Текст книги "Я подарю тебе новую жизнь (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 11

Стахович ломанулся вперед, будто за ним гнались черти, чтобы не натворить какой-нибудь лютой херни. Леся едва поспевала за ним. Он чувствовал ее дыхание, ее напряжение и… ожидание.

На ступенях их снова прикрыли. Он шагнул на платформу. Протянул руку Лесе, но тут в его кармане завибрировал телефон.

Олег на мгновение замер. Звонила Инга. Он посмотрел на экран, будто проверяя, не ошибся ли. Нет. Она. Как всегда – не вовремя. Сбросил вызов. Но телефон тут же зазвонил снова. На этот раз Стахович не взглянул на имя контакта. Просто зажал кнопку, отключая звук, и вернул аппарат в карман.

– Костя, набери Ингу, узнай, что там у них, – бросил на ходу и двинулся дальше вслед за встретившими их на месте парнями.

Сейчас ему было не до жены.

Сейчас все его мысли были о сыне!

Как пройдет их первая встреча?

Стахович прикидывал, как к нему подойти. Что сказать. С какой интонацией. Представлял мальчишку… Злым. Закрытым. Растерянным. Безразличным. Вроде даже пришел к какому-то единому мнению, как себя с ним вести. А сейчас отчетливо понял, что его план шит белыми нитками.

Чертова Леся…

Олег мог представить, что почувствовал парень, когда мать ему начала втирать об отце-президенте. Раньше на космонавтов грешили, а теперь вот на него… И что самое смешное – Леська действительно не понимала, что не так с этой правдой.

И все же…

Сын. Слово до сих пор звучало для него чужеродно. Но уже не отталкивало.

Олег принял это. Не до конца осмыслил, но принял. Впустив в себя глубоко…

Он не знал, что будет делать с информацией о Богдане дальше. Вписывать того в свою биографию, или скрывать. Молчать, или давать какие-то комментарии… Но он четко осознал, что утаивать правду от пацана он не станет. Даже если это повлечет какие-то неприятные последствия, с ними разберутся политтехнологи. Но как же жаль будет публичить то единственное, что в этой безумной, выставленной напоказ жизни, до сих пор было лишь его.

Стахович скользнул взглядом по стоянке.

В глаза бросился черный гелик… Люди. Движение. И… Он. Олег сразу его узнал! Даже не потому, что искал. Просто почувствовал. И было в безошибочном этом чутье что-то звериное, подтверждающее поговорку о том, что кровь – не водица.

Парень стоял чуть в стороне, между машинами. Напряженный, сгорбленный, с настороженным и оттого суетливым взглядом. Неспособным задержаться на чем-то… Или на ком-то.

Стахович замедлил шаг.

Сердце резко бухнуло.

Вот они.

Пятнадцать лет, которых не было.

Сконцентрированные в одном живом, реальном человеке.

Он залип, растирая грудь, и упустил момент, когда Леська сорвалась с места и рванула вперед, спотыкаясь, сбиваясь, не видя перед собой никаких препятствий. Не замечая вообще ничего вокруг.

– Даник!

Голос ее сорвался. Парень дернулся, словно пропустив удар в грудь. И не упал лишь потому, что Леся была уже рядом – налетела на него, обняла, прижала к себе, шаря по его телу ладонями, будто только так могла убедиться, что он реальный.

– Господи… Сыночек, родной мой… Ты… Все хорошо?! Все хорошо, Даник?

Она задыхалась. Слова путались. Тонули в рыданиях. Зрелище это было абсолютно душераздирающее. Стахович всем сердцем желал скорее это все прекратить, но не решался. А потому стоял, не вмешиваясь, в нескольких шагах и с жадностью наблюдал за происходящим.

Парень его сначала застыл. Свесил беспомощно руки, то ли не понимая, что происходит... То ли просто боясь поверить. А потом мучительно медленно, будто это движение стоило ему немалых сил, он все же поднял руки и бережно обнял мать в ответ.

Стахович шумно выдохнул.

Жив.

Цел.

Его мальчик… Сын.

Перекатил это слово на языке уже без прежнего сопротивления. Как раз когда малой чуть повернул голову и, наконец, его заметил. Господи боже, сколько же всего было в этом задиристом взгляде!

Недоверие. Настороженность. Злость. Нет, даже агрессия.

Которые, впрочем, полностью вытеснили шок, когда Богдан осознал, кто перед ним стоит. Стоит на загаженной стоянке захудалого вокзала на краю географии.

Стахович выдержал этот взгляд. И сделал решительный шаг вперед. Леся его не видела, полностью поглощенная сыном. Олег чуть притормозил, давая ей чуток времени побыть с ним наедине и чуть перевести дух. Потому что дальше с этим будет сложнее.

Гораздо сложнее, блядь.

И для нее.

И для их пацана.

И, черт возьми, для самого Стаховича.

Так он и стоял… Слишком близко, чтобы оставаться посторонним. И слишком далеко, чтобы быть своим.

Парень то пялился на него, не отводил взгляда – прицельного и жесткого, явно не прочь прожечь в нем дыру, чтобы докопаться до сути и хоть чего-то понятного в его рассыпающейся реальности. То смущенно отводил глаза, робея перед его, Стаховича, авторитетом.

Олег поймал себя на том, что автоматически приосанился. Выдвинул чуть вперед подбородок. Как всегда, когда ему нужно было держать удар, лицо или… дистанцию. И тут же тихонько выругался. Какого хрена? Что он собирался тем самым доказать пятнадцатилетнему пацану? Свою крутость? Ну, да…

Усилием воли заставил себя расслабить плечи и опустить голову. Сняв с себя этот проклятый въевшийся в кожу официоз, который сейчас был не просто лишним, а даже опасным.

Поздно. Богдан уже все увидел. Не человека. Фигуру. Почувствовал ее вес. Ощутил власть. И это встало между ними – монолитной глухой стеной.

Парень хоть и молчал, внутри него все кипело, бурлило и пенилось. В нем было столько самых разных эмоций, что Стаховичу на секунду стало не по себе. Злость. Обида. Абсолютнейший шок. И… робость. Не перед ним как перед человеком. Или отцом. Священный трепет перед его чертовой должностью.

Стахович был уверен, что Богдан хотел многое ему высказать, но не мог. Не решался, сам себя ненавидя за эту трусость.

Олег чуть повел плечом.

– Ну, привет, – сказал он, с опозданием поняв, как это прозвучало.

Богдан моргнул. Будто не ожидал, что он с ним заговорит. Или как раз поэтому. Небось, странно услышать вживую голос, который до этого слышал лишь по телевизору.

– Здравствуйте, – ответил Богдан, интонациями выстраивая между ними дистанцию, которую, Стахович не знал, сможет ли обойти.

– У тебя, наверное, ко мне много вопросов…

Парень странно дернул головой, на его покрытых редкой щетиной щеках вздулись желваки. А взгляд на секунду оторвался от отцовской физиономии и метнулся к его охранникам, топчущимся в стороне. Богдан кипел, с трудом сдерживаясь. Стахович медленно выдохнул, попробовав еще раз, зайдя с другого бока:

– Я понимаю, что это… – он запнулся, подбирая слово, и усмехнулся краешком губ. – Мягко говоря, неожиданно.

Богдан фыркнул. Коротко. Нервно. Но и тут не посмел его перебить.

– Но здесь не лучшее место для беседы. Поедем домой?

Богдан замялся. Перевел взгляд на мать. Та все еще держалась за него, и казалось, нет той силы, которая бы могла ее сейчас оторвать от сына. Потом зыркнул на Стаховича.

– Нам с вами не о чем разговаривать. Мам… Ты меня прости. Я заработаю и все отдам. Зря ты это затеяла… Домой я не поеду. Не надо было перед ним, – кивнул в сторону Стаховича, – унижаться.

Леся дернулась, словно ее ударили. Олег сощурился, сделав шаг вперед. Он-то, наверное, был виноват перед сыном. И ему он мог предъявлять любые, абсолютно любые претензии. Но она-то тут каким боком?

– Я не унижалась… – выдохнула Леся растерянно, вскидывая на сына глаза. – Даник, ты что…

– А как же ты заставила его явиться? – перебил резко, срывающимся дрожащим голосом, но так и не взглянул на Стаховича, разговаривая исключительно с матерью. Таким вот нестандартным образом стараясь донести до Олега свои претензии, к которому не смел обратиться напрямую. Ну, а что? Тоже вариант...

– И вообще, зачем это все? – Богдан дернул плечом, сбрасывая ее руки. – Я бы и сам вернулся, когда заработал денег. Не надо было никого сюда тащить. Тем более… его.

Последнее слово он почти выплюнул. Стахович стоял, не вмешиваясь. Давая шанс объясниться Лесе.

– Денег? Боже мой, что ты выдумал?! Не нужно ничего зарабатывать. А школа как? Ты одаренный мальчик… О чем ты вообще?! Я разве просила? А Олег… Ты почему с ним так разговариваешь? Разве можно так… с отцом?

– Нет у меня отца! – процедил Богдан. – Пятнадцать лет не было, и от того, что он, наконец, явился, ситуация не изменилась! Ясно?

– Я понимаю. Ты злишься. Но Олег совершенно не виноват, что все так.

– А я никого и не виню. Мне похер.

– Винишь. Но тогда уж вини меня. Потому что твой отец до позавчерашнего дня ничего о тебе не знал.

Богдан осекся. Замер. В который раз зыркнул исподлобья на Стаховича, дрожащей рукой откинул упавшую на глаза челку…

– В смысле? – глухо спросил он.

– Я не решилась ему рассказать. – Леся развела руками и, всхлипнув, закусила губу. – Думала, так будет лучше. Для него. Для тебя. Для всех… – слова путались, сбивались. – Но когда ты… когда ты пропал… Я бы к кому угодно пошла, – прошептала она. – И в чем угодно призналась бы. Понимаешь? Даже к черту лысому… – Леся запнулась, припомнив однажды сказанные Олегом слова, и бросила на него робкий взгляд. – А деньги – это ерунда, слышишь? – заговорила быстрее, сбивчивее: – Господи, да бог с ними! Что, мы еще не заработаем? Ты ни в чем не виноват. Все бывает… Все ошибаются… Главное, что ты жив. Что ты здесь. Что с тобой все хорошо…

Богдан дернулся.

– Не хорошо, мам, – процедил, отводя взгляд. – Ничего не хорошо. И никогда не будет. Лучше бы меня пристрелили.

– Что ты несешь? – вскрикнула Леся, в ужасе пряча лицо в ладонях. – Почему ты думаешь лишь о себе?! А мне тогда что? Тоже стреляться? Как мне без тебя?! Ну?!

Парень зажмурился. Будто ему от ее слов стало больно. Стахович наблюдал за этим, ощущая, как внутри него трескаются и смещаются целые пласты его личности. Леся делала сейчас то, что он не умел. Своей бесконечной бескорыстной абсолютно любовью снимая с сына вину. Без условий и каких-либо «но».

– Пойдем, сынок. Я тебя умоляю, пойдем… Просто забудь все, будто этого и не было.

Стахович кивнул на стоящие чуть в стороне машины. На этот раз сынок не стал сопротивляться. То ли слезы матери на него так подействовали, то ли понимание, что Стахович не отказывался от него по доброй воле.

Проходя к машине, он даже буркнул что-то вроде:

– Извините, не хотел вас отвлекать от дел… и все такое. Мы с мамой можем и на электричке доехать. Наверное…

– Садись уж, – хмыкнул Стахович, подивившись деликатности пацана. – Ни от чего ты меня не отвлекаешь. Отпуск у меня.

– У тебя бывает отпуск?! – Леська округлила глаза. Ну, какая же наивная, а! Нет бы ему подыграть…

– Конечно. По семейным обстоятельствам.

Впрочем, то, что он безбожно врет, стало понятно, едва они тронулись. Пропасть на сутки Олег еще мог. Больше – вряд ли. Скопилась куча проблем, требующих его внимания. Решив, что с парнем им будет лучше познакомиться как следует дома, четыре следующих часа он посвятил делам. Благо ему было где с комфортом расположиться – забирал их обустроенный для этого минивэн.

Богдан сел у окна. Ссутулился, уткнувшись лбом в стекло. Леся пристроилась рядом с сыном, держа его за руку. Олег сидел напротив, с головой погрузившись в дела. А вот ведь все равно нет-нет да и поглядывал на них. Особенно на парня, да… Сравнивая того с собой. И находя в нем все больше собственных черт.

Обалдеть. А ведь они чертовски похожи. У Богдана его мелкие гармоничные черты лица. Линия челюсти, и даже линия роста волос. Все то, что объясняется генетически. В отличие от манеры щуриться, так похожей на его собственную…

Богдан тоже его исподтишка изучал. Пытался скрыть граничащее с шоком изумление, но, конечно, ни черта у него не выходило. Олег делал вид, что не замечает внимания парня, давая тому возможность как следует к нему присмотреться.

Возможно… Он тоже в нем находил себя.

Черт… Стахович и представить не мог, что это будет настолько тяжко. Его сердце гулко билось в груди от волнения. Они кружили друг вокруг друга, принюхиваясь, как звери.

Он отвлекся лишь на зазвонивший вновь телефон.

– Да, Костя? Что там опять?

– Я связался с Ингой Сергеевной… Как вы просили. Думаю, вам лучше ей позвонить, Олег Николаевич.

– Не говори загадками! – рявкнул.

– У нее нашли злокачественное новообразование. Рак… в нехорошей стадии. Как вы понимаете, моим звонком Инга Сергеевна не удовлетворилась.

Да твою ж мать!

Глава 12

Приземистое здание гостиницы возникло перед глазами совсем неожиданно. Оно будто медленно проступило из ниоткуда, из той густой, вязкой усталости, в которой Леся существовала последние дни. И положило конец ее затянувшемуся кошмару.

Хлопнули двери. Вышли сначала Олег и Богдан, затем кое-как выползла и она. Если бы не рука Стаховича, вовремя ее подхватившая, она бы, наверное, не устояла. Силы закончились враз.

– Осторожно, – негромко заметил Олег.

Леся кивнула. Или только хотела кивнуть – как знать. Она вообще очень туго соображала. Ноги не слушались. Каждый шаг давался с усилием, будто Олеся шла не по утоптанной дорожке, а по вязкому, засасывающему ноги песку, каким тот обычно бывает после отлива. Она храбрилась, пыталась себя как-то подбадривать. Но теперь, когда Богдан был рядом – живой и относительно невредимый, держаться не получалось. Леся разваливалась на части от накатившего облегчения. Ее накрыло так, что ни выдохнуть ни вдохнуть.

Леся прижала ладонь к губам в отчаянной попытке удержать внутри это чувство, не дать ему прорваться наружу криком, но оно все равно расползалось по ней, растекалось, как теплый воск, размягчая и плавя кости.

– Я… – выдохнула она и замолчала. Стахович чуть крепче сжал ее руку, подстраиваясь под ее шаг. А Богдан припустил вперед – к дому, по которому, видно, соскучился. Но вдруг и он замедлился, оглянулся через плечо, зыркнул на их со Стаховичем переплетенные пальцы.

Леся поймала этот взгляд и вымученно улыбнулась. Господи, как же хорошо, а?! Спасибо!

Кое-как они все же дошли до дома, с веранды которого им навстречу рванула Ксюша!

– Богдан! – закричала она, налетая на того, точно как и сама Леся совсем недавно. Повисла у парня на шее.

– Ты… Ты где был?! Ты… – голос сорвался, она засмеялась, не выдерживая напряжения. – Я тебя убью, так и знай!

Но вместо этого Ксюша поцеловала Богдана в щеку. Быстро. Смущенно. Но так… по-настоящему, что Леся смутилась.

Даник дернулся, ответив на порыв Ксюши широкой нагловатой улыбкой, и так сильно сжал ту в своих ручищах, что девочка задушенно пискнула.

– Ну, ладно тебе, Ксюх, ты чего? Я же написал, что все ок… – пробормотал он ей в волосы.

– Ага, теть Лесь! Представляете?! Написал он. Попросил не приходить. Как будто я могла спокойно сидеть дома, когда тут такое!

Богдан только шире оскалился, пряча под этой улыбкой смущение. Схватил Ксюшу за руку и потащил за собой в дом. До Леси со Стаховичем донеслись их приглушенные шепотки. И вновь возмущенный голос девочки, которая явно не собиралась спускать Боде с рук его поступки. Правда, что конкретно она сказала, им было не расслышать – ветер унес голоса детей в сторону. А потом они скрылись в доме. Дверь качнулась и с легким скрипом захлопнулась. Живой искренний смех ребят проскользнул в щель и растворился в воздухе. Оставляя Лесю наедине с мыслями, что когда-то на их месте были они со Стаховичем. Двадцать лет прошло, а она так отчетливо помнила их первую встречу. Каждый его взгляд. Слово. И каждую паузу между ними.

Как же быстро пролетело время! Так быстро, что вот уже не они, а их сын… влюбляется, горит, совершает ошибки, взрослеет.

Тогда как они стареют…

Леся резко зажмурилась. Нет-нет, ничего такого в том не было. Колесо сансары крутилось… Все правильно. И почему-то… невыносимо.

Когда-то все было впереди. Любая дорога казалась возможной. Ты только иди вперед, а там в любой момент свернешь на другую, если поймешь, что эта тропка ведет тебя не туда. И вот половина этого пути пройдена, а куда идти дальше – вообще непонятно.

У Леси засосало под ложечкой от странного, щемящего чувства… утраты и благодарности. Если бы ей тогда, двадцать лет назад, сказали, чем все обернется… поверила бы она? О, вряд ли.

Когда Олег приехал в их гостиницу во второй раз, для Леси это стало большим сюрпризом. Хотя некоторые их клиенты годами возвращались к ним по дороге на юг, она четко понимала, что Стахович не из тех, кто остановился бы в подобном месте без острой необходимости. Уж слишком он отличался от их привычного контингента. И вообще как будто не вписывался… Ни в эти стены, пахнущие свежей выпечкой и стиранным бельем. Ни в их с отцом размеренную жизнь, где все было просто, понятно и предсказуемо.

Стахович был личностью другого масштаба. И дело даже не в его деньгах, которыми он светил без всякой опаски, что, по мнению Леси, было глупо, не в машине, не в том, как на него смотрели другие люди. В нем ощущалась какая-то внутренняя инаковость. Он всегда находился будто немного в стороне – даже когда стоял совсем рядом и смотрел чуточку свысока.

Такие не возвращаются. Такие проходят мимо, оставляя после себя странное ощущение сиюминутной причастности к чужому, абсолютно недосягаемому миру.

Леся не питала никаких иллюзий на этот счет. Она не фантазировала, не позволяла себе ни ждать его, ни на что-то надеяться. Ведь что бы про нее ни говорили, глупой она не была. Ее влюбленность в Олега напоминала влюбленность в кинозвезду или какого-нибудь спортсмена из высшей лиги. Это было тихое острое чувство, существующее само по себе, без каких-либо притязаний, права на продолжение и надежд на взаимность.

После отъезда Стаховича Леся вернулась к своей обычной жизни. И только иногда она ловила себя на том, что вдруг замирает на секунду без всякой на то причины, вспоминая моменты их первой встречи.

А потом он приехал снова. И все так закрутилось, что даже спустя два десятка лет никак не раскрутится…

Приехал на изломе лета, да. Как раз перед первым сентября. У них в эти даты обычно народу было немного. Поэтому отец бросил на Лесю гостиницу и укатил в турпоход с друзьями. Одной Олеся оставалась нечасто. И в такие моменты она чувствовала себя ну просто владычицей этих мест… Смешно, потому что никто ее не освобождал от рутинной работы. У них, конечно, была горничная, но Леся делила с ней всю работу. Ей было нетрудно, а бабе Кате полегче.

В общем, Олег ее застал в самом непотребном виде. На карачках драящей пол, на который сынок постояльцев из восьмого номера случайно пролил пакет морковного сока.

– Добрый день…

Леся вздрогнула, чуть не опрокинув ведро. Медленно оглянулась и замерла, так и оставшись на коленях, с дурацкой тряпкой в руке.

Он стоял в дверях. И смотрел на нее со странной полуулыбкой. Леся еще в тот его первый приезд заметила, что Олег как будто забыл, как улыбаться. Или отвык. Зато в его взгляде не было ни удивления, ни неловкости от того, что застал ее в таком виде. Только то самое странное внимание, знакомое ей еще по первому его визиту.

Леся резко поднялась, вытерла руки о тряпку и отбросила ту в ведро.

– Здравствуйте… – выдохнула она, чувствуя, как к лицу приливает кровь.

– Вы меня, наверное, не помните…

– Почему же? – возмутилась Леся. – Вас сложно забыть, Олег… – смутилась, запоздало осознав, что ляпнула. – Я имею в виду обстоятельства нашей встречи, – затараторила, спеша объясниться, и тут же сменила тон на профессиональный: – Какими судьбами в наших краях?

– Да вот, – неопределённо взмахнул рукой Стахович. – Не ждали? – улыбнулся он.

– Нет, – честно ответила Леся.

– Так, а номер-то для постоянного клиента найдется? – продолжил куражиться.

Леся вспыхнула до корней волос. Кивнула.

– Сейчас вас заселю. Только руки помою. Теть Кать! Тут нужно протереть насухо!

Леся шмыгнула в общий санузел на первом этаже. Быстро привела себя в порядок и так же суетливо вернулась за стойку. Открыла журнал – тогда они еще были бумажными, хотя и так знала, что свободно у них сейчас десять номеров из шестнадцати.

– Вам… как в прошлый раз?

Он задержался с ответом на долю секунды.

– Да. Подойдет.

Ох, он выходит, запомнил? Это было странное чувство. Тревожное. И радостное.

Леся быстро оформила гостя, стараясь не слишком на него пялиться. Потому что стоило только задержаться на его лице взглядом – и внутри рождалось очень и очень странное чувство. И не менее странные желания. Например, снять с него модные солнцезащитные очки, хулигански взлохматить волосы, а после прижаться губами к ямке на загорелой шее, которую открывали две расстегнутые на вороте его классической рубашки пуговички.

Олег поставил, где нужно, подпись. Положил ручку, но уходить не спешил. И это было новым. В прошлый раз он, помнилось, был очень нетерпеливым. А сейчас стоял и словно чего-то ждал.

– У вас же… – он чуть наклонил голову, подбирая формулировку, – можно и поужинать?

– Конечно, – кивнула она. – Кухня, конечно, простая, но очень вкусная.

– Отцу передай, буду рад, если вы присоединитесь.

– Ой, а папы нет…

– Нет?

– Он с друзьями в поход пошел. Вернется только через три дня, – огорчилась Леся.

Олег задумчиво кивнул. Погладил себя по щеке, явно что-то в своей голове прикидывая.

– А ты, Лесь? Поужинаешь со мной? Терпеть не могу есть в одиночестве.

– Х-хорошо. Так-то я на хозяйстве, но перед первым сентября у нас немного работы. Людей почти нет, – зачастила, выдавая волнение, в которое ее привело предложение Олега.

– Тогда в семь, нормально?

– Эм… Да. Я скажу Катерине, чтобы она приготовила… Чего бы вам хотелось?

– Слушай, Лесь, а давай в рестик какой-нибудь съездим?

– В город?! – удивилась Леся.

– Да, а что?

– Туда часа полтора в одну сторону ехать.

– Ну и что? – ухмыльнулся Стахович. А она не нашла, что на это сказать. В итоге прихорашивалась целый час. Для нее подобный выезд был событием незаурядным. В город они с отцом выбирались не так уж и часто, а без него она вообще никогда там не бывала. Тем более с мужчиной!

Они выехали, когда солнце уже клонилось к закату. И хоть оно не жарило, как днем, было довольно душно. Пыльная дорога вилась вперед, зажатая между скал и морем. Трава вдоль обочин выцвела до серо-желтого цвета и окончательно сникла. Леся смотрела в окно и чувствовала каждый взгляд, которым ее награждал Стахович. И казалось ей, что ему очень понравилось ее светлое хлопковое платье в мелкий цветочек. Или то, что она распустила волосы и подвела немного глаза…

Стахович поглядывал на нее так, будто видел что-то большее, чем она сама о себе знала. И от этого внутри становилось неловко и… как-то щекотно, что ли?

– Красиво, – вдруг заметил Олег. Леся удивленно вскинула брови.

– Сейчас? – переспросила. – Да вы что… Все же выжжено. Пыль одна. Ни зелени, ни цветочка.

Он усмехнулся, смерив ее странным снисходительным взглядом. Хотел что-то сказать, но у него вдруг зазвонил телефон. У нее, кстати, тогда еще мобильного не было.

– Да, Инга… – коротко сказал он. А потом все больше молчал. Молчал и слушал. И она тоже невольно слушала. И понимала, да… Все-все понимала. И кто Инга ему, и о каких девочках она говорит.

Шокировало ли ее это? Нет. Она же даже в мыслях не допускала, что у них со Стаховичем могут завязаться какие-то отношения. Подумала только, что Инга – очень красивое, необычное имя, которое, без сомнения, принадлежало намного больше подходящей Олегу женщине.

– Я тебя понял… Ты Жене скажи, что я тут застрял. А как вернусь, так посмотрим. Ну все, давай. Привет девочкам…

Они въехали в город, когда сумерки, сгустившиеся в подворотнях, стали выползать из углов... Остановились у явно дорогого ресторана на набережной. Лесе в таких местах бывать не доводилось. Она, не скрывая любопытства, вертела головой по сторонам, чтобы все-все как следует рассмотреть. И запомнить. Обязательно в деталях запомнить!

– Говорят, здесь лучшая кухня на всем побережье. И все из локальных продуктов, – заметил Олег.

Леся заглянула в меню. Пробежалась по первой странице, перешла на вторую и, наклонившись к Олегу поближе, несколько даже испуганно прошептала:

– Вам соврали. Здесь совершенно точно такое не водится.

А он почему-то не расстроился, как она боялась, а во все горло захохотал:

– Верю. Значит, будем расширять кругозор, – и добавил подошедшему официанту: – Краба. На двоих. И белое. Легкое.

Леся и слова не успела вставить.

– А вдруг мне не понравится? – осторожно спросила она.

Стахович посмотрел на нее с тем самым спокойным вниманием.

– Понравится. А если нет – закажем что-то другое.

– Вы вообще видели ценник? Я съем это, даже если будет невкусно. А вы что, собрались пить? Дорога опасная…

– Нет, это тебе.

– Целая бутылка?

– Лесь, ну не бокалами же мне барыжить… Возьмем бутылку, а там выпьешь – сколько захочешь.

Оставлять пропадать прекраснейшее вино Леся была не согласна тоже. Много раз она потом возвращалась к вопросу, хватило бы ей смелости прийти к нему, если бы не то вино?