Текст книги "Я подарю тебе новую жизнь (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 13

– … и? А другие что говорят? Ты же не к одному врачу обратилась, м-м-м? Инга, конечно, я, блин, приеду. Да. Как только смогу. Мне для визита в чужую страну нужно подготовить почву – ты же знаешь... Ну, я же не виноват, что ты решила жить в Швейцарии, ё-мое! Так… Ладно, давай не будем об этом. Лучше расскажи, как девочки? Ты им рассказала?

Олег ходил туда-сюда по саду. И вроде он старался говорить тихо, и ветер дул, разметая обрывки их разговора по округе. Но Леся все равно слышала. То, что ей, наверное, слышать не полагалось. Ведь после того случая в машине и за минувшие с тех пор двадцать лет Олег никогда не позволял ей быть втянутой в эту часть его жизни.

Часть, которая вообще никак ее не касалась. Они с его женой существовали в параллельных реальностях, которые по всем законам мироздания не могли пересечься. А тут…

Леся подтянула ноги к груди и обхватила пальцами щиколотки.

Наверное, символично, что именно с разговора с женой все началось, и им же все и закончится…

– Может, ты бы с нашими врачами проконсультировалась? Ладно… Как знаешь. Но я бы не стал игнорировать эту возможность. Тебе что-нибудь нужно, ты только скажи?.. Это я слышал. Инга, блядь! Мне повторить? Я приеду при первой возможности. – Леся не слышала такого тона у Олега. Он явно старался поддержать жену. И максимально фильтровал обуревающие его эмоции, даже когда та говорила что-то такое, что Стаховичу явно не нравилось. Впрочем, надолго его не хватило: – Я же не слесарь на гребаном заводе. Мы с китайцами полгода готовили встречу… – взорвался все-таки. – Что, правда?! Лучше? Знаешь что?! Жены слесарей на Женевском озере домов не имеют! Поверить не могу, что мы грыземся в такой момент! Ну, какого хрена вообще? Давай остановимся. Я понимаю, что тебе нелегко. Но все будет хорошо. Все сейчас лечится…

Леся сидела на холодных деревянных ступенях веранды, подтянув колени к груди, и смотрела в темноту, где метался его силуэт. Не вглядывалась – не нужно было. Она и так знала, как он сейчас выглядит. Как ходит. Как сжимается его челюсть. Как он иногда замирает, уставившись в одну точку, будто пытается удержать внутри что-то, что вот-вот прорвется.

Слова доносились обрывками. Среди них то и дело мелькало ее имя… Инга. Имя, которое раньше существовало где-то очень далеко. Как часть его жизни, в которую Леся не лезла, и, если честно, даже не пыталась представить. А сейчас непредставляемое стало вдруг чересчур реальным.

Ей было странно… и неловко. Никогда до этого Леся не чувствовала себя воровкой, позарившейся на чужое, а сейчас почему-то да. Ей было ужасно жаль эту несчастную женщину. Себя. Но еще больше Стаховича, который, хотя и был сейчас с ней, по-настоящему, кажется, не был нигде и ни с кем.

Ни там. Ни здесь. Ни с женой, ни с любовницей.

Он все время куда-то бежал. Решал. Договаривался. Улаживал. Контролировал. И не было в его жизни ни одной точки, где можно было бы просто остановиться.

Точнее, была… Лесе хотелось так думать. Но теперь и ее не стало… Суета проникла даже сюда. В их маленький, зажатый между гор и морем мирок.

Олеся провела ладонью по лицу, будто стирая с него что-то невидимое.

Господи… Как же все это было… неправильно. И, наверное, закономерно. Такие, как Стахович, не то чтобы никому не принадлежали. Они не принадлежали даже себе. Какие уж тут обиды? Никаких. Только тихая грусть.

Порыв ветра взъерошил сад. Где-то хлопнула дверь. Олег замолчал – видимо, разговор закончился.

Она смотрела в темноту, дожидаясь его возвращения, а память уносила ее назад в прошлое…

Краб Лесе действительно понравился, как и все тем днем. Не только еда была вкусной. Вкусным был сам вечер. Такой… размашистый и запоминающийся, когда все сошлось – настроение, погода, судьбы.

Когда они вышли из ресторана, город уже погрузился в мягкую, тягучую темноту. Курортная набережная в преддверии осени жила своей особенной жизнью – неспешной и ленивой. В размеренный шум прибоя вплетались редкие всплески смеха, приглушенные голоса и звон посуды, доносящийся с открытых веранд кафе.

За ограждением чернело море. А дальше, в глубине, мерцали огни сухогрузов и гражданских судов. От воды тянуло прохладой и ароматом гниющих водорослей. А уж на суше в этот букет вплетался совсем другой запах – теплый, пряный, с нотами жареного мяса, специй и забродившего винограда.

Леся шла рядом с Олегом, отмечая, что после всплеска болтливости, случившегося с ней за столом, здесь ей говорить совсем не хотелось. Олег тоже молчал. Иногда бросая на нее короткие взгляды, от которых ей становилось тесно в собственной коже.

Так они дошли до машины. Ночной город очень быстро скрылся из виду, а вот море еще долго тянулось рядом – черное, бесконечное. Потом исчезло и оно, и появилось снова уже ближе к гостинице.

Когда машина остановилась у ее приземистого строения, Леся поймала себя на мысли, что понимает чувства вернувшейся с бала Золушки. Ей также отчаянно не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался.

– Ну… – сказал Олег, выключая двигатель. – Приехали. Пойдем, тебя провожу…

Конечно, Леся не стала отказываться. Шли они медленно, не спеша, оба не торопясь дойти до этой последней точки. Еще один вдох, и все… Конец.

– Спасибо за вечер, Олеся, – сказал он.

Леся кивнула. Попыталась улыбнуться – вышло как-то криво.

– Вам… тоже спасибо.

Он чуть задержался. Будто хотел что-то добавить. Но не стал. Кивнул. Развернулся. И ушел. Леся зашла в дом, лишь когда его шаги растворились в тишине. Растерянно огляделась. В их с отцом доме ничего не изменилось. А она – да.

Олеся прошлась по комнате. Села. Встала. Подошла к окну. Отдернула занавеску. Опять отпустила. Что-то ей не давало покоя. Тянуло. Жгло. Леся провела ладонями по плечам, заставляя себя успокоиться. И даже сходила в душ, где сделала похолоднее воду. Но и она не остудила охватившего тело жара.

Неосознанно Олеся, наверное, уже понимала, что в ней проснулась женщина. Та самая, о существовании которой в себе она, может, и догадывалась, но никогда не сталкивалась с ней вот так – лицом к лицу. И от этой встречи с самой собой ей было неспокойно.

Это не было ее решением, да... Просто в какой-то момент Леся осознала, что зачем-то стучит в дверь его номера.

А он, открыв, ничуть ей не удивился. Немного сощурился только. И прошелся взглядом вверх-вниз по ее дрожащей фигуре.

– Я не знаю, зачем пришла, – просипела Леся.

– Ну, а о том, что происходит между мужчиной и женщиной, ты в курсе? – кривовато усмехнулся Олег, словно и впрямь в том неуверенный. Олеся кинула.

– Конечно. В теории.

– Да в целом я так и думал. Черт…

Олег отошел от двери, вроде как давая Лесе войти. Зарылся нервно руками в волосы. Так на нее зыркнул…

– Олесь, лучше бы ты мальчика нашла подходящего. Я же тебе ничего не смогу предложить, понимаешь? Ничего из того, что такая хорошая девочка, как ты, заслуживает…

Леся понимающе кивала, но для нее слова Олега были белым шумом. Она пялилась на его голую грудь, крепкие руки, уходящую под резинку боксеров дорожку темных волос… И молчала.

– Ты меня слышишь?

– Д-да. Конечно.

– Что «конечно», Лесь? Ты давай беги. Пока я не растерял остатки совести.

Леся кивнула. Он-то, наверное, говорил правильные вещи. Ей действительно нужно было уйти. Но вместо этого она, как зачарованная, наоборот, шагнула к нему. И облизала вмиг пересохшие губы.

– А если я… ну… не хочу бежать? – просипела она.

– Лесь, я завтра уеду…

– И ладно. Навязываться я не стану, – сказала она, противореча самой себе.

– Одна ночь, – бросил сипло Стахович, сощурившись так, что от его глаз остались лишь поблескивающие холодной сталью щелочки.

– Одна ночь, – послушно повторила Олеся.

И все. Потом им стало совсем не до разговоров.

Она не знала, нормально ли это… Сравнить ей было не с чем ни тогда, ни потом, но Олег ее в ту ночь буквально пожирал… То, что началось с влажного горячего поцелуя, закончилось настоящим пиршеством. На котором главным блюдом была она.

Стахович в два счета ее раздел. Опустил на кровать, встав в ногах, оглядел ее, жадно ощупал. Она задрожала – так ей было хорошо от его ласки.

– Боишься? – прошепелявил, не выпуская изо рта ее напрягшихся пиков, которые он то по очереди покусывал, соединив груди руками, а то и вовсе заталкивал в рот по два сразу.

– Нет. С тобой нет… – захлебывалась восторгом Леся. Ответ, похоже, был правильным. Олег довольно рыкнул. Провел с давлением ладонью вниз по ее дрожащему животу. И прям туда нырнул пальцами. Леся тихо всхлипнула, раскрываясь для его ласк сильнее.

– Хорошо течешь, Лесь… Будет не больно. Я постараюсь, чтобы не больно. Да?

Она в агонии кивала, не понимая, на что соглашается.

– Красивая такая ты девочка… Везде красивая.

Он опустился. Тронул странно вытянувшийся бугорок большим пальцем, а когда она тоненько застонала, пробормотал:

– Пипец… Никогда ж я, Лесь, этого не любил…

А потом стал ее трогать там не только пальцами, но и ртом, языком, да даже носом, господи прости, терся… Леся кричала, забыв о режиме тишины, установленном в их гостинице после двадцати двух часов. Он в ответ шумно дышал, посмеивался и глушил ее вопли ладонью… И это было так прекрасно, так хорошо… Что она, улетев куда-то за границу галактики, вообще не поняла, когда все изменилось.

Острая боль застала ее врасплох.

– Тише-тише-тише… Тщщщ, – нашептывал ей на ушко Олег, подталкивая ее под задницу сильной рукой. – Вот и все, Лисён. Дальше только хорошо будет.

Он, конечно, немножко соврал. По ране потом было больно. Но что уж… Она много чего не понимала. Например, почему самые первые толчки он совершил, никак не защитив ни ее, ни себя. А потом, испачкавшись ее кровью, надел-таки защиту и продолжил уже в ней, чтобы парой минут спустя, чертыхаясь, один черт ее стащить, финаля ей на живот.

– Тебе хорошо было? – шепнула Леся, когда они оба немножечко отдышались. Уж очень ей хотелось, чтобы ему было хотя бы на десятую долю так же сладко, как ей.

– Очень. Ты у меня, между прочим, первая девочка.

– Это важно? – нахмурилась Леся.

– Не знаю. Я не понимал мужиков, которые этим хвастались. А сейчас… Пожалуй, соглашусь, что в этом есть что-то эдакое. Пещерное. И не совсем нормальное. Болит?

– Нет, хорошо очень. Только чувствительно.

– Отлично, потому что, кажется, совести у меня совсем не осталось, Лисён. Ты меня тормозни, если начну борщить…

Леся не тормознула. А сам он затормозить не смог. Одна ночь затянулась на два коротких, но безумно счастливых дня. Олег даже, может, и на третий бы задержался, если бы их не застал вернувшийся из похода отец. Ох и устроил он им!

О том Лесе вспоминать не хотелось. Так что она усилием воли вернулась в реальность. Как раз вовремя – Олег, сунув телефон в карман, возвращался к дому.

– Что теперь будет? – спросила Олеся. Никогда не спрашивала, а тут пришлось. – Ты не подумай. Я ни на что не претендую. А у Даника наверняка появятся вопросы. Извини.

– С Даном я поговорю. Не ушла еще его девочка?

– Ушла? Кто же ее одну отпустил бы? Он ее проводить пошел… – растерялась Леся.

– А. Это хорошее дело. Толкового вы с Игорем пацана воспитала, а, Лесь? – криво усмехнулся.

– Думаю, да. Толкового. Но со стороны всегда виднее.

– Мне сказали, что он очень одаренный.

– Да. Я тебе тоже это говорила.

– Мгм, – невнятно буркнул Стахович. – В столице у него будет больше возможностей. Там есть сразу несколько крутых физико-математических классов при…

– Ты хочешь его у меня отобрать? – просипела Леся.

– Нет! Я хочу дать ему больше возможностей. Ты можешь переехать вместе с ним. Так будет даже лучше.

– Для кого?

Глава 14

Он хотел сказать «для всех». Но не посмел. Это было бы ложью. Стахович не мог представить Лесю нигде, кроме как здесь. Этот диковинный цветок требовал вполне определенной почвы, чтобы цвести и радовать глаз.

Но это не отменяло того, что их парень был совершенно другим. И жизнь здесь, возможно, тупо губила его таланты. Притом, что Олег нисколько не умалял всего того, что для его сына сделали мать и дед.

Стахович потер шею и уставился в темноту сада, где за кустами белели редкие ночные цветы. Леся стояла напротив него бледная, напряженная… Прижав к груди руки, будто защищая не только себя, но и весь свой маленький мир, по которому он сейчас проходился катком, сам того не желая.

– Мне и ему так точно! Так у меня появится шанс видеть сына хоть иногда!

Леся закусила губу, глядя на Стаховича так, что у него потянуло под ложечкой.

– Ты говоришь так, будто все уже решил, – выдохнула она.

– Ничего я не решил, – огрызнулся Олег и тут же поморщился от собственной резкости. – Я… просто пытаюсь понять, что нам делать дальше.

– А может, пусть все идет, как идет?

Стахович, чертыхнувшись, отвернулся. Лесе было не понять, что он, привыкший все наперед просчитывать, не мог отпустить эту ситуацию на самотёк. Особенно теперь, когда в стройное уравнение его жизни влезло множество переменных, усиливавших его потребность в контроле стократно.

Но как это ей объяснить?

Олег попытался. Даже открыл рот, но объясниться не получилось – вернулся Богдан. Появился из темноты и запнулся, заметив родителей.

– Я не вовремя? – бросил довольно борзо.

Леся дернулась к нему так быстро, что едва не споткнулась о ступеньку.

– Нет, что ты, – зачастила она. – Ты Ксюшу довел до дома?

– Нет, мам, бросил на полпути! – закатил глаза парень. – Конечно, довел. А вы чего тут? Уезжаете? – зыркнул на Стаховича.

– Не так быстро. Сначала нам не мешало бы поговорить, – сказал тот, пока момент не ушел. Богдан напрягся.

– Прямо сейчас?

– А чего тянуть? – пожал плечами Олег. – Мы и так потеряли чересчур много времени.

Богдан сунул руки в карманы, покосился на него исподлобья, явно выбирая между желанием высказать все, что думает, и осторожностью. Осторожностью не перед отцом, это Олег уже понял, а перед его положением.

– Может, в дом? – неуверенно предложила Леся. – Я чай поставлю…

– Не надо чай, мам, – поморщился Богдан.

Стахович хмыкнул.

– Пойдем в сад. Там сядем.

Сели за стол под старой грушей. Леся поначалу стояла рядом, не решаясь оставить их одних, но Олег кивнул на скамейку:

– Сядь, Лесь. Не маячь.

Она послушно опустилась на край скамьи. Сцепила пальцы так, что те побелели. Олег на это смотрел и, если честно, не знал, с чего бы ему начать.

– Как вы, блин, вообще познакомились?! – неожиданно для всех первым заговорил Богдан. Вскочил, потеряв терпение.

– О, тут все просто, – улыбнулась Леся. – Олег у нас остановился.

– В этой дыре?! Да ладно.

– Эй! – наконец, подал голос Стахович. – Не смей так говорить.

– Ты знаешь, о чем я! Вы…

– Да нет уж, давай на ты.

– Дыре? – растерянно хлопнула глазами Леся, сникая: – Тебе что, здесь плохо жилось? Я не знала…

– Да мам! Ну, ты чего?! Нормально мне жилось, – к чести парня, тот тут же пошел на попятный. – Ну, просто ты подумай, кто он... Какого фига у нас стал бы останавливаться гребаный президент?!

– Двадцать лет назад о президентской должности я даже не мечтал, – хмыкнул Стахович и… опять осекся, буквально видя, как в голове Дана включился калькулятор.

– В смысле? Вы хотите сказать, что встречались четыре года до моего появления? А как же…. Ну… его жена? Ты что, ма… Была его любовницей, что ли?

Леся вспыхнула до корней волос, явно не в силах за себя постоять. Стахович напрягся.

– Подбирай выражения, – сказал тихо, но так, что Богдан аж поежился.

– А что я такого сказал? Это же… – запнулся он, запутавшись в формулировках. – Судя по твоей биографии – факт, разве нет?

– В первую очередь, это не твое дело, – отрезал Олег. Леся нахмурилась от его резкости.

– Даник, – мягко сказала она, – со стороны все кажется... не очень приятным, понимаю. Но Олег прав. Это наши дела. Взрослые…

– Взрослые? Тебе сколько было, когда вы встретились? Восемнадцать хоть стукнуло?

– Ты на что это намекаешь? – теперь уж подскочил Стахович.

– Конечно! – вслед за ним поднялась и Леся, – Богдан, тебя куда-то совсем не туда несет! Зачем ты так?!

Стахович с шумом выдохнул, провел ладонью по лицу, стряхивая раздражение. Это ж надо, как его зацепило этой прямолинейной, подростковой жесткостью. Он уже был готов ответить, поставив пацана на место, и пресечь на корню эту дерзость. Но вдруг остановился. Поймал себя на этом импульсе – и остановился, да. Прикрыл на секунду глаза и сипло скомандовал:

– Пойдем.

– Куда? – насторожился Богдан.

– Пройдемся. Тут… душно.

Он кивнул в глубину сада. Леся напряглась.

– Олег…

– Все нормально, – бросил он, не глядя на нее. – Мы просто поговорим.

Богдан еще секунду постоял, оценивая, стоит ли идти. Потом хмыкнул и первым вперед двинулся. Стахович пошел следом. Они приблизились к обрыву. Ночь уже окончательно вступила в свои права. Воздух стал гуще, прохладнее.

Несколько секунд они просто молчали. Потом Олег сказал:

– Ты сейчас много лишнего наговорил. Ты мать свою знаешь?

– В каком смысле? – нахмурился Богдан.

– В том самом. Знаешь, какая она?

Парень дернул плечом.

– Нормальная она!

Олег тихо усмехнулся.

– А я и не спорю. Но она другая. Не такая совсем, как остальные женщины. С ней все иначе. Понимаешь?

Богдан молчал, но хотя бы слушал. Пусть и не понимал. Что мог понять пятнадцатилетний пацан о жизни взрослого, наделенного властью мужика, который ему не принадлежал сам себе?

– У меня не было ни одного шанса пройти мимо. – Олег перевел взгляд на темную воду. – Хорошо это или плохо? Люди, конечно, скажут, что плохо. И, возможно, будут правы. Но давай так, – Стахович повернулся к сыну. – Прежде чем делать собственные выводы, ты поживи еще лет двадцать. Понюхай эту жизнь. Попробуй её на вкус. Обожгись, разочаруйся… А потом нас осуждай, ага?

– Класс. А сейчас что? Сделаем вид, что все нормально, обнимемся и заживем счастливо?

Олег покачал головой.

– Ничего нормального в этой ситуации нет. Моя жизнь вообще, знаешь ли, далекая от нормальности, – сказал Стахович спустя паузу. – И твоя мать… – он на секунду запнулся, – она была для меня глотком свежего воздуха, Богдан.

– Что ж ты тогда ее бросил? – выплюнул парень.

– Невозможно бросить того, с кем встречаешься пару раз в год.

– В смысле? Вы чего, до последнего, что ли… И она никогда даже не заикнулась о том, что я есть?!

– Не вини ее.

– Ну, да. Конечно. Класс… – психанул парень, пиная носком кроссовки камешек.

– Если бы она мне сказала, не факт, что ты бы родился. Ферштейн?

Так себе признание, да… Стахович бы предпочел обойтись без этой правды. Но без нее было не объяснить, почему Олеся поступила так, а не иначе. И хоть для нее даже не это было главным, Олег не мог допустить, чтобы Богдан возненавидел мать. Истинные Леськины мотивы он бы совершенно точно не понял. У Олега и самого они на голову не натягивались.

– Озвереть.

Пацан зарылся руками в волосы. Повел плечами…

– Чет я как-то не уверен, что хочу продолжать этот разговор, – просипел он.

– Прости за эту правду. Но ты должен знать, что правда еще и в том, что сейчас, постфактум, возможно, катастрофически опоздав, я все же рад, что ты есть… Сын.

Из груди парня вырвался странный звук. Он смутился и отвернулся к морю. Стахович тоже замолчал, выдавив из себя максимум. Как любой нормальный мужчина, он не очень любил всю эту сентиментальную дребедень.

– Знаешь, пожалуй, ты прав. Пойдем. Хватит на сегодня.

Только вышли на свет, как к ним бросилась Леся. Изо всех сил обняла сына. Расцеловала в щеки, бормоча бессвязное «прости».

Стахович перехватил ее. И сам чмокнул в макушку:

– Хорош, Лисён. Пусть парень идет отдыхать. Хватит с него на сегодня переживаний. И это, Дан…

– М-м-м? – промычал Богдан, которому, признаться, и понравилась, и нет, придуманная отцом производная от его имени. Звучало это намного лучше злосчастного «Боди» и «Даника». Мужественнее. Взрослее. Смущал Богдана разве что сам факт того, что это придумал Стахович…

– За деньги не переживай. Я все компенсирую. Отщипну от твоего наследства, – усмехнулся Олег. Парень вспыхнул. Буркнул что-то нечленораздельное и припустил к дому.

– Как все прошло? – обеспокоенно спросила Леся, как только он скрылся из виду. – Он согласился на переезд?!

– Нет, ты что. У нас до этого разговора еще не дошло.

– О чем же вы говорили?

– Да так, о жизни. Ты не волнуйся, Лисен. Все относительно неплохо прошло. Я думал, будет хуже.

– Как считаешь, может, стоит его убедить обратиться к психологу? – обеспокоенно поинтересовалась Леся, едва он замолчал.

Стахович моргнул. Он в эту сторону, признаться, не думал. И по большому счету вообще не понимал этой моды, чуть что, бежать к мозгоправу. С другой стороны, Богдан и впрямь подвергся серьёзному стрессу. Может, в словах Леси и был свой резон. Надо было дать поручение своим ребятам найти классного специалиста. А еще наладить им нормальную связь. Какой-нибудь общий чат создать, что ли… Семейный. Решить вообще, как и что дальше делать!

– Ты слышала мой разговор с Ингой.

– Да… Мне жаль, что она болеет.

– Завтра мне придется вернуться, Лесь. Разберусь, что там и как… И подумаем, как продолжить знакомство с Богданом, ладно?

Леся кивнула, глядя словно сквозь Стаховича. Тяжело ступая, поднялась по ступенькам.

– Я тебе на диване постелю. Или могу уступить спальню…

– Лучше скажи, что не так? – перебил Олег, перехватив ее маленькую женственную ладонь.

– Все так. Просто Богдан вряд ли поймет, если мы ляжем вместе, – потупив взгляд, отрапортовала она.

Звучало складно. Стахович и сам думал о том, что, возможно, им впервые за двадцать лет стоит разместиться по отдельности. И из-за Богдана, да. И из-за того, что он считал неправильным думать об одной бабе в постели другой. А не думать о болезни жены он не мог! Хотя бы потому, что болезнь эта вносила поправки в любой его план. Да и чисто по-человечески он не имел права.

Стахович отпустил руку Леси не сразу. Сжал её пальцы сильнее, чем следовало, будто пытаясь удержать даже не саму Лесю, а скорее, сам этот момент.

– Лесь… Я не знаю, как правильно, – сказал он глухо. – Впервые за долгое время – не знаю.

Леся медленно выдохнула. Плечи ее едва заметно опустились.

– А раньше знал? – тихо спросила она.

– Думал, что знаю. Но, кажется, это перестало работать.

– Ясно.

– Это не значит, что я не найду выхода из сложившейся ситуации. Просто мне может понадобиться для этого какое-то время.

– Хорошо. Я же ничего не прошу. И ни на чем не настаиваю.

– Я думал пригласить Богдана к себе. Хотя бы на время каникул.

– Это горячий сезон… Я не смогу с ним поехать, – всполошилась Олеся. – Да Богдан и сам не захочет. Что делать мальчишке в огромном городе летом? Здесь и море, и друзья, и…

– Тщ-щ-щ… Давай для начала у него спросим. Не захочет, я не стану тянуть его силой.

– Ладно, – растерянно протянула Олеся, но поговорить наутро им было не суждено. В одном из регионов случилось большое ЧП, и Стаховичу пришлось срываться прямо посреди ночи к месту.

Прощание вышло скомканным. Он только успел вручить Лесе с сыном по телефону для связи. Бросил, чтобы те не стеснялись ему звонить, и был таков.

Олег не в первый раз уезжал с ощущением, что происходит что-то неправильное. Но впервые он оставлял позади не только свою женщину. Но и сына. Поддавшись какому-то глупому порыву, он написал дочкам, что очень-очень их любит.

Ветка ответила:

«Па-а-а, насколько обязательно писать об этом в три часа ночи?»

Лизка вообще не стала отвечать…

«Обязательно», – отбил Олег.

«Только не говори, что у тебя тоже рак!»

«Не дождешься».

«Тогда я спать. Бай. Приезжай, мама фигово справляется».

«Обязательно. Как только смогу».

Отложил телефон. Накрыл лицо согнутой в локте рукой, понимая, что после общения с Веткой ему стало лишь хреновее.