Текст книги "Я подарю тебе новую жизнь (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 15

Утро в доме наступило как-то неровно. Сначала сквозь занавески проник бледный свет. Потом – звуки. Где-то за окном скрипнула калитка, хлопнула дверь гостиницы, по трассе промчался мотоцикл. Как раз он Лесю и разбудил.

Она открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Будто за ночь что-то сместилось, съехало, и привычные очертания комнаты стали чужими.

Леся села на кровати. Провела ладонью по лицу, стирая остатки сна, и замерла.

В доме было тихо.

– Даник… – позвала она негромко, больше для себя, чтобы убедиться – ей не приснилось, и ее мальчик дома – жив и здоров.

Ответа не было.

Она поднялась, накинула халат и взлетела вверх по лестнице. Дверь в комнату сына была закрыта. Это уже насторожило. Как правило, он ее не запирал. Потому что обычно на мансарду никто и не поднимался.

Леся постучала.

– Богдан… Ты встал?

Ответом ей была тишина. Леся постояла секунду, потом осторожно потянула вниз ручку – не заперто.

Парень лежал на кровати, отвернувшись к стене. Одеяло сбито, подушка скомкана.

– Давно не спишь? – улыбнулась Леся, подходя ближе к сыну.

– Угу, – глухо отозвался он, не поворачиваясь.

– А я знаешь о чем подумала? Ничего не случится, если ты сегодня пропустишь школу.

– Я и так туда не собирался идти, – сказал, как отрезал.

– Ну, как же? Выпускной класс…

– Ты что, не понимаешь? – резко обернулся он. – Меня же теперь за придурка держат! Ну, вот на фига ты всему поселку, блин, растрепала об этом скаме?!

Леся хлопнула глазами. В приоткрытую форточку проник довольно прохладный ветер. Она поежилась, пожалев, что не надела кофту.

– Я не рассказывала…

– Ну, да.

– Богдан, мы не знали, где тебя искать. Другого способа это выяснить просто не было. Понятно, что полиция первым делом опросила твоих друзей.

– Ладно, проехали.

– Даник…

– Не называй меня так.

– А как тебя тогда называть? – растерялась Леся.

– Никак, – бросил он. – Можно меня вообще не трогать?

Олеся села на край кровати, осторожно, будто боялась спугнуть.

– Ты злишься.

– Нет, – усмехнулся он. – Я в восторге.

– Дан…

– Да что «Дан»?! – он резко сел, сбрасывая одеяло. – Ты вообще понимаешь, что происходит?

Леся вздрогнула.

– Понимаю.

– Да ничего ты не понимаешь! Понимала бы, так не стала скрывать отца!

– Я думала, так будет лучше, – в который раз беспомощно повторила Леся.

– Кому?! Тебе? Может, ты просто не хотела делить со мной его внимание?! Он же приезжал! Ходил где-то рядом, а ты меня прятала?! Это вообще нормально? – он запнулся. – Ну, чего ты молчишь?

– Ты говоришь глупости, – прошептала Леся. – Больше всего на свете я хотела увидеть вас вместе…

– Так почему же ты ни черта не сказала? Зачем скрывала меня? Кстати, как только умудрялась? – Богдан метался по комнате. – Нет, это какой-то звездец…

Леся задрожала. Стахович сказал, что все прошло лучше, чем он думал, и она ему, конечно, поверила. Но правда в том, что хуже ситуация становилась по мере её осмысления Богданом. То есть она с этим «хуже» осталась один на один.

А как прятала… Это отдельная история. Ведь в первый раз после родов Олег приехал к ней буквально через три месяца. Она только-только немного вернула форму. Как он не заметил? Леся до сих пор не понимала. Может, он просто не хотел замечать? А может, ей так было удобнее думать.

– В этой жизни все устроено сложнее, чем кажется... – прошептала она в ответ скорее на свои мысли, чем на претензию сына.

– Ну, класс! Как это объясняет то, почему ты ему про меня не сказала?

– Потому что боялась, – вскрикнула Леся, растирая озябшие плечи ладонями.

– Его? – сощурился Бодя, точь-в-точь ведь как отец. Леся сморгнула набежавшие на глаза слезы, закрыла ладонями верхнюю часть лица.

– Того, что он сделает выбор не в твою пользу. У Олега ведь была своя жизнь, Богдан... Жена. Дети. Все было устроено. Твое же появление ставило его существование и репутацию под угрозу. И добавляло ему проблем, а ты знаешь, сколько их у человека его уровня?

Богдан отвернулся. Переступил с ноги на ногу.

– Как думаешь, он и сейчас будет меня прятать? – вдруг просипел он. Олеся растерялась. Перекинула волосы на плечо, принялась плести косу, чтобы занять дрожащие руки.

– А ты бы хотел, чтобы о тебе вся страна болтала?

Богдан пожал немного раздавшимися за последний год плечами:

– Этого никогда не случится, так что твой вопрос не имеет смысла. Черт… Я ведь даже рассказать о нем не могу… Кто мне поверит?

– Сыночек… Ну, прости ты меня. Я… – Леся всхлипнула. Богдан обернулся. Неловко ее приобнял, неожиданно сдуваясь и наваливаясь на нее всем своим вмиг ослабевшим телом. Он будто и сам не вывозил свалившихся на него негативных эмоций. Они бурлили в нем, а её мальчик просто не знал, что с ними делать.

– Ты тоже прости. За деньги… И в целом. Я просто пипец в каком шоке, ма…

– Да ну их, День… А шок… Он ведь тоже пройдет со временем.

Богдан хмыкнул, и Леся поняла, что не очень-то он ей поверил. Ну, и ладно. Главное, что этот болезненный для всех разговор закончился более-менее сносно. Хотя она и понимала, что таких вспышек, скорее всего, будет много. Тут все сошлось. И сложный возраст, и повод стоящий, и вина Даника, которую он вытеснял, обвиняя их.

– Ты с дедом-то говорил? – шмыгнула Леся.

– Написал… – отвернулся опять Богдан. Олеся пробежалась по его лицу взглядом и пришла к выводу, что он не стал звонить вовсе не из-за вредности, а потому что… – Я не знаю, как ему в глаза смотреть… – просипел парень, полностью подтверждая ее догадки.

– Ох, Даник… Так, может, не будем это откладывать? Поедешь со мной в больницу?

Ответить он не успел – в дверь постучали.

Леся вздрогнула. Богдан тоже вскинул голову.

– Кого еще черт принес? – буркнул он, проводя ладонью по лицу.

– Не ругайся, – машинально одернула его Леся, направляясь к двери.

На пороге стояла Маша – их горничная. Запыхавшаяся, простоволосая, в наспех наброшенной кофте поверх домашнего платья. Глаза круглые, блестящие.

– Олесь, правду говорят? Нашелся? – выдохнула она с порога и, тут же заметив Богдана за спиной хозяйки, всплеснула руками: – Живой! Господи, слава тебе… Богдан, блин, ну как ты нас напугал! Я бы тебе уши оторвала за такие дела!

Но вместо того Маша его обняла, прежде чем Даник успел отшатнуться. Тот поморщился, но стерпел. Даже что-то невнятное в ответ буркнул.

Леся стояла рядом, растерянно улыбаясь. Понимала, что новость об успешном возвращении ее сына разнеслась по округе, и вряд ли Маша – последняя, кого им стоит ждать.

Так и вышло. Машка еще не успела толком выдохнуть и как следует их обо всем выспросить, как на веранде послышались сначала шаги, а потом и громкие возбужденные мальчишеские голоса.

– Богдан!

– Эй, пропажа, ты дома? Выходи, блин!

Леся беспомощно обернулась к сыну. Тот закатил глаза, но в них уже не было той глухой злости, что еще десять минут назад.

– Это мои, – сказал он, будто оправдывая их вторжение. – Перед школой, наверное, забежали.

– Так иди, встречай! – засмеялась Леся.

Он окинул ее быстрым взглядом. Кивнул. И, сунув руки в карманы спортивных штанов, пошел открывать – так, словно ему было все равно. Но Леся слишком хорошо его знала. Видела, как напряглась спина. И как он, не доходя до двери, на секунду замедлил шаг, явно оттягивая момент встречи.

Ей страшно хотелось пойти следом. Постоять где-нибудь у стены, подслушать, подглядеть, убедиться, что его не осудят, не засмеют, не добьют тем, что он и так едва переваривал. Но нельзя было. Да и глупо. Захочет – сам расскажет, как все пройдет.

– Так, а что это за мужик? Где вы его взяли? – спросила Маша, переключая внимание Леси на себя. – Я прихожу, ни сном ни духом, а он, значит, говорит, сторож я… Че еще за сторож? Ты чего, Лесь, не говорила, что хочешь сторожа взять? Я бы дядь Колю предложила. Он хороший мужик, хоть и бухает.

Леся нахмурилась. Какой еще сторож?

Не зная, что сказать, она в нерешительности взглянула на телефон, оставленный ей Олегом. Разблокировала его и настрочила: «Тебе известно что-то о стороже, который хозяйничает в моей гостинице?».

Ну, просто у нее не было никаких других идей, откуда бы этому сторожу взяться.

«Да. Это мой человек. Не беспокойся. Закрутился – забыл предупредить».

– М-м-м… Да, взяла. Пока папы нет, а там как получится, – промямлила, набирая:

«Ясно».

– Ты уверена, что он нормальный? Я его среди деревенских не помню.

– Да, Маш, мне его посоветовала родня. Он чей-то дальний родственник, – сочиняла на ходу Леся, думая о том, что ей неплохо бы с этим сторожем познакомиться.

– Ну, смотри. Если не сработаетесь…

– Да-да, дядя Коля. Я помню.

Леся машинально поставила чайник на плиту. Смахнула со стола несуществующие крошки. Выглянула в окно.

Во дворе столпились трое – Митя Воронин, Ярик Дерюгин, Влад Стаколяс – взъерошенные, с рюкзаками. Митя сразу полез к Богдану обниматься, Ярик ткнул кулаком в плечо, Влад что-то быстро-быстро затараторил, размахивая руками.

Сначала сын держался настороженно. Отвечал коротко. Потом – Леся сама не заметила, в какой момент – запрокинул голову и засмеялся. По-настоящему. От души.

У нее от этого звука так остро и сладко заныло внутри, что пришлось отвернуться. Ну, слава тебе, господи! Ожил.

– Тебе какой чай, Машунь?

– Нет-нет, какой чай? Я на пару минут забежала, узнать, как вы… Работы – прорва.

– Ох, и я не помощник. Мы к отцу собрались.

– Так езжайте, ты что! Я справлюсь. Только, может, аванс чуть раньше попрошу. Все же хочу то дорогущее платье купить к Соне на свадьбу… Ничего? У вас как с деньгами?

– На аванс тебе наскребем, – заверила горничную Леся.

– А правда, что Бодькин отец приезжал? – не сдержала все ж любопытства.

– Правда-правда.

– Ну, чего, блин, не в мою смену?! – заныла Маша. – Хоть бы одним глазком взглянуть на любовь всей твоей жизни…

– Иди, Маш, – смутилась Леся. – Сама ж говоришь – работы полно.

Ушла горничная почти одновременно с мальчишками, спешащими к первому уроку. Леся уставилась на сына цепким взглядом. Вроде все неплохо прошло. Его будто бы отпустило. Лицо даже просветлело. И складка между бровей разгладилась.

Леся побоялась расспрашивать. Только поставила перед ним чашку с чаем и принялась нарезать хлеб на бутерброды.

Богдан уткнулся в кружку и, не поднимая глаз, скороговоркой пробормотал:

– Пришлось подтвердить, что он приезжал. Все и так знали – вряд ли бы я смог отвертеться. Сплетни уже пошли…

– И что?

– Да ничего, – пожал плечами Богдан. – Спустил все на тормозах. Приехал – и приехал. Им и этого хватило. А кто он – вроде никто не понял. Ну, и я не говорил.

Леся кивнула. Хочешь спрятать – положи на виду. Они, вон, со Стаховичем тоже особо не прятались.

– Ну, и хорошо. Ешь. Да поедем.

Правда, выехать сразу не получилось. Закрутили дела гостиницы.

Первым делом она, конечно, вышла познакомиться со «сторожем». Неприметный, невысокий, ничем не выдающийся мужик. Леся даже удивилась, почему-то она ожидала увидеть кого-то более молодого и… большого, что ли. Накачанного.

Впрочем, может, Олег на самом деле не думал, что им что-то угрожает, и прислал не самого сильного своего воина. Но прислал ведь. Мелькнула мысль, что ради нее он ничего подобного не делал. Ну, это нормально, да? Сравнивать ценность сына и мимолетной любовницы, в конце концов, было глупо.

Наверное…

– Олеся Игоревна, там сказали, вы в город собрались?

– К отцу в больницу. А что? – округлила глаза, глядя на «сторожа».

– Я вас отвезу. У меня распоряжение. В целях безопасности.

– А… Ну-у-у… Хорошо, Михаил… извините, еще не запомнила…

– Да просто Миша я. Дайте мне минут пятнадцать. Там в пятом номере потек кран. Я починю.

– Ох, спасибо! Можете не спешить. Этим обычно отец занимался, – затараторила Леся. – А сейчас он в больнице.

– Да я уж понял.

Справился Миша даже быстрее, чем обещал. Да и дорога в больницу была недолгой. Богдан сидел рядом, отвернувшись к окну. За стеклом мелькали виноградники, выгоревшие поля, обочины с придорожными ларьками. Море то пропадало, то вдруг вспыхивало между холмами свинцовой полосой. Собирался дождь. И ее настроение, несмотря на предстоящую долгожданную встречу с отцом, было почему-то тоже пасмурным…

Глава 16

– Мало я тебя лупил! – сказал Лесин отец, когда все же смог выпустить Богдана из объятий и хоть что-то из себя выдавить.

– Так не лупил же, дед, – притворно нахально заметил тот, сверкнув глазами.

– А надо было! Ты как вообще? Лесь, возьми вон там мое барахло в пакете, Вика сложила.

– Зачем? Ты куда это собрался? – изумилась Леся.

– Куда-куда. Домой.

– Ну уж нет! – возмутилась Леся. – Тебе лечиться надо.

– Да все со мной нормально. А лечить меня Вика и дома сможет. Давай, не упрямься. Вас и на два дня одних оставить нельзя, а то я не знаю!

Леся вспыхнула. Двадцать лет прошло, да, с того раза, как отец застукал их со Стаховичем, а ей все равно было неловко о том вспоминать. Пока отец выспрашивал, как они добрались и с кем, Леся вспоминала, как это было…

В тот день вернулась жара. Тяжелая, липкая. Казалось, воздух можно черпать ладонями. В саду лениво жужжали пчелы, пахло пылью, нагретыми досками и морем, которое в такие дни будто испаряло соль прямо в кровь.

Отец должен был вернуться только к вечеру. Леся помнила это точно. Он всегда до последнего наслаждался свободой, оттягивая момент возвращения. Потом приезжал уставший, голодный, но довольный собой. С рыбой, какими-то историями, пропитанный до костей дымом походных костров.

У них с Олегом было еще несколько часов. Она лежала, уткнувшись лицом в подушку, еще не остывшую после их секса. Простыни сбились и липли к коже. Сердце то отчаянно тарахтело, то замирало в груди от странного, тягучего счастья.

Стахович сидел на краю кровати, спиной к ней. Курил в открытое окно, щурясь от солнца. На загорелой коже проступали светлые полосы – следы от ее ногтей, а в целом ничего в его облике не указывало на то, чем они только что занимались. Олег всегда быстро возвращал себе привычную, собранную форму, как будто то, что происходило между ними, можно было просто снять, как одежду.

– Ты чего притихла? – спросил он, не оборачиваясь.

– Ничего, – соврала Леся, проводя пальцем по складке на простыне.

Хотелось сказать другое. Что ей страшно вновь остаться одной, теперь, когда она узнала, как это – быть с кем-то. Да что там с кем-то… С ним! Но, конечно, ничего Леся не сказала.

С улицы донесся звук. Зашуршал гравий… И прежде, чем она успела сориентироваться, в дом вошли.

– Папа… – выдохнула она, вскакивая так резко, что закружилась голова. Платье валялось где-то на полу. Она дернулась к нему, путаясь в ногах.

– Он же вечером должен был… – бормотала, натягивая на себя одежду, – он же всегда…

– Тссс, – сказал Стахович. – Угомонись. Я решу все…

– Леська! Ты тут? – весело пробасил отец, и тут же дверная ручка дернулась вниз.

Сначала он посмотрел на Лесю. На ее сбившееся платье, на растрепанные волосы, на неумытое еще даже лицо… Зыркнул на Олега. Выругался сквозь зубы. Ссутулился.

– Ну, какого же хрена, Олеж? Тебе баб, что ли, мало? Убью суку!

Леся взвизгнула. Бросилась к отцу. Повисла у того на шее, тараторя:

– Папочка, да ты что? Ты что? Не надо… Я же сама… Сама, понимаешь?

– Пойдем, Игорь, поговорим, – сведя брови в линию, сказал Стахович.

Леся в ужасе заметалась, не зная, кого спасать. Они были разного склада. Отец – суше и немного ниже, Олег – выше, массивнее. Но в тот момент разницы не чувствовалось. Если схлестнутся – быть беде. Леся не знала, что ей делать – то ли звать на помощь, то ли сразу звонить в полицию.

– Лесь, угомонись. Мы поговорим, и все. Понятно? А ты нам пока завари чая, что ли?

Она не посмела ослушаться. Олег первым вышел из дома, отец пошел за ним. В приоткрытую форточку до нее донеслись:

– Что ж вы за люди такие, а, Олеж? Ничего святого в вас не осталось. Как этот мир стоит на таких, как вы?! – донеслись до Леси слова отца. Она боялась, что он на него кинется. Но голос папки звучал так устало, будто тот еле языком ворочал. А уж о том, чтобы с кулаками отстаивать ее честь, и речи не шло. Но почему-то эта обреченная усталость в его голосе делала происходящее совсем уж невыносимым.

– Справедливо, Игорь. У меня самого две дочки. Я за них башку кому хочешь отгрыз бы. Так что я тебя понимаю, да…

– Ну, класс… А я ж тебя, суку, в свой дом пустил.

– Слушай, ну, вот так… Нечего мне сказать. Кроме того, что это было по обоюдному согласию. И лучше со мной, чем с каким-то сосунком, который не знает, с какой стороны к такой девочке подступиться. Она же… ты сам говоришь – особенная.

– Так, может, мне тебе еще спасибо сказать?!

– Обойдемся без этого. Но если вдруг что-то надо будет. Ей… Или тебе… Игорь, вот, возьми… – Леся не видела, что он дал. Визитку, что ли? – Звони. Олесе я объяснил, что ничего у нас кроме этих дней нет. Я не стал давать ей обещаний, которые не смогу выполнить…

– В жопу себе это сунь!

– Послушай, я понимаю твои чувства. Но сделанного не вернешь. А моя помощь может вам пригодиться. Регион тут у вас сложный. Бандюков полно… Вдруг попытаются бизнес отжать, с землей какие-никакие непонятки случатся, да мало ли что. Просто звони – все решу. И не подумай, что я так совесть успокаиваю… Хотя, сука, кому я вру? И это тоже, конечно…

Леся так и не узнала, взял ли ее отец ту визитку, или нет. Сначала стыдно было спросить, а потом как-то очень быстро жизнь вернулась в прежнее русло, и тот эпизод на изломе лета вообще стал казаться сном.

– Леся, ау, ты здесь? – щелкнул у нее перед носом Игорь, заставляя вернуться в реальность. – Идем. Надо только выписку забрать.

Лесе казалось, что отец торопит события, но спорить с ним было бесполезно.

– Я заберу. Богдан, ты пока познакомь деда с Мишей…

– Это мой надсмотрщик теперь? Или как? – насупился пацан. Леся покусала губу:

– У отца спроси. Этого я не знаю.

– Не буду спрашивать. Сам он мне ничего не писал, а я че, нанялся?

– Ну, наверное, у него чуть побольше дел, чем у девятиклассника. И супруга его тяжело больна, – заметила Леся, бросив на отца извиняющийся взгляд.

– Что там с ней? – насупившись, уточнил Игорь.

– Онкология, – Леся пожал плечами. – Ну, идем?

Они поднялись на этаж. Коридор пах лекарствами и больничной затхлостью. Медсестра долго искала их бумаги, так что когда Леся, наконец, получила выписку и расписалась в каких-то журналах, за окном начался дождь.

Выйдя на крыльцо, она невольно замедлилась, поражаясь открывшейся ее взгляду картине. Игорь стоял на крыльце, опираясь на колонну, и смеялся. Рядом с ним, чуть склонив голову, на ступеньке покачивался Миша и о чем-то оживленно тому рассказывал, хотя всю дорогу до больницы молчал, из-за чего Леся решила, что охранник им достался абсолютно неразговорчивый.

– …да я ему и говорю, не лезь ты в это, себе дороже выйдет, – донеслось до Леси, когда она подошла ближе.

– Правильно сказал, – кивнул Игорь. – Сейчас такие времена.

Миша усмехнулся.

– Так вот же!

Мужчины переглянулись так, будто знали друг друга лет десять, не меньше. Леся остановилась на ступеньке, растерянно на них поглядывая.

– Ну, чего стоим? – обернулся Игорь, заметив ее. – Бумаги забрала?

– Да… – кивнула Леся. – Все в порядке.

– Тогда я машину подгоню к крыльцу поближе. Вон как льет!

– Не-не, Игорь. Давай уж я сам. А ты поправляйся пока. Мало ли что в дороге, – воспротивился Миша.

Игорь подумал-подумал и согласился. Успев даже чуть-чуть намокнуть, пока по местам расселись. Богдан уткнулся в окно. Игорь сел вперед. Леся – сзади, рядом с сыном. И почти сразу разговор продолжился. Как будто и не прерывался. Как Миша умудрялся болтать и уверенно вести машину по скользкому от дождя серпантину, Леся понятия не имела.

Из-за намокших трасс обратный путь домой затянулся.

– Я к себе, – бросил Богдан через плечо, когда машина остановилась у гостиницы.

– Даник… – начала было Леся.

– Потом, мам, – отмахнулся он, не оборачиваясь. И исчез из виду. Игорь проводил внука взглядом, тяжело выдохнул.

– Накрыло парня, – сказал негромко.

– Еще бы, – тихо ответила Леся.

Миша тем временем вышел, обошел машину, открыл багажник.

– Я сумку занесу, – сказал он.

– Спасибо, – кивнула Леся. – Но я бы и сама справилась.

– Не надо сама, Олеся Игоревна.

Олеся округлила глаза, растерянно глядя «сторожу» в спину. Отец рядом хмыкнул.

– Чего это он к тебе по имени, а ко мне с таким официозом? – удивилась она.

– Ну, ты мать царского наследника. Тебе все почести. А я так…

– Бред какой, пап. Думаешь, Миша знает?

– Да их рядом поставь – и тупой догадается, Леська. Че хоть он говорит? – спросил Игорь, направляясь вслед за дочерью к дому.

– Да ничего толком, пап. Все так закрутилось… А потом эта история с женой. Он сорвался в ночь…

– Собирается Богдана официально своим признавать?

– Не знаю. И мне бы того совсем не хотелось. Зачем ему все это внимание?

– И то так.

В доме было блаженно тепло. Леся прошла на кухню, поставила чайник. Достала чашки. Отец сел за стол, положив руки перед собой. Некоторое время молчал, глядя в одну точку.

– Отнять Бодю не пытался?

– Нет, но предлагал нам перебраться в столицу вместе. Чтобы видеться хоть немного чаще. Ну, и из-за учебы. Говорит, там лучше. Гимназии всякие при крутых институтах.

– А ты что?

– Я в растерянности, пап. – Леся вздохнула, садясь напротив. – Сразу в отказ пошла. И тогда Олег позвал Богдана хотя бы на лето.

– А тот что?

Леся пожала плечами.

– Пока ничего. Думаю, он еще и сам не понимает, что хочет. И как вообще ко всему случившемуся относиться.

– И славно. Нечего ему такие вопросы решать на горячую голову.

Чайник щелкнул. Леся встала, налила кипяток, поставила перед отцом чашку.

– Да, конечно. У него экзамены на носу, – добавила она, возвращаясь на место. – Выпускной. Из девятого класса, но все же. Надо сначала как-то это все пережить, а потом уж думать.

Игорь взял чашку, но пить не стал. Только покрутил в руках.

– А ты? – спросил он вдруг.

– Что я? – смутилась Леся.

– Поедешь? Он же и тебя зовет.

– Как я могу? Сезон. И гостиница.

– Да забудь ты про это! Что, я сам не справлюсь? Подумай хоть раз о себе!

– Кто бы говорил, – возмутилась Олеся. – Долго ты еще Вике будешь морочить голову? Сколько вы уже вместе? Лет десять?

– А хоть бы и так, – смутился Игорь, цыкнув. – Ты чего стрелки переводишь?

– Того! Носишься со мной всю жизнь, пап, как дурак с писаной торбой. А ведь я уже давно взрослая, и без твоей опеки вполне обойдусь. Тебе не кажется, что пришел черед пожить для себя?

– В моем возрасте? С ума вы все посходили, что ли? Смешить народ…

– Ну и аргумент, пап. Тебе не все равно, кто и что скажет?

Леся разволновалась, встала. Этот разговор давно назревал, но она, робея перед папой, не смела его начать. А тут все само собой как будто случилось. И славно! Давно пора было положить конец этой бессмысленной отцовской жертвенности.

В конце концов, не один Стахович сам себе не принадлежал. Отец Леси тоже был по рукам и ногам связан. Да, пусть не делами государственной важности, а всего лишь ей и Бодькой, но так ведь это тоже была несвобода! Которая влекла уже несвободу её… Как она могла куда-то уехать и бросить отца, который положил на них с сыном всю жизнь? Получался какой-то замкнутый круг из вины, обязательств и жертв.

Отец упрямо поджал губы и щелкнул пультом, давая понять, что продолжать разговор не намерен. Леся тяжело вздохнула и хотела было уйти – в гостинице хватало работы. Но на экране как раз шел репортаж с места стихийного бедствия. Картинка дергалась – дождь лупил в объектив, размывая контуры. Серое небо нависало низко, почти касаясь земли. Где-то за спинами людей ревела вода – мутная, вздувшаяся, рвущая берега.

И посреди этого хаоса, в этом холодном селевом аду стоял он. В темном дождевике, с капюшоном, откинутым назад, и высоких рыбацких сапогах.

– Олег Николаевич, насколько серьезная ситуация?

– Есть ли жертвы?

– Почему не были приняты меры заранее? Кто несет ответственность за прорыв дамбы?

Крики сливались, накладывались друг на друга.

– Ситуация тяжелая, – говорил Стахович, глядя прямо в камеры. – Но контролируемая. Основные силы уже на месте. Люди эвакуируются. Медики работают. Развернут штаб… К сожалению, прогноз был гораздо более обнадеживающим. Это не снимает ответственности с властей. Разберемся. В этом направлении тоже идет работа.

– Как долго вы пробудете здесь?

Стахович на секунду отвел взгляд в сторону – туда, где люди в форме разгружали какие-то мешки.

– Я буду здесь, пока это необходимо, – сказал он. – Моя задача – не просто прокомментировать ситуацию, а убедиться, что помощь дошла до людей.

Олег отвернулся к окликнувшему его местному чиновнику. Камера дернулась, поймав его со спины – мокрого, в грязной воде, ничем не выделяющегося среди людей, ведущих спасательные работы. И выделяющегося абсолютно всем.

В этот момент Леся так гордилась им! Потому что среди этого хаоса он тоже был как будто бы на своем месте. А она столько лет убеждала себя в обратном…

Испытывая странную щемящую боль в груди, Леся зачем-то поднялась по лестнице. И остановилась у двери в комнату сына. Хотела постучать, но так и не сделала этого, услышав доносящиеся из его комнаты звуки того же самого репортажа, что шел по телевизору в кухне. Похоже, Богдан тоже пытался понять отца… Как мог… пытался.