Текст книги "Непокорная для наследного принца (СИ)"

Автор книги: Юлианна Винсент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 16

Тьерра

Водоворот из живых, шипящих теней сомкнулся вокруг нас, прежде чем я успела что-либо понять. Мир перевернулся, почва ушла из-под ног и все смешалось в вихре ледяного ветра, липкой тьмы и странного ощущения падения, которое длилось то ли мгновение, то ли вечность.

Я чувствовала, как крепкие руки Кристиана обвились вокруг меня, прижимая так плотно, что между нами не осталось и просвета. Он не пытался бороться с потоком – просто закрывал меня собой, принимая на спину удары невидимых обломков и щепок, вырванных из библиотечного лабиринта.

А потом все закончилось так же внезапно, как началось. Темнота разорвалась пятнами света и нас вышвырнуло в открытое пространство.

Мы вылетели кубарем, перекатываясь по мягкому, влажному мху и сухим прошлогодним листьям. Кристиан, даже кувыркаясь, не отпускал меня и когда мы наконец остановились, я оказалась сверху, прижатая к его груди, а его руки все еще крепко держали меня за талию.

На секунду воцарилась тишина, нарушаемая только нашим тяжелым, сбившимся дыханием. Я отдышалась, откинула с лица пряди волос, вырвавшиеся из пучка, и осмотрелась.

Мы лежали на опушке густого, знакомого до боли леса. Воздух пах сыростью, хвоей и той особой, электрической свежестью, что витала только в одном месте – Лесу Отчаяния.

Но пейзаж вокруг был незнакомым. Ни башен академии, ни знакомых тропинок. Только бесконечные деревья, уходящие в сероватую мглу.

Где-то поблизости, в кустах что-то хрустнуло и Крис мгновенно среагировал, перекатив меня на землю и закрыв собой от потенциальной угрозы.

Некоторое время командир Отряда Теней, а сейчас на мне лежал именно он, собранный и сосредоточенный военный, пристально осматривал территорию на предмет возможной опасности и убедившись, что конкретно сейчас никто не собирался нас есть, перевел взгляд на меня.

Я встретилась взглядом с Кристианом. Он лежал, опираясь на локоть, его голубые глаза в моменте стали темнее обычного от напряжения, но в них не было ни надменности, ни привычной ехидны.

Было что-то другое – внимательное, изучающее, отчего в животе непривычно и глупо защемило. Его дыхание, еще неровное, обжигало мою кожу.

Я вдруг осознала, как близко наши лица, каким разгоряченным оказалось его тело надо мной, как бьется его сердце – частый, гулкий стук, отдававшийся и в моей собственной груди.

Воздух между нами наэлектризовался, стал густым и сладким. Взгляд Криса опустился на мои губы, задержался там на долю секунды дольше, чем следовало.

Его собственные губы чуть приоткрылись. Что-то дрогнуло в глубине его глаз – то самое тепло, что я ловила раньше, теперь разгорелось в целый костер. Он медленно, почти незаметно, наклонился.

Свободной рукой потянулся, чтобы отодвинуть прядь волос с моей щеки и прикосновение его пальцев обожгло. Сердце у меня в груди запрыгало, как испуганная птица. Я замерла, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд.

Он наклонился еще ближе. Его дыхание смешалось с моим. До поцелуя оставался один вздох, одно мгновение…

И вдруг он резко отпрянул, словно обжегшись. Вскочил на ноги, отвернулся и провел рукой по лицу, смахивая невидимую пыль или сбивая с себя это наваждение.

– Прости, – глухо проговорил он, не глядя на меня. – Я… я не должен был.

Я сидела на земле, чувствуя, как жар стыда и досады разливается по щекам.

«Что это было? – задалась я мысленным вопросом. – Почему он… а я… Дрыш! Ну, почему?»

Я вскочила, отряхивая форму, стараясь придать лицу безразличное выражение.

– Ничего, – буркнула я, глядя куда-то в сторону, на корявый ствол старой сосны. – С кем не бывает. После вылета из магического водоворота, знаете ли, голова может кружиться.

Он обернулся и в его глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность за эту неуклюжую отговорку. Между нами повисла неловкая пауза, густая и тягучая. Чтобы ее разрядить, мы почти синхронно принялись оглядывать окрестности.

Картина, мягко говоря, не радовала. Густой, мрачный лес простирался во всех направлениях. Ни признаков цивилизации, ни звуков, кроме шелеста листьев и далекого карканья вороны. Даже солнца не было видно за плотным пологом крон.

– Где мы? – спросила я наконец, хотя ответ был и так очевиден.

– Где-то на окраине Леса, – вздохнул Кристиан, поднимая голову, будто пытаясь по мхам на деревьях определить сторону света. – Но очень, очень далеко от академии. Портальные прыжки редко бывают точными, особенно когда их инициируешь не сам.

– То есть топать пешком? – уточнила я, с тоской глядя на свои уже порядком потертые сапоги.

– Топать пешком, – подтвердил он с невеселой усмешкой. – И, судя по всему, не один час.

Мы обменялись взглядами, полными немого понимания предстоящих тягот, и в один голос тяжело вздохнули. Выбора не было. Крис кивком указал направление, которое показалось ему наименее безнадежным – на слабый просвет между деревьями, – и мы тронулись в путь.

Первые минуты шли молча, прислушиваясь к лесу и к своим мыслям. Неловкость постепенно отступала, вытесняемая усталостью и практическими соображениями.

– Ладно, – не выдержала я первой. – Рассказывай. Про «это не был я». Про все. С начала.

Кристиан шел рядом, его плечо иногда касалось моего и каждый раз от этого прикосновения по спине пробегали мурашки.

Он рассказывал. Медленно, с паузами, иногда сжимая кулаки. Про взрыв на поле боя, про портал, вышвырнувший его в Эмоциональную Пустошь. Про долгие дни отчаяния и борьбы за выживание. Про встречу с Веридором. И наконец – про возвращение, которое обернулось кошмаром.

– Я вернулся, – говорил он и в его голосе звучала накопленная за недели ярость. – А мне Лукас Андервальд сообщает, что я уже был, председательствовал на экзаменах и завалил тебя с особым цинизмом. Что какой-то ублюдок с моим лицом разгуливает по коридорам, преподает и смотрит на тебя так…

Он оборвал себя, резко сглотнув.

– Почему ты сразу не пошел к отцу? – спросила я, когда он замолчал. – Он бы помог. Вы бы вместе ликвидировали этого самозванца.

.

– Тьерра, на меня и так покушаются на каждом углу, – горько усмехнулся Кристиан. – Вспомни, что ты сделала, встретив меня тогда в Лесу?

Я смущенно потупила взгляд.

– Во-о-от! – с уже более игривыми нотками в голосе добавил Брэйв. – Теперь представь, чтобы сделал со мной твой отец, явись я к нему после всего этого? А мы помним, что генерал Харташ не разменивается на полумеры и точно бы довел дело до конца.

Я вспомнила папину гневную тираду в день экзамена и не смогла сдержать смеха.

– А вот мне было не до смеха, – возмущенно фыркнул Кристиан. – Особенно после того, как я узнал, что этот ублюдок выбрал тебя в качестве девочки для битья.

– Хорошо, – отсмеявшись, сказала я. – Почему ты сам не поймаешь его? Ты же наследный принц, у тебя масса возможностей.

– Он явно не действует в одиночку. За ним стоит что-то большее. Какой-то план. И если я начну лобовую атаку, они просто скроются, а мы так и не узнаем, зачем все это затевалось. Им нужно, чтобы все думали, что он – это я. А мне нужно узнать, кто они, что им нужно и найти их слабое место.

Он говорил убежденно, по-военному четко анализируя ситуацию.

– Значит, все еще только начинается? – уточнила я.

– Да, – кивнул Кристиан. – И нам нужно быть осторожнее, чем когда-либо. Потому что теперь они вероятно догадываются, что я… что настоящий я – жив.

Все это не добавляло спокойствия, но решать эти проблемы, находясь где-то посреди Леса Отчаяния было все равно невозможно, поэтому мы решили бросить все силы на то, чтобы выбраться отсюда.

Обходя очередной бурелом, из-за густых зарослей папоротника послышался громкий треск, а затем недовольное ворчание. Кусты раздвинулись и оттуда, сметая мелкие ветки и обильно осыпая себя листьями, выбрался огромный дракон. Его лазурная чешуя была испачкана лесным сором, а в глазах плескалось самое настоящее драконье негодование.

– Ну наконец-то! – проревел он, уставившись вертикальными зрачками на Кристиана. – В следующий раз, когда решишь прыгнуть в портал, дубина, будь любезен – предупреди! Где мой торт, кожаный? Где обещанный торт с карамелью и орехами, я тебя спрашиваю⁈ Ты в курсе, что не древнедраконье это дело – бегать по лесам, выслеживая каких-то там прЫнцев, которые свои же обещания не сдерживают?

Кристиан открыл рот, чтобы что-то ответить, оправдаться или пошутить, но не успел.

С противоположной стороны, с громким шумом ломающихся веток и возмущенным визгом, из чащи вывалилась Эория. Она выросла еще больше – теперь она была выше меня на две головы, рожки окрепли, а взгляд стал по-взрослому острым. На ее чешуйчатой морде читалось крайнее раздражение.

– Ах, дрыш этот лес раздери! – закричала она, отряхиваясь. – Какой идиот его так густо посадил? Вырубить его и дело с концом! Тьерра, ты чего так далеко… – она обернулась ко мне, но ее взгляд скользнул мимо и впился в Веридора.

Наступила секунда ошеломленного молчания. Глаза двух драконов встретились. Эория замерла, ее крылья расправились, а по спине пробежала рябь.

Затем ее пасть распахнулась в оскале, из которого вырвался оглушительный, яростный рев.

– АХ, ТЫ КРИВОРОГ ЧЕШУЙЧАТЫЙ! – проревела она диким, яростным голосом, кидаясь на дракона с выпущенными когтями. – ТЫ, ЗНАЧИТ, ВСЕ-ТАКИ ЖИВОЙ⁈

Я остолбенело перевела взгляд с разъяренной драконицы, которая явно собралась растерзать ошалевшего Веридора, на Кристиана, который смотрел на эту сцену с таким же пораженным выражением лица.

– Что… – прошептала я, дергая Кристиана за рукав. – Что это сейчас было?

Глава 17

В которой нам случайно откроются неожиданные подробности

– Ори, малышка, я тебе сейчас все объясню! – взвыл Веридор, отступая под натиском ярости, извергающейся из каждой чешуйки его внезапно объявившейся… ну, назовем это «дамой сердца».

– Когда я последний раз это слышала, – прошипела Эория и ее голос, обычно полный дерзости и ехидства, теперь вибрировал от древней, как сами горы, боли и гнева, – ты, гад вертикальноглазый, исчез на тысячу лет, оставив меня одну на растерзание этому лживому колдуну! Объяснишь⁈ Или я тебе глотку вырву?

Тьерра и Кристиан замерли, как вкопанные, наблюдая за разворачивающимся спектаклем, масштабы которого явно превосходили их текущие проблемы с самозванцами и академическими интригами.

Эория, вся вздыбленная, с искрами на кончиках когтей, наступала. Веридор, умудренный (и слегка виноватый) вековой мудростью, пятился.

А тысячу лет назад все было иначе. Совсем иначе.

* * *

Тогда Обитель Вдохновения была местом, где драконы парили в небесах, не заботясь о странных двуногих существах внизу. Мир людей был далек, смешон и неинтересен.

Среди россыпи разноцветных чешуек и переливчатых крыльев были двое, считавшихся… бракованными. Изгоями с пеленок.

Веридор и Эория. Единственные во всем драконьем роду, способные по своей прихоти сжиматься, меняться, оборачиваться в этих самых смешных и нелепых двуногих.

Для консервативного драконьего общества это было хуже, чем родиться без крыльев. Это был вызов самой природе, насмешка над чистотой крови.

В человеческом обличье он был высоким мужчиной с волосами цвета морской глубины – лазурными, переливающимися под солнцем и глазами такого же синего оттенка, но с хитринкой, которая сводила с ума.

Она же превращалась в женщину с огненными, непокорными кудрями до пояса и глазами цвета молодой весенней листвы, в которых искрился такой же бунтарский дух.

Они были как огонь и вода, которые, вопреки всем законам, не гасили, а разжигали друг друга. Их связь была страстной, яркой и вечно сопровождалась взаимными подколами, от которых стены их пещер-обиталищ дрожали от смеха.

– Твоя человеческая форма пахнет дымом и высокомерием, – могла сказать Эория, грациозно развалившись на груде драгоценных камней.

– А твоя – серой и невыносимым упрямством, – парировал Веридор, не отрываясь от полировки своего любимого изумруда. – И к тому же, у тебя в этом виде веснушки. У дракона! Веснушки!

– Это не веснушки, это блики от моей внутренней, неукротимой мощи!

– Блики, говоришь? Похоже на сыпь от дешевого зелья.

Но за этой игрой скрывалась любовь, настолько сильная, что пугала их самих. Они понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда. Их редкий дар делал их чужими среди своих, но зато они были единым целым.

Одна беда была у Веридора – слабость, достойная самого жалкого из двуногих. За сладкое он был готов на все.

Медовая пахлава, лукум, засахаренные ягоды – его разум отключался, а драконья гордость улетучивалась при виде кондитерского изделия. Эория постоянно над этим смеялась, но и сама тайком подкладывала ему в тайник леденцы, которые выменивала у пролетавших мимо торговцев-гномов.

Их счастье не нравилось никому. Родители с обеих сторон смотрели на этот союз с ужасом.

«Бракованные должны исчезнуть, а не плодиться!» – таково было общее мнение старейшин.

Каждый из них должен был выбрать настоящего, чешуйчатого и крылатого партнера, чтобы искоренить проклятый ген превращений.

И тогда родители, движимые благими (в их понимании) намерениями, пошли на сделку со старым, могущественным и крайне беспринципным колдуном.

Заплатили ему горой золота и парой древних артефактов, чтобы он рассорил влюбленных. Навел отворот, охладил пыл, заставил их разойтись и обратить взор на более подходящих партнеров.

Колдун, человек практичный и циничный, лишь усмехнулся в седую бороду. Зачем делать сложную работу, если можно получить драгоценную, живую магическую батарейку на века? Он обманул своих заказчиков.

Сначала он взялся за Веридора. Под видом посланника с диковинными сладостями с далеких южных островов он заманил доверчивого (и вечно голодного до сладкого) дракона в глубокую, удаленную пещеру на окраине их земель.

Там он устроил настоящий пир: торты, сиропы, безе, конфеты из сгущенной лунной росы. Веридор, опьяненный сахаром и доверием, объелся до беспамятства и уснул счастливым сном.

Проснулся Рид уже скованным по лапам и шее толстыми, холодными цепями, на которые колдун наложил нерушимые заклятья. Пещера стала его тюрьмой, а он сам – живым источником магии, которую колдун беззастенчиво выкачивал для своих темных дел.

Затем коварный старик написал письмо. Искусно подделал почерк Веридора.

В письме говорилось, что дракон одумался, устал от «бракованной» жизни и странной любви. Что он встретил настоящую, прекрасную драконицу из знатного рода и улетает с ней в дальние леса, чтобы начать новую, правильную жизнь. И просит Эорию не искать его и забыть.

Эория прочла послание. Сначала не поверила. Потом пришла ярость. Потом – ледяное, всепоглощающее отчаяние. Она металась по их любимым местам, но Веридор и правда исчез. Следов не было.

Колдун же, наблюдая за ее горем, послал к ней «случайного» странника, который нашептал, что знает, где скрывается неверный. Мол, старый маг в черной башне на границе миров помог ему сбежать.

Ослепленная болью и жаждой выяснить правду (или врезать Риду по его слащавой физиономии), Эория сама пришла к колдуну. Тот, притворившись сочувствующим, предложил ей «восстановительный эликсир от сердечных ран».

Эликсир оказался сильнейшим усыпляющим зельем. Когда она очнулась, то была уже не в башне, и не в пещере. Она была Нигде.

В магической тюрьме, сшитой из обрывков реальностей, висящей в пустоте между мирами. Не клетка, а капсула вне времени и пространства. Ее сила, ее ярость, ее сама суть питали эту тюрьму, делая только крепче. Она кричала, билась, пыталась прожечь стены своим пламенем, но все было тщетно.

Она могла лишь наблюдать, как сквозь мутные грани ее темницы проходят века, сменяются эпохи, а колдун, должно быть, давно превратился в пыль.

Так и просидела бы она там вечно, если бы не один эмоциональный всплеск невероятной силы. Боль, отчаяние, любовь и потеря такой мощи, что они пробили брешь в ткани реальности прямо в ее тюрьме.

Это была Тьерра. Ее крик души, ее рождение как сильной ведьмы…

Эта энергия качнула фундаменты магической темницы. И в эту микроскопическую трещину Эория вложила всю свою волю, всю накопленную за тысячу лет ярость.

Она не создалась из ничего. Она вырвалась. Выжалась, как последняя капля из разбитой ампулы, приняв форму, которую подсказывала ей боль и сила той девушки – маленького, беззащитного дракончика.

Но внутри это была все та же страстная, жаждущая счастья, преданная и невероятно саркастичная Эория, которая только и ждала момента, чтобы найти того чешуйчатого идиота и вытрясти из него правду вместе с внутренностями.

И вот этот момент настал. В лесу. С видом двух ошалевших людей на заднем плане.

– Тысячу лет! – рычала она, продолжая наступать на Веридора, который, кажется, впервые в жизни потерял дар речи. – Тысячу лет я копила слова, которыми опишу тебе всю глубину твоего идиотизма! И все, что ты можешь сказать – это «объясню»?

Глава 18

Тьерра

– А-ха-ха! – хохотал Крис на весь лес, обращаясь к Веридору. – Ты серьезно? Тебя пленили за конфетки?

Ответом ему было злобное рычание большого лазурного дракона.

– Я думал ты шутишь, когда ты сказал, что колдун обманом тебя заманил в ту пещеру, – вытирая с глаз слезы от смеха, продолжал Кристиан. – А оказывается, никакого обмана не было, ты просто повелся на сладкое?

– Еще слово и я тебе голову отгрызу, кожаный! – раздраженно фыркнул дракон.

– А она не сладкая, – заметил наследный прЫнц с убийственной невозмутимостью.

– Ты не переживай, – угрожающе спокойным голосом, проговорил ящер. – Я ее предварительно окуну в растопленный шоколад.

Эория, сидевшая рядом, издала звук, средний между фырканьем и сдавленным смешком. Кажется, тысячелетняя ярость понемногу начала таять, уступая место привычной, едкой снисходительности.

– Хорошо, давайте разберемся, – перестав смеяться, начал Крис, в его голосе вновь зазвучали командирские нотки. – Если Рида колдун заточил и использовал, как магическую батарейку, то для чего нужно было Эорию отправлять в межпространственный вакуум? Просто так, для симметрии?

– Для баланса, глупыш, – отозвалась Эория, щелкая когтем по камню и высекая мелкие искры. – Наша с ним… особенность. Когда мы рядом, наша общая сила, способность к трансформации – она усиливается в разы. Мы как два полюса одной батареи. Вместе мы могли бы не только порвать его дурацкие цепи, но и, весьма вероятно, случайно разнести к дрышу его башню. По отдельности же мы были просто… очень мощными источниками энергии. Меня – заточили и законсервировали про запас. Его – поставили на более дешевую, но постоянную подпитку. Экономия магических ресурсов, ничего личного.

– Романтично, – пробормотала я, но что-то мне подсказывало, что что-то тут не сходилось.

Каким-то внутренним чутьем, я чувствовала, что причина заточения Эории была не только в этом.

– Именно, – кивнула Эория, бросив на Веридора взгляд, в котором все еще тлели угли обиды. – А теперь представь, милая, каково это – тысячу лет сидеть в пустоте, питаясь собственной злостью и созерцая абсолютное ничто, в то время как твой возлюбленный болван где-то объедается кремовыми эклерами под причитания о несправедливой судьбе.

– Я не объедался! Меня мучили! – возмутился Веридор. – И эклеров там не было! Было марципановое печенье и оно было отвратительным на вкус!

Разговор явно мог не уйти дальше тысячелетилетних взаимных претензий. Я встала, отряхнула штаны от хвои и мха. Пора было возвращаться к нашим, куда более приземленным, но не менее опасным проблемам.

– Прекрасная история, трогательно до слез, – сказала я, прерывая начинающийся спор. – Но пока вы выясняете, чьи страдания были слаще, у нас тут настоящая проблема разгуливает с лицом Криса и, вероятно, строит какие-то очень нехорошие планы. И нас только что вышвырнуло черт знает куда. Предлагаю двигаться.

Все посмотрели на меня. Даже драконы.

– Куда? – практично спросил Кристиан. – На данный момент времени мы не знаем ничего про этого… лже-меня. Ни кто он, ни откуда, ни какими ресурсами обладает – и это очень сильно усложняет задачу.

– Именно, – я кивнула, ловя его мысль. – Нам нужна тихая гавань. Чтобы отдышаться, привести себя в порядок и подумать.

– И где же ты предлагаешь найти эту тихую гавань? – скептически хмыкнул Веридор. – В берлоге спящего криворога?

– У меня дома, – просто сказала я. – В особняке Харташей. Там мощнейшая охрана, которую настраивала лично мама. И отец… – я запнулась, глядя на Криса.

Он встретил мой взгляд и в его глазах мелькнуло понимание, смешанное с легкой иронией.

– … отец, который мечтает оторвать мне голову и насадить ее на шпиль академии? – закончил он за меня. – Да, очень безопасное место. Особенно для меня.

– Папа улетел, – парировала я. – В неизвестном направлении, после того, как узнал, что лже-ты будет преподавать в академии. Мама сказала, что он «перебесится». На это, учитывая его масштабы, может уйти от пары дней до недели. Так что да, сейчас наш дом – самое безопасное место. Там можно отдохнуть, переодеться и, что на данный момент очень и очень актуально, – поесть.

Последние слова я произнесла с особым чувством. Желудок уже начинал напоминать о себе легким, но настойчивым урчанием.

Веридор, услышав ключевое слово, насторожился. Его огромная голова повернулась ко мне и в драконьих глазах вспыхнул живой, неподдельный интерес.

– Поесть? – переспросил он и в его голосе зазвучали сладкие нотки надежды. – А… сладкое будет?

Я не смогла сдержать улыбки. После всей этой эпичной истории предательств, заточения и тысячелетней разлуки он все тот же.

– Будет, – кивнула я, представляя полки в кладовой, ломящиеся от маминых варений, папиных стратегических запасов шоколада и моих собственных, тайно припрятанных, пакетиков с леденцами. – И торт будет. С карамелью. И орехами.

Веридор замер на секунду, а затем издал глубокий, удовлетворенный звук, больше похожий на мурлыканье огромного кота.

– Вариант с походом к Тьерре я одобряю, – величественно провозгласил он.

Эория вздохнула. Это был вздох, полный тысячелетнего страдания и покорности судьбе.

– Как же я по тебе скучала, идиот, – пробормотала она, но в ее тоне уже не было прежней ярости. Была усталая нежность.

Кристиан посмотрел на меня и в его взгляде было что-то теплое, благодарное и чуть тревожное. Идти в дом человека, который его откровенно ненавидит, даже в его отсутствие – решение смелое.

– Ну что ж, – сказал он, разминая плечи. – Похоже, сегодня у нас запланирован семейный ужин. С драконами. Ничего необычного.

– Кстати, – вдруг опомнилась я. – Вы же можете оборачиваться в людей?

– Сейчас – нет, – грустно ответила Рия. – Недостаточно магического ресурса для оборота.

Я не стала дальше расспрашивать, поняв, что для них это сейчас больная тема. Мы тронулись в путь. Теперь вчетвером. Двое людей, выглядящих так, будто их протащили через магическую мясорубку и два дракона, несущих за собой шлейф из тысячелетних обид, взаимных подколов и нерушимой, как оказалось, связи.

Лес сгущался вокруг, но теперь у нас была цель. И, что немаловажно, впереди маячила перспектива горячей еды и относительно крепких стен.

А там, глядишь, и до разоблачения коварных планов самозванца доберемся. Между десертом и сменой одежды.