Текст книги "Я подарю тебе новую жизнь (СИ)"
Автор книги: Юлия Резник
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Глава 25
Осень в тот год пришла рано. Или Леся не заметила перехода… Просто в один из дней обнаружила, что воздух стал прозрачнее, а утренний ветер – злее. Да и море будто свинцом налилось… Куда только делать его лазурная синь?
Леся наблюдала за этими переменами из окна. И не могла отделаться от ощущения, что увядает вместе с природой.
Она вернулась домой, как и собиралась. И все было так, как ей помнилось. Гостиница, дом, облюбованные ей ступени. Запах кофе по утрам. Не было лишь Даника, присутствие которого и делало эти стены домом.
Да и ее самой. Ее ведь тоже будто бы не осталось.
Первые дни Леся держалась. Просыпалась, если могла уснуть, на автопилоте шла на кухню, варила кофе. Садилась у окна. И глядя на воду, пила тот, не чувствуя вкуса.
И молчала, молчала, молчала…
Игорь сначала не лез. Поглядывал только исподтишка. Сдерживался. Потом ему это все надоело, и он стал ворчать, как надоедливый дед.
Конечно, Леся понимала, что он просто хочет ее расшевелить. И она старательно ему подыгрывала. Улыбалась. Убеждала, что все хорошо. Но получалось не слишком. Ее подводило собственное тело, отказываясь подчиняться командам мозга.
Сначала на нее накатила странная отупляющая совершенно слабость. Было ощущение, что из нее выкачали все соки. Потом начались головокружения и тошнота. В такие моменты мир вдруг начинал плыть, и ей приходилось хвататься за стол, за стену, за что угодно, лишь бы не упасть.
– Бледная как смерть, – буркнул как-то Игорь, задержавшись в дверях кухни. – Что с тобой происходит?
– Да ничего, – привычно отмахнулась Леся.
Она и правда не понимала, что с ней. Иногда ей казалось, что это просто усталость. Иногда – что она тяжело больна. Последняя мысль почему-то совсем ее не пугала. Скорее даже казалась логичной. Как будто все так и должно было закончиться.
Она похудела. Осунулась. Глаза ввалились и утратили блеск. Из них пропала жизнь, которой в ней обычно было с лихвой. Пропали оптимизм и радость.
Леся оживала, лишь когда приезжал Богдан. Собиралась. Улыбалась. Готовила его любимую еду. Слушала внимательно, жадно, боялась упустить хоть слово из рассказов сына о его новой жизни, где ей совершенно не было места. А тому только дай кому-нибудь рассказать! О новых преподавателях и друзьях. О городе, который его принял, как родного. И планах.
Богдан был счастлив, и именно этого Леся больше всего для него хотела. Значит, все она сделала правильно, да?
Иногда звонил Олег.
Редко. Без всякой системы. Урывая эти звонки у жизни.
– Как ты?
– Нормально.
– Врешь?
– Нет.
Она всегда отвечала спокойно. Ровно. Так, будто между ними ничего не изменилось. Хотя изменилось все. Например, раньше они вообще никогда не созванивались. У него была своя жизнь. Своя война. Свои обязательства.
И у нее…. Была.
Была – ключевое слово. Потому что той осенью её как будто не стало.
К ноябрю стало хуже.
Леся почти перестала есть. Сон сбился. Ночами она лежала, глядя в потолок, и слушала, как в доме потрескивают доски полов, как воет ветер за окном, и бьются о камни волны.
Иногда ей казалось, что если она сейчас закроет глаза – вряд ли их откроет. Как хорошо. Эта мысль приносила ей облегчение.
Первым не выдержал Игорь.
– Все, хватит, – отрезал он однажды, глядя на нее со злой решимостью. – Завтра к врачу.
– Не пойду, – тихо сказала Леся.
– Пойдешь.
– Нет.
Он сжал челюсти так, что на скулах желваки вздулись.
– Какого хрена, Лесь? Ты на себя в зеркало давно смотрела?
Олеся пожала плечами. Смотрела, конечно! Только не узнавала больше.
– Леська… – голос его вдруг сел. – Ну, хотя бы ради меня? Я же на говно уже изошелся, на тебя глядя.
Она отвернулась.
– Пап, да все нормально, правда. Просто тоскливо мне. Как у вас, кстати, с Викой?
Они расписались! Но из-за всего происходящего Игорь даже не сразу дочери в том сознался. Боялся такими новостями выбить Леську из колеи. И даже когда она вернулась домой, первые две недели жил с ней, как ни в чем не бывало, прежде чем кто-то из персонала заговорил об их свадьбе.
– Нормально у нас с Викой! – рыкнул Игорь. – Мне пока только ты мозги делаешь.
– Извини, пап, – прошептала Леся. – Не хотела тебя расстраивать.
– Тьфу! – сплюнул Игорь и вышел во двор, ощутимо так приложив напоследок дверью. А стоило ей свернуться калачиком на диване, как в приоткрытое окно донесся его злющий голос. Леся не сразу поняла, что он говорит по телефону.
– …да мне насрать, что там у тебя за дела! – орал Игорь так, что стекла в доме звенели. – Ты мне девку угробил, понял?!
Леся замерла. Сердце дернулось.
– Я тебя, сука, двадцать лет терпел! Только молчал – потому что ей это нужно было! А сейчас смотри – довел! Она ж подыхает!
Леся резко села. В глазах поплыло, руки задрожали. На висках выступил холодный пот.
– …кончай с этим, ясно?! Раз не можешь – кончай!
Наступила блаженная тишина. Леся медленно опустилась на подушку. В конце концов, что еще она могла сделать? Отбирать у отца телефон было поздно. Как и просить его не вмешиваться в ее жизнь. Да и в целом ей было настолько все равно, что там происходит…
На все. Все равно.
Во дворе Игорь бормотал что-то злое под нос, ходил по террасе, стуча тяжелыми сапогами, а потом все стихло. Только ветер продолжал трепать ветки, срывая последние листья.
Леся сама не заметила, как задремала. Разбудил ее шум.
Мужские голоса. Опять же шаги, но уже чужие. Леся нахмурилась, пытаясь понять, что происходит, когда дверь в комнату распахнулась.
– Олеся Игоревна? Добрый вечер. Меня зовут Андрей Сергеевич, я врач.
За его спиной маячили еще люди. Женщина с чемоданчиком. Молодой парень в темной медицинской форме. И, кажется, кто-то еще.
Леся медленно моргнула.
– Что?..
– Не вставайте, пожалуйста.
Игорь топтался у двери мрачнее тучи.
– Ну, хоть че-то он сделал, – буркнул только, понятно на кого намекая.
Ах, так это Стахович организовал ей медосмотр на дому? Ну… Ладно. Леся даже спорить не стала. Не было сил. Да и стыда не было. За то, что они посмели Олега побеспокоить. На стыд тоже нужен какой-никакой ресурс. А у Леси просто их не осталось.
Дом вдруг ожил. Наполнился движением, светом, голосами. На столе раскладывали какие-то приборы и оборудование, доставали ампулы, тонометр, переносной аппарат УЗИ, металлические контейнеры. Леся только догадывалась, что для хранения анализов…
– Давление низкое. Когда началась слабость? Тошнота постоянная? Потеря сознания была? Аппетит? Цикл?
На последнем вопросе Леся слегка нахмурилась. Задумалась. А потом вдруг поняла, что не помнит. Дни слиплись в одну бесконечную серую полосу. Осень. Дождь. Пустота. Месячные? Вроде когда-то были…
– Олеся Игоревна?
– А?.. Да… я не помню. Может быть, сбился цикл? У меня бывает.
Женщина-врач быстро переглянулась с коллегой.
– Хорошо. Продолжим.
Ей измеряли давление. Брали кровь. Светили в глаза фонариком. Щупали живот. Слушали сердце. Леся послушно отвечала на вопросы. Больше, конечно, чтобы от нее, наконец, отстали, чем в надежде, что ей помогут.
Игорь нервно курил прямо на кухне, о чем-то разговаривал с примчавшейся Викой. И ходил туда-сюда, как загнанный зверь.
– Ну что? – рявкнул он в какой-то момент. – Что с ней?
– Пока рано делать выводы, – спокойно ответил врач. – Надо дождаться результатов анализов.
Лишь через час бригада, наконец, уехала, и дом погрузился в блаженную тишину. Леся лежала, свернувшись под пледом, и смотрела в окно. На улице моросил дождь, размывая напрочь линию горизонта.
Кажется, она опять уснула.
– Мам?!
Приснился он ей, что ли? Леся вздрогнула. Распахнула глаза, не веря тому, что видит. Но бледный, встрепанный Даник действительно был здесь. В расстегнутой куртке, с совершенно дикими глазами…
– Ты чего творишь вообще?! – выпалил парень с порога. – Почему мне никто не сказал, что ты заболела?!
Леся попыталась улыбнуться.
– Сынок…
– А если бы я случайно разговор отца не услышал?!
Он резко отвернулся. Провел ладонью по лицу. И в этот момент Леся вдруг поняла, какой же он еще маленький. И напуганный. Ее мальчик.
– Прости… – прошептала она.
– Да за что ты, блин, извиняешься?! – развернулся он. – Лучше скажи, какого фига вы все это дерьмо скрывали?!
– Да о чем тут говорить? Я просто немного устала.
Богдан фыркнул. Сел рядом, обхватив ее маленькую ладонь своими большими руками. Горячими. И дрожащими.
– А я ничо не замечал даже. Придурок…
Леся хотела сказать что-нибудь успокаивающее. Что все хорошо. Все живы. И все пройдет. Но сил не осталось даже на это. Веки налились свинцом. Голоса стали далекими-далекими. Кажется, ее звали. И трясли за плечо. А потом все провалилось в бездну.
Следующий раз она открыла глаза уже ночью. В комнате горел только торшер. Теплый, приглушенный свет расплывался пятном по полу. И выхватывал из темноты фигуру… Стаховича. Он сидел совсем рядом. Тяжело подавшись вперед и уперев локти в колени. Непривычно тихий. Осунувшийся. С серым от усталости лицом.
Оказывается, чтобы собрать всех ее любимых людей в одном вместе, достаточно было просто смертельно заболеть. Что она заболела, Леся уже даже не сомневалась. Иначе чего бы он к ней примчался? Другого разумного объяснения этому не было.
А жаль…
Олег сидел неподвижно, медленно поглаживая крупными загорелыми пальцами переносицу, будто у него раскалывалась голова. Рядом с ним экраном вниз лежал телефон. И это, наверное, было самым странным. Потому что раньше Стахович никогда его не выпускал из рук. Никогда.
Леся смотрела на него сквозь мутную сонную пелену и никак не могла понять – что именно изменилось.
Почувствовав ее взгляд, Олег поднял голову.
Глаза. Господи, какие у него были глаза… Она никогда не видела в них столько растерянности.
– Привет, – хрипло сказал он.
Леся сглотнула. Во рту пересохло.
– Ты приехал…
– Ага.
И все. Ни упреков. Ни вопросов. Ни ставшего уже привычным: «Ну и что ты творишь?», как будто она хоть как-то могла контролировать то, что с ней происходило.
Леся медленно пошевелилась, пытаясь приподняться. Олег тут же подался вперед.
– Лежи.
Она послушалась. Сил спорить все равно не было. За окном шумел дождь. Мягко потрескивал разожженный камин. И даже море сегодня звучало глуше обычного, будто тоже очень… очень устало.
– Ты напугала нас, Лесь.
Голос у него сел. Она виновато улыбнулась.
– Прости.
На этих словах он вдруг резко выдохнул. Медленно прикрыл глаза. И Леся поняла, что он буквально на грани. Неужели все действительно настолько плохо?!
– Олеж?..
Стахович качнул головой. Мол, не надо. Молчи!
Потом встал. Прошелся по комнате. Остановился у окна. И только тогда она заметила, что его немного потряхивает. Трясущийся Стахович… Это как вообще? Это что такое?!
– Что сказали врачи? – тихо спросила Леся.
Он помолчал, а потом вдруг криво усмехнулся.
– Что я дебил.
Она нахмурилась.
– В смысле?
Олег сделал круг по комнате. Медленно опустился на край кровати. Провел ладонью по лицу. Снова на нее зыркнул. И в этом взгляде было столько всего сразу – страх, неверие, ошеломление, какая-то почти мальчишеская растерянность, что у Леси сердце сжалось. Человек, привыкший разговаривать языком фактов и цифр, никогда не должен был выглядеть настолько беспомощным. Это рушило все ее представления о жизни!
– Ты… – он осекся. – Господи, Леся. Ты просто беременна.
Сердце встрепенулось в горле.
– Этого не может быть…
– Может, – глухо сказал он. – Еще как может.
Леся уставилась в потолок. Беременна. Господи! Она медленно опустила ладонь на живот. Туда. Где уже был их ребенок, и, беспомощно хватая губами воздух, беззвучно расплакалась.
– Лесь…
Она замотала головой. Не отталкивая. Просто не справляясь.
– Я думала… – всхлипнула она. – Я думала, что умираю… Но все еще хуже, да?
Стахович уставился на нее во все глаза. От души выматерился и резко сгреб в объятья. Да так, что она ахнула. Зарылся лицом ей в волосы. И задышал тяжело и рвано. Ею…
– Дура, что ли? – прохрипел он. – Никогда, блядь, больше так меня не пугай…
Она чувствовала, как колотится его сердце. Как дрожат руки… Это реально было настолько непохоже на Стаховича, что ей дико хотелось плакать. Держалась только из-за него.
– Олеж…
– Четыре месяца, Лесь, – сипло выдохнул он ей в макушку. – Четыре. Мать твою. Месяца.
Она зажмурилась. Да. Не меньше, получается… Но к чему это он? К тому, что уже вроде как поздно от беременности избавляться?!
Леся заледенела, буквально чувствуя, как кровь в венах превращается в острые царапающие краями кристаллы.
– Олег? – всхлипнула, требуя, чтобы он как-то прояснил ситуацию!
– А я ведь уже похоронил себя сегодня. Мчался сюда… и думал, что если с тобой что-то случится – мне пиздец.
Она смотрела на него, не дыша. А он вдруг отвернулся. Поднялся. И дал еще один круг по комнате.
– И что теперь? Я не умираю… Начало формы
– Тебе как есть говорить? – Леся кивнула. – Без понятия… Я себе не принадлежу еще как минимум два года. Ты как, Лисен, готова еще чуток подождать?
Глава 26
В Новый год снежило. Ветер срывал с неба тяжелые хлопья снега и швырял их в окна так, будто пытался пробиться внутрь, к свету и теплу. Море едва угадывалось где-то там, за белой мутью, темное, холодное, бесконечное.
Гостиница стояла почти пустой. Впрочем, зимой так бывало часто. Разве что дальнобойщики иногда останавливались переночевать, да редкие чудаки, которым зачем-то приспичило ехать вдоль побережья в несезон.
Впрочем, их единственного постояльца назвать чудаком было бы неправильно. Бедолага просто обломался по дороге домой. Позвонил по телефону, который значился на табличке у входа в гостиницу. Леся выскочила его встретить. Высокий, продрогший.
– Машина сдохла, – сообщил он вместо приветствия, стягивая с головы шапку. С нее тут же посыпался снег. – Я уже вызвал эвакуатор, но мне сказали, что в лучшем случае он приедет если только к обеду.
– Номер нужен? – спросила Леся, пряча улыбку.
– А вы работаете? – мужчина покосился на темные окна гостиницы с таким видом, будто жизнь только что обманула его особо циничным способом.
– Ну, конечно! – заверила Леся, пританцовывая на холоде. – Сейчас просто все по домам сидят. Пойдемте. Можете выбрать любой номер, – кивнула она в сторону коридора. – Кроме президентского люкса.
Мужчина моргнул и улыбнулся.
– А что, здесь такой имеется?
– Нет, – засмеялась Леся. – Но звучит солидно.
– Вы меня просто спасли. Я уже было настроился встречать Новый год в машине. Ресторана тут, поди, нет? – без особого энтузиазма огляделся.
Леся виновато покачала головой. И покосилась в сторону дома, где вовсю кипела жизнь. Видно, чтобы скрасить ей первый Новый год без сына, гостей набилось – мама дорогая. Отец с Викой, Викина дочь с мужем и новорожденной девочкой, Миша, который по настоянию Стаховича так и остался с ними. Сейчас они дружной толпой допиливали салаты и потихоньку накрывали на стол.
– Знаете что, – сказала Леся, выдавая гостю ключ. – Если не хотите встречать праздник с телевизором, приходите к нам. У нас там семейный сбор. Чужие люди, понимаю, но все же лучше, чем одному, правда?
Мужчина удивленно уставился на нее.
– Вы серьезно?
– Абсолютно.
– Тогда я, конечно, приду.
– Вот и славно. К девяти подходите. Голодным!
– Да я уже, – усмехнулся Степан (Олеся узнала имя гостя из документов).
– Я, кстати, Леся.
– Очень приятно.
Олеся улыбнулась напоследок и вернулась в дом. В нос ударило такое количество запахов, что она на секунду замерла у двери, счастливо зажмурившись. Жареное мясо, хвоя, мандарины, глинтвейн, хлеб, еще теплый после духовки…
– Леська! – гаркнул отец с кухни. – Селедку под шубой кто будет доделывать? Пушкин?
– Иду-иду, – засмеялась она, стягивая с плеч куртку.
– Да я уже все сделала, – усмехнулась Вика, когда Леся вернулась на кухню. – Садись, отдыхай.
– Налить тебе глинтвейна? – спросила Марина. – Очень вкусный, хоть и безалкогольный. Пока Лада спит, я отрываюсь, – усмехнулась и добавила, покосившись на Леськин живот: – Тебе тоже советую. Потому что потом будет некогда.
Леся покивала, соглашаясь. Животик у нее еще небольшой, но вполне заметный, особенно в мягком вязаном платье, которое она надела с утра.
– Да, конечно. Наливай.
Марина наполнила две чашки и села у окна, разглядывая метель за окном.
– Красиво у вас тут, – сказала она тихо. – Зимой даже как-то сказочно.
– Ага, – буркнул Игорь. – Особенно когда трубы прихватывает.
– Ну что ты бубнишь, как старый дед! – возмутилась Вика.
– Да какой я дед?! Так, парень хоть куда.
Леся засмеялась, отмечая, насколько настороженно на нее покосился папка. Все никак он не мог поверить, что с ней все хорошо. А оно было! Просто прекрасно. К Лесе вернулись смех, жизнерадостность, жажда жизни… И вера, что все будет прекрасно.
К девяти в дверь робко постучал их постоялец. Ему явно было неловко прийти в гости с пустыми руками, но ведь все понимали, что он здесь оказался совершенно случайно.
– Да не нужно ничего, что ты! Все есть, – отмахнулся отец. – Вик, мы в котором часу садимся?
– Может, уже? – заныл Маришин муж Ярослав, голодно поглядывая на стол.
– Можно. Или мы еще кого ждем? – Игорь мельком покосился на Олесю. Та покачала головой.
– Вряд ли. Давайте за стол.
Народ потянулся в гостиную. Ярослав включил гирлянду на елке. На дворе бесновалась метель, а в доме было уютно и так тепло, что в окнах даже слегка запотели стекла. Вика носилась с тарелками, Игорь командовал рассадкой гостей, Марина укачивала проснувшуюся Ладу, а ее муж, не откладывая этого дела в долгий ящик, накладывал себе и жене запеченное мясо.
Степан держался немного скованно, но быстро освоился. Особенно после второй рюмки домашней настойки, которой его щедро угощал Игорь.
– Ну и куда тебя в такую погоду понесло, бедолага? – допытывался тот.
– Да я к родителям ехал. Хотел сюрприз сделать.
– А жизнь сделала сюрприз тебе.
Все засмеялись.
Леся сидела у края стола и с улыбкой наблюдала за гостями. Ей было немного тоскливо, что Богдан с Олегом так и не нашли возможности вырваться. Но это уже была не та черная тоска, которая преследовала ее сразу после возвращения. Малыш под сердцем иногда едва заметно толкался, и тогда Леся машинально накрывала живот ладонью, улыбаясь каким-то своим мыслям.
– Пинается? – тут же заметила Вика.
– Немножко.
– Девка будет, – авторитетно заявил Игорь.
– Это еще почему? – фыркнула Марина.
– Потому что пацаны так мозги не делают.
– Можно подумать, ты эксперт.
– Я жизнь прожил!
– И ничего не понял, – ласково припечатала Вика.
Степан тихо прыснул в кулак, а Игорь возмущенно запыхтел, как тут в окно постучали.
Леся обернулась. За стеклом, среди кружащегося снега, маячил тонкий силуэт.
– Кажется, это Ксюша, – всплеснула руками, выскакивая из-за стола.
Подлетела к двери. И ахнула:
– Ну, ты чего не заходишь?! Стучишь… С каких пор, Ксюш? Давай-давай! Заходи скорее, замерзнешь.
– Да я ненадолго, теть Лесь. Только поздравить, – шмыгнула носом девочка, протягивая Лесе сверток с бантиком.
– Хоть немножечко с нами посиди!
– Не могу. Меня родители ждут. Я же до последнего оттягивала… Надеялась, что Бодя все же приедет.
– Ох, милая… – прошептала Леся.
– Да все нормально, теть Лесь. Просто мог бы заранее предупредить, что не собирается… – Девочка упрямо втянула воздух носом. – А то ни да, ни нет. Я понимаю, у него там своя жизнь… Ну, да чего это я? – усмехнулась сквозь слезы. – Не буду вас расстраивать. Все хорошо.
Леся кивнула, не зная, что сказать. Потому что слишком хорошо она понимала, что чувствуешь, когда человек вроде бы любит тебя, но в его жизни тебе как будто совсем нет места.
– Я скажу ему, что между нами все… Сразу после праздников, да, чтобы никому настроение не портить, – выдохнула Ксюша, и голос у нее дрогнул.
У Леси защемило под ребрами так сильно, что стало трудно дышать. Господи. Какие же они еще маленькие. И какие обожженные...
– Ксюша…
– Все нормально. Пойду я, теть Лесь.
Ксюша улыбнулась. Отчаянно. Через силу. И вдруг шагнула вперед и крепко-крепко ее обняла.
– С Новым годом.
– И тебя, моя хорошая…
Девочка кивнула, порывисто отскочила в бок и скрылась в метели, тут же запорошившей ее следы.
Леся вернулась в гостиную. А там звенел смех, и не стихали разговоры… Жизнь продолжалась, несмотря ни на что. И Ксюшина тоже, пусть даже сейчас ей казалось, что все кончено.
Устроившись за столом, Олеся машинально взяла вилку. Есть не хотелось, но ради малышки надо было. Она и так излишне отощала, пока депрессировала. Вес только-только начал по чуть-чуть прибавляться. А то все никак!
– Ну, что? Проводим старый год? Пусть все плохое в нем и останется!
– Поддерживаю, – кивнул Степан. И гости снова ожили, зашевелились, заговорили, что-то вспоминая. И вдруг хлопнула входная дверь. Сквозняк подхватил тюль на окнах. Все, кто был за столом, переглянулись и замолчали. А Игорь вскинул брови:
– Ну, кто еще?
– Может, еще один потеряшка? Пойду, гляну…
– У нас тут что, пункт обогрева? – Ярослав хохотнул.
– Сиди уж, – буркнул Игорь, поднимаясь из-за стола. Но Леся его опередила. Выскочила в коридор, прижав к груди руку. Неужели все еще на что-то надеялась?
– Ну, у вас и погодка! – возмутился…
– Богдан! – взвизгнула Леся, бросаясь к раскрасневшемуся на морозе, запорошенному снегом сыну. И замерла, ведь за его спиной возвышался еще и Стахович. Поймала его взгляд. Закусила губу, убеждая себя не плакать.
– Ну, чего застыла? – хрипло спросил Олег. – Давай, принимай… Тут что-то на стол и подарки. И уже обними меня, наконец!
Леся всхлипнула и шагнула к нему. Носки тут же промокли – пол под ногами был мокрый от налипшего на ботинки этой парочки снега. Но она этого не заметила.
Стахович пах морозом, дорогим одеколоном, усталостью и дорогой. Такой острой усталостью, что Леся даже через ткань пальто ее почувствовала.
– Приехали… – прошептала она, уткнувшись носом ему в грудь.
– Ага, – хмыкнул Стахович.
– Наш первый Новый год, – заметила Леся, чувствуя, как слезы текут по щекам, хоть улыбка не сходила с лица.
– Ма, я тоже, вообще-то, здесь! – возмутился Богдан, скидывая рюкзак. – А ты на меня секунд пять посмотрела, и все. Я ревную.
– Иди сюда, глупый, – засмеялась Леся, протянув к нему руку.
Богдан обнял ее с другой стороны, неловко, бережно. И на короткий миг она оказалась между ними. Между сыном и мужчиной, которого любила так долго, что уже и не представляла себя без этого чувства.
– Как там моя сестренка? – пощекотал Лесю по животу, а сам на отца зыркнул. Парню было сложно уложить в голове, как это они умудрились. И о чем вообще думали на старости лет? Он так и сказал, ага – на старости, когда узнал, что они залетели. Олеся потом долго вспоминала, как вытянулось лицо Стаховича после тех слов. Ох, они ее и насмешили!
– Смотрите, кто приехал! – прокричала Леся, заводя сына за ручку в комнату.
– О, внучок! – обрадовался Игорь, вскакивая. – И этот при нем, – прокомментировал, будто кто-то мог Стаховича не заметить.
– И тебе добрый вечер, Игорь, – сухо отозвался Олег, не выпуская Лесю из рук.
– Вика! Тащи ребятам тарелки! Хотя нет… Погоди. С тобой много народу?
– Спасибо, Игорь. Они сами разберутся, – усмехнулся Стахович, здороваясь за руку с Мишей (Леся до сих пор гадала, чем тот удостоился такого к себе отношения), и с недоумением косясь на Степана… Стахович прищурился. Леся почувствовала, как у него напряглись мышцы.
– Знакомьтесь, Степан. Наш постоялец. Он обломался тут рядышком, – затараторила, недоумевая, ну не ревнуют же ее, в конце-то концов! – А вы как добрались? Без приключений?
– Да нормально добрались. Олег, – все же пожал он протянутую руку гостя, пялящегося на Стаховича с открытым ртом. Ну-у-у… Так-то да. Олег хоть и снял свой извечный костюм, особенно не маскировался.
– Ой, блин… Мы из-за вас чуть речь президента не пропустили! – хитро глядя на гостя, заметил Игорь и щелкнул пультом.
– Да-да, включай скорее! Нельзя пропустить речь, – присоединилась к мужу Виктория. Богдан хмыкнул, наваливая себе полную тарелку салатов. Стахович закатил глаза и потянулся за бутылкой шампанского, попутно смерив будущего тестя несколько задумчивым взглядом.
Только хлопнула, выстреливая, пробка, как началась трансляция. На экране после короткой заставки возник Стахович. Собранный. Выбритый. В строгом костюме и при галстуке. С правильно выставленным светом, серьезным взглядом и елкой где-то на заднем плане он так мало походил на того живого, усталого мужика, который сидел сейчас за Леськиным столом и наливал ей в бокал безалкогольное шампанское, что она не сдержалась и прыснула.
– Тс-с-с, – шикнул Игорь. – Президент говорит.
– Да ладно, – буркнул настоящий президент, даже не соизволив повернуть голову к телевизору. – Каждый год одно и то же. Им что, другую речь написать сложно?
– Ага! – тут же подхватил Игорь, радуясь найденному в лице зятя союзнику. – Черте шо! Слушать невозможно. Стабильность, развитие, забота о гражданах… Да перевешать там полправительства надо. Одни гады и коррупционеры!
Вика подавилась мандарином. Богдан заржал так громко, что чуть не уронил вилку. Леся закрыла лицо ладонью, чтобы не рассмеяться вместе с ним. Олег под столом сжал ее колено. Ненавязчиво. Собственнически. Привлек к себе, положив ладонь на живот.
Речь закончилась, забили куранты, разбудив маленькую Ладу.
– Видно, не захотела пропустить праздник, – вздохнула Марина, порываясь встать.
– Так, ешь! – остановила ее Леся. – Я за ней пригляну…
Леся осторожно подняла малышку. Та была теплая, сонная, тяжеленькая и пахла молоком… Оказавшись у нее на руках, Лада причмокнула губками и почти сразу стихла.
– Вот так. Хорошая девочка… – прошептала Леся, покачивая ее. И вдруг поймала на себе взгляд Стаховича. Замерла, подумав о том, что пусть это пока не их ребенок, у себя в голове она много раз представляла именно эту сцену. По коже побежали мурашки.
Извещая о том, что праздничная готова утка, пропищала духовка…
– Подержишь? Мне надо выключить гриль…
Не давая Стаховичу времени на раздумья, Леся сунула малышку в руки любимого мужчины. Явно к тому не готовый, он неуклюже ее подхватил. Олеся улыбнулась, потрепала кроху по выкатавшемуся пушку на макушке и пошла на кухню, обернувшись лишь у самой двери, чтобы посмотреть на неподвижно сидящего Стаховича – мрачного и какого-то совершенно растерянного. Малышка открыла мутные сонные глазки, посмотрела на него без малейшего почтения к должности и чихнула. Олег широко улыбнулся. Гостиная взорвалась смехом.
Если бы он почаще к ним приезжал, если бы был таким, возможно, предстоящие два года дались бы ей чуть легче… Впрочем, Леся и так не жаловалась.
