Текст книги "Непокорная для наследного принца (СИ)"

Автор книги: Юлианна Винсент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 25

Тьерра

На следующий день после пары по «Основам эмоционального сопротивления», которая прошла под девизом «Кто не спрятался – я не виноват», лже-Кристиан объявил практическое занятие.

– Для закрепления материала, – сказал он, обводя нас взглядом циничного аукциониста. – И для выявления слабых звеньев. Их, я уверен, будет приятно отсеять.

Занятие проходило в магическом атриуме – круглом зале под стеклянным куполом, где даже солнечный свет казался поднадзорным. Лже-Крис пригласил старшекурсников, чтобы, как он ехидно пояснил, «сравнить уровень выскочек-экстернов с теми, кто учится честно, из года в год».

В толпе зеленых мундиров пятого курса я сразу заметила Грега Симонса. Он стоял, непринужденно облокотившись на колонну, и его улыбка, увидев меня, стала чуть шире.

«Вот же дрыш слащавый», – пронеслось у меня в голове.

«О, посмотри, кто пришел! – пропела Эория у меня в сознании. – Маг без какого-либо инстинкта самосохранения».

«Молчи, Рия», – мысленно огрызнулась я, стараясь сохранять нейтральное выражение лица.

Лже-Крис, щеголяя в новом, отливающем сталью камзоле, стал объяснять суть упражнения:

– Эмоциональное фехтование, – начал он, прохаживаясь между стройных рядов студентов и потирая руки. – Вы связываетесь с партнером ментальным каналом и пытаетесь вывести друг друга из равновесия, пробуждая в оппоненте конкретную эмоцию – страх, гнев, растерянность. Кто первым потеряет концентрацию или ответит неконтролируемым выбросом энергии – проиграл. Пары я распределю по своему усмотрению.

Он начал называть имена, сводя людей в пары с почти зловещей точностью. И вот настал мой черед.

– Харташ и… – он на секунду задумался, оглядывая придирчивым взглядом старшекурсников. – Симонс. Покажи этой выскочке, что значит настоящая выдержка.

Грег, казалось, только этого и ждал. Он вальяжно подошел ко мне, его глаза искрились не столько азартом, сколько тем самым глупым, мальчишеским интересом.

– Постараюсь не ударить в грязь лицом, – сказал он тихо, устанавливая ментальный контакт.

Его магия потянулась ко мне – теплая, уверенная, пахнущая древесным углем и… легким, навязчивым флером восхищения. Фу.

– Не сомневаюсь, – сквозь зубы ответила я, выстраивая свои щиты.

Началось. Грег атаковал первым – волной искусственной, но на удивление убедительной растерянности. Она обрушилась на мои защиты, пытаясь найти брешь.

«Он хорош», – мелькнула мысль.

Я парировала, преобразуя его энергию в холодную сосредоточенность и отправляя обратно. Мы стояли друг напротив друга, в зале стихли все разговоры, было слышно только наше тяжелое дыхание и тихий гул сталкивающихся магических полей.

Лже-Крис наблюдал сбоку, сложив руки на груди, его взгляд был пристальным и оценивающим, будто он рассматривал двух жуков, дерущихся на ветке.

Грег сменил тактику. Вместо растерянности он попытался пробудить гнев, тычась в самые свежие воспоминания: провал на экзамене, насмешки однокурсников. Это было больно, но я была готова.

Я пропустила часть энергии через себя, как учила мама, и превратила ее в ледяное равнодушие. Внешне я, наверное, выглядела абсолютно спокойной. Внутри же кипело все.

Именно тогда, в самый разгар нашего «поединка», когда наши взгляды были сцеплены, а ментальный канал дрожал от напряжения, Грег сделал новый ход.

«Знаешь, – его мысль прокралась ко мне, обволакивающая и настойчивая, – когда все это закончится… Может, сходим куда-нибудь? Обсудим… приемы. Без вот этого всего».

И он мысленно «кивнул» в сторону лже-Криса.

У меня от неожиданности дрогнул щит. Я чуть не фыркнула прямо в ментальный канал.

«Он серьезно? – мысленно возмутилась я, отрезая его вторжение в мою голову и обращаясь к драконице. – Сейчас? Прямо во время магической дуэли под присмотром маньяка?»

«Он либо гений пикапа, либо идиот, – прокомментировала Эория. – Ставлю на второе. Хотя идея обсудить „приемы“ где-нибудь в укромном месте… звучит забавно. Если бы не контекст. И не его прическа».

Я собралась, резко усилила давление, послав в ответ волну чистой, неразбавленной досады – не злой, но очень усталой.

«Спасибо, за приглашение, – постаралась вежливо ответить я. – Я… очень занята».

Грег отшатнулся, его концентрация дрогнула и магическая защита дала слабину. Я не стала добивать. Просто разорвала контакт.

– Достаточно, – раздался голос лже-Криса. Он медленно аплодировал, медленно шагая в нашу сторону. – Мило. Симонс, твои попытки отвлечь противника… оригинальны, но не профессиональны. Харташ, ты сегодня неожиданно сдержанна. Что, не польщена вниманием старшекурсника?

Я ничего не ответила, скрестив руки на груди и чувствуя, как дрожат пальцы. Грег смущенно отступил, бросив на меня взгляд, в котором читалось и разочарование, и досада.

Занятие шло своим чередом, но я почти ничего не замечала. В голове гудело. А когда все закончилось, и студенты стали расходиться, лже-Крис жестом остановил меня.

– Харташ, задержись!

Сердце упало куда-то в сапоги. Грег, проходя мимо, посмотрел на меня с беспокойством, но я сделала вид, что не заметила.

Когда зал опустел, лже-Брейв подошел ко мне вплотную.

– Твоя игра сегодня была… интересной, – начал он, обходя меня медленным шагом. – Ты хорошо держалась, но в твоей защите все равно были бреши. Огромные. Через них можно было проехать на карете с целой упряжкой криворогов.

«Он чует связь с нами, – немедленно отозвался Веридор, чье сознание теперь тоже было на подхвате. – Но не может определить что это».

– Я просто старалась не спалить старшекурсника, – сказала я, глядя прямо перед собой. – Папа не одобрил бы.

– Папа, – он произнес это слово с такой сладкой презрительностью, что у меня сжались кулаки. – Вечно он где-то рядом, твой папочка. Не дает развернуться. Но здесь-то его нет. Здесь есть только ты. И я. И твои… нераскрытые возможности.

Он остановился прямо передо мной. Его глаза, холодные и пустые, впивались в меня.

– Я назначаю тебе индивидуальные занятия, Харташ, – властным голосом сообщил прЫнц. – Начиная с завтрашнего вечера. Мы займемся… углубленным изучением твоих барьеров. Тебе нужна дисциплина. Жесткая, беспощадная дисциплина. Я научу тебя не прятаться и в полной мере использовать свой потенциал.

Очень хотелось отправить его чистить стойла криворогов зубной щеткой вместе с такими предложениями. Но я сделала глубокий вдох и подняла на него взгляд, вложив в него всю наигранную, подобранную с пола, решимость.

– Я сама… хотела вас об этом попросить, – сказала я, голос чуть дрогнул для правдоподобия. – После того, что вы сказали мне тогда в библиотеке. Вы единственный, кто говорит мне правду. Кто не боится меня… или моего отца. Вы видите, что я могу быть… больше, чем просто его дочь. И я хочу это доказать. Всем. И в первую очередь – вам.

Я играла на его тщеславии, как на расстроенной лютне. И это сработало. В его глазах вспыхнул тот самый, знакомый по трибуне, огонек самоудовлетворенного превосходства. Он купился на лесть, поданную под соусом из ложной уязвимости.

– О, – протянул он, и уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. – Амбициозно. И очень… вовремя. Я ценю осознание своих слабостей. Особенно когда за ним следует стремление к силе. Завтра. В девять. Не опаздывай. И будь готова к тому, что я разобью твои розовые очки вдребезги. Навсегда.

Он повернулся и ушел, оставив меня стоять в центре пустого атриума. От его слов в воздухе повис тягучий, неприятный осадок.

«Браво, – мысленно прошипела Эория. – Ты только что добровольно записалась на приватные уроки к существу, которое пахнет разложением и плесенью. Сегодня, кстати, сильнее, чем в прошлый раз».

«Он клюнул, – возразила я, наконец выдыхая. – Это главное».

«Клюнул-то он клюнул, – вступил Веридор. – Но теперь он будет к тебе присматриваться в десять раз пристальнее».

«В этом и был мой план», – фыркнула я, собираясь выйти из атриума, но спиной почувствовала на себе тяжелый взгляд.

«Если кожаный узнает…» – ворчливо начал Рид, но я перебила его оборачиваясь.

«Он уже знает», – тяжело выдохнула я.

В дальнем, темном проходе, ведущем в служебные помещения, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, стоял настоящий Кристиан и смотрел на меня.

Весь его вид излучал такую концентрированную, молчаливую ярость, что воздух вокруг, казалось, загустел и заискрился. Он видел, как я разговаривала с самозванцем. Видел, как тот ко мне приближался. Видел, как я, по всей видимости, согласилась на то, чего Крис просил меня не делать.

Наши взгляды встретились. В его глазах не было ни капли понимания, только буря: ревность, черная и беспощадная, смешанная с животным страхом за меня и яростью от собственного бессилия. Он сжал кулаки, потом он резко оттолкнулся от стены, развернулся и исчез в темноте коридора, оставив после себя почти осязаемое эхо гнева.

«Ну что, команда, – мысленно вздохнула я, выходя, наконец, на свежий воздух. – Похоже, мы вляпались по уши».

«По самую макушку, малышка, – парировала Эория. – По самую макушку. Но, дрыш его раздери, будет интересно».

Глава 26

Кристиан

Наблюдать за тем, как она добровольно осталась наедине с этим упырем, было хуже, чем любая засада за все пятнадцать лет на фронте. Там, по крайней мере, враг был понятен.

Здесь же враг носил мое лицо, говорил моими интонациями и сейчас, судя по всему, убеждал Тьерру в чем-то очень важном, наклоняясь к ней с тем же нездоровым интересом, с каким я когда-то рассматривал карту боевых действий.

Я стоял в тени служебного прохода, и каждая мышца в теле была натянута до предела, готовая к рывку, которого нельзя было совершить.

Я видел, как она смотрела на него и заклинанием усилил себе слух, чтобы слышать, о чем они говорят. Видел, как ее плечи напряглись, а пальцы сжались в кулаки у бедер. И видел, как она, дрыш ее раздери, кивнула. Согласилась.

В голове застучал набат чистейшей, примитивной ярости. Она нарушила данное мне обещание. Вошла в клетку к тигру, который уже показал клыки. Я должен был догадаться, что ее юношеский максимализм и наследственная упертость все равно полезут в самое пекло.

«Стратег из тебя, конечно, так себе», – язвительно заметил мой внутренний голос, звучавший удивительно похоже на Веридора в его самые саркастичные моменты.

Когда она наконец вышла из атриума, а ее взгляд встретился с моим, в ее глазах я прочел не раскаяние, а вызов. Смешанный с тревогой, но все же вызов. Это было хуже всего. Она не понимала, во что ввязалась.

Я развернулся и ушел, от греха подальше. Каждый шаг отдавался в висках глухим стуком.

Очень хотелось крушить все вокруг себя и начать с его слащавой физиономии. В какой-то момент, я даже проникся пониманием к Горнелу. Еще никогда у меня не было такого сильного желание набить морду самому себе, как сейчас. Откровенно говоря, его вообще никогда не было.

«Так, Крис! – дал я себе мысленного леща. – Соберись и подумай!»

А думалось почему-то не о стратегии, а о том, как этот ублюдок стоял к ней слишком близко. И о том, как Грег Симонс пялился на нее во время их дуэли.

«Сосредоточься, дрыш тебя раздери! Ты не мальчишка, а воин – приказал я себе. – Она – тактическая единица. Молодая, импульсивная, но единица. А этот… этот самозванец – цель. И у него должны быть слабости».

В своих внутренних перепалках, я не заметил, как дошел до самой границы Леса Отчаяния. Присел на небольшой камень и стал вспоминать их разговор.

Что-то в нем показалось мне очень знакомым, словно я уже когда-то слышал подобное, но память отказывалась выдавать нужное воспоминание.

Я прокручивал в голове его слова, раз за разом натыкаясь на тупик. И вдруг, как удар обухом по голове, меня накрыло воспоминание запахом пота, пыли и магической гари полевого лагеря Отряда Теней.

* * *

Мы сидели у потрескивающего костра, оттирая руки от грязи сегодняшней вылазки. Бенджамин Тэллбот, мой друг и одногруппник, с наслаждением потягивал что-то крепкое из походной фляжки. Он единственный из нашей двадцатки прошел в вместе со мной в Отряд, поэтому мы старались держаться вместе.

«Все-таки приятно, когда план срабатывает, как по нотам, – сказал он, глядя на огонь. Его лицо, обычно безэмоциональное, сейчас светилось странной радостью. – Не то что у некоторых, кому все на блюдечке с голубой каемочкой подают. Папочка-король подстилочку постелил, генерал Харташ протекцию обеспечил… Легко побеждать, когда за тобой целое королевство».

Я тогда лишь хмыкнул, списывая его слова на усталость после тренировки. Он всегда меня подкалывал на тему того, что я неожиданно стал сыном короля.

«У каждого своя ноша, Бен, – решив особо не вступать в полемику, ответил я. – Моя – не легче».

«Ой, да ладно тебе, – он махнул рукой. – Твоя ноша – бриллиантовая корона, которую ты получишь сразу, как только вернешься домой. Тебе для этого ничего делать не надо. То ли дело я! Я всего добился сам. Жесткой дисциплиной. Беспощадной к себе и к другим. Когда у тебя за спиной только твоя собственная воля, ты учишься бить первым. Иначе разобьют тебя и все твои воздушные замки».

Он тогда посмотрел на меня странно, и в его глазах мелькнуло что-то колкое, что я не стал расковыривать.

Следующим воспоминанием всплыла история на спарринге. Мы отрабатывали захват на тренировочной площадке. Бен работал яростно, почти зло.

И в один момент, когда я уже почти поставил его на лопатки, он резко, с явным расчетом, ударил мне коленом по уже побаливавшему после прошлой стычки ребру. Не по правилам.

Я отшатнулся, скривившись.

– Эй, Теллбот, что за грязные приемы?

Он выпрямился, вытирая пот со лба, и его губы растянулись в ухмылке, лишенной всякой теплоты.

– Это прием выживальщика, Ваше Высочество, – язвительно сказал он, насмешливо кланяясь. – Тот, кто играет по правилам, всегда проигрывает тому, кто играет, чтобы победить. Твои рыцарские штучки… они милы, но бесполезны. Рано или поздно я разобью вдребезги тебе эти королевские, розовые очки о боевой чести. Вот увидишь, этот мир на самом деле гораздо жестче.

Я тогда списал это на то, что он просто завидует, что командиром отряда поставили меня, а его сделали заместителем. А оказалось…

* * *

«Жесткая, беспощадная дисциплина», «Разобью твои розовые очки». Слово в слово. Как будто он цитировал старую пластинку.

Все встало на свои места с такой чудовищной ясностью, что у меня перехватило дыхание.

Бен – не просто самозванец. Он человек, которому я доверял спину в десятках патрулей. Который знал о моей жизни, моих манерах, моих слабостях все. Который завидовал так тихо и так ядовито, что я принял это за обычную армейскую брюзгливость.

– Ну конечно, – прошипел я себе под нос, понимая, что слышит меня сейчас только трава. – Кто еще мог так идеально сыграть роль надменного придурка? Он годами тренировался, глядя на меня. Только вот… зачем? Месть за мнимое пренебрежение? Или что-то большее?

План Тьерры казался теперь не просто безрассудным, а смертельно опасным. Бен не был просто завистливым неудачником.

Он был расчетливым, терпеливым и, судя по всему, обладал доступом к ресурсам, позволяющим такую сложную мимикрию. За ним стояла сила. Та самая, что вышвырнула меня в Пустошь.

Мне нужно было доказательство. И был только один человек, который мог помочь его найти, не поднимая шума.

Квартира Лукаса Андервальда встретила меня запахом дорогого кофе и легкого беспорядка. Друг, уже одетый в нелепые домашние штаны с изображением летающих криворогов, открыл дверь, взглянул на мое лицо и без слов впустил внутрь.

– По лицу вижу: или тебя снова поймала и отмутузила Тьерра, или ты наконец-то осознал всю глубину идиотизма происходящего, – констатировал он, направляясь на кухню.

– Второе, – хрипло ответил я, скидывая плащ на спинку стула. – И добавь к этому щедрую порцию предательства. Я знаю, кто он.

– Уже? – Лукас замер с кофейником в руке. – И кто же этот талантливый актер?

– Бенджамин Тэллбот, – скрестив руки на груди, ответил я. – Помнишь такого?

Лукас присвистнул, медленно помешивая кофе.

– Теллбот? – удивился друг. – Серьезно? Тихий, язвительный брюнет с вечно недовольным выражением лица? Тот, что все время ворчал, что его таланты недооценивают?

– Он и есть, – я уселся на кресло, в ожидании ароматного напитка. – Он был моим заместителем в Отряде, знал меня вдоль и поперек. Знал, как я говорю, как двигаюсь, что могло меня вывести из себя. И он ненавидел все, что я олицетворял.

– Но одного мотива мало для такой подставы, – заметил Лукас, подавая мне кружку и садясь напротив. – Нужны связи. Ресурсы. У Бена их не было.

– А если были? – я сделал большой глоток и дал возможность горячей жидкости пробежать по внутренностям. – Что мы знаем о его семье?

Лукас задумался, потом встал и прошел в соседнюю комнату, заваленную свитками и книгами.

– Тэллбот… Тэллбот… Фамилия знакомая, но не из первой знати. Дай-ка покопаться в генеалогических древах, которые я воровал у деканата для… э… исследовательских целей.

Мы просидели за книгами несколько часов. И вот когда в глазах уже рябило от количества прочитанных букв, Лукас, стряхнув пыль с очередного фолианта, смачно выругался:

– Вот же дрыш рогатый! Бенджамин Тэллбот. По материнской линии… внучатый племянник Вельдана Блэкторна.

Воздух в комнате стал ледяным. Имя Вельдана Блэкторна было клеймом в истории Дрэдфилда. Дракон-колдун, пытавшийся захватить власть двадцать лет назад с помощью… Матери Тьерры.

– Проклятый круг, – пробормотал я, чувствуя, как кусочки пазла с грохотом встают на свои места. – Он не просто мстит мне. Это наследственная война. Блэкторн проиграл тогда, и его наследник теперь хочет отыграться. На мне. И на Тьерре. Используя наши же прошлые связи.

Лукас закрыл книгу с глухим стуком.

– Значит, за ним стоит не просто зависть, а идея. И, возможно, тот самый «Мастер», о котором говорили драконы. Бен – пешка в большой игре. Но пешка опасная, потому что она знает тебя в лицо.

Я поднялся, по телу разлилась знакомая холодная собранность. Ярость никуда не делась, но теперь у нее было русло. Была цель.

– Нужно действовать, – сказал я. – Он уже назначил Тьерре индивидуальные занятия. Завтра вечером. Это ловушка. Возможно, не только для нее.

Лукас кивнул.

– Что прикажешь, наследный принц?

– Сначала – обеспечить незримое прикрытие. Ты свободно можешь перемещаться в академии, проследи, чтобы на эти «занятия» не пришли непрошеные гости с его стороны. А я… – я потянулся к плащу, – мне нужно кое-что обсудить с одной тысячелетней рептилией. Если он играет в семейную вендетту, то у нас есть свои тяжелые, чешуйчатые козыри. И, Лукас…

Он поднял бровь.

– Найди все, что можно, о Мастере. Если Бен – внук Блэкторна, то его покровитель может быть старше, чем мы думаем. И опаснее.

Выйдя на улицу, я глотнул холодного ночного воздуха. В голове звенели фразы Бена: о дисциплине и о розовых очках.

Теперь они звучали не как зависть, а как декларация войны. Войны, которая началась задолго до нашего спарринга и в которую теперь, по моей же глупости, втянули Тьерру.

«Что ж, Бен, – подумал я, направляясь к Лесу, где, я знал, меня ждал вечно голодный и саркастичный дракон. – Ты хотел разбить мои очки. Посмотрим, как ты справишься с взглядом дракона, который тысячу лет ждал, чтобы кого-нибудь поджарить. И поверь, для тебя у него найдется особый огненный рецепт».

Глава 27

Тьерра

Ровно в девять вечера я стояла у входа в пустой атриум. Сердце колотилось где-то в районе горла от того самого адского коктейля из азарта и ярости, который всегда предшествовал чему-то эпически глупому.

На мне была тренировочная форма – никаких лишних складок, ничего, что могло бы помешать движению или, что более вероятно, бегству.

Драконы остались сидеть на низком старте за пределами академии, потому что коллективным разумом мы решили, что слишком сильное, пусть и скрытое, их присутствие, могло насторожить цель.

«Последний шанс передумать, – мысленно пропела Эория. Канал связи был тонким, как паутинка, почти неуловимым. – Мы можем ворваться, все спалить и сказать, что это был несчастный случай. Учебная тревога, например».

«Нет, мы не отступим!, – отрезала я, делая шаг внутрь. – Следите за периметром и ждите условного сигнала!»

Атриум в вечернее время был жутковатым местом. Лунный свет, пробивавшийся сквозь стеклянный купол, рисовал на полу длинные, искаженные тени от колонн. Воздух стоял неподвижный, пыльный. В нем пахло моим идиотизмом и тишиной, которая была громче любого шума.

Он появился бесшумно. Просто вышел из тени одной из дальних арок, словно материализовался из самого мрака. Все тот же безупречный камзол, та же надменная осанка и физиономия с легкой, самодовольной улыбкой.

– Пунктуальность, – произнес он и его голос гулко разнесся под сводами. – Я начинаю думать, что в тебе есть задатки к дисциплине, Харташ. Жаль, что только задатки.

– Я пришла учиться, – ответила я, не двигаясь с места. – Вы же обещали разбить мои розовые очки. Так, не томите.

Он рассмеялся сухим, безжизненным смехом.

– Нетерпение, – прохаживаясь вокруг меня, философски заметил лже-Крис, – тоже слабость. Ну, да ладно, начнем с основ. Покажи мне, как ты защищаешься. Атакуй меня. Всей своей силой. Не стесняйся.

Это была ловушка. Прозрачная, как стекло. Он хотел оценить мою мощь, мою манеру боя, найти изъяны. Что ж, придется дать ему шоу.

Я не стала церемониться. Собрав энергию в ладонях, я выстрелила в него сгустком сконцентрированного гнева – тем самым, что клокотал во мне с момента его появления на трибуне. Зелено-багровая молния разрезала воздух.

Он даже не пошевелился. Поднял руку и моя атака разбилась о невидимый барьер в сантиметре от его пальцев, рассыпавшись безвредными искрами.

– Слабо, – лениво констатировал он. – Эмоционально, неконтролируемо. Чувства – твоя ахиллесова пята, девочка. Давай еще.

Мы сошлись в магической дуэли. Это был не поединок, а издевательство. Он парировал каждую мою атаку с утомительной легкостью, отвечая точными, хлесткими выпадами, которые вынуждали меня постоянно отступать и тратить силы на защиту.

– Ты держишься за старые обиды, как ребенок за погремушку… – его рот не закрывался, комментируя каждое мое действие и тем самым стараясь, вывести меня из равновесия. – Твоя сила хаотична, потому что ты сама не знаешь, кто ты… Ты играешь в воина, но в душе все та же маленькая девочка, которая ждет, что ее спасут…

Каждое слово било в цель. Я злилась, и злость делала мою магию резче, но и менее управляемой. Я метала в него шары огня, ледяные осколки, пыталась давить ментально. Все тщетно.

Он был словно холодная, насмешливая, непробиваемая стена с магией, которая была мне незнакома.

– Достаточно, – наконец сказал он, когда я, уже тяжело дыша, отскочила к колонне. – Теория закончилась. Перейдем к практике.

Лже-Крис щелкнул пальцами и пространство вокруг нас задрожало и поплыло. Я почувствовала, как пол уходит из-под ног, и меня резко дернуло куда-то в сторону. Дрыш!

«Тьерра! Твою мать!» – ругательства Рида были последними, что я услышала в своей голове, прежде, чем провалиться в портал.

Когда мир снова встал на место, я огляделась и увидела, что мы стоим посреди полуразрушенного зала с облупившейся штукатуркой.

«Он притащил меня в старый корпус, который на ремонте», – попробовала я отправить ментальное сообщение Рии, но ответа не последовало.

– Здесь нас никто не потревожит, – сказал лже-Крис, его голос теперь звучал иначе. Из него исчезла напускная бархатистость, осталась голая, металлическая злоба. – И ничто не помешает мне вытащить из тебя то, что так тщательно прячут твои новые друзья.

– А у тебя то, я смотрю, друзей вообще нет, – съязвила я, стараясь не показывать ему, что на самом деле внутри себя я уже убежала в панике.

Рыкнув, он снова атаковал, но уже не так, как раньше. Он начал использовать заклинания, которых я не знала. Темные, вязкие потоки энергии, которые не ломали щит, а разъедали его, липкие иллюзии, искажавшие пространство и пытавшиеся просочиться прямо в сознание.

Я отбивалась, но с каждым его ударом мне становилось все тяжелее. Одно заклинание, похожее на черную молнию, пробило мой щит и опалило рукав.

– Ауч! – поведя плечом, зашипела я. – Какие-то очень не педагогические методы у вас, господин наследный прЫнц.

– Педагогическими методами твою силу не раскрыть! – шипел он, наступая. Его лицо исказила гримаса настоящего, ненасытного удовольствия. – Ты должна быть на грани, чтобы использовать весь свой потенциал.

Он поднял обе руки. Воздух вокруг нас загудел, электризуясь. Между его ладонями начала формироваться сфера абсолютной черноты, в которой пульсировали багровые прожилки.

От нее исходила такая мощь и такое древнее, чужеродное зло, что у меня все внутри похолодело. Я инстинктивно поняла – этот удар не просто пробьет мою защиту. Он сотрет ее, а заодно и часть меня.

Я отступила к стене и мысленно стала молиться предкам о том, чтобы они дали мне сил устоять.

– Как-то это не по-мужски – драться со слабой девушкой, – услышала я такой знакомый и такой злой голос, откуда-то сбоку от себя. – Не находишь?

Из темноты медленно, я бы даже сказала, вальяжно, как хищник, наконец-то решивший, что наблюдения достаточно, вышел настоящий Кристиан.

– Я так и знал, что ты не сдох, – резко обернувшись и опустив руки вниз, но не убирая черную сферу, выплюнул лже-Крис.

Мой принц ехидно усмехнулся, скидывая черный камзол, и начал закатывать рукава белой рубашки, обнажая предплечья, покрытые старыми шрамами и цепкими, жилистыми мышцами.

– Рад, что оправдал твои ожидания, – небрежно пожав плечами, ответил он. – Все-таки будущий король должен учитывать мнение своих подданных.

– Боюсь, мертвецы королями не становятся, – фыркнул самозванец, готовясь к атаке.

– А ты не бойся, Бенджамин, – принимая боевую стойку, ответил Крис, – не бойся. И кстати, сними мое лицо. Не хочу бить морду самому себе.

Лицо лже-Криса исказила ярость. Иллюзия поплыла и рассыпалась, как дым. На его месте стоял незнакомый мужчина с острыми чертами и горящими ненавистью глазами.

– Догадался, значит? – прошипел он, швырнув в Криса черную сферу. – Только тебя это не спасет! Ты всегда был медленнее! Правильнее! Глупее!

– Просто я всегда тебя жалел, – фыркнул Кристиан в ответ и рванул вперед, навстречу смерти.

В последний миг его руки вспыхнули серебристым светом и он ударил им прямо в ядро этого шара.

Раздался оглушительный хлопок, волна энергии отбросила меня к стене. Когда пыль осела, я увидела, что они уже сошлись врукопашную.

Это была бойня на выживание. Бен метался, яростный и непредсказуемый, его магия липла к коже Криса, оставляя ожоги, пытаясь сковывать движения.

Крис бил реже, но точнее. Каждый его удар – кулаком, локтем, ребром ладони – был продуманным, нацеленным на суставы, на болевые точки.

Он использовал окружение, отталкивался от обломков, заставлял Бена натыкаться на груды хлама.

В какой-то момент Бен, вцепившись, рванул на себя рубашку Криса. Ткань с треском разорвалась, обнажив торс.

И тут я застыла, поймав себя на мысли, что бесстыдно пялюсь на полуголого принца.

Это было не просто накачанное тело спортсмена. Это было тело воина. Каждый мускул был выточен в походах, каждый шрам – история, каждый поворот корпуса говорил о силе, закаленной в настоящих битвах. Он скинул клочья рубашки одним движением плеч, даже не замедлившись, и продолжил бой.

Его сильное, блестящее от пота и покрытое свежими ссадинами тело двигалось с пугающей, хищной грацией.

Бен, отчаявшись, отскочил. На его лице была паника, смешанная с бешенством. Он что-то быстро забормотал, складывая пальцы в незнакомую, кривую фигуру. Воздух снова затрепетал, но теперь от еще более темной, более липкой магии.

Засмотревшись на Кристиана, я не сразу заметила, что Бен запустил в меня четкий, тонкий луч темной энергии.

И уже собиралась выставить щит, как Крис резко, с силой, оттолкнул меня плечом в сторону, убрав с линии огня. Сам же развернулся – и принял удар на себя.

Раздался хлопок, Крис вздрогнул на миг, а затем, используя инерцию от удара, рванулся вперед.

Его руки, все еще светившиеся сгустками серебристой энергии, описывали в воздухе резкие, рубящие линии. Он не целился. Он изливал на Бена всю свою ярость, весь накопленный за недели страх и бессилие. Это был таран. Слепая, разрушительная сила.

Бен, оглушенный и испуганный внезапной яростью, едва успевал ставить щиты. Они лопались один за другим, как мыльные пузыри под напором урагана. От последнего удара, сконцентрированного в кулаке Криса, он отлетел к противоположной стене, ударился спиной и осел на пол, скуля от боли.

– Этого… этого еще не конец! – выкрикнул он, вытирая кровь с разбитого рта. Его глаза бешено метались, ища выход. – Он придет за твоей девкой! А я приду за тобой!

Он судорожно взмахнул рукой, разрывая пространство перед собой. Черный, зловонный портал поглотил его, оставив в воздухе лишь запах серы и сгоревшей плоти.

Тишина, наступившая после его исчезновения, была оглушительной. Ее нарушало только тяжелое, хриплое дыхание Криса.

Он резко развернулся ко мне. Его глаза, еще секунду назад пустые и ледяные от боевого транса, теперь пылали чистейшим гневом, который был направлен на меня.

Кристиан прихрамывая, сделал несколько шагов в мою сторону. От него исходила такая волна возмущения, что я инстинктивно отступила, прижавшись спиной к холодной стене.

– Какого ДРЫША, Тьерра? – прорычал наследный принц, останавливаясь прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки.

Я не могла вымолвить ни слова. Мой взгляд, против моей воли, скользнул с его лица вниз, к тому месту, где его ладонь все еще прижималась к боку. Сквозь его пальцы, по ребристой поверхности напряженного живота, стекала алая, живая струйка. Она была такой яркой, такой чудовищно настоящей на фоне его бледной кожи.

Вся моя ярость, вся готовность огрызаться и оправдываться исчезла, испарилась под леденящим ужасом этого зрелища.

– Крис… – прошептала я сдавленным голосом. – У тебя… у тебя кровь.