Текст книги "Я подарю тебе новую жизнь (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 19

Ночь перед выпускным выдалась душной.

Ветер стих, море замолчало, будто выдохлось, и только редкие машины на трассе нарушали эту странную, вязкую тишину. Леся сидела на кухне, уткнувшись в телефон, и уже сама не понимала, чего ждет.

Он обещал.

Слово это было для нее непривычным. Почти чужим. Ведь до этого Олег ничего ей не обещал в принципе. Ни что приедет. Ни что заберет. Ни что их ждет какое-то будущее…

Утаив от него рождение сына, Леся в том, наверное, даже ему подыгрывала. Оставляя за Стаховичем эту возможность – просто появляться в ее жизни как снег на голову. И так же внезапно исчезать. В этом была какая-то своя честность. Своя жесткая, но понятная логика, к которой она за эти годы привыкла и приспособилась.

А тут… Завтра выпускной. Три часа ночи, а Олега все не было.

Только она об этом подумала, как зазвонил телефон.

– Лесь.

– Да… – пискнула, прочистив горло. Он еще ничего не сказал, а она как-то сразу все поняла. Сникла. – Тебя не ждать?

Стахович психанул от такой ее проницательности. Леся почувствовала это так ярко, будто его чувства неслись по радиоволнам, опережая даже его уставший и немного простуженный голос.

– Я не успеваю, – сказал Олег. – Чертов тайфун накрыл половину Азии…

– Боже мой, так ты даже не в стране?

– Я на гребаных Филиппинах. Не спрашивай. Прогноз совсем хреновый. В лучшем случае вылетим дай бог часа через два…

Предлог был более чем весомый. Обижаться на Олега было глупо. Даже он не все в этом мире мог контролировать. Погода так точно находилась вне зоны его компетенции. И все равно внутри что-то неприятно дернулось.

– Понятно, – сказала Леся, машинально кивнув. Откинула со лба волосы… Как те только выбились из бигуди? Пальцы почему-то дрожали. И она крепче сжала в руке телефон. – Ну, тогда ладно.

Негусто, но что еще ей было сказать? Что она страшно разочарована? Впервые за двадцать лет отношений с ним по-настоящему разочарована. Потому что, опять же, впервые Стахович пообещал приехать. И даже сам обозначил строк. И вот… Не случилось.

– Ты же понимаешь, что это от меня не зависит?

Леся прикрыла глаза. И даже закусила щеку, чтобы не сказать лишнего. Ведь, по правде, ничего она не понимала. Ну, то есть умом, да… А сердце не принимало случившееся ни в какую.

– Понимаю, – ответила она после паузы. Вдруг, неожиданно для самой себя, добавив: – Только ты сам ему скажи.

Олег замолчал.

– Богдану, – пояснила Олеся, на случай если Стахович вдруг не понял.

– Я наберу его утром.

– Сейчас набирай, – тихо возразила она. – Он не спит, Олег.

– Ждет? – как-то нервно поинтересовался Стахович. Леся в ответ пожала плечами. Тот, конечно же, этого не увидел. И выдохнул шумно, тяжело…

– Хорошо, Лесь. Скажу, – пообещал, заканчивая разговор. Через пару секунд с мансарды послышалась тихая трель. Позвонил, значит. Не стал откладывать разговор с сыном в долгий ящик. Леся спрятала телефон, повернулась на бок, покрутилась, встала, будто ее что-то гнало из постели.

Вот оно, значит, как… Лесе казалось, что двадцать лет, когда ей ничего абсолютно не обещали, дались ей гораздо легче, чем последняя пара минут. Оказывается, это так больно, когда мечты рушатся. Лучше бы вовсе не обнадеживал. Но Богдан – не она. Ему хотелось четко понимать – да – да, нет – нет.

Он на костюм только ради отца согласился. Они дорогой купили…

Леся обхватила себя за плечи, скрестив руки на груди. Прошла от кровати к окну, от окна к двери, вернулась обратно. Подскочила на месте, когда на мансарде раздался грохот. Не помня себя, взлетела наверх и замерла, уставившись на разбитый телефон.

– Сынок, ну ты чего? Он же не виноват! Это все непогода.

Бросилась к сыну. Обхватила его за дрожащие плечи. Тот дернулся, стряхивая ее руки. С остервенением растер лицо.

– Не знаю, как ты жила все это время! – рявкнул он, пнув валяющийся посреди комнаты рюкзак. Олеся закусила губу и развела руками. Она уже и не пыталась объясниться. Успела к тому моменту понять, что другим людям было не постичь ее логику.

А как жила?

Хорошо жила. Что тут скажешь? Радовалась, что с ней случился он! И не роптала.

Следующие четыре с половиной года, до того как она забеременела, пронеслись как один миг. Тогда Стахович был посвободнее, чем в последнее время. Так что виделись они чаще. Он приезжал. Иногда с порога на нее набрасываясь, а иногда просто валясь на кровать с просьбой что-нибудь ему рассказать. Да-да, так и говорил – расскажи мне что-нибудь. Что? Леська понятия не имела, что ему может быть интересно, и потому болтала обо всем на свете, зарываясь пальцами в его волосы, в которых со временем стала появляться и густеть седина, а он как будто бы отдыхал, отключаясь от всех своих наверняка очень важных дел, когда она говорила.

Сам же Олег в их встречи по большей части отмалчивался. Все, что Олеся знала о нем, было даже не знанием, а скорее неким интуитивным чувством. Отец, подвыпив на один из праздников, как-то сказал, что она просто придумала себе светлый образ и влюбилась в то, чего нет. Но он ошибался. Леся Стаховича не идеализировала. В конце концов, их знакомство началось с того, что он у нее на глазах чуть не убил человека. Да и потом… До нее нет-нет и доносились его разговоры по телефону. С подчиненными, партнерами, конкурентами. Не настолько уж она была наивной, чтобы не понимать, с кем имеет дело. Просто для нее это никогда не имело значения. Она принимала его абсолютно любого. Такого, каким он был. А каким он был, она окончательно поняла на пятую, кажется, встречу.

Февраль в тот год выдался необычно теплым и ветреным. Море было злым, уже сколько недель штормило. Волны бились о камни с глухим, вязким звуком. На берег выносило всякую дрянь – обрывки сетей, какой-то пластик, дохлую рыбу с вывернутыми жабрами и сорванные буи.

Леся шагала рядом со Стаховичем, спрятав нос в воротник. Олег молчал. Он с самого приезда был каким-то дерганным. Терзал ее всю ночь, а с самого утра вытащил пройтись – ему как будто не сиделось на одном месте.

– Что-то случилось? – все-таки спросила она.

– Ерунда, – отмахнулся он. – Рабочие моменты. – И снова уставился в экран молчащего телефона. Леся притихла. Они прошли еще немного. Когда его мобильный, наконец, зазвонил. Олег замер на секунду. Глянул на номер. И, не говоря ни слова, отошел поближе к воде.

Ну, и ладно! Леся не собиралась подслушивать. Просто ветер дул как раз с моря, и ей не пришлось даже прислушиваться, чтобы уловить суть разговора.

– Нет, так не пойдет… Мне плевать, кто там что подписал… Ты сейчас либо делаешь, как я сказал… Либо пеняй на себя. Я доступно объясняю?

Олеся поежилась от того, как звучал его голос.

– …мне неинтересно, сколько ты вложил… Я сказал – переигрываем… И не вздумай меня еще раз ставить перед фактом. О семье подумай, Сережа…

Леся отвела взгляд и пошла вперед. Не потому что испугалась. Нет. Она ведь и до этого догадывалась, с кем имеет дело. Просто она не хотела погружаться в эту часть его жизни.

Прошла она метров триста, прежде чем увидела семенящую ей навстречу собаку. Рыжую, исхудавшую... Здесь было много таких. В курортные месяцы щенков прикармливали туристы, а когда те разъезжались, дворняги начинали бродить по окрестностям, голодные и злые.

Леся замерла, чтобы никак не спровоцировать пса. Но тут из-за нагромождённых друг на друга прохудившихся лодок выскочила целая свора, и помчалась к ней, громко лая. Олеся сдала назад, одна из собак угрожающе зарычала. Сердце Леси ухнуло в пятки.

– Олег… – позвала она, не оборачиваясь. Собаки были совсем уж близко. Леся попятилась. Ноги вдруг стали ватными. Дыхание сбилось.

– Олег! – крикнула так громко, как только могла.

Собаки окружили ее и стали смыкать кольцо. Рыжая бросилась первой. И тогда Олеся закричала. Высоко, резко, сама не узнавая свой голос. В нос забился аромат грязной отсыревшей собачей шерсти, а перед глазами мелькнули клыки. Леся резко отступила. Под ногой что-то хрустнуло. Она замахала руками, пытаясь отогнать свору, но это лишь спровоцировало стаю на еще большую агрессию.

И вдруг одна из собак просто отлетела, повизгивая. Это Олег, подбежав, отшвырнул ту ногой. И рывком задвинул Лесю себе за спину.

– Назад! – рявкнул так, что она чуть не оглохла. То ли псам скомандовав, то ли ей – Олеся так и не поняла, а он уже снова замахнулся. Стахович действовал быстро. Жестко. Без колебаний. Почувствовав силу, собаки еще громче завыли. Но все же попятились. Черная помесь дворняги с хаски все же предприняла еще одну попытку броситься. Олег ее схватил за холку и с силой отшвырнул.

– Пошли вон!

Стая дрогнула. И отступила, исчезая за камнями. Стахович выпрямился, спрятал зубы, потому как в процессе он ведь тоже, как те собаки, оскалился.

– Цела?

Леся кивнула. Голос ее не слушался. Стахович провел взглядом по ее лицу, по рукам, присел, ощупывая ее ноги.

– Часто у вас происходит такая херня?

Олеся как на духу призналась, что такая проблема в их краях действительно имеется. И далеко не сразу потом поняла, что собак как-то… не стало. Совсем. Теть Катя, тогда дорабатывающая у них последний год, однажды между делом пробросила:

– Слава богу, хоть этих иродов отловили… Спасу никакого от них этой зимой не было. Звереют совсем от голода… Хотя кто бы на их месте не озверел? Люди, и те вон друг друга жрали, когда припекало…

Лесю передернуло. Она ведь не питала иллюзий о том, кто отдал то распоряжение. В тот миг, наверное, она все про Стаховича поняла, да. Увидела его целиком. Без прикрас. На прекрасного принца Олег походил мало…

Олеся остановилась посреди комнаты. Взгляд застыл на красивом платье, висящем на дверце шкафа. Легкое, светлое, с тонкими бретелями. Она так долго его выбирала. Перемерила с десяток, прежде чем остановиться-таки на этом. Представляла, как выйдет в нем к Стаховичу. Как вспыхнут его глаза. Как они будут стоять рядом с Богданом, гордясь своим мальчиком, когда директор начнет вызвать на сцену отличников.

Мечты…

Леся подошла ближе. Ее пульс зашкаливал. А в теле разливалось странное, незнакомое ей прежде чувство… злости? Она редко злилась, ей трудно было это чувство идентифицировать.

Судорожно, с задушенным всхлипом выпустила скопившийся внутри воздух. Заставила себя вернуться в постель, убеждая, что никакое платье ее не спасет, если она не выспится. А красивой все же надо быть. Хотя бы ради Богдана, у которого впереди такое важное мероприятие.

Но, как назло, сон не шел. Утром Олеся встала, отработала полноценный рабочий день, вздрагивая каждый раз, как дверь открывалась. К концу дня извелась так, что словами не описать. Ругала себя, бубнила под нос – он не приедет! А все равно на что-то надеялась… Дура!

К трем вернулась домой. Загнала в душ Богдана. Сходила сама. Нанесла легкий макияж, подумав, надела все же то самое платье – потому как ничего другого подходящего случаю у нее просто не было. Наконец, разбила кудри руками, а то же целый день до этого ходила с уродливыми буклями... Надоело. Зато вышло красиво.

Без двадцати пять, поторопила сына. Тот спустился. Леся широко распахнула глаза:

– А где твой костюм?

– В шкафу. Пойдем…

– Ну, ты чего, Богдан? Он тебе так идет.

– Почти сорок на улице. Не буду я в нем вариться. Ты идешь или нет?

Леся часто-часто закивала. Думая о том, что, может, Богдан и прав. Но ведь, если бы Стахович приехал, Бодик бы все стерпел, лишь бы не ударить перед отцом лицом в грязь.

– Конечно, иду. Ты ничего не сказал по поводу моего платья.

– Красиво, – кивнул Богдан, не отрывая взгляда от телефона. – Че за фигня?

– Что такое?

– Пишут, что вручение аттестатов перенесли на час.

– Как перенесли? У вас же потом ресторан.

– Вот именно. Потому все и в непонятках.

– А из-за чего перенесли-то?

– Какой-то депутат решил почтить наш скромный праздник своим присутствием.

Леся с сыном переглянулись. У обоих в глазах поселилась надежда, которую они, впрочем, друг от друга старательно прятали, потому что надежда – это очень и очень больно. А на Филиппинах – тайфун. И вообще… Какого черта? Они жили без Стаховича как-то… Нет, хорошо жили… И проживут! Обязательно.

Так себя убеждала Леся, и почти убедила, да. Но когда за ее спиной мелькнули очертания знакомой фигуры, то и убеждения ее куда-то делись, и гордость, похоже… Она застыла, прижав ладонь ко рту, чтобы не разрыдаться. И ткнула приунывшего сына в бок.

Глава 20

Самолет трясло так, будто его кто-то держал за крылья и нарочно дергал.

Олег стиснул зубы, не отрывая взгляда от иллюминатора. Там не было видно ничего – сплошная чернота, изредка прорезаемая вспышками молний. Где-то далеко внизу бушевал тот самый тайфун, из-за которого весь этот цирк и начался.

Он ненавидел подобные ситуации.

Когда ты не контролируешь происходящее.

Когда от тебя ничего не зависит.

Когда приходится тупо сидеть и ждать.

Ждать, блядь.

Олег провел рукой по лицу. Пальцы скользнули по щетине, которую он не успел сбрить. Время расползлось. График трещал по швам. Телефон вибрировал каждые пять минут – сообщения, звонки, сводки. Он отвечал коротко, отрывисто, иногда даже не дослушивая до конца.

– …мы можем сесть только через сорок минут, – сказал кто-то из сопровождающих, наклонившись к нему.

– Делайте, как надо, – бросил Олег, не глядя.

«Как надо» – это было универсальным ответом на все.

Кроме одного.

Он прикрыл глаза.

«Тебя не ждать, да?»

Его как ножом те слова пырнули. Олег выдохнул через нос. Сжал челюсть так, что свело скулы.

Он ведь правда собирался. Сам себе обозначил срок. Сам решил, что будет там. Что это меньшее, что он им с сыном должен.

Смешно. Сколько лет он жил по принципу «ничего не обещать»? Чтобы не подвести. Не связывать Леську несбыточными мечтами и не оставлять за собой хвостов.

И вот – пожалуйста. Стоило один раз, один… Как-то их обнадежить…

Стахович откинулся в кресле, чувствуя, как в груди поднимается раздражение. Глухое, вязкое. Непонятно, на что или кого.

Олег открыл глаза. Поймал в отражении иллюминатора собственный взгляд. Холодный, жесткий. Ну, и чего он в этой жизни добился? Того, что даже не может вырваться на выпускной к сыну? Вот это все… Все, чем он был занят, неужели оно того стоило?

– Сколько еще?

– Тридцать пять минут, Олег Николаевич.

Он кивнул.

Тридцать пять минут. Потом еще дорога от аэропорта. Да, на вертолете, но… Это еще три часа! В действительности на все про все ушло два с половиной. Пришлось задержать праздник, и он тоже этим вот вообще никак не гордился. Всегда свои возможности воспринимал как должное, а тут почему-то стыдно стало. Перед лицами королевских кровей и парламентами друг стран – нет, а перед ними – стыдно.

Когда машина, мягко урча мотором, остановилась в тени школьного двора, Олег не сразу вышел. Посидел пару секунд, упершись лбом в прохладное стекло. Снаружи в салон лился гул – смех, голоса, музыка плели ткань чужой простой и понятной жизни.

– Приехали, – негромко сказал Миша.

Олег кивнул. Окинул взглядом простую рубашку, расстегнутую на пару пуговиц ниже, чем обычно. Снял часы. Подумал. И достал из бардачка кепку – его заверяли, что стильную. Но в молодость Олега в таких ходили дедки… Надел. И про очки в массивной оправе не забыл. Посмотрел на себя в зеркало. Смешно. Но чего уж – конспирация, чтоб ей...

Вышел из машины, захлопнул дверь и на секунду замер, привыкая к обрушившемуся на него шуму. Во дворе было людно. Родители, учителя, дети – все перемешались в какую-то разношерстную, взволнованную массу. Кто-то смеялся, о чем-то переговариваясь, кто-то суетился у диджейского пульта, кто-то бестолково бродил в толпе, выискивая своих. Обычный школьный праздник. Он даже бывал на таких. Но там к его приезду наводили суету… И все было гораздо более прилизано, что ли?

Олег медленно двинулся вперед, не торопясь, держась чуть в стороне, чтобы не привлекать лишнего внимания. И к счастью, почти сразу нашел их. Богдан стоял немного в стороне от основной толпы, рядом с матерью. Его плечи были напряжены, а руки находились в карманах. Парень явно делал вид, что ему все это безразлично, но Олегу было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что тот чувствовал на самом деле.

Леся стояла рядом. В красивом светлом, невесомом платье. Волосы рассыпаны по плечам, лицо чуть бледнее обычного. Она бы запросто могла сойти за школьницу, если бы не глаза – уставшие и совершенно больные. Стахович стиснул зубы и шагнул к ним. Олеся увидела его первым. Замерла, кажется, совсем перестав дышать.

– Олег… – выдохнула она едва слышно. Он кивнул. Резко, ругая себя за слезы в ее глазах. Хотел сказать что-то простое, чтобы разрядить ситуацию – но, как назло, ничего толкового на ум не шло. Поэтому он просто ее приобнял и подал руку сыну, чувствуя, что на них уже оборачиваются. Богдан, к чести пацана, руку отцу пожал. Хотя Стахович уловил тот момент, когда он заколебался. Ну… Ничего. Он мог Дана понять. Малой тупо не знал, как ему реагировать, с лихвой накатавшись на эмоциональных качелях, которые ему организовал батя…

– Привет, – сказал Олег.

– Угу, – буркнул тот. – Нормально долетел?

Вопрос был вроде бы обычный. Но тон... Стахович усмехнулся краем губ.

– С приключениями.

– Ну, мог не спешить. Я ж не маленький – все понимаю.

Олег закусил щеку, чтобы смешком не обидеть сына, выключенный телефон которого свидетельствовал как раз об обратном. А на словах, да… Дан, конечно, все понимал отлично. Он же не истеричка какая-нибудь, ага… Но это как раз нормально. Странно было бы, если бы малой не обиделся. Они только-только друг о друге узнали, а выпускной, как ни крути, важный день для любого мальчишки.

– Кажется, все начинается… – хмыкнул Стахович. – Я в стороне постою.

– Олег, – запротестовала Леся.

– Так лучше будет, – мягче заметил он. – Без лишнего внимания. Игорь! – гаркнул, увидев Леськиного отца с какой-то симпатичной женщиной под руку. Правда, по итогу отстояться в сторонке не удалось. Один из организаторов праздника попросил всех занять места, и они послушно плюхнулись на ближайшие стулья.

Определенно выпуск в захолустной школе мало походил на те, куда в редкие годы доезжал президент, чтобы поздравить выпускников. Зато он почти один в один повторял вечер, когда выпускался сам Стахович. Даже некоторые песни были из того времени.

Олег сидел, глядел на сцену, на то, как один за другим аттестаты вручают сначала отличникам, а потом и грамоты их родителям, и поверить не мог, что с его выпускного пролетело аж тридцать пять лет.

– Аттестат с отличием и почетная грамота вручаются Самойлову Богдану Олеговичу… И маме Богдана Олесе Игоревне…

Леська легко вспорхнула со стула, взяла Богдана за руку и растерянно оглянулась на Олега. Она была далеко не единственной матерью-одиночкой в зале, но что-то ее все же смутило. Возможно, то, что отец парня сидел тут же. И не пригласить его на сцену было странно. Стахович фыркнул и махнул рукой. В конце концов, грамоты давали за вклад в воспитание. А он палец о палец для этого не ударил. Не по своей воле, но… Что толку снова об этом думать? Так случилось. Ничего уже было не изменить. А вот решить, что с этим делать дальше, следовало бы!

Самойлову… Блядь. Какой он Самойлов, когда от макушки до пяток в породу Стаховичей?

Олег проводил их с Олесей взглядом, ловя себя на непривычном, почти детском желании на весь зал заорать: «Моё-ё-ё!». И нечего на них пялиться! Ладно… На нее. Только сейчас Олег взглянул на Олесю будто со стороны и увидел, как на неё смотрят другие мужики в зале. Отцы, гости, учителя, какие-то местные, блин, деревенщины… И было же на что посмотреть! Леся всегда была очень красивой. Но сегодня… Сегодня как будто особенно. Возможно, дело в макияже и платье, подчеркивающем все достоинства ее хрупкой фигуры.

Что-то очень похожее на ревность почувствовал Стахович. Даже плечом дернул, сбрасывая с себя это чувство. Смешно. Где он – и где вот эти все глупости. Но что-то зудело внутри… Нашептывало: «Забери их, забери! Уведут же!».

Собственно, почему бы и нет? Хотя бы на лето. Посмотреть, что из этого выйдет. Понять, смогут ли ни вообще существовать вместе без пауз длиною в месяцы. Впишется ли она в его жизнь? Богдан уже согласился. С ним было проще. Парень оказался правильным. С характером, да. Ершистым, колючим, но не глупым. Понимал, что это, возможно, их единственный шанс познакомиться ближе и если не нагнать упущенное, то хотя бы не упустить еще больше!

А вот Леся… Олег прищурился. Леся о его планах пока не знала.

Лесе и Богдану вручили аттестат и грамоты. Женщина Игоря громко свистнула. Игорь с Олегом захлопали в ладоши и застучали ногами. Для Стаховича такое поведение было каким-то совершенно новым опытом – ему понравилось. Да и Богдан хоть и закатывал глаза, выглядел страшно довольным, спускаясь со сцены. Правда, после он пошел не к ним, а к стоящей чуть в стороне Ксюше, но сделал он это отнюдь не потому, что застыдился отца с дедом, которые дали шуму.

По скомканному завершению торжественной части было видно, что организаторы очень спешили, чтобы успеть к назначенному времени в ресторан. Стахович опять поморщился, чувствуя за то вину. Зато уже через четверть часа шумная, возбужденная, распаренная толпа потекла к выходу. Кто-то смеялся, кто-то плакал, не веря, что дети так быстро выросли, а кто-то, менее сентиментальный, уже обсуждал меню и программу.

Олег попробовал было под шумок потеряться, но не тут-то было.

– Я же уже заплатила за тебя, – растерянно пробормотала Леся, когда он ей на ушко шепнул, что подождет их возвращения дома. Стахович замер, по-настоящему растерявшись.

– Что ты сделала?

Леся нахмурилась.

– Ты же сказал, что приедешь, ну я и... Не надо было, что ли?

Олег коротко хмыкнул и отвернулся. Ему это как-то нужно было осмыслить… И что Леся столько лет в одиночку тянула сына. И что она оплатила за него ресторан, чтобы он не упустил возможности погулять на его выпускном.

– Ну, раз ты уже вложилась, – медленно протянул Стахович, – придется идти. Не пропадать же добру.

Леся фыркнула. А Богдан закатил глаза:

– Только не позорь меня, ладно? Никаких песен и танцев.

Олег повернулся к сыну, хмыкнув:

– Постараюсь сдержать порывы пуститься в пляс.

К завершению вечера Стахович мог четко сказать, что справился с поставленной задачей. Плясать он, конечно, не плясал, но вечер ему понравился. Он уж и забыл, когда в последний раз бывал на подобном душевном мероприятии. Когда не надо сверять каждый свой шаг с протоколом. Не думать о том, как это будет выглядеть со стороны. И не следить за каждым своим словом, ибо мало ли какую трактовку им придадут. Здесь все было по-настоящему. Громко, щедро и от души.

Олег сидел за столом, откинувшись на спинку стула, и наблюдал за тем, как женщины подливают друг другу вино, обсуждая детей… Как мужики, сначала чинно державшиеся, постепенно расслабляются, хлопают друг друга по плечам, поднимают бокалы. И абсолютно не чувствовал себя лишним.

Без охраны, которая стоит в трех метрах и делает вид, что ее нет. Без людей, которые смотрят на него снизу вверх или, наоборот – с расчетом. Без вечного напряжения, где каждое слово имеет цену… Он как будто впервые за много лет дышал.

Олег усмехнулся, поймав на себе очередной настороженный взгляд одной из местных кумушек, и тут же перевел взгляд дальше. На Лесю. Она сидела чуть в стороне, разговаривала с другими мамочками и смеялась, чуть приподняв волосы рукой, от которых ей было жарко.

И да, здесь она была абсолютно на своем месте…

Но правда в том, что это понимание не остановило Стаховича от того, чтобы ее забрать. В конце концов, ей было вовсе не обязательно нырять в его мир, где ей все будет чуждо. А счастливую жизнь в тени он спокойно мог ей обеспечить…

Музыка сменилась. Заиграло что-то медленное, тягучее. Пары потянулись к небольшому пятачку между столами. Олег поднял взгляд на Лесю, которая как раз встала, собираясь, кажется, в туалет. И поднялся следом.

– Потанцуем, Лесь? – спросил тихо.

Леся закусила губу. Зыркнула на него так, будто сомневаясь, что он всерьез. Оглянулась. На Богдана, что-то доказывающего Ксюше, и других мамочек, наблюдающих за ним с любопытством. Ведь как бы Стахович ни шифровался, он оставался тем, кем был.

Пока Леся сомневалась, Олег вывел ее на середину зала. Положил ладонь на ее талию. Притянул чуть ближе, чем, возможно, стоило бы. И замер на секунду от мысли, что им больше не придется расставаться надолго. На эмоциях прижал Лесю еще теснее и качнулся с ней в такт музыке.

– Ты не любишь танцевать, – тихо заключила она, не поднимая глаз на Стаховича.

– Не люблю, – согласился он.

– Тогда зачем мы это делаем?

Олег чуть склонился к ней.

– С тобой захотелось.

Леся подняла взгляд. И он потерял мысль. Утонул в ее растерянных чистых глазах… Провел большим пальцем по линии талии. И сказал, как будто между прочим:

– Завтра уезжаем.

Леся моргнула:

– Куда?

– Со мной.

Она замерла. Сбилась с шага. Музыка продолжала играть, а она просто стояла, во все глаза на него уставившись, и даже для виду не двигалась.

– Зачем?

– На лето, – пояснил он спокойно. – Чтобы мы познакомились с Богданом поближе. Ну и… решили, как быть дальше.

Тишина между ними вдруг стала плотной, как кисель.

– Ты… сейчас серьезно? – выдохнула Леся.

– Более чем. И не надо мне рассказывать про гостиницу и отца. Помощника мы ему найдем. А в целом, как я понял, Игорь только рад будет от вас отдохнуть. Кажется, у них с Викторией все серьезно…

– Отец, может, и справится. А я?

– Это всего лишь на лето, Леся. Не понравится – в любой момент вернешься, – соврал Стахович.