Текст книги "Непокорная для наследного принца (СИ)"

Автор книги: Юлианна Винсент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 22

Кристиан откашлялся, отступил на шаг и его лицо снова приняло то самое выражение – смесь иронии и легкой досады, которая, как я начинала понимать, была его стандартной защитной реакцией на все, что выходило за рамки протокола и военных уставов.

– Кажется, наш эскорт проявляет неуместный интерес к личной жизни подопечных, – сухо заметил он, взглянув в сторону кустов, откуда доносилось приглушенное хихиканье.

– Да уж, – вздохнула я, чувствуя, как жар со щек медленно отступает, сменяясь привычной досадой. – Тысяча лет в заточении, а уровень тлетворного любопытства – как у первокурсниц в общежитии. Вы хоть пегаса не съели, пока мы тут… э… беседовали?

Из-за кустов выползла морда Веридора. На его драконьей физиономии читалось самое неподдельное оскорбление.

– Мы – существа возвышенные! Мы созерцали звезды и размышляли о бренности бытия! – провозгласил он, но один его глаз нервно дернулся в сторону фонтана, где и располагались те самые декоративные пегасы преткновения.

– А пегас, – добавила Эория, появляясь рядом и брезгливо стряхивая с крыла лепестки жасмина, – цел, невредим и, кажется, теперь молится всем известным ему божествам. Довольна? Можем вернуться к вашим душевным терзаниям. Только, ради Сенсеи, либо целуйтесь уже, либо расходитесь. У меня от этой томной неопределенности чешуя шелушиться начинает.

Я закатила глаза. Психотерапия от драконов – вот чего мне не хватало в жизни. Кристиан, однако, казался скорее веселым, чем раздраженным.

– Ваши советы будут учтены, о мудрые, – сказал он, слегка склонив голову в пародийном поклоне. – Но, к сожалению, график поджимает. Мне пора. Оставаться тут до утра – верный способ получить утреннюю порцию гнева от твоего отца, Тьерра, но уже с утренней свежестью и заряженной энергией.

Он был прав. Мысль о том, что папа застанет его здесь на рассвете, не сулила ничего хорошего.

Да и этот почти-поцелуй, прерванный драконьим хором, повис между нами неловким, но обжигающе реальным воспоминанием.

Нужно было отступить, перегруппироваться. Хотя какая-то часть меня кричала, что отступать уже поздно.

– Ладно, – кивнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Значит, завтра в академии? Или ты завтра не появишься?

– Появлюсь, – пообещал он. Его взгляд снова стал серьезным, стратегическим. – И буду наблюдать. За ним. И за тобой. Обещай, что не будешь делать ничего глупого. Вроде попыток поймать его «на живца» в одиночку.

– Обещаю не делать глупого, – парировала я, ловко уклоняясь от прямого ответа. – Все, что я сделаю, будет гениально и продумано. Ну, или хотя бы забавно.

Он усмехнулся – коротко, но по-настоящему.

– Этого я и боюсь. Спокойной ночи, Тьерра.

– Спокойной ночи, Крис.

Он развернулся и зашагал по тропинке к калитке, быстро растворяясь в ночной тени сада. Я стояла и смотрела ему вслед, чувствуя странную смесь облегчения и разочарования.

– Ну что, – раздался у меня над ухом задумчивый голос Эории. Она умудрилась подкрасться совершенно бесшумно. – Планируешь всю ночь вздыхать здесь, или пойдешь спать, чтобы завтра с новыми силами строить козни против злодея?

– Я планирую идти спать, – ответила я, поворачиваясь к дому. – А козни… козни созреют сами. У меня, кажется, появилась идея.

Идея, надо сказать, посетила меня еще пока Крис рассказывал свою историю. Если самозванец так любит играть в кошки-мышки, чувствовать свое превосходство и получать удовольствие от чужого унижения… что, если дать ему именно то, чего он хочет? Но не по-настоящему. А как приманку.

Представьте: оскорбленная, униженная дочка генерала, которая, внезапно, проявляет интерес к своему гонителю.

Не вызов, а… любопытство. Смешанное с желанием доказать, что она может его «переиграть». Явная, детская попытка манипуляции, которую опытный манипулятор сразу раскусит. И, раскусив, вероятно, снизойдет.

Возможно, даже получит удовольствие, наблюдая, как я пытаюсь быть хитрой. А на самом деле… на самом деле каждое такое «снисходительное» взаимодействие будет шансом. Подслушать, подсмотреть, уловить какую-то деталь, которая выведет нас на его покровителей или истинные цели.

Это было рискованно, глупо и отчаянно. И совершенно в моем стиле.

– О, – протянула Эория, когда я поделилась с ней этим планом уже в своей комнате. Она устроилась на ковре, свернувшись калачиком. Хорошо, когда у твоего дракона есть способность уменьшаться в размерах по желанию. – То есть ты предлагаешь играть в немую, наивную девицу, которая внезапно проникается обаянием своего мучителя? Брось, он никогда не поверит.

– Он и не должен поверить в это, – объяснила я, расчесывая волосы перед зеркалом. – Он должен поверить, что я верю в то, что могу его перехитрить. Это разные вещи. Гордыня – отличная ловушка. Он уже один раз сорвался на мне в тренировочном зале, когда я задела его эго. Значит, это его слабое место.

– Рия права, – оконные створки раскрылись и раздался низкий, ворчливый бас. Веридор подкрался и теперь его голова возмущенно торчала в оконном проеме. – План так себе. Пахнет подростковым максимализмом и драматизмом.

– Ну, я хоть что-то придумала, – парировала я. – А что вы предлагаете? Сидеть тут и ждать, пока он сам во всем сознается?

– Мы предлагаем, – сказала Эория, обменявшись многозначительным взглядом с Веридором, – подключить к твоему «плану» кое-какие древние, почти забытые искусства. Ты же не думаешь, что наша с этим обжорой особенность ограничивается только умением превращаться в людей?

Я замерла с расческой в руке. В их глазах вспыхнули совершенно не драконьи, а вполне себе по-человечески хитрые огоньки.

– Что вы имеете в виду? – спросила я с опаской.

– Мы имеем в виду, малышка, – прошипел Веридор и его морда расплылась в чем-то, отдаленно напоминающем ухмылку, – что если уж играть в игры, то играть по-крупному. С нашим участием. И по нашим правилам. Ну, или хотя бы с нашим… надежным прикрытием.

Я посмотрела на двух древних драконов, которые вдруг перестали выглядеть жертвами тысячелетнего заговора, а стали самыми что ни на есть авантюристами. И почувствовала, как в груди замирает смесь ужаса и дикого, неконтролируемого предвкушения.

Похоже, завтра в академии начнется не просто очередной учебный день. Начнется настоящее шоу. И я, кажется, только что набрала себе в команду двух самых непредсказуемых и саркастичных режиссеров на свете.

Осталось только убедить в этом Криса и папу. Ну, или просто не говорить им об этом.

Второй вариант казался гораздо жизнеспособнее.

Глава 23

Тьерра

Утро после ночи откровений, прерванных поцелуев и заговоров с драконами встретило меня серым, бесстрастным светом из окна и легким запахом свежих оладий с кухни.

Я лежала, уставившись в потолок, и пыталась собрать мысли в нечто, отдаленно напоминающее внятный план.

Вместо этого в голове крутился обрывками вчерашний разговор: теплые ладони Криса, его слова о письмах, взгляд, полный чего-то такого, от чего до сих пор екало под ребрами… и идиотское ворчание драконов из кустов.

«Собралась, Харташ, – сурово сказала я себе мысленно. – У тебя миссия: раскрыть заговор, переиграть самозванца и не дать отцу с Крисом сцепиться насмерть. Романтические терзания – в конец списка. Где-то после пункта „не забыть почистить сапоги“».

С этим твердым, хоть и шатким, решением я поднялась с кровати и наткнулась на Эорию, которая свернулась калачиком прямо перед дверью, как огромная, чешуйчатая дверная змея.

– Ты вчера храпела, – сообщила она, не открывая глаз. – С присвистом. Очень мило. Напоминает молодого дракончика, который объелся конфет.

– А ты сопела, – парировала я, пробираясь через нее к шкафу. – И во сне шевелила когтями. Снилось, как гоняешься за Веридором с целью причинить ему нежные, но болезненные увечья?

– Не угадала, – буркнула она, наконец приоткрыв один глаз. – Так что, твердо решила играть в эту опасную игру с мерзким самозванцем? Не передумала за ночь?

– Передумать – значит признать, что вы были правы, назвав мой план подростковым максимализмом, – сказала я, натягивая свежую форму. – А этого я допустить не могу. Гордость, знаешь ли.

Эория издала звук, похожий на сдавленный смешок.

– Ну что ж, тогда слушай. Наш с Ридом «вход» в твой гениальный план прост. Мы не можем превращаться в людей пока, но мы можем… ммм… проецировать. Создавать слабые, почти невидимые ауры, которые будут привязаны к тебе. Для непосвященного это будет выглядеть как небольшое искажение воздуха вокруг тебя, легкая рябь в магическом поле. Ничего особенного. Но для того, кто умеет смотреть – а этот лжец, похоже, умеет – это будет сигналом. Сигналом, что ты находишься под защитой чего-то древнего и непонятного.

Я замерла с сапогом в руке.

– То есть вы предлагаете повесить на меня магическую табличку «Не трогать, сзади драконы»?

– В некотором роде, да, – кивнула Эория. – Но тонкую. Элегантную. Чтобы разжечь не страх, а любопытство. «Что это за странная сила у этой девчонки? Откуда?» Любопытство заставит его приглядываться к тебе внимательнее. А значит, он может начать делать ошибки. Или, по крайней мере, уделять меньше внимания тому, что будем делать мы.

– А что будете делать вы? – спросила я с подозрением.

– Мы, – раздался с улицы голос Веридора, – будем заниматься рекогносцировкой. Или, на твоем примитивном языке, шарить носом по академии и ее окрестностям в поисках знакомых запахов. Колдовство того старого мерзавца, что заточил нас, имело… специфический аромат. Тухлой карамели и старого пергамента. Если его ученик или последователь тут замешан, мы это почувствуем.

План начинал обрастать деталями. Рискованными, безумными, но хотя бы не пассивными.

После завтрака, на котором папа бросал на меня изучающие взгляды (видимо, пытаясь угадать, не свихнулась ли его дочь окончательно), а мама с легкой улыбкой подкладывала мне еще оладий, я отправилась в академию.

На пороге дома меня ждал Крис. Вернее, он стоял в тени высокого кипариса, сливаясь с ним так, что я даже не сразу его заметила. Он был в простом темно-сером плаще, капюшон натянут на лоб, но осанка, этот военный, собранный стан, выдавала его с головой.

– Ты решил начать с тайного наблюдения за моим домом? – спросила я, подходя. – Папе это не понравится.

– Твоему папе в принципе мало что нравится, что связано со мной, – отозвался он, откидывая капюшон. Его лицо было серьезным, без намека на вчерашнюю мягкость. – Я пришел сказать одно: я знаю, что ты что-то затеваешь. Не знаю что, но вижу по глазам. Этот блеск «я-сейчас-сделаю-что-то-эпически-глупое-и-победю».

Я попыталась сделать невинное лицо. Получилось, судя по его взгляду, как у криворога, пойманного на краже печенья.

– Я просто иду на пары, – сказала я. – Учеба, знаешь ли. Основа всего.

– Тьерра, – он произнес мое имя тихо, но так, что по спине пробежали мурашки. – Вчерашний план с ловлей на живца был плохой. Любой план, где ты в центре и играешь с огнем – плохой. Дай мне время. Я разберусь.

Его забота трогала и одновременно бесила. Я не была хрупкой фарфоровой куклой, которую нужно прятать в шкаф.

– А если у нас нет времени? – спросила я, глядя ему прямо в глаза. – Если он что-то планирует и каждый день промедления дает ему преимущество? Я не буду лезть на рожон, обещаю. Но и сидеть сложа руки, пока ты играешь в шпиона, я тоже не буду. У меня есть свои козыри.

Я мысленно попросила Эорию включить то самое «прикрытие». Ничего не произошло визуально, но я почувствовала легкий, едва уловимый толчок магии, словно вокруг меня сомкнулось невидимое, теплое кольцо.

Крис, кажется, тоже что-то почувствовал. Его глаза сузились, взгляд стал пронзительным, сканирующим. Он сделал шаг ближе.

– Что это? – спросил он тихо. – Это… от тебя?

– Защита, – честно сказала я. – Моя. Не спрашивай подробностей.

Он долго смотрел на меня, его лицо было напряженной маской, за которой шла борьба. Страх, долг, желание уберечь – и понимание, что я уже не та девочка, которую можно просто запереть в комнате для ее же блага.

– Дрыш тебя раздери, – наконец выдохнул он и в его голосе прозвучало что-то вроде смирения. – Ладно. Но условия: никаких встреч с ним наедине. Никаких попыток выведать что-то напрямую. И ты сообщаешь мне о любом, самом незначительном контакте. Договорились?

– Договорились, – кивнула я, чувствуя странное облегчение. Он не пытался запретить. Он пытался… координировать. Как с равной.

– И еще одно, – он снова понизил голос. – Будь осторожна не только с ним. В академии сейчас… странная атмосфера. Лукас говорил, что некоторые преподаватели ведут себя нехарактерно. Замкнуто, напряженно. Будто что-то затевают.

Это была новая информация. И ничего хорошего она не сулила.

– Поняла, – сказала я. – Иди. А то опоздаю на «Основы эмоционального сопротивления». Как раз к твоему двойнику.

Он хмыкнул, беззвучно, и на секунду в его глазах мелькнула знакомая ироничная искорка.

– Удачи. Постарайся не разнести аудиторию.

Дорога до академии прошла в размышлениях. Я чувствовала легкое, но постоянное присутствие Эории и Веридора где-то на периферии сознания, как два теплых уголька. Они следовали за мной, оставаясь невидимыми, выполняя свою часть плана.

Аудитория, где должна была быть пара по эмоциональному сопротивлению, была переполнена студентами. Казалось, пришли даже те, кто учился на курс старше.

Когда я вошла в аудиторию, гул стих и все взгляды – любопытные, насмешливые, сочувствующие – почему-то уставились на меня. Я прошла к своему месту, стараясь выглядеть невозмутимо.

И вот вошел Лже-Крис. Тот же камзол, та же надменная осанка, тот же холодный, оценивающий взгляд.

Он обвел аудиторию презрительным взглядом и когда его глаза остановились на мне, я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Но на этот раз это был не просто страх. Это было азартное, острое предвкушение.

Он улыбнулся. Не той ехидной усмешкой, что была раньше. А чем-то более… заинтересованным. Его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем на остальных, и в нем промелькнуло легкое удивление.

«Сработало! – мысленно послала я знак Эории. – Он точно считал мое „прикрытие“».

– Начнем, – сказал он и его голос, такой похожий и такой чужой, прозвучал в настороженной тишине. – Сегодня поговорим о манипуляции эмоциями как об оружии. И о том, как распознать, когда вами пытаются манипулировать.

Его слова прозвучали как выстрел. Он смотрел прямо на меня и его улыбка стала чуть шире, чуть опаснее.

Игра началась.

Глава 24

Лже-Крис

День в академии выдался напряженным и бесполезным. Эти жалкие студенты, их робкие попытки манипулировать элементарными эмоциями… Скука смертная, честное слово.

Единственным лучом интереса в этом море серой посредственности была она – Тьерра Харташ.

Сидела на своем месте, прямая как прут, с тем же вызывающим взглядом. Но сегодня в ее ауре появилось что-то новое.

Слабый, едва уловимый отголосок силы, которой раньше не было. Не та грубая, неотесанная мощь ведьмы, доставшаяся ей от матери, и не взрывной, неконтролируемый гнев драконьей крови от отца.

Что-то древнее. Глубокое. И странно знакомое. Как запах бабушкиных пирожков из давно забытого детского воспоминания.

Она так неумело пыталась скрыть эту защиту, но при этом смотрела на меня с еще бОльшим вызовом, чем раньше. Как будто говорила: «Теперь-то тебе меня точно не победить! Теперь я под прикрытием!»

Это жутко раздражало и интриговало одновременно. Хотелось сбить с нее спесь, показать, кто тут главный, но я понимал, что могу быть сильно наказан за самовольство. Благо, Мастер не узнал про ту мою вспышку эмоций в тренировочном зале.

После пар я не пошел в преподавательскую, где меня скорее всего ждал Андервальд с своими глупыми шуточками и слишком умными и внимательными глазами.

«Этот упертый криворог всегда был слишком проницательным!» – презрительно фыркнул я про себя.

Вместо этого я растворился в толпе студентов, вышел через черный ход и, наложив на себя заклинание отвода глаз, двинулся прочь от академии, в старую, забытую часть города, где каменные дома жались друг к другу, словно пытаясь скрыть свою древность.

Логово Мастера находилось не в башне – это было бы слишком пафосно и заметно. Оно было под городом. В лабиринте старых сточных туннелей, катакомб и развалин, над которыми веками вырос новый Дрэдфилд. Воздух здесь пах застоявшейся водой, плесенью и старой магией – кислой, как прокисшее вино.

Я спустился по скрипучей железной лестнице, прошел по длинному, сырому коридору, где единственным светом были тусклые шары магического мха на стенах.

Наконец, перед ним появилась массивная дверь из черного дерева, испещренная серебряными рунами, которые мерцали тусклым, болезненным светом.

Стучать не стал, руны узнали меня, и дверь беззвучно отъехала в сторону.

Комната за ней была просторной, но но атмосфера в ней была удушающей. Воздух, густой от множества запахов сушеных трав, редких масел и чего-то металлического – крови или оксидированной бронзы, въедался в кожу.

Полки до самого потолка ломились от фолиантов, свитков, склянок с мутным содержимым и артефактов сомнительного вида. В центре комнаты, в высоком кресле, напоминавшем больше трон, сидел он. Мастер.

Старик казался хрупким, почти высохшим. Его лицо было сетью глубоких морщин, а длинные седые волосы, некогда, наверное, густые, теперь висели жидкими прядями.

Но глаза… глаза были молодыми. Ярко-желтыми, с вертикальными зрачками, как у ящерицы. В них горел холодный, ненасытный интеллект и та самая тысячелетняя жажда, что не давала ему окончательно рассыпаться в прах.

– Ну? – голос Мастера был сухим шелестом, словно бумажный лист трется о камень. – Принц вернулся с пустыми руками и полным лицом раздражения. Рассказывай. Что за неудача заставляет тебя тревожить меня днем?

Я сбросил с себя маскировочное заклинание, и почувствовал, как мое истинное лицо, пока еще лишенное четких черт, исказилось гримасой досады.

– Не неудача. Новость. У нашей маленькой проблемы появился… новый фактор.

Я подробно, с презрительными комментариями, описал сегодняшнее наблюдение за Тьеррой. Ее странную, новую ауру. Свое ощущение древней, чужеродной магии.

Желтые глаза Мастера сузились. Он медленно, с трудом поднял с подлокотника костлявую руку, покрытую темными пятнами, и жестом велел продолжить.

– Это не ее сила, – проскрипел он после паузы. – И не сила ее предков. Это что-то привнесенное. Или… пробудившееся. Описывай точнее.

– Сложно описать. Это как… эхо. Отзвук очень старой силы. Вроде бы слабый, но с огромной глубиной. Как если бы ты услышал отдаленный гонг в пещере. Он едва слышен, но ты чувствуешь, что сам гонг – размером с гору.

Мастер откинулся в кресле. Его пальцы начали барабанить по дереву, издавая сухой, отрывистый стук.

– Интересно…– прохрипел он. – Очень интересно. Неужели… Нет, не может быть. Они были надежно упрятаны.

– Кто? – нетерпеливо спросил я, потому что ненавидел, когда старик уходил в свои размышления, не делясь выводами.

– Не твоя забота, – отрезал Мастер и в его голосе впервые прозвучала ледяная сталь. – Твоя забота – девчонка. И генерал. И настоящий принц, который, судя по всему, не так мертв, как мы надеялись.

– Настоящий принц ничтожен, – презрительно выплюнул я. – Он прячется, как крыса. А генерал летает кругами, ничего не видя. Но девчонка… Она начинает меня беспокоить.

– Беспокоить? – Мастер издал звук, похожий на сухой смешок. – Она должна быть не «беспокойством», а ключом! Ключом к ее матери, к ее отцу, ко всему их проклятому могуществу! Ты думал, я просто так велел тебе играть с ней, унижать ее? Нужно было растревожить ее силу. Разворошить гнездо. Заставить ее эмоции, ее магию бурлить и выплескиваться! А потом… потом взять это все. Выкачать. Как я выкачивал силу из тех двух дураков тысячу лет!

Глаза старика вспыхнули жадным огнем и он приподнялся в кресле.

– Все бесполезно, если мы не получим ее силу, мальчик, – сказал он с повелительными нотками в голосе. – Все! Все эти интриги, подмены, убийства – детские игры! Мое тело истощено. Мне нужна новая плоть. Молодая, сильная, насыщенная магией. Идеальный сосуд – дочь ведьмы и дракона, чья собственная сила только-только прорывается сквозь сомнения! Ее боль, ее ярость, ее пробудившаяся мощь – это топливо! Это новая жизнь!

Он закашлялся, долго и мучительно, а потом вытер губы тыльной стороной костлявой ладони. На старой, тонкой коже остался тусклый след.

– Я не могу ждать вечно. Мое время на исходе. Ускоряй процесс. Доведи ее до предела. Заставь ее использовать эту новую, странную силу на полную. Вызови бурю. А я… я подготовлю ритуал.

Я молча кивнул. План был ясен и жесток. И мне понравилась его жестокость.

– А как насчет этого «эха»? Этой древней силы? – уточнил я.

Мастер задумался. Желтые зрачки метались.

– У меня везде есть глаза и уши, – наконец сказал он. – Я узнаю, что это. А пока… используй и его. Если она обзавелась защитой, значит, боится. Значит, чувствует угрозу. Играй на этом. Страх – отличный катализатор. Он заставит ее рвануть раньше, чем она будет готова. И тогда… тогда она будет наша.

Старик жестом дал понять, что аудиенция окончена. Я снова накинул на себя маскировку и вышел в сырой коридор. Дверь закрылась за мной, поглотив желтый свет глаз и запах тления.

Я шел обратно и в голове уже складывался новый план. Более агрессивный. Более опасный. Для нее.

Пусть себе носит свою древнюю защиту. Я найду способ пробить ее. Вызвать тот самый шторм.

А потом… потом старик получит свой сосуд. А я получу все остальное. Академию. Влияние. Место под этим жалким солнцем, которое так ярко светило над головами ничего не подозревающих людей.

Уголки моего рта, под магической маской, дрогнули в подобии улыбки.

– Скоро, маленькая драконица. Скоро мы с тобой поиграем по-настоящему.