Текст книги ""Фантастика 2026-87". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Юлия Галынская

Соавторы: Екатерина Громова,Василий Кленин,Дмитрий Дорничев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 345 страниц)

Исо синхронно, недовольно пискнули.

– Придумал? Тогда почему не рассказал? Парень ведь ищет ответы. Можно и подсказать.

Исо тихо и певуче поведал Хранителю свое мнение, и тот покачал головой вполне по-человечески.

– А если он не справиться? Если не осознает? Не поймет? Ты действительно позволишь семени угаснуть?

Исо синхронно кивнули.

– А Черный Брат знает?

Зверьки опустили голову и отрицательно покачали головками.

– Мне, кажется, это не справедливо. Он должен знать. Или это тоже проверка?

Малыши, тихо пискнув, вновь посмотрели на влюбленных, что, взявшись за руки, направились к станции.

– Я все еще не согласен с твоей жертвой, – говорил Бен.

– А я все так же готова её принести, – улыбнулась девушка, прижимаясь головой к его плечу. – Куда мы идем?

– В порт. Я собираюсь увезти тебя и твою семью с Виордана.

– И куда мы полетим?

– На Аракилон.

– Там, где живут сиары?

– Да. Там живут также другие белые стражи, что следовали законам Белого Хранителя. Уверен, вместе мы придумаем, как все исправить.

– Хорошо. У тебя есть шесть дней.

– Семь.

– Шесть, на седьмой я приду в Белый мир. Прости, но я не могу отказаться от того, что внутри меня. Не могу подвести Хранителя.

– И все же семь дней, – поправил Бен любимую. – До последней секунды, что бьётся твое сердце, я буду делать всё возможное и невозможное, чтобы сохранить твою жизнь.

Девушка ничего не ответила, только доверчиво потерлась щекой о мужское плечо и продолжила идти рядом.

– Это страшно? – неожиданно спросил Хранитель Виордана у Исо, и когда те удивленно пискнули, пояснил. – Страшно умирать?

В тихий напев последних созданий Белого Мира Хозяин Океана вслушивался внимательно. Речь малышей была полна энергии звуков, воспоминаний, и он словно сам переживал со своим братом предательство и боль умирающего мира. Чувствовал, как Хранитель через споры наблюдал за стражами и все больше и больше разочаровывался в своих детях, закрывал споры и запечатывал в их телах свою энергию. День за днем, год за годом, погружаясь в тоску и разочарование.

Воспоминания о девочке, о её теплой энергии пробудили в Хранителе последние силы жить, и он решил, спасая дитя, дать и самому себе шанс на выживание. Но, если девочка умрет, то Хранитель не переживёт её. Не смирится, что его дети не спасут такую светлую жизнь.

– Надеюсь, эти двое докажут тебе, что твой мир достоин возрождения, и твоему брату не придется погибнуть под гнетом чувства вины, что ты оставишь ему, – тихо проговорил Хранитель Виордана.

Исо, вильнув хвостиками, растворились в воздухе и тонкими энергетическими потоками направились за Беном и Юкки. Хранитель Виордана осмотрел свое тело, осмотрел океан, что замер у его ног, и вздохнул.

– Мы вмешивались только, когда просили, но я не готов сейчас терять своих братьев. Быть последним – страшнее смерти.

Хранитель протянул руку, и из ладони на причал выпала маленькая голубая каракатица. Коснувшись причала, она поменяла форму, оборачиваясь в небольшого краба, и тот, довольно шустро перебирая лапками, последовал за белым стражем и избранницей Белого Хранителя.

Быстро покинуть Виордан не получилось. Понадобилось время для поднятия «Гордости Белого Мира» на орбиту. Уничтожение корабля поддержали все, оставалось только установить звезды огня и, подтвердив полное уничтожение корабля и мутанта-Последыша, забрать их на борт «Стремительного».

Момент гибели измененного Последыша почувствовали все стражи. Словно мир вокруг стал чуточку ярче и светлее, воздух наполнился ионом и дышать стало легче. Фраза Хранителя Виордана о монстре, что пожрет все миры, помогла принять правильное решение и уничтожить вместе с Последышем и все знания, что хранили ренегаты на своем корабле. Миру людей и живым мирам – это явно бы не принесло благо.

Осознав, какого мутанта удалось создать адмиралу, Бен нахмурился. Было время, когда он считался одним из них. Носил в себе яд Последышей, крал живую энергию. Мучился от голода, что толкал к безумию, рвал рассудок… Его семья помогла ему выстоять, помогла пробудить споры, надеть броню. Сейчас он не один такой. Видя Шона, чувствуя остальных братьев, что встали на путь возрождения Хранителя, верил, что стражи справятся и смогут сохранить жизнь девушки, которую он полюбил.

– Грустишь? – Алекс Авалос встал рядом, спокойно наблюдая, как исчезают остатки «Гордости Белого Мира».

– С чего ты взял? – спокойно спросил Бен.

– Саша говорит, что, когда у тебя такое выражение лица, как сейчас, ты вспоминаешь о прошлом. Это угнетает тебя, а она редко ошибается.

– Я заметил, – Бен улыбнулся, проследив, как мимо них прошли Ричард и Элизабет.

Оба старались держать серьезный вид, но было видно, как Ричард наслаждается присутствием девушки рядом. Майор шипела от гнева и высказывала лорду, что он не имеет права переводить её в свою личную стражу, она Говорящая Хранителя. На что лорд Авалос, довольно улыбаясь, заявлял, что она может уточнить у самого Хранителя, возражает он или нет. Но ей в любом случае придется быть рядом с ним до конца их дней. Кажется, девушка обещала ускорить кончину лорда, на что Алекс тихо засмеялся.

– Невероятно, я не думал, что у вас получится, – черный страж обернулся к Бену, а тот пожал плечами.

– Саша умеет удивлять. Её идеи вдохновляют всю семью, и вместе мы способны на многое. Даже находить парных для черных стражей.

– Ты поэтому везешь Юкки и её семью на Аракилон? Хочешь сделать невозможное?

– А у меня есть выбор?

– Да, я помню, задание Хранителя… Как кстати твоя броня?

– Затихла. Стала послушной, но я чувствую, как он наблюдает…

– Я одного понять не могу. Ривирам пересказал историю капитана Кабаяси. Он уверял, что Хранитель погиб на Марсе окончательно, но ты чувствуешь его в своей броне, у Юкки была защита, но она видит сны. Явно ведь без Хранителя не обошлось.

– Я тебе больше скажу, он есть и в броне у Шона, и в маленьких Исо, даже в тех, кто родился уже на Христайле. Белый Хранитель повсюду, но его силы хватает только на наблюдения и шепот. С каждым часом он становится все слабее, словно угасает вместе со своим семенем.

– Это нормально?

– Трудно сказать. Хранитель Виордана сказал, пробуждение семени сотрет все прошлое, даст новое начало. Исправит ошибки, сделает новый мир лучше…

– Почему в твоем голосе нет радости?

– Потому что за все это придется заплатить жизнью Юкки.

– Ну, это вряд ли, – Алекс обернулся, когда на смотровую площадку поднялась Избранная Хранителя и, чуть сдерживая улыбку, направилась к ним. – Мы сделаем все возможное, чтобы сохранить твою парную, Бен. Семья будет рядом.

Белый страж кивнул и с улыбкой прижал к себе любимую. Девушка с интересом смотрела на Алекса и расспрашивала о жизни на Аракилоне. Черный страж старался как мог, развлекая девушку, а Бен сканировал её тело и надеялся найти хоть одну зацепку, как можно отделить семя от тела Юкки.

Но энергия семени стала частью самого тела девушки. Тонко вплетаясь в кровоток, оно отметилось в каждой клеточке, и даже ДНК подверглось изменениям. Появлялся вопрос, что станет с самой девушкой, если все же удастся оттянуть энергию новой жизни, и Бен не находил ответа…

Глава 3

Юкки уже давно не думала о детстве, что было до потери памяти. Отец и бабушка наполнили её мир любовью и заботой. Маленькая Ханна отнимала все свободное время, и девочка довольно легко пережила адаптацию в семье, хотя, возможно, с этим так же помог Белый Хранитель. Но фраза Хозяина Океана, что он вернет ей воспоминания, не давала покоя.

Проверив самочувствие Ханны и отца, девушка уложила бабушку отдыхать, а сама уселась у кровати сестры. Бен работал в соседней каюте, каждую свободную минуту делал расчеты, проверял состояние своих пациентов и давал Юкки задания, так что и сама девушка без дела не сидела. Это помогало отвлекаться от проблем и поддерживать видимость спокойствия.

Лорд Авалос сказал, что Юкки является одной из Белоснежек. Ребенком, пережившем Излом миров и замерзшем при метаморфозах новых энергий. Белые стражи, в обход всех запретов, разбудили её, как и многих других спящих, и отвезли к Последышам, позволяя им выпить живую энергию жертв до последней капли энергии. Мысль, что девушка родилась до Излома, неожиданно взволновала Юкки. Ведь это означало, что она была свидетелем происходящего. Возможно, стала свидетелем гибели своей первой семьи… А, возможно, они вместе замерзли, и родные окончательно погибли рядом с ней в Белом Мире… Мама… Папа… Что с ними стало?

Семь лет назад, выяснив, что она не родная дочь, Юкки растерялась. В один момент родные и любимые люди превратились в чужаков. Могли ли они любить её по-настоящему? Но оказалось, могли. Именно в тот день, пережив эмоциональный шок, девушка поняла, что чувствует энергии рядом. Чуть ли не физически ощущает эмоции своих одноклассников и учителей. Она ходила по улицам, прислушивалась к людям, механизмам, деревьям и только убедившись, что действительно может все это ощущать, пришла домой.

Замерев у подъезда, она ожидала, что её будут ругать. Уже перевалило за полночь, когда Юкки решила вернуться. Стоя на улице, она размышляла о том, как выскажет отцу и бабушке свое открытие и боялась почувствовать их эмоции. Что это будет? Раздражение? Недовольство? Страх?

Ханну уже уложили спать, отца дома не наблюдалось, он убежал искать её на улицу. Бабушка звонила всем знакомым только с одним вопросом: «Видели ли они Юкки?» Девочка прислушивалась к происходящему, и появление отца почувствовала сразу, как он приблизился к ней. Первой эмоцией был страх. Папа осторожно подходил к ней, и чувство беспокойства передалось и Юкки.

– Детка? – отец окликнул её, – С тобой все хорошо?

И осознала, что это был страх за нее, глупую девчонку, что пропала из дома.

– Да, все хорошо, – слово «папа» застряли в горле, имела ли она право так называть мужчину, что неожиданно сорвавшись с места, заключил её в объятья.

– Юкки, детка. Где же ты была? Мы так беспокоились!

А девочка, обняв отца в ответ, разревелась, прижавшись к его груди. Её накрыло невероятным каскадом чувств из любви, беспокойства, нежности и радости. Так не мог чувствовать чужой человек, так мог чувствовать только…

– Прости, пап. Я задержалась. Зачиталась в библиотеке, а потом не смогла найти проездной и пошла домой пешком.

Юкки ненавидела врать, но сейчас была не в силах признаться отцу, что несколько часов думала о нем, как о чужом человеке. Бабушка накрыла ее теплыми эмоциями, радости, облегчения, и, несмотря на её попытки отругать Юкки, девочка чувствовала её нежность и любовь. А когда, замерев в кровати, она задумалась говорить ли о результатах теста, к ней пробралась Ханна. Утирая слезы, малышка сказала, что очень рада, что сестренка нашлась, и разговор о том, кто она в этой семье навсегда отпал. Она не могла отказаться от тех, кто любил её так сильно, ведь сама она любила их не меньше. Уничтожив результаты теста, она запретила себе думать о том, как она появилась в этой семье. Приняв в свои шестнадцать лет первое взрослое решение – она член этой семьи и точка.

Но правда все же вышла наружу. Белые стражи, Последыши, Белоснежка, Излом. Да… До такого её воображение точно бы не додумалось.

Коснувшись груди, девушка прислушалась. Под её кожей мерцала светлая энергия, но Юкки не ощущала её отдельной частью, они были сплетены как одно целое и момент возрождения семени воспринимался ею не как смерть, а как перерождение из гусеницы в бабочку. Девушка точно знала, что не исчезнет, что навсегда станет частью той силы, что текла внутри нее.

– Собирайте свои вещи, быстро! Старшие присматривают за младшими! – голос из воспоминаний прошелся мурашками по коже, и перед глазами встала большая комната с двумя рядами коек и с десяток испуганных детей, имена которых Юкки знала когда-то очень давно.

У открытых дверей замерла стройная женщина, одетая в теплую куртку, она то смотрела на детей, то в коридор, ожидая кого-то.

– Поторопитесь, теплые вещи берите все!

Юкки вспомнила имя воспитательницы и даже наименование учреждения, где они находились. Детский дом «Солнышко», в этой группе были только сироты. Родители детей или погибли, или отказались от них еще в роддоме…

Всё, что Юкки смогла вспомнить о родителях, это смутные очертания кладбища и бледная рука, что тянула ее прочь. Рука была такая бледная, что практически сливалась с белоснежной манжетой рубашки, выглядывающей из-под рукава черного пиджака.

Её привели тогда в этот дом, выделили кровать, тумбочку. Ящик в шкафу…

– Машина задерживается! – нервный голос помощника директрисы заставляет детей замереть и вести себя очень тихо.

– Они обещали приехать!

– На улице поднимается сильный ветер, боюсь, они просто не доедут до нас.

Юкки помнила, как хотела схватить одеяло и забраться под кровать, прижать к себе любимую игрушку и просто переждать, когда опасность пройдет, но госпожа Куродава скомандовала всем приготовиться, и маленький Хаку схватил её за ладошку. Ему было четыре года, и его привели сюда недавно. Родители мальчика разбились в катастрофе, бабушка оформляла опеку, и с малышом никто из местных играть не хотел. Только Юкки уделяла ему внимание и помогала освоиться. Не удивительно, что он подошел именно к ней.

– Приехали! Приехали! – пожилая нянечка, которую дети называли Мышка из-за очень вздернутого носа, торопилась к ним.

– Отлично, – госпожа Куродава заметно повеселела и скомандовала всем вставать парами. Юкки и Хаку встали первыми, но госпожа, перехватив ладошку мальчика, попросила. – Встань в конце группы, ты самая старшая, проследи, чтобы никто не отстал.

И она проследила, подгоняла малышей, следила, чтобы старшие брали их за руку и вели на выход. Небольшой автобус уже ждал всех на улице, но ветер был такой сильный, что взрослым приходилось лично переносить детей. Вот только Юкки не считала себя ребенком, ей уже исполнилось восемь лет, и она была самой старшей в своей группе. Не приняв помощи, девочка шагнула на улицу.

Ветер пронзил тело ледяными иглами, проникая сквозь теплый свитер и куртку. Первыми окоченели ноги. Несмотря на толстые носки и ботинки, пальцы словно примерзли к земле, и стало невозможно двигаться. Юкки слышала, как дети в автобусе закричали её имя. Имя из прошлой жизни. Жизни, что оборвалась, по сути, так и не начавшись.

Воспоминания осели в памяти, и теперь девушка осознала, как встретила Излом, ничего помпезного или сверх естественного. Замерзла при попытке самостоятельно пройти в автобус. Её тело окоченело за несколько мгновений, а вот разум отключился не сразу. Юкки видела, как автобус отъехал, увозя детей и взрослых от ледяного смерча, что заплясал вокруг нее.

Воспоминания, сверкнув, потеряли свою яркость, и девушка даже обрадовалась, что в них не было дружной и крепкой семьи, о которой бы стоило вспоминать и жалеть. Странная изморозь прокатилась по телу, светлое облачко сорвалось с губ, и тонкий налет инея окрасил кончики волос ледяным узором. Не желая тревожить семью, девушка вскочила и направилась к Бену, но каждый шаг, отзывался холодом в её сердце, и она испугалась, что вновь замерзнет, так и не добравшись до любимого.

Она коснулась датчика двери, открывая её, и тут же попала в крепкие, жаркие объятья.

– Что происходит? Почему столько холода? – Бен подхватил Юкки на руки и понес к себе.

– Как ты узнал?

– На сердце стало тревожно и холодом повеяло. Что случилось? Это Семя?

– Скорей… воспоминания…

– О прошлом?

– Да, мне исполнилось восемь лет, когда это произошло. Знаешь, я замерзла моментально.

– Вот как…, – Бен чуть нахмурился. Усадил Юкки на кровать и, включив обогрев в термо-одеяле, закутал в него девушку. Поправил волосы, иней уже растаял, и мокрые кончики неприятно холодили кожу, от чего она поморщилась.

– Это плохо? – Юкки старалась понять напряженное состояние Бена.

– Пытаешься прочесть меня?

– Нет…

– Уверенна? – Белый страж сел перед ней на корточки и взял озябшие пальцы в руку, подышал на них и попытался согреть.

– Ты нахмурился, когда узнал, что я стала замерзать от воспоминаний.

– По теории профессора Левченко, во время Излома шла перестройка всей нашей вселенной. Новые энергии меняли все вокруг, в том числе и людей. Говорят, Белоснежки, замерзая, проходили эту трансформацию полностью. По мнению профессора, те, кто не принимал изменения, выдерживали холод и могли выжить. Но были и такие, кто, наоборот, воспринимал более чутко эти перемены и замерзал даже от одной снежинки, попавшей на кожу.

– Дети, что были со мной и взрослые уехали, получается, я замерзла моментально.

– Ты многое вспомнила?

– Не очень, мои родители погибли, я росла в детском доме, там было хорошо, и я смирилась, что у меня нет родителей. А потом начался Излом, и нас хотели перевезти в убежище, но я замерзла раньше.

– А про Белый Мир что-нибудь помнишь?

– Нет, может, позже?

– Может…

Бен склонился над руками Юкки, растирая каждый пальчик, отдавал свое тепло, и оно неслось по телу тонкими потоками и отогревало сердце, наполняя его нежностью. Девушке захотелось коснуться лица мужчины, что склонился над её руками, пройтись по щеке, заглянуть в глаза. Однажды она так и сделала и сквозь броню увидела ошарашенное выражение лица стража. Девушка тихо фыркнула.

– Что? – Бен поднял голову, и Юкки с удовольствием встретилась с ним взглядом.

– Вспомнила, как ты одел броню, а я не удержалась и коснулась её.

– Да, это было неожиданно, – белый страж улыбнулся и, подняв руку девушки, прижал её к своей щеке.

– Можно вопрос? – Юкки хотелось наклониться и поцеловать Бена, после признания в любви мужчина был внимателен и заботлив, но личного пространства не нарушал. Только сейчас, прижимая её ладонь к своему лицу, смотрел на нее так, что все внутри вспыхнуло и захотелось нарушить эти границы. Но девушка так и не решалась это сделать, потому, скрывая смущение, спросила, что интересовало её с момента разговора с адмиралом.

– Кто такие парные для белых стражей? Адмирал говорил, что они служили Хранителю, но я слышала, что Элизабет парная лорда и его брат уже спорил с командором Ривирамом, когда будет их свадьба. Получается, смысл парных у стражей различается?

– Не совсем, – Бен пересел на кровать и чуть приобнял девушку. – Согрелась?

– Да, думаю такого больше не повторится, – Юкки доверчиво положила голову стражу на плечо.

– Я тоже на это надеюсь, но в любом случае надо будет это проверить.

– Хорошо. Так почему адмирал говорил, что парные не принадлежали стражам?

– Ты знаешь, что Элизабет Говорящая?

– Знаю, но не знаю, что это значит.

– Говорящая – это дочь черного стража, которая может слышать и говорить с Черным Хранителем. Таких не много, и они очень ценны среди своих же. Поверь, если Элизабет не захочет, лорд не сможет её ни уговорить, ни заставить быть с ним.

Раньше первых дочерей из-за таких способностей выделяли. Они становились кем-то вроде священных жриц, несущих волю Хранителя. Но чем больше проходило время, тем меньше становилось среди обычных женщин нареченных для стражей, а вот Говорящие, всегда могли прикоснуться к своим избранникам. В тот момент Хранитель решил, что не стоит лишать ни сыновей, ни дочерей возможности создавать семьи, и Говорящим было позволено жить среди своих, становиться женами, матерями или стражницами, так как каждая Говорящая – звездная, причем очень сильная. У черных стражей Говорящие живут обычной жизнью, и только брошь в виде ветви дерева, украшенной цветами, говорит, что она на связи с самим Хранителем.

У белых стражей было все немного иначе. Я сам этого не знал. В том мире, где я жил, женщин вообще не было, и все мои познания только из дневников семьи Тарских, которым повезло работать с Белым Хранителем и общаться с его Говорящими.

Несмотря на то, что белые стражи могли обмораживать людей, среди них находилось довольно много спутниц для белых, которые не ощущали холода и могли жить с избранным стражем. Но Парность подразумевала возможность девушки прикасаться не только к телу мужчины, но и к его броне, а таких уже было немного.

Броня белых не ранила, но чем дольше девушка находилась рядом со стражем, тем тусклее и слабее становились её чувства. Знаешь, у черных стражей, броня наполняет тело энергией, и они перестают есть, спать, притупляются и другие чувства. У Белых получалось наоборот. Их избранницы, получая от них подпитку, переставали чувствовать голод, жажду, и другие эмоции замирали в их телах. Для черных стражей выходом стала присяга Лорду, а вот у белых так не получилось.

Присяга лорду у белых не помогала. Помогала присяга паре парных. Стражу и его избраннице, где девушка смогла прикоснуться к броне своего возлюбленного. А ими не всегда были лорды домов Наследия. Вдобавок ко всему сам Белых Хранитель подчеркнул значимость таких пар, сделав девушек Говорящими и призывая через них слушать его волю. А это всегда был запрет на насилие и войны. Белые стражи оказались более властолюбивыми. Лорды не хотели терять силу своих домов и не хотели, чтобы им приказывали женщины. Да и приносить присягу для них стало не приемлемым, этак добровольно складывать с себя полномочия.

Они хотели, чтобы в их мире было так же, как у черных и даже больше, им хотелось силы и власти, что она давала… Знаешь, когда семья Тарских прилетела в Белый мир, они обратили внимания, что тех, не многих, стражей, которые хотели сберечь чувства и жизнь своих избранниц, высмеивали, называли слабаками, и все же Парные вызывали у всех трепет. Так как Говорящая Белого хранителя могла одним прикосновением пробудить угасающее тело возлюбленной.

Страшно представить, что творилось в Белом Мире, когда Хранитель позволил убить свое тело… Сколько жизней было истреблено, сколько зла сделано, чтобы Последыши заработали, а мой мир навсегда потерял для себя парных…

– Адмирал назвал меня твоей парной, – тихо прошептала Юкки и повернула голову к Бену. – получается, мир потерял их не навсегда.

Девушка улыбнулась, но в ответ на её слова белый страж не улыбнулся. В этот момент он понимал, что если не придумает, как спасти Юкки, то и их пара распадется, а ведь они могли жить, как Саша с Алексом. Заниматься любимым делом, построить дом, родить детей…

– Прошу, не хмурь брови, – Юкки подскочила и уселась Бену на колени, накрывая их с головой одеялом. – Я не умру, слышишь? Я просто стану немного другой и ни на минуту или секунду не стану любить тебя меньше.

– Ты не понимаешь, Юкки, – Бен сжал её в объятьях, под одеялом чувствуя её близость более остро и потому более болезненно воспринимая её слова о перерождении. – Ты станешь частью Хранителя, частью Белого Мира. Станешь частью, к которой я не смогу прикоснуться как сейчас.

– Тогда прикоснись сейчас, – прошептала Юкки, наклоняясь и опаляя губы стража своим дыханием.

Первый поцелуй получился необычайно нежным, полным осторожности и трепета, перехвативший у обоих дыхание и, заставив тем самым, отстраниться друг от друга.

Тяжелое дыхание, потрясение во взгляде, никто из них не ожидал пережить такой шквал эмоций от простого прикосновения к губам. Легкий поцелуй смёл все преграды и сомнения, отошли на потом все переживания, и лишь одна мысль осталась в голове и сердце – здесь и сейчас в моих объятьях человек, которого я люблю.

Бен поднял руку и коснулся щеки девушки, та словно кошка потерлась о мужскую ладонь и улыбнулась.

– Юкки, – больше Бен ничего не смог сказать.

Губы устремились вперед, коснулись горячей кожи на ключицах девушки и пошли вверх по шее. Одеяло полетело прочь, воздуха не хватало, как и слов, чтобы передать все то, что творилось в душе.

Юкки запустила свои пальцы в волосы Бена и боялась, что он сейчас отодвинет ее, скажет, что надо работать и вручит ей планшет.

А Бен еле сдерживался, чтобы не начать срывать с девушки одежду. Чувствуя нежность и аромат её кожи, ощущал, как броня усиливает желание и подталкивает двигаться дальше. Оттянуть ворот рубашки, расстегнуть пуговицы…

Юкки первая потянулась за новым поцелуем, становясь более смелой от пылающего взгляда Бенджамина и испытывая восторг, что этот мужчина выбрал ее. Чуть поддалась вперед, опрокидывая Бена на спину, и тут же он перевернул ее, нависая сверху.

– Надеюсь, сегодня у тебя больше нет никаких дел, – прошептала Юкки, млея от взгляда любимых глаз.

– Никаких, – и, наклонившись, вновь поцеловал нежные губы.

В комнате приглушился свет, щелкнула блокировка на дверях. Сегодня никому не было позволено нарушать уединение двоих влюбленных. Алекс застыл за дверью с поднятой ладонью за секунду до активации замка, чуть прислушался и, улыбнувшись, направился в свою каюту, ему будет чем порадовать Сашу.

Глава 4

Элизабет металась по своей каюте, оставив все попытки заснуть и расслабиться.

– Да как он посмел?! – не сдержалась она и, остановившись, топнула ногой.

– Что опять натворил Ричард? – голос тети Марты заставил девушку обернуться и уставиться пораженно на экран переговоров. Элизабет растерялась, понимая, что взбудораженная своими эмоциями не заметила, как он включился, и за её метаниями наблюдают одну минуту.

– Тётя…

– Не смущайся, – Марта улыбнулась, видя, как её племянница пошла пунцовыми пятнами. – Бывает и я сержусь, и даже топаю ногами. Так что натворил Ричард?

– Почему вы думаете, что это он?

– Тебя уже лет пять никто не мог так вывести из себя, но появился Авалос, и ты сама не своя.

– Это пройдет, – девушка расправила плечи, гордо вздернула подбородок и на первый взгляд даже успокоилась, но Марту так просто было не обмануть. Хотя умудренная жизнью говорящая не стала заострять на этом внимания.

– Я связалась с тобой по воле нашего Хранителя. Он хочет спросить…

– Я не хочу отвечать! – все мнимое спокойствие разлетелось, и девушка вновь заметалась по каюте. Марта, сдержав улыбку, поинтересовалась:

– Почему?

– Почему? Тётя, и вы еще спрашиваете?! Да он же невыносим! Лезет, куда его не просят, носится постоянно. Помогает одним. Бежит к другим. В результате вообще не знаешь, где он окажется. И только я решила, что все это закончилось, лорд благополучно покинет Виордан, как это ходячее недоразумение заявляет, что я теперь личный телохранитель и обязана быть постоянно рядом с ним, и в результате я здесь, лечу на Аракилон.

– Кхм, я вообще-то хотела спросить, почему ты не хочешь отвечать Хранителю? – улыбалась Марта. – Но с Ричардом все немного прояснилось, уже хорошо.

– Все только и делают, что спрашивают, когда свадьба? – Элизабет отвернулась от экрана, не желая показывать, как её расстраивают эти слова. – Неужели Хранителя интересует нечто другое?

– Когда парные встречаются, это вполне логичный вопрос, – пожала плечами Марта. – Избранных, кого принимает броня стража, не так много. Слишком расточительно упускать такое сокровище.

– Мы узнали о парности только два дня назад!

– И что? Ричард сделал тебе предложение?

– Нет, но он постоянно спрашивает, какое у меня настроение. Не хочу ли я продолжить проверку своей нестабильности…

– Ну, так и поджарь его, – хмыкнула Марта. – Он отстанет… – Элизабет поджала губы и села в кресло. – Или этот бестолковый лорд только спрашивает? Но ничего не делает?

– Он словно издевается, подходит близко, заглядывает в глаза… У меня в такие моменты сердце готово остановиться, а он… он…, – Марта чуть покачала головой. – А он заявляет, что я еще не готова, отворачивается и уходит!

– И это тебя злит?

– Разумеется!

– Но тогда получается, что ты действительно не готова. Ведь ты не хочешь проверить вашу совместимость, ты хочешь обжечь его, отогнать от себя…

– Думаете, он знает об этом?

– Лиза, он же звездный. Эмоции и чувства он читает не хуже тебя, а, может, даже лучше. Он один из сильнейших среди звездных.

Элизабет растерянно уставилась на Марту и, осознав свой промах, совсем сникла.

– Что хотел узнать Хранитель? – прошептала она.

– Почему ты не отказалась от полета на Аракилон.

Девушка вспыхнула, алые пятна опять пошли по щекам. Марта только покачала головой.

– Это глупо, Лиза. Ты хочешь быть с ним, и в то же время отталкиваешь. Одно твоё слово, и ты бы осталась на Виордане. Хранитель всегда своим Говорящим дает право выбора. Но ты села на корабль, летишь на Аракилон и в то же время отталкиваешь его…

– Я не готова…

– А разве он торопит? Разве Ричард принуждает тебя к чему-то? – девушка молчала понимая что слова тёти имеют смысл. – Он дает тебе возможность узнать его получше. А ты только хочешь доказать, что ему не пара, и тогда вопрос Хранителя актуален как не когда. Почему?

– Разве я подойду ему? – Лиза опустила плечи. – Он глава дома, а я…

– А ты телохранитель, Элизабет. И один из лучших. Ты знаешь, что Ричарду нельзя надевать броню пока на его руках не появиться брачный браслет?

– Но почему? Я видела, он вполне спокойно ею управляет.

– Глупая! – В сердцах воскликнула Марта и недовольно поджала губы, но чуть успокоившись пояснила. – Он лорд. Принял клятву верности людей своего дома. Его брат, став командором, снял часть этой ноши, но все же он лорд, и выгорание у него такое же, как и у всех глав домов. Он держится только на своем упрямстве и отказе использовать броню. Ричард целитель, сила созидание дает ему энергию сопротивляться выгоранию, но каждое использование брони усиливает процесс.

– Я поняла, тётя, простите. Он просто такой… живой, эмоциональный… Трудно представить, что выгорание мучает его.

– После гибели его родителей, он ненавидел, когда его жалеют. Став во главе рода, он доказывал своим людям, что дом Авалосов не стал слабее с потерей прежнего главы. Этот мужчина никогда не покажет тебе своих истинных слабостей, до того момента пока не довериться тебе. Парная лорда – это не глянцевая обложка дома, это защитница самого сердца дома и, если ты не готова ею стать, то возвращайся на Виордан!

– Но как я могу ею стать?

– Заставь лорда довериться тебе. А как? Не знаю… Слушай свое сердце и перестань искать повод доказать Ричарду, что он тебе не пара. Если ваши чувства не будут взаимны, вы останетесь верными друзьями. Поверь, у Авалоса хватит сил и чести отпустить тебя.

Марта отключилась, а Элизабет еще несколько минут пялилась в темный экран. Действительно, почему она полетела вместе с Ричардом? Одно её слово, и она бы осталась, а вместо этого она осыпала лорда упреками не в силах уйти самостоятельно.

Девушка встала, надела китель, поправила волосы и выйдя из каюты, направилась в библиотеку, где находился Ричард. После спасения на Виордане, девушка всегда знала, где он находится, хотя лорд снял с себя привязку, что она на него поставила.

Лорд Авалос склонился над планшетами. Открывал данные, читал, хмурился, что-то копировал и убирал просмотренное в сторону. Рядом с ним стоял поднос с нетронутой едой, и по тому что еда уже остыла, стоял он тут уже давно, но Ричард продолжал работать.