Текст книги "Непокорная для наследного принца (СИ)"

Автор книги: Юлианна Винсент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 28

Тьерра

– Крис… – прошептала я чужим, сдавленным голосом. – У тебя… кровь.

Но он словно не слышал.

– Ты обещала мне! – его голос сорвался на рык. Он схватил меня за плечи, так крепко, что не было возможности вырваться. – Ты смотрела мне в глаза и обещала, что не будешь ничего делать в одиночку! Что не будешь лезть! Что будешь сообщать!

Он тряхнул меня, и в его глазах, помимо ярости, читался панический, животный страх.

– Я… – попыталась возразить я, но слова застряли в пересохшем горле.

– Ты что, решила, что раз у тебя теперь драконы на подхвате, то ты неуязвима⁈ – он продолжал впиваться пальцами в мои плечи, и с каждым его словом моя собственная злость, затоптанная страхом, начинала медленно подниматься из глубин. – Что этот ублюдок будет играть с тобой в кошки-мышки по твоим правилам? Ты видела, что он делал? Видела, на что он способен⁈

– Я вижу, что ты сейчас истекаешь кровью из-за своей же глупой жертвенности! – выпалила я наконец, и голос мой сорвался на крик. Страх трансформировался в отчаянную ярость. – Кто тебя просил подставляться? Я сама была способна справиться!

– Способна⁈ – отпуская мои плечи и делая шаг назад, фыркнул он с таким презрением, что у меня по спине пробежали мурашки. – Он притащил тебя, как котенка за шкирку, в этот заброшенный корпус! Ты едва успела связаться с драконами! Твоя гениальная авантюра длилась ровно до его первой серьезной атаки. На что ты рассчитывала, мать твою?

Его слова били точно в цель. Я отпрянула, но не от страха – от ярости.

– На саму себя я рассчитывала! Собственно, как и всегда! – закричала я в ответ, отталкиваясь от стены. Мы стояли теперь нос к носу, и воздух между нами начал искриться от накала эмоций. – Ты тоже хорош! Мог предупредить? Но нет же, ты решил в одиночку поиграть в шпиона, а в итоге что? Ты пять минут назад чуть не погиб!

– Я сделал это, чтобы защитить тебя! – рявкнул он, и его руки сжались в кулаки. Я видела, как все его точеное тело дрожит от внутреннего напряжения и попыток сдержать ту энергетическую мощь, что бурлит в нем. – Ты даже не представляешь на что он способен и какой силой обладает и при этом все равно полезла к нему в лапы!

– Потому что я не хочу прятаться за чьей-либо спиной! Ни за твоей, ни за папиной! – мои глаза наполнились предательскими слезами, но я с яростью сглотнула ком в горле. – Я не та маленькая девочка, которую нужно спасать! Я сильная! Я могу сама!

– Сильная⁈ – он дико рассмеялся, и этот смех был страшнее любого крика. – Ты безрассудная, Тьерра! И наивная! Ты думаешь, сила – это просто магия и умение драться? Сила – это прежде всего голова на плечах! А у тебя ее, кажется, вовсе нет!

Его слова жгли больнее любого заклинания. Больше, чем унижение на экзамене. Больше, чем его отстраненность. Потому что они били в самое больное – в тот самый страх, что я недостаточно хороша, недостаточно умна, что я просто ошибка природы, маленький ребенок, играющий во взрослого.

– А у тебя есть? – прошипела я низким, опасным голосом. Магия вокруг нас загудела, ответив на мой всплеск. Воздух зарядился статикой и от наших тел потянулись тонкие, радужные нити энергии. – Умная голова, которая решила, что лучше всех знает, как надо? Ты думал, я не видела, как ты смотрел на меня там в лесу? Почему ты отпрянул? Испугался своих же чувств? Испугался, что я выросла и больше не та восторженная дурочка, которая верила в сказки?

Его лицо исказилось. Гнев сменился чем-то более острым, более болезненным. Он снова шагнул ко мне, и теперь между нами не было и сантиметра. Я чувствовала жар его тела, запах крови, пота и грозы. Видела, как бешено бьется жилка на его шее.

– Да, испугался! – процедил Крис сквозь зубы и его дыхание обожгло мою кожу. – Испугался до чертиков! Потому что когда я увидел тебя впервые за пятнадцать лет, я понял, что проиграл! Что все эти годы я носил в сердце образ маленькой девочки, а передо мной стоит взрослая, ослепительно красивая женщина, которая сводит меня с ума! Которая вызывает во мне чувства, которые я никогда раньше не испытывал и я ничего не могу с этим поделать! Никакой самоконтроль, никакая военная выучка не работает, когда дело касается тебя!

Его признание обрушилось на меня, как удар под дых. Все мои злость, обида, страх смешались во огромный и неконтролируемый комок энергии. Я видела его боль, его страх – не за себя, а за меня. И в этот момент что-то щелкнуло.

Моя магия, бурлящая, неосознанная, отозвалась на его боль. Тонкие, золотистые искры, что вились вокруг нас, потянулись к его ране. Они коснулись кровавой полосы на его боку и та начала медленно, но верно светлеть. Плоть стягивалась, кровь перестала сочиться. Но Кристиан даже не заметил этого, слишком поглощенный нашим скандалом.

– А ты думал, мне легко? – закричала я и слезы, наконец, потекли по моим щекам, но я даже не пыталась их смахнуть. – Я пятнадцать лет тебя ждала! Пятнадцать лет строила в голове сказку! А ты вернулся другим! Холодным, злым, чужим! Ты даже не представляешь, что со мной было после того проклятого экзамена. Ты предал меня, унизил перед всеми и я не знала, что думать! Ненавидеть того, кого любила всю свою жизнь?

Мы оба дышали часто, неровно. Воздух трещал от магии и от наших невысказанных чувств. Его взгляд метался по моему лицу, по моим губам, по следам слез.

В глазах бушевала настоящая буря – ярость, страх, боль и такое голодное и отчаянное желание, что у меня перехватило дыхание.

– К дрышу все! – не выдержал Крис, стремительно хватая меня своими сильными руками.

Сгреб в охапку, грубо, почти жестоко, прижал к стене так, что у меня вырвался короткий, перепуганный вздох. И прежде чем я успела что-то понять, запротестовать, или испугаться – его губы нашли мои.

Это была буря, обрушившаяся на меня всей своей мощью. Яростная, жадная, отчаянная.

В этом поцелуе не было нежности, только дикая, неконтролируемая страсть, годами сдерживаемая ярость и облегчение от того, что я жива, цела, и что я рядом.

Губы Кристиана властно захватывали территорию, не спрашивая разрешения, и я, ошеломленная, подалась ему навстречу.

Первый настоящий поцелуй. И он был с ним. С тем, кого я любила всю свою жизнь – сначала как сказочного героя, потом как боль, потом как загадку. И сейчас – как живого, дышащего, яростного мужчину, который сводил меня с ума.

Я обвила его шею руками, вцепилась в его влажные от пота волосы. Он прижимал меня к стене всем телом, и я чувствовала каждый его мускул, каждую дрожь, каждый жесткий изгиб.

Его руки скользнули под мою куртку, сильные пальцы впились в мою кожу через тонкую ткань майки. Раздался резкий звук рвущейся ткани – он, не отрываясь от моего рта, сорвал с меня куртку, отбросив лохмотья в сторону.

Теряя голову, я ответила ему с той же дикостью, кусая его губы, царапая ногтями его спину, чувствуя, как вселенная сузилась до точки соприкосновения наших тел, наших губ, наших душ.

* * *

– Ну, наконец-то, – прошипела Эория, материализуясь из тени колонны в паре десятков метров от охваченной страстью пары. Ее драконий взгляд был полон тысячелетнего сарказма и легкой, почти материнской нежности. – Молодец, что сам догадался. Не то, что некоторые!

– Я пытался тебя поцеловать, но ты сказала, чтобы моя драконья морда к тебе не лезла, – ворчливо отозвался Веридор, появляясь рядом. – Ты выбрал неподходящий момент, – фыркнула Рия.

– А можно получить график подходящих моментов? – парировал Рид. Он принюхался и его вертикальные зрачки резко сузились. – Кстати, о подходящих моментах. Сюда кое-кто несется со скоростью разъяренного тестя?

Эория насторожилась, растопырив ушки.

– Вот он не вовремя, конечно! – скривив мордочку, ответила Эория.

Они обменялись взглядом – мгновенным, полным древнего понимания.

– Наш благородный идиот сейчас явно не готов к мужскому разговору с папочкой, – констатировал Веридор.

– А наша девочка – к тому, чтобы стать свидетелем убийства любви всей своей жизни, – добавила драконица.

Не сговариваясь, они синхронно взмахнули крыльями. Тончайшая, невидимая глазу пелена магии – древней, тихой, как шепот времен, – взметнулась из их чешуи и сомкнулась над Тьеррой и Кристианом, образуя идеальный, непроницаемый купол.

Снаружи теперь была лишь пустая полуразрушенная стена. Внутри же… никому не нужно было знать, что происходит внутри.

– Надеюсь, они там хоть штаны не порвут, – философски заметил Веридор, укладываясь поудобнее, чтобы охранять невидимый шатер. – А то объяснять Горнелу, почему его дочь возвращается домой в лохмотьях… Это даже мне не по силам.

– Заткнись и сделай непринужденное лицо, – буркнула Эория, прикрыв глаза и настраивая все свои чувства. – Если он подойдет слишком близко, придется отвлекать.

– Может, скажем, что мы решили облюбовать себе здесь семейное гнездышко и разводить драконят? – оживившись, спросил Веридор, с привычной, вечной ноткой издевки, за которой скрывалась вся вселенная их с Эорией любви. – Все лучше, чем у него на заднем дворе.

– Идиот! – фыркнула Рия, смутившись.

– Сама такая! – беззлобно отозвался Рид.

И они замерли, два древних дракона, охраняя хрупкий, яростный, только что родившийся мир двух людей, которые наконец-то перестали кричать и начали говорить на языке, понятном без слов.

Глава 29

Кристиан

Я тонул в ее губах, как юный мальчишка, которому первая красавица школы подарила поцелуй. Когда я наконец оторвался, мир перевернулся с ног на голову, и единственной точкой опоры в этой новой, безумной реальности было ее тело, прижатое к стене и ее тяжелое, прерывистое дыхание, смешанное с моим.

Мой разум, обычно холодный и расчетливый, напоминал поле после артобстрела.

«Что ты наделал, идиот? – кричала внутри одна часть меня. – Ты только что в порыве страсти порвал форму на дочери генерала Харташа!»

Другая, более древняя и дикая, рычала от удовлетворения, наконец-то выпущенная на волю. Но громче всего звучал чистый, леденящий ужас. Не перед Горнелом. Перед тем, что я сейчас чувствовал.

Это было острое, всепоглощающее и опасное желание, которое сжигало все доводы рассудка. Страсть к женщине, которая только что сцепилась со мной в словесной перепалке, а теперь отвечала на мой поцелуй с той же яростной силой. Взрослой, ослепительной, безрассудной и невероятно сильной Тьерре.

И этот самый ужас парализовал меня сильнее любой магии. Потому что я понял – я боюсь ее потерять больше, чем смерти. Больше, чем провала миссии. Больше, чем гнева ее отца. И это делало меня уязвимым. Слепым. Неспособным мыслить как солдат. А именно солдатом я был последние пятнадцать лет. Это было моей сутью.

Я отстранился, чувствуя, как горит лицо – не от стыда, а от этой новой, обжигающей правды. Мои руки все еще лежали на ее талии, не желая отпускать.

– Тьерра, я… – слова застряли в горле.

Я не знал, что сказать. Извиниться? Я не собирался извиняться за то, что сделал, потому что я хотел это сделать уже давно. Объяснить что-то? Здесь и так все было понятно.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых еще плескалась буря. Ее губы были слегка припухшими, а щеки покрыты румянцем. Она выглядела одновременно сломленной и непобежденной. Совершенной.

И в этот момент барьер, созданный драконами, слегка дрогнул.

Веридор успел лишь мысленно прошипеть:

«Эй, кожаный! – ворвался в мои мысли ехидный голос ящера. – Со скоростью разъяренного криворога сюда движется примерно сто килограммов родительской ярости в лице генерала Харташа. Он в трёх минутах ходьбы, и, судя по ауре, уже выбрал, с какой стены будет отскребать твои останки».

Инстинкт самосохранения, загнанный на время в дальний угол, вырвался на свободу. Стратег в голове, хоть и помятый, зашевелился.

– Что?.. – начала Тьера, почувствовав, что я замер.

Дрыш, как же не хотелось ее отпускать, но остаться в живых было важнее.

– Тьерра, слушай, – мой голос звучал хрипло, с непривычной для меня самого мягкостью. Я взял её лицо в ладони, большими пальцами провёл по скулам, стирая следы слёз. – Сюда летит твой отец, поэтому ты отправляешься домой. И не спорь!

– Нет! – её глаза вспыхнули прежним огнём. Она вцепилась в мои запястья. – Я не оставлю тебя одного с ним! Он убьет тебя!

«Убить – не убьёт, но калекой сделает запросто», – мрачно констатировал внутренний голос.

– Не убьет, – стараясь говорить спокойно, ответил я, но самому мне в это, конечно, верилось с трудом. – Поверь мне, это ради твоего же блага.

– Хватит решать за меня, что будет для моего блага! – вырвавшись из моих рук, прорычала Тьерра. – Это мой отец! И я сама буду решать с ним вопросы!

– Обязательно! – кивнул я, соглашаясь. – Но не сегодня. Рид, забери ее!

– Ты не посмеешь! – больше она ничего сказать не успела.

Воздух вокруг неё сгустился, заискрился перламутровыми отсветами. Эория и Веридор работали быстро и чисто. Тьерра на мгновение стала прозрачной, как призрак, её широко раскрытые глаза, полные немой ярости и обиды, встретились с моими. А потом её просто не стало. Только легкое колебание воздуха и тишина.

Тишина, которая тут же была разорвана.

Невидимый купол, скрывавший нас, рухнул с тихим шелестом, похожим на вздох. И на его месте, в разрушенном дверном проеме, возникла фигура.

Горнел Харташ.

Его драконий взгляд, жёлтый и холодный, скользнул по мне с ног до головы, задержался на рваной рубашке, на рваной, но уже частично затянувшейся, благодаря Тьерре, ране на боку, на общем виде поля боя.

Потом перешёл на разодранную куртку Тьерры, валявшуюся в пыли. Всё это он просканировал за пару секунд. Температура в помещении, и без того невысокая, упала ещё градусов на десять.

– Где, – его голос был тихим, ровным и оттого в тысячу раз страшнее любого рёва, – моя дочь.

Не «что здесь происходит», не «ты как посмел». Просто «где». Как будто всё остальное было уже ясно и не требовало обсуждения.

Я выпрямил спину, игнорируя протестующую боль в мышцах и свежую стянутость кожи на боку. По-военному чётко, но без подобострастия.

– В безопасности, – ответил я коротко.

Его бровь дернулась.

– И что дало тебе право… распоряжаться ею? – каждое слово било, как молот.

– Необходимость, – ответил я, не отводя взгляда. – Нам нужно обсудить дальнейшие действия без ее присутствия. Я принял тактическое решение.

Он коротко и презрительно фыркнул, шагнув вперёд так, что его тень накрыла меня.

– Тактическое, – повторил он. – Ты, безответственный мальчишка, который чуть не угробил мою дочь и себя в своей «тактической» авантюре! Я чувствую здесь остатки темной магии, Брейв. Сильной и древней. Здесь пахнет кровью. И хвала Сенсее, что крови Тьерры тут нет. К счастью для тебя! Объясняй, пока я не разорвал тебя на куски!

Я глубоко вдохнул. Пора было переходить к сути.

– Самозванец. Я знаю, кто он.

Это зацепило его. Ярость в его глазах на миг уступила место ледяному интересу.

– Кто?

– Бенджамин Тэллбот, – почти отрапортовал я, все еще стараясь держаться ровно, чтобы не показать Горнелу свою слабость. – Мой бывший одногруппник и заместитель в Отряде Теней.

Я видел, как в его памяти мгновенно щелкнуло – он знал это имя.

– Тэллбот? – Горнел произнес фамилию так, будто выплюнул что-то горькое. – Этот вечно завидующий всему миру щенок? Вы с ним, что, в отряде койку не поделили?

– Все гораздо глубже, чем простая зависть, – ответил я, отходя в сторону, туда, где снял свой камзол. – Этот прыщ оказался внучатым племянником Вельдана Блэкторна.

Горнел замер, внимательно глядя на меня.

– Я разорвал этого упыря собствеными руками двадцать лет назад, – прорычал дракон.

– Я в курсе этой истории, – кивнул я, натягивая камзол. – Но есть предположение, что у Блэкторна был наставник. Старый колдун, имя которого стерли из всех хроник. Говорили, он умел выкачивать силу из драконьей крови. Тэллбот действует не один, за ним стоит тот самый «Мастер», о котором говорят драконы.

– На кой дрыш ему сдалась моя дочь? – прошипел Горнел. – Если это месть за дядюшку, пусть дерется со мной.

– Тьерра нужна не Бену, – я посмотрел генералу прямо в глаза, говоря правду о которой догадался и которую сам не хотел признавать. – Она нужна этому Мастеру. Он хочет заполучить ее силу.

В воздухе повисла тяжелая, звенящая тишина. Ярость во взгляде Горнела не исчезла, но она преобразилась. Из личной, кипящей стала холодной, сконцентрированной. Опасной. Как клинок, которым только что размахивали в слепой злобе, а теперь взяли правильным хватом.

– Где он сейчас? – спросил генерал ровным, стальным голосом.

– Бен – сбежал через портал, – ответил я. – Я успел ранить его, но не смертельно. А где прячется Мастер, я не знаю. Но я знаю, кто может нам помочь в поиске.

Горнел вопросительно вскинул бровь.

– Драконы.

– Драконы, – Горнел произнес это слово с легким оттенком того самого старого недоверия. – Ты уверен, что им можно доверять?

– Они ненавидят «Мастера» больше, чем мы, – кивнув, сказал я. – Он держал их в заточении тысячу лет, питался их силой. Они могут привести нас к нему.

Генерал молчал, взвешивая. Я видел, как в его голове складывается план, оцениваются риски, распределяются силы. Это был уже не разъяренный отец, а командир, готовящий операцию.

– Сильно сомневаюсь, – наконец, произнес он, – что после твоей сегодняшней стычки с Тэллботом, они будут сидеть и ждать нас в гости, но других вариантов у нас пока что нет, поэтому давай подключать твоих драконов.

Казалось, дело было решено. Союз, пусть и вынужденный, натянутый как струна, был заключён. Мы оба повернулись, чтобы идти – каждый в свою сторону, чтобы начать подготовку.

И тут Горнел остановился. Он не обернулся, просто заговорил в пространство перед собой, но каждое слово было острее ножа.

– И, Брейв…– он медленно повернул голову, и его профиль в полумраке казался высеченным из гранита. – Моя дочь. То, что ты здесь устроил – этого больше не должно повторится. Понял меня?

Всё внутри меня сжалось от той же самой, знакомой ярости, что кипела в нём минуту назад.

– Тьерра – взрослая женщина, – сказал я, тоже поворачиваясь к нему. – И она сама решает, что для неё повторяется, а что – нет.

Он развернулся ко мне полностью, казалось даже увеличившись в размерах.

– Она – моя кровь, – прошипел дракон, медленно двигаясь в мою сторону. – Моя ответственность. Пока я дышу, никто, и ты в первую очередь, не будет играть с ее жизнью и… чувствами. Держись от нее подальше. Это не просьба.

Это был чистой воды ультиматум. И он перешел ту черту, за которую отступать было нельзя.

– Нет, – тихо, но очень чётко сказал я. – Это вы меня не поняли. Я пятнадцать лет держался «подальше». И вы видели, к чему это привело. Она почти попала в лапы к этому ублюдку, потому что была одинока, потому что ей не на кого было опереться, кроме своих собственных, сломанных иллюзий. Я не буду отдалять ее от себя снова. Ни по вашему приказу, ни по чьему бы то ни было ещё.

Глаза Горнела вспыхнули чистым, драконьим огнем. Он сделал стремительный шаг вперед, его рука взметнулась вверх и сжалась в кулак. Инстинкт кричал мне отскочить, приготовиться к удару, который мог сломать мне челюсть.

Но я не двинулся с места. Просто стоял, глядя ему в лицо.

Его кулак дрогнул. Он замер в сантиметре от того, чтобы запустить его в мою физиономию. Дрожь прошла по его могучей руке, по шее. Он дышал тяжело, неровно, и в его взгляде бушевала война между отцом, желающим защитить, и воином, понимающим, что перед ним – не мальчишка, а другой воин, который не отступит.

Медленно, очень медленно, он разжал кулак. Опустил руку.

– Когда-нибудь, – процедил он сквозь зубы, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучало что-то кроме ярости и власти. Что-то усталое и невероятно древнее. – Когда у тебя будет своя дочь. Тогда мы вернёмся к этому разговору. А сейчас… – он махнул рукой и отвернулся, стремительно уходя. – Бери своих драконов и найди этого Мастера!

Глава 30

Тьерра

Как они посмели? Просто вышвырнули меня, как нашкодившего котенка, из моей же собственной жизни!

Я материализовалась прямо в своей комнате. Без предупреждения, без плавного перехода, а главное, без своего желания на это.

Просто воздух схлопнулся вокруг меня, выплюнув на ковер посреди знакомой обстановки, которая сейчас казалась насмешкой. Я стояла, тяжело дыша, сжимая и разжимая кулаки, и во мне клокотало такое яркое чувство несправедливости, что стены, кажется, пошли рябью.

Комната встретила меня привычным полумраком и запахом сухих трав, которые мама развешивала под потолком. Тишина.

Ни отца с его допросом, ни Криса с его… его губами, его руками, его словами, которые до сих пор жгли кожу. Только я и два дракона, которые, судя по всему, чувствовали мое состояние и теперь старательно делали вид, что они – просто часть интерьера.

Эория свернулась в кресле, приняв вид небольшой ящерицы с задумчивыми глазами. Веридор вновь устроился мордой на подоконнике, потому что только она и влазила внутрь и сделал вид, что уже давно и крепко спит, но я чувствовала, как он сканирует мое состояние.

– Вы! – мой голос сорвался на гортанный рык. Я метнула в них взгляд, полный такой ярости, что магические шары под потолком нервно мигнули. – Как вы посмели⁈ Вы на моей стороне или на его? Вы должны были мне помогать, а не выполнять приказы наследного принца, как дрессированные пегасы!

– Тьерра, – начала Эория примирительно, приподнимаясь в кресле. – Мы сделали это ради твоей безопасности. Горнел был в ярости, он бы…

– Что? Убил бы меня? – перебила я, расхаживая по комнате. Каждый шаг отдавался дрожью в коленях. – Я его дочь, он бы меня и пальцем не тронул! Но меня… меня лишили права выбора! Опять! Всегда кто-то решает за меня, что лучше, что безопаснее, куда мне идти, как жить и с кем целоваться!

При воспоминании о поцелуе внутри полыхнуло так, что я споткнулась. Губы до сих пор горели. Кожа помнила прикосновения его пальцев, его шершавых ладоней, его губ – жадных, отчаянных, собственнических.

А слова… Эти проклятые слова, которые словно шипы впились в мое сознание: «Ты сводишь меня с ума»… «Я проиграл»…

От этих слов внутри разливалось горячее и тягучее чувство, что мешало дышать и думать.

– Девочка, – мягко сказала Эория, подходя ближе. Ее драконья морда в этом уменьшенном виде выглядела почти нежной. – Мы не хотели тебя обидеть. Но то, что происходило между вами… это было слишком личным. И слишком опасным для вас обоих.

– Опасным? – я резко обернулась к ней. – Вся моя жизнь одна сплошная опасность! Меня только что чуть не убили! А потом… – я осеклась, чувствуя, как щеки заливаются краской.

– Потом тебя спасли, – закончил Веридор с подоконника, и в его голосе не было привычной ехидны. – И дали то, чего ты ждала пятнадцать лет. Что не так, малышка?

– ВСЁ не так! – выкрикнула я и сама испугалась силы своего голоса.

Воздух вокруг меня завибрировал. Магия, дремавшая внутри, вдруг всколыхнулась, как океан перед штормом. Я почувствовала это – горячую, пульсирующую волну, которая поднималась откуда-то из глубины, требуя выхода и действия.

Нестерпимо хотелось что-то делать. Казалось, что если я остановлюсь, перестану ходить из угла в угол по комнате, внутри что-то взорвется. Это чувство разливалось в сознании вязким, липким, как патока, киселем и мешало логически рассуждать.

Адский коктейль из эмоций, в котором смешались обида, ярость, страсть, унижение и зудящее желание подталкивал, заставлял чувства бить через край, лишал тормозов, разгонял каждую эмоцию до немыслимых пределов.

– Рия, – сказала я тихо, прислушиваясь к себе. – Я так устала… не знаю, что со мной происходит.

Она мгновенно насторожилась, ее вертикальные зрачки сузились.

– Что ты чувствуешь?

– Жар, – честно ответила я. – И… желание. Острое, неконтролируемое. Сделать что-то. Доказать всем, что я не беспомощная кукла. Что я могу.

Эория обменялась с Ридом встревоженным взглядом.

– Это пройдет, – сказала она, но в ее голосе мне послышалась неуверенность. – Тебе нужно поспать, Тьерра. Утро вечера мудренее. Ложись, а мы покараулим.

Я хотела возразить. Хотела кричать, что не усну, что мне нужно что-то делать, что внутри меня сейчас взорвется вулкан. Но тело вдруг предательски ослабло. Адреналин схлынул, оставив после себя выматывающую пустоту. Глаза слипались.

– Ладно, – выдохнула я, падая на кровать даже не раздеваясь. – Но если вы снова решите что-то за меня…

– Мы не решим, – пообещал Веридор, и его голос звучал странно далеко. – Спи.

Я прилегла на диван и провалилась в сон, как в омут.

* * *

Сон пришел не сразу. Сначала была темнота, густая и тягучая, в которой плавали обрывки сегодняшнего дня: холодные глаза Бена, серебристый свет магии Криса, его губы на моих, его шепот… А потом темнота расступилась, и я увидела это.

Я стояла в библиотеке. В той самой запретной секции, где нашла книгу с пророчеством. Книги на полках светились тусклым, болезненным светом. А передо мной, в воздухе, горели огненные буквы.

'Путь спасения лежит через то, что не имеет дороги.

Пройти должна она лабиринт Безысходности, где стены сотканы из собственных страхов,

И найти в самой глубине Леса Отчаяния то, что считается утраченным – Источник Радости.'

Во сне пророчество звучало иначе. Оно пульсировало, дышало, и каждое слово врезалось в сознание раскаленным штырем.

Я смотрела на огненные буквы, и во мне поднималось то самое чувство, от которого я попыталась убежать в сон. Жгучее, невыносимое желание доказать.

Ведь что сказал Крис? Что я безрассудная и наивная. Что у меня нет головы на плечах. И поэтому он должен меня защищать, решать за меня, отправлять домой, как ребенка.

А отец? Он всегда видел во мне лишь маленькую девочку, которую нужно оберегать.

Даже мама, при всей ее любви, относилась ко мне как к несмышленому дракончику, который еще не научился летать.

А если я пройду Лабиринт? Если выполню пророчество? Если обрету ту самую 'истинную силу" – тогда они все увидят. Тогда никто больше не посмеет решать за меня.

Тогда Крис будет смотреть на меня не как на хрупкую драгоценность, которую нужно спасать, а как на равную. Как на женщину, которая сама выбирает свою судьбу.

Пророчество горело перед глазами, и с каждой секундой мысль о Лабиринте казалась все более правильной. Единственно возможной.

Я проснулась резко, как от толчка.

За окном серел рассвет. Эория все так же сидела в кресле, но теперь ее глаза были открыты и смотрели на меня с нечитаемым выражением.

– Рия, – мой голос звучал хрипло, но твердо. – Я знаю, что мне делать.

– Что? – насторожилась она.

– Пророчество. То, что мы нашли в книге. Лабиринт Безысходности. Я должна пройти его.

Она молчала долго, очень долго. Слишком долго для дракона, который обычно мгновенно реагировал на мои безумные идеи. А потом медленно кивнула.

– Да, – сказала она, и в ее голосе не было ни капли сомнения. – Ты права. Это единственный способ.

Я должна была удивиться ее легкому согласию. Должна была заподозрить неладное – ведь еще вчера они с Веридором называли мой план с самозванцем подростковым максимализмом.

Но магия, бурлящая внутри меня, заглушила голос разума. Я слышала лишь то, что хотела слышать: подтверждение своей правоты.

– Рия, ты со мной? – спросила я, вставая с кровати.

– Всегда, – ответила она, и в ее глазах мелькнул странный огонек, которого я не заметила.

* * *

Академия встретила меня привычным гулом голосов и топотом ног. Я шла по коридору, и каждый встречный студент казался мне размытым пятном. Мысли были заняты только одним: Лабиринт. Пророчество. Доказательство.

– Тьерра!

Я замерла. Голос был слишком знакомым, чтобы его игнорировать.

Кристиан стоял в нише у окна, прислонившись плечом к косяку. На нем была свежая рубашка, идеально выглаженная, камзол застегнут на все пуговицы. Ни следа от вчерашней битвы, кроме темных кругов под глазами.

Он выглядел собранным, холодным, неприступным. Но глаза… глаза смотрели на меня так, что у меня внутри все переворачивалось.

– Нам нужно поговорить, – сказал он тихо, делая шаг ко мне.

Внутри все закричало:

«Да! Поговорить! Объяснить! Сказать ему!»

Но проклятая проснувшаяся магия, смешанная с гордостью и вчерашней обидой, дернула за ниточки по-другому.

– О чем? – спросила я ровно, останавливаясь, но сохраняя дистанцию. – О том, как ты решил за меня, что для меня лучше? Или о том, что ты до сих пор считаешь меня безмозглой идиоткой?

Он поморщился, как от боли.

– Во-первых, я такого не говорил, – твердо ответил Крис. – А, во-вторых, я сделал это, чтобы защитить тебя. Горнел…

– Я знаю, что сделал мой отец, – перебила я, и мой голос звучал пугающе спокойно. Слишком спокойно для той бури, что бушевала внутри. – И я знаю, что сделал ты. А теперь, если не возражаешь, у меня пары.

– Тьерра, – он схватил меня за руку, и от этого прикосновения по коже побежали знакомые мурашки. – Мы не договорили!

Я посмотрела на его пальцы, сжимающие мое запястье. Сильные, теплые, со шрамами на костяшках. Те самые пальцы, что еще вчера сжимали меня в объятиях, рвали мою куртку, гладили мои скулы.

Желание прижаться к нему, забыть обо всем, растаять в его руках было почти невыносимым.

Но проклятая гордость шептала другое:

«Он не уважает тебя. Он считает тебя слабой. Докажи сначала, что ты достойна быть рядом».

Я мягко, но решительно высвободила руку.

– Все в порядке, Крис, – сказала я, глядя ему прямо в глаза. – Правда. Я не злюсь. Просто… мне правда нужно идти. Увидимся вечером? У моего дома. Поговорим.

Облегчение, вспыхнувшее в его глазах, было таким искренним, что у меня защемило сердце.

– Хорошо, – кивнул он. – Вечером. Я приду.

Я улыбнулась – наверное, впервые за этот разговор – и пошла дальше по коридору. К парам, которых у меня не было. К выходу из академии. К Лабиринту.

Эория молчала в моей голове, но я чувствовала ее присутствие. Тихое, одобряющее, направляющее.

«Ты все правильно делаешь, – шепнула она, когда я вышла за ворота академии. – Он поймет. Они все поймут, когда ты вернешься».

Я верила ей. Я так отчаянно хотела верить.

Лабиринт Безысходности находился на заднем дворе академии, там, где земля встречалась с туманом, а реальность истончалась до состояния паутины. Студенты избегали этого места. Даже преподаватели обходили стороной.

Когда я подошла к границе, солнце уже клонилось к закату.

«Интересно, он будет гадать, почему я не пришла? – промелькнула в голове странная мысль, но я тут же отмела ее сказав себе твердо. – Пусть подождет. Пусть поймет, что ты не та, кем он тебя считает».

Эория материализовалась рядом, в полный рост. Ее чешуя в сумерках казалась тусклой.

– Готова? – спросила она.

– Готова, – выдохнула я, глядя на темный зев Лабиринта, откуда тянуло холодом и древней, забытой магией.