мои? – засмеялась та. – И вообще, сколько можно ныть? Ты хочешь молодцом на выпускной к Боде пойти или древней развалиной?

– Я и есть древняя развалина, – ответил Игорь ворчливо.

Вика закатила глаза. Выдавила из шприца воздух и повторила:

– Снимай штанишки.

Игорь послушно стянул боксеры и улегся на диван. Рука у Вики была легкой. Нудел он больше для порядка. Ну и потому, что как-то не срасталось у него в голове, что он без лекарств реально мог в любой момент отбросить коньки. Игорь себя молодым, крепким мужиком помнил, в котором здоровья было – вагон. И вот же… Возраст. И выпускной у внука. У внука, да…

Игорь не знал, что его удивляет больше. То, что ему шестьдесят? Или что Богдану уже пятнадцать?

– Все, – шепнула Вика, возвращая на место его трусы и прижимаясь к его колючей щеке губами. Низ живота налился тяжестью. Игорь хмыкнул, это, наверное, означало, что пациент скорее жив, чем мертв. Что не могло его не обнадеживать.

– Ты брюки-то принес?

– А, нет. Забыл.

– Ну, ты даешь! Пойдешь на выпускной в неподшитых? И кстати, вот… Все забываю тебе отдать. Купила на распродаже. Вроде хорошее качество. Не синтетика, – засуетилась Вика, доставая что-то из шкафа.

– Рубашка? – скривился Игорь. – Ну, и на фига? Куда мне в ней ходить? Помру не сегодня завтра.

– На выпускной. А потом как раз в гроб и ляжешь! – психанула Виктория. – Если не будешь слушать предписания врача, та даже из моды не успеет выйти.

– Да слушаю я! – буркнул Игорь.

– Тогда чего ты свое «помру» по делу и нет вставляешь?!

– Уже и пошутить нельзя.

– Ай, ну тебя! – психанула Вика, схватила с подоконника пачку сигарет и выскочила за дверь. Игорь почесал в затылке и пошел за ней. Встал за спиной, наблюдая, как та маячит на фоне развешенного сушиться белья, яростно затягиваясь.

– А курить, между прочим, вредно!

– Брошу, как жизнь поспокойнее станет. Мотаешь мне нервы…

– Ну, так другого найди. Кто не мотает, – ляпнул Игорь и сразу понял, что зря. Вика сощурилась. Откинула на спину густую темную гриву. Бабой она была яркой. Вот правда, он совершенно не понимал, что она в нем нашла…

– Тогда с тобой придется расстаться. Ты как? Готов?

– Да ладно, Вик… Не туда куда-то разговор зашел. Что сразу расстаться-то? Маринка как твоя? Скоро внуков нянчить будем?

– Нормально. На сохранение легла, – Вика быстро докурила и тщательно затушила сигарету о край жестяной банки.

– А говоришь, нормально.

– Так сейчас всех кладут для перестраховки, – пробормотала она, берясь за большой таз. – Ты внуков тоже нянчить прибегать тайком будешь?

Игорь скрипнул дорогостоящими коронками.

– А что, есть идеи получше?

– У меня, может, и есть. Но мужик из нас двоих ты. Так что думай. Я, если честно, порядком устала от этого положения… Что там, кстати, Богдан? Как сдал экзамены?

– Хуже чем мог бы. Но он весь на нервах, сама понимаешь.

Вика покивала, сдергивая высохшие простыни с веревки и складывая их в таз.

– А отец его что? – прикрутила громкость. – На выпускной хоть приедет?

– Не похоже… – нахмурился Игорь.

– Мудак. Как это переживает Богдан?

– Трудно сказать. Он его зовет в город. Ну, с Леськой, естественно.

Вика замерла, зыркнула на Игоря. Покачала головой в ответ на какие-то свои мысли.

– И что? Отпустишь? – криво усмехнулась она.

– Так тут не я решаю. Захотят – пусть едут, конечно.

– Не боишься один на старости лет остаться?

– Я свое отбоялся, – ответил Игорь словами из известного мема. А на деле… Конечно, присутствовал страх. Он же всю жизнь на них положил. Отказался от многого. Проблема в том, что это было его решение. Никто и ничего у него не просил. Так что было глупо теперь что-то от них взамен того требовать.

Наверное, Леська его жила по тому же принципу. Решилась на такие отношения и… никогда ничего взамен не попросила. Ни тогда, когда этот её приехал в первый раз. Ни потом, когда стал появляться урывками. Ни сейчас, спустя столько лет.

Игорь нахмурился, уставившись в одну точку.

А ведь она же могла. Имела полное право закатить истерику, вцепиться, потребовать – «или со мной, или никак». Любая на ее месте так бы и сделала. И, может, тогда все пошло бы по-другому.

Но, вероятнее, просто бы не случилось.

Последнее Леся, будучи невероятно тонко чувствующим человеком, понимала с самого начала. Потому и не лезла туда, где ей заранее ничего не светило.

– Ладно, Вик, буду я домой собираться.

– Ага. Давай… Если до выпускного еще объявишься, штаны захвати.

– Вик…

– М-м-м?

– А на кой ты меня такого терпишь?

– Люблю тебя, дурака.

– Вечером приду, – улыбнулся Игорь. – Примешь?

– А как же Леся и гостиница? – покосилась на него исподлобья.

– За ними есть кому приглянуть.

– Да ты что? Так, может, ты тогда с концами переезжай? – сдула упавшие на лицо волосы.

– Может, и перееду.

Вика недоверчиво на него зыркнула. И пристально наблюдая за Игорем, проронила:

– Только я в грехе с тобой жить не буду! Так и знай.

– Жениться, что ли, будем на старости лет? – поморщился Игорь, словно у него заныли все зубы сразу.

– Опять он за свое! Я не старая! Понял?

– Ну, ты-то да.

– Когда мы познакомились, тебе было столько же лет, сколько мне сейчас. И, представь себе, ты уже тогда втирал про свои преклонные годы!

– Не помню такого. Что, правда?!

– Угу. Так что давай, решай свои вопросы. А то, знаешь ли, я тоже не молодею.

Игорь ошалело кивнул. Развернулся и пошел к калитке.

Неужели он и впрямь в свои сорок восемь порол такую вот чушь? Ну, не придурок ли? Ему еще жить да жить можно было. Детей рожать…

Игорь вышел за калитку, постоял секунду, сунув руки в карманы. Во рту скопилась горечь. Подивился тому, как все же меняется восприятие каких-то вещей со временем. И тому, что он столько возможностей спустил в унитаз. Сначала думая, что все еще впереди. А потом, наоборот, что в прошлом.

Игорь скривился, сплюнул в сторону и пошел к себе.

В доме было тихо. Он остановился у лестницы, прислушался. Наверху – ни звука.

– Лесь… – позвал негромко.

– В гостинице она, – вывалился из своей комнаты Богдан. Весь такой деловой! В костюме.

– А ты куда собираешься? – удивился Игорь.

– Никуда. Костюм на выпускной примеряю. Что скажешь?

– Что ты упаришься.

Богдан как-то нервно захохотал.

– Ну, да. Жарковато в пиджаке будет. Но сидит ничего?

– А мать что сказала?

– Что она скажет? Сюси-пуси, сыночка-корзиночка.

– Ксюху спроси. Я же в этом не разбираюсь совсем. Заказал себе брюки, и те теперь подшивать придется.

– С Ксюшей мы поругались, – психанул Богдан.

– Из-за чего? – изумился Игорь.

– Да гонит она! Боится, что я ее разлюблю, если уеду к бате.

– Эм… А как это связано? И, кстати, я в первый раз слышу, что ты к отцу намылился.

– Намылился, да. Зовет же. Хоть познакомимся, может, поближе. Как думаешь?

– Я бы на это сильно не рассчитывал. Представь его график, – пожал плечами Игорь. – А мама что говорит?

– Ничего. Я свои планы с ней не обсуждал. Отец сказал, что сам с ней перетрет. Ты ж ее знаешь – она из всего сделает проблему.

– С матерью не говорил, а с Ксюшей да?

– Ну, а что такого? Ее же тоже нужно было как-то подготовить к моему отъезду. Она уже на лето всяких планов настроила…

– Ясно. Ну, ничего. Поругались – помиритесь. На вот, – Игорь полез в кошелек, достал пару купюр. – Купи ей цветочки, что ли…

– Да ладно, дед! Не надо, ты че? Я не возьму!

– Бери-бери, не последние же…

– Я и так с тобой за жизнь не рассчитаюсь за то, что сделал, – буркнул Богдан, отскакивая в сторону.

– Не дури. На выпускной батя приедет-то?

– Обещал. Думаешь, на кой мне этот костюм дался?!