Текст книги "Я подарю тебе новую жизнь (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 21

К отъезду Леся оказалась совершенно не готова.

И дело было отнюдь не в вещах, собрать которые было несложно, тем более что Олег настаивал на покупке новых.

Но как ей быть с домом? С запахом кофе поутру, со скрипом ступеней? С морем, с жарой, с отцом, который, ворча, таскал по двору шланг? Как увезти все то, что держало ее в этих краях? Все, что долгое время было самой ее жизнью?

Игорь, конечно, делал вид, что ничего особенного не происходит.

– Езжайте уже, – бурчал он, сидя на табурете у входа и наблюдая, как Миша грузит их сумки. – Отдохнете хоть. А то заладили: гостиница-гостиница. Развалится она без вас, что ли?

– Пап, я список оставила. Там по броням…

– Леська, – перебил он, устало прикрыв глаза. – Я сорок лет этим занимаюсь. Как-нибудь разберусь без твоих бумажек.

– И лекарства не забывай пить.

– Начинается!

– И Вике не груби.

– Да когда это я грубил?

Богдан фыркнул, пряча улыбку. Игорь тут же ткнул в него пальцем:

– А ты там нос не задирай. Столица, отец важный… Чтобы тебя не занесло, а то и на отца твоего не посмотрю – надеру уши. Понял?

– Дед… – буркнул Богдан, зыркнув на усмехающегося Стаховича.

– Что дед? Я дело говорю.

Игорь поднялся, хлопнул напоследок внука по плечу. Но в последний момент сгреб его в объятия так крепко, что Богдан охнул.

– Ну, все, хорош, – пробормотал парень, краснея. – Задушишь.

– Потерпишь.

Леся отвернулась.

Глупо было плакать. Они же не навсегда уезжали. Всего на лето. Даже меньше, если не пойдет. Олег пообещал, что они в любой момент смогут вернуться.

– Лесь, давай поживей. Самолет уже ждет…

Богдан резво метнулся к машине. Леся же плелась к ней, чуть не плача, то и дело оглядываясь на отца, который стоял на крыльце, растеряв всю свою напускную браваду – постаревший и ссутулившийся, непривычно маленький на фоне дома.

Когда гостиница скрылась за поворотом, Олеся едва не расплакалась, прижав ладонь к губам, с трудом удерживая внутри подступающие к горлу рыдания.

До аэропорта она все больше помалкивала, растерянно вслушиваясь в бубнеж Богдана, который что-то оживленно обсуждал со Стаховичем.

Через несколько часов машина остановилась у небольшого почти совсем пустого терминала. Все вокруг казалось каким-то нереальным и даже апокалиптическим. Она держалась чуть позади, пока Богдан вовсю крутил головой, разглядывая стоящий на полосе самолет. Конечно, он пытался вести себя солидно, как взрослый, но и невооруженным взглядом было заметно, что происходящее произвело на него огромное впечатление.

Леся же застыла у трапа. Посмотрела вверх. На блестящий корпус и ступени, ведущие внутрь. И запнулась. Олег это заметил.

– Лесь?

– Ничего… – быстро сказала. – Все нормально. Я сейчас.

– Ты летала раньше? – спросил он не без подозрения в голосе.

Леся замялась. Нехотя качнула головой.

– Нет. Куда мне было летать? Вот Богдан с дедом – да. На олимпиады… И не раз. Потом они еще с классом ездили на экскурсию…

Замолчала резко, почувствовав, что говорит что-то не то, по какой-то странной, неправильной тишине, последовавшей за её словами.

Стахович пошевелил челюстью.

– Лесь, а ты вообще куда-нибудь выезжала?

– Ну, конечно! В город.

Олег отвернулся, провел рукой по затылку, потом снова на нее зыркнул – уже иначе. Жестче. Как будто в последний момент засомневавшись в своей затее.

– Ладно, пойдем, – сказал, как отрезал. Леся не понимала. Что она такого сказала? Поднялась следом. Осторожно, держась за поручень, чтобы удержаться в реальности, уходящей у нее из-под ног.

Внутри самолета было тихо, прохладно. А еще здесь очень приятно пахло.

Богдан быстро осмотрелся и плюхнулся в кресло у окна.

– Это вообще законно? – засмеялся он, щелкая ремнем. – Тут как в квартире!

Леся села напротив, аккуратно расправив платье на коленях. Ее руки немного дрожали. Олег навис над ней, глядя сверху вниз.

– Боишься? – спросил он вдруг тише. Леся мотнула головой.

– Нет. Непривычно просто.

Стахович выдохнул и опустился в кресло рядом. Почти сразу же самолет дернулся и начал движение. Богдан, как ребенок, прижался к окну. Леся сжала подлокотники. Когда самолет начал разгоняться, она прикрыла глаза. Сердце колотилось так, что казалось, его стук даже в кабине пилотов слышат. Было стыдно.

А когда же земля осталась внизу, Леся разлепила глаза и утонула в глазах Стаховича. И такое в них было, что она зачем-то спросила:

– Ты жалеешь, что нас позвал?

Олег резко дернул головой. Дескать, нет.

– Просто переживаю, как ты приживешься на новом месте.

– Нормально приживусь, – Леся пожала плечами. – Это же ненадолго.

Перелет длился всего ничего. Только взлетели – выпили по чашке кофе, перекусили, и тут же стали снижаться. Внизу из-за облаков сначала проступили леса, потом трассы, показались высотки и какие-то огромные ангары…

На выходе из самолета их уже ждал кортеж из нескольких машин. И никаких тебе проверок документов, о которых Леся читала, готовясь к своему первому полету. Еще полчаса на машине по расчищенной специально для них дороге, и перед их глазами замелькали открыточные виды столицы.

И вот тут они лихо свернули в какой-то незаметный проезд и остановились у невысокого дома с закрытой территорией. Стекло, камень, охрана, тихий холл, в котором пахло дорогими духами. На нужный этаж их поднял бесшумный лифт. Квартира, в которую их проводили, поражала своими размерами. Леся подошла к окну. Внизу раскинулся город – огромный, сияющий, чужой. Где-то совсем недалеко, как объяснил Олег, была его резиденция. И опять они были вроде бы рядом, и снова не вместе…

Олеся почувствовала страшное разочарование. Непонятно из-за чего. Она же догадывалась, что они и тут не будут жить семьей...

– Здесь три спальни, – говорил Олег, проходя вперед. – Кабинет. Кухня. Если что-то нужно – говори Мише или сразу мне. Внизу водитель, охрана. Но они не будут мешать.

Богдан крутился у окна.

– Мам, ты видела?!

– Видела, – улыбнулась она.

– Раз ты здесь впервые, можно организовать культурную программу, – улыбнулся Стахович, роясь в своем телефоне и даже в такой момент не отвлекаясь от дел.

– Какую еще программу? – насторожилась Леся.

– Музеи, рестораны, в универы еще Дану можно организовать экскурсию, – бросил он Богдану.

У сына загорелись глаза. Так ярко, что у Леси внутри заныло.

– Реально? – спросил он.

– Вполне. Я знаю, что ты делаешь большие успехи…

Богдан отвернулся обратно к окну, но улыбку спрятать не смог. Для него этот город стал дверью в новый, изумительный мир. А для нее?

Олег подошел ближе.

– Ну как тебе?

Леся подняла на него взгляд. Стахович ждал ответа с мальчишеским нетерпением, внимательно отслеживая каждую ее реакцию, разве она могла его разочаровать? Нет. Улыбнулась.

– Очень красиво.

И это была правда. Но не вся. Ей просто не хотелось портить такой момент. Он ведь старался. Да и рано еще, наверное, было судить. Пожить бы, присмотреться сначала.

Стахович довольно кивнул. Зыркнул на часы… И, поторапливаемый одним из своих помощников, сказал:

– Я отъеду. Вы обживайтесь. Это ваша квартира, Лесь. Делай все на свой вкус. Сейчас к вам приедет стилист.

– Зачем?

– Ну, как же? Вещи. Купите, что там нужно на первое время… Давай-давай, не спорь. Будь умницей, – хмыкнул и поцеловал ее впервые при сыне. Понял, что шокировал этим парня, и быстро отстранился. Леся машинально шагнула следом, гадая, имеет ли она право спросить: стоит ли его ждать? Как он вообще видит их нынешние отношения? Но так и не решилась…

Когда за Стаховичем и его свитой закрылась дверь, Леся впала в какой-то ступор.

– Мам… – осторожно позвал Богдан.

Она встрепенулась. Выдавила ради сына улыбку:

– Пойдем, посмотрим, что тут у нас…

Посмотреть было на что. В этой квартире все казалось ей чересчур и слишком. Слишком просторной та была, слишком чистой, слишком продуманной. Будто бы она не для жизни предназначалась, а исключительно для демонстрации. Леся прошла в спальню. Открыла дверь в просторную гардеробную и замерла. На вешалках висели идеально выглаженные дорогие рубашки и мужские костюмы, а в специально оборудованных ящичках хранилась коллекция часов да аккуратно свернутые колбаской галстуки.

Если Стахович и не собирался здесь жить, бывать в этих апартаментах он точно планировал. Леся закусила губу и прижала ладонь к отчаянно ноющему сердцу.

– Мам, ты идешь? Тут ванна, как в отеле! – донеслось из коридора.

– Иду, – откликнулась она.

Ванна и впрямь поражала. Как и все здесь.

Не успели они с сыном обойти все комнаты, как в дверь позвонили.

– Добрый день. Меня зовут Катерина. Я ваш стилист, – коротко представилась девушка в идеально сидящем костюме, едва переступив порог. – Мы привезли несколько готовых вариантов. И кучу референсов… Посмотрим, что вам подойдет.

За ней вошли двое парней. С чехлами, коробками и многочисленными пакетами. Леся невольно отступила.

– Это для молодого человека… Это для вас. У вас прекрасная фигура, нам не составит труда подобрать шикарную капсулу, ориентируясь на ваш статус и формат мероприятий, планируемых к посещению.

Леся не знала, что за жизнь им предстоит, но при выборе опиралась на свой вкус. Слушала, конечно, стилистку, но делала все равно по-своему.

– Это не мое. Это слишком… А в этом я даже дышать не смогу…

В итоге на кровати осталась аккуратная стопка. Простые платья. Легкие. Дышащие. Несколько рубашек. Джинсы. Пара юбок. Несколько сумок и несколько, опять же, пар обуви.

– Все? – уточнила стилист, чуть растерянно.

– Все, – кивнула Леся. – Если мне понадобится вечернее платье, я докуплю...

– Но…

– Спасибо, Екатерина.

Возражать ей не посмели. И навязываться тоже. А вот когда дошло до выбора белья, Леся не скромничала. Знала, что Олег к нему неравнодушен. Тонкое кружево. Шелк. Черное, красное, молочное… Белое. Ох, она, кажется, все, что подошло по размеру, скупила. Сколько это стоило – Лесе и подумать было страшно. Но раз Олег настоял…

Пока она разбиралась с тем, что глазам сына было не предназначено, Богдан собрал капсулу для себя. Лесе понравилось то, что он тоже не стал грести все подчистую. А вот то, что при этом сын флиртовал со стилисткой – не очень.

– Бодь, ты как-то быстро забыл о Ксюше, тебе не кажется? – спросила она, задумчиво глядя в окно.

– Да я же ничего такого, ма, что ты придумываешь? – насупился тот.

– А если бы Ксюша так себя вела с другими парнями? Ты бы тоже считал, что все нормально?

– Да она все равно мне не доверяет! Весь мозг мне уже выела… Заметь, совершенно без повода.

– И ты решил его дать? Очень мудро.

Богдан бросил на мать странный взгляд из-под бровей и дурашливо ее боднул, не желая ссориться. Леся усмехнулась, потрепала сына по вихрастой макушке, с трудом скрывая охватившую ее грусть. И все сильнее разворачивающуюся в груди тоску.

Она пока не понимала, обрела ли что-то, приехав сюда. Но все, что потеряла, видела в красках. И сейчас ощущала себя так, будто сама ткань ее жизни тлела и рассыпалась на глазах, а никто того даже не замечал. Кроме нее, конечно…

– Ты устала? Или пойдем погуляем? Здесь же в двух шагах центр. Есть что посмотреть, – предложил неугомонный Богдан. Леся только вздохнула – ей бы его энергичность. Самой Лесе казалось, что этот день выжал из нее все силы. Какие уж тут прогулки?

– Пойдем…

Но оказалось, что им не так-то просто без каких-то идиотских согласований куда-то выйти. Пришлось просить, чтобы их просто выпустили! Даже звонить помощнику Стаховича, потому что его самого Леся отвлекать не решилась. Да и прогулка в окружении охраны ей совсем не принесла удовольствия. Им не разрешили даже купить лимонад в ларьке на площади. А вместо этого принесли из какого-то «проверенного» ресторана. И если Богдан чувствовал себя в таких обстоятельствах будто герой из фильма, Леся ощущала себя пленницей. Да, их охрана была незаметна – ее задача была раствориться в толпе, но она-то чувствовала чужое присутствие!

– Мам, давай покатаемся на цепочке?

– Давай… – улыбнулась Леся, вспоминая, что, катаясь как раз на цепочке, там, у себя дома, она поняла, что беременна…

Глава 22

Май тогда был знойным. В июле не всегда так припекало, как жарило тогда… Воздух пах нагретой пылью, цветущими деревьями и морем. Она обожала этот аромат, но тем маем он ей казался излишне насыщенным.

У Леси был редкий выходной. Она брела через парк без всякой цели. Просто потому что ей не сиделось дома. Увидев освободившиеся качели, Олеся решила покачаться, пока те никто не занял. Села, лениво оттолкнулась ногой. Цепи натянулись, скрипнули крепления, и она качнулась вперед, подставляя лицо легкому ветерку. Еще раз. И еще… Как тут к горлу подступила тошнота. Леся едва успела спрыгнуть на землю, чтобы ее хотя бы не вырвало на себя.

Когда отпустило, Олеся еще какое-то время просто сидела, не двигаясь, прислушиваясь к себе. Несмотря на жару, ее бросило в холодный пот. Накатили слабость и стыд перед людьми, ставшими свидетелями ее конфуза. А еще четкое понимание, что с ней происходит.

Паники не было. Олеся приняла бутылочку воды, которую ей протянула неравнодушная женщина, заверила зевак, что с ней все в порядке, медленно выпрямилась и пошла к аптеке.

Тест ее подозрения подтвердил. Ну… Она понимала, да, что такой вариант возможен. Со Стаховичем они то и дело косячили. Пить противозачаточные, учитывая редкость их встреч, было глупо, поэтому предохранялись они презервативами, но по правде это было одно название – так вольно он с ними обращался.

Почти пять лет их проносило. Учитывая, опять же, редкость встреч, шансы залететь были невелики, даже если бы они не предохранялись вовсе. Статистика была на их стороне. А потом – перестала.

Леся улыбнулась, сжимая в руке тест. Опустила руку на живот, где рос его ребенок. И прошептала:

– Привет…

Вопрос, рожать или нет, перед ней не стоял. Хотя именно в тот год у них с Олегом все было как никогда шатко. У него больше не осталось дел в их краях. В последний раз, когда они виделись, Стахович приезжал на какое-то важное мероприятие, поставившее жирную точку в проекте, благодаря которому его сюда занесло. А ребенок… Леся ведь не отметала мысль, что Олег мог сказать ей от него избавиться. Когда она говорила, что все про него понимала, Леся именно это и имела в виду. Да…

Но даже если ей бы удалось отстоять свое право, Стахович вряд ли бы смог стать для их малыша отцом в истинном понимании этого слова. И хоть сама Леся готова была ждать внимания Стаховича, сколько бы ни пришлось, позволить, чтобы и их ребенок жил в этом ожидании, она не могла – все же в глубине души она понимала, что не всякий сможет существовать в подвешенном состоянии так легко, как это удавалось ей. Лесе не хотелось обрекать на такую жизнь невинного ребенка.

А еще же она не хотела прибавлять Стаховичу головной боли. Это тоже правда… И все же нельзя было сказать, что решение ничего ему не говорить было осознанным. Скорее она отдала этот вопрос на откуп судьбе. Если бы Олег вдруг приехал, застав ее в положении, вряд ли бы она открутилась, правда?

Но в следующий раз он объявился аж через год! Да-да, целый год они не виделись, господи… И в тот визит Стахович был так заполошен, что не заметил ни изменений в ее фигуре, ни налитых грудей. Да и в целом так быстро сорвался в обратный путь, что ей даже не пришлось ломать голову, куда девать Бодю на ночь, и как вырваться, чтобы его покормить.

– Круто, мам, да?! Вот бы пацанов моих сюда…

Леся улыбнулась, возвращаясь в реальность.

– Круто, да. Но я так устала… Может, пойдем уже? Я буквально на ходу засыпаю…

– Да бли-и-ин. Ну, ладно. Сфоткай меня – хоть фотку пошлю.

– Ты только никому не говори про папу, ладно? На него и так на выпускном все пялились.

– Ага, – широко зевнул Дан. – И меня прикалывали, мол, че, Бодик, твой батя часом не президент?

– А ты что? – насторожилась Леся.

– Да ничо. Говорил – конечно. Да чего ты смотришь?! – закатил глаза. – Все же поняли, что я прикалываюсь.

– А-а-а…

– Вообще, конечно, это всё очень странно.

– Извини.

– Что – извини? Я про ваши отношения. Мне как это понимать? Вы, типа, встречаетесь? А как же его жена? Я почитал – у него две дочки еще. Но никто их сто лет не видел…

Какой же неловкий это был разговор! Леся абсолютно не представляла, что ответить на такие вопросы.

– Я его люблю… – пожала плечами. Богдан поморщился. Леся даже улыбнулась, ведь эмоции сына ей были понятны как никому другому. Она тоже испытывала неловкость, думая об отце и Вике. Это, наверное, проклятие всех детей…

– А он тебя?

У нее не было на это ответа. Неловко пожав плечами, Олеся резко отвернулась и двинулась, как ей казалось, к дому:

– Эй! Нам туда…

Леся остановилась, оглянулась и растерянно посмотрела на сына.

– Запуталась, – беспомощно пробормотала она.

Богдан закатил глаза, подхватил мать под локоток, задавая направление. Город шумел вокруг – чужой, стремительный, шумный. Смеркалось, включилась богатая подсветка на исторических зданиях. Здесь даже с Гугл мэпс было так легко потеряться… Начало формы Леся до этого не догадывалась, что в такой толпе, оказывается, можно чувствовать себя настолько чудовищно одинокой.

Она достала из сумочки телефон и уставилась на пустой экран.

Споткнулась о брусчатку, подвернув ногу. Еле отбилась от охранников, которые из события, не стоящего выеденного яйца, раздули целую проблему.

И только дома вспомнила, что за всеми этими стремительно разворачивающимися событиями она совсем забыла об ужине. Испытывая неловкость, обратилась к охраннику, который, кажется, прописался в их квартире. И еще больше засмущалась, когда тот, испытывая явное недоумение, сообщил, что ей нужно просто распорядиться – и ужин будет подан.

Подан… Будто она барыня какая-то.

– Так мне распорядиться? Пусть накрывают?

Леся с Богданом переглянулись.

– Да… Наверное.

Пока какая-то женщина накрывали им с Богданом на стол, Леся приняла душ и переоделась в домашнее – красивый шелковый костюм. Только вышла, как ей скинули план завтрашних мероприятий.

– Мам, мы в физтех поедем, прикинь! Мне проведут экскурсию. У них есть колледж для десятых и одиннадцатых классов… – светился Богдан, не отрывая взгляда от своего планшета. Ему тоже, наверное, скинули расписание. А Леся… Леся никак не могла поверить в реальность происходящего. Настолько мало это все соотносилось с ее привычной жизнью.

– Олеся Игоревна, ужин подан.

– Спасибо. Можно просто Леся.

Охранник как-то так на нее взглянул, что она прикусила язык… Наверное, не Леся она теперь. А если нет, то кто? Олеся Игоревна? Узнать бы, кто это.

Леся вошла в столовую и, растерявшись, запнулась на пороге.

Стол был накрыт так, как она видела только в кино. Белоснежная скатерть, тяжелые приборы, разложенные строго по правилам, бокалы – под воду, под вино, под что-то еще, о чем она могла только догадываться. Тарелки – одна на другой. Сложенные какими-то хитрыми фигурами салфетки.

Олеся невольно усмехнулась. Вообще-то она знала, что с этим делать. Не совсем уж она дикая. Интернет никто не отменял. Сколько раз, готовясь к каким-то редким «выходам в свет» с ним, она смотрела туториалы по этикету...

Но ведь сейчас можно было спокойно обойтись без половины этого. Хотя бы чтобы потом не мыть.

– Проходите, пожалуйста, – мягко поторопил ее кто-то из персонала.

Леся прошла. Неуверенно села, заняв место с краю. Богдан тут же плюхнулся напротив, с любопытством разглядывая сервировку.

– Ни фига себе… – протянул он, тихо присвистнув. И лихо ткнул салатной вилкой в бифштекс.

Еда была по-настоящему вкусной – не придраться. Мясо – нежным, правильно приготовленным, с идеальным балансом вкуса. Но у Леси как будто вмиг пропал аппетит. Она почему-то вспомнила все те разы, когда она кормила Стаховича переваренными из-за того, что он к ней приставал, макаронами, и все больше сникала.

– А… – замялась, – а Олег Николаевич?

Человек, стоящий чуть в стороне, отрапортовал:

– У Олега Николаевича встреча. Он не сможет к вам присоединиться.

Леся кивнула. И продолжила есть. Только вкус вдруг куда-то исчез. И всего-то. Ничего не изменилось. Ни-че-го. Неважно, где они – в маленьком приморском городе или в столице. Неважно, сколько вокруг людей, охраны, денег, возможностей.

Он все так же где-то там. А она – по другую сторону.

– Мам, ты чего не ешь? Вкусно!

– Ем, – отозвалась Леся, заставляя себя улыбнуться. – Просто… задумалась.

Богдан кивнул, не особо вникая, и снова уткнулся в свой телефон. Ему это все легко давалось. А Леся покосилась на пустующее место во главе стола и принялась убирать тарелки. Жестом остановив бросившуюся ей на помощь помощницу по дому.

Часы показали четыре утра, когда дверь в спальню, где спала Леся, открылась. Она приподнялась на локтях, вслушиваясь в шаги… Вот Олег прошел к гардеробу. Вот зашуршала одежда, а он тяжело вздохнул. Почти сразу за этим зашумела вода. А следом он вернулся в спальню, впотьмах прошел к кровати и рухнул на нее как подкошенный. Матрас прогнулся. Стахович глухо вздохнул и затих.

Устал. Как же дико он, должно быть, устал. У Леси закололо в носу… От жалости. К нему. К себе. Ко всей их как будто и не зря прожитой, но такой странной жизни… Протянула было руку, чтобы его коснуться, но в последний момент остановилась, боясь потревожить его сон. А потом перевернулась на другой бок и, к удивлению, наконец, уснула.

Казалось, только глаза закрыла, как что-то ее разбудило.

Это Олег навалился сверху. Прижал ее тяжелой ногой – так что не выдохнуть.

– М-м-м… Ты чего так рано подхватился?

– Седьмой час уже, Лесь. Какой рано? – прошептал он, перекинув на плечо ее волосы и ласково прихватывая губами позвонки.

– Ты же только в четыре явился… – удивилась Леся.

– Такой у меня рабочий график. Привыкай.

– Спать бы еще и спать, – вздохнула.

– Потом поспишь, иди сюда…

– Даже зубы еще не почистила, – попыталась возразить Леся.

– Тогда так лежи, – хохотнул Стахович, подтаскивая ее за бедра вверх. Она так и не поняла, шутит он или правда. Не успела понять. Потому что он медленно и тягуче в нее вошел. Так же плавно вышел, и снова во всю длину погрузился.

– Соскучился зверски.

– М-м-м…

Она чувствовала. Знала, что соскучился. По тому, как он прихватывал зубами ее за загривок, с какой жадностью бил бедрами, и как нетерпеливо мял грудь, откинув ее спиной на себя. Леся задрожала от накатывающего удовольствия. За столько лет он успел хорошо ее изучить… И хоть Олег сам решал, как все будет на этот раз – быстро или тягуче изнуряюще медленно, ей всегда было хорошо.

– Прости, малыш. Спешу – трындец, – сипел, вколачиваясь в нее, пока она содрогалась. Потом быстро вышел, дернул ее на себя, намекая, как хочет закончить. Леся его приняла, обхватила губами, выдерживая два мощных толчка, и сглотнула, глядя на него слезящимися шальными глазами.

– Капец, Лесь. Капец… просто. Что ты со мной делаешь… Пацаном себя чувствую, – шептал ей в волосы, ласково поглаживая по подрагивающим плечам. Отдышаться после такого было не так-то просто. – У меня же кроме тебя в последние годы никого не было, знаешь? Так что я на голодном пайке. Затрахаю, дорвавшись. Готовься.

Леся кивнула. Хотя… Признаться, она о том совершенно не думала. Зачем он сказал? Теперь думай, что было не в последние?

– А у меня вообще… Никого. Никогда.

– Ну, в этом соревновании ты выиграла, – хохотнул Стахович, звонко шлепая ее по заднице. – И хорошо. Спасибо тебе… – стал вдруг серьезным.

– За что?

– Что была… И что ждала меня, тоже спасибо. Я, конечно, эгоистичный мудак, но… Лесь, ты не представляешь, насколько особенная.

Леся рассмеялась. Покачала головой. Взъерошила Стаховичу волосы на макушке. Какой же он дурачок! «Не представляешь…» Да ей столько раз говорили, что она не такая, как все. Начиная с садика, заканчивая…. Ах, нет. Она не хотела об этом думать. Но не думать теперь не выходило.

Зачем-то она с грустью в голосе уточнила:

– В смысле – глупая?

– Нет! – рявкнул Олег, – Особенная. Чудесная… Невероятная… Понимаешь?

– А любимая? Это Богдан спросил… Я же не нашлась, что ему ответить… – зачастила, чтобы то ли объяснить, то ли оправдать свой глупый вопрос.

– Ну, а ты как думаешь после всех этих лет? – сощурился Стахович.