Текст книги "Мой кавказский друг мужа (СИ)"
Автор книги: Юлианна Шиллер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
Глава 11
НИКА
Серый пыльный рассвет сочится сквозь щель в плотных шторах и вспарывает полумрак спальни тонким лезвием. Луч падает на сбитые в ком простыни и разбросанную одежду, превращая комнату в подобие места преступления или эпицентр взрыва, а мои внутренние ощущения пугающе точно повторяют этот хаос.
Я лежу неподвижно, боюсь вдохнуть лишний раз, чтобы не разбить хрупкую тишину. Взломанное и перепрошитое тело ощущается теперь пугающе чужим, словно весь мой код переписали с нуля.
Сладкая, тягучая боль в каждом мускуле хранит память о случившемся, вытесняя стыд пугающим умиротворением, словно я годами петляла в лабиринте защитных кодов, убегая от собственной тени, чтобы именно этой ночью замереть и наконец позволить себя поймать.
Тяжёлая и горячая ладонь Руслана покоится на моей талии, и даже во сне он не разжимает пальцев, словно боится, что я растворюсь в воздухе. Мы сплелись ногами, кожа к коже, утопая в густом коконе из запахов секса, терпкого парфюма и мужского пота, создающих тот самый неповторимый аромат зверя и больших денег.
Воспоминания вспыхивают в голове короткими яркими кадрами и швыряют меня обратно под струи воды, где холодный мрамор плитки впивается в лопатки под натиском его не знающих жалости пальцев. Мой крик тонет в шуме падающих капель, а чуть позже смятая постель превращается в настоящее поле боя.
Никакой ванильной любви из женских романов. Никакого банального «сброса напряжения». Настоящая война и битва за контроль. Руслан привык дергать за ниточки, привык прогибать мир под себя. Он планировал каждое касание, рассчитывал мою реакцию, разыгрывал шахматную партию, но я ломала его алгоритмы. Требовала больше, быстрее, жёстче. Кусала губы до крови, царапала спину и выбивала из него хвалёное самообладание.
Мы искали уязвимости. Пытались взломать исходный код друг друга. И, кажется, преуспели. Система рухнула.
Осторожно поворачиваю голову, отмечая, как сон стёр с его лица привычную маску циничного стратега, и теперь Руслан выглядит пугающе молодым, почти мальчишкой. Тёмные волосы в беспорядке растрепались, густые ресницы отбрасывают длинные тени на скулы, а вечная суровая складка между бровей наконец разгладилась, уступив место покою.
Смотрю на него, и внутри поднимается липкая, ледяная, иррациональная паника.
Артём всегда был для меня безопасным протоколом и скучной стабильной программой, чей предсказуемый скрипт от поминутного расписания до дежурной улыбки я выучила наизусть и не ожидала никаких сбоев.
Руслан же ворвался в мою систему словно вирус и теперь пожирает всё на своём пути, ведь он смертельно опасен и с пугающей легкостью манипулирует реальностью. Совершенно неважно, нажимает он на курок сам или просто отдает приказ, стирая грань между палачом и стратегом.
Но самое страшное в этой фатальной ошибке заключается в том, что именно рядом с ним на краю пропасти я чувствую себя не придатком, а настоящей женщиной из плоти и крови, способной полыхать в этом огне и вопреки всем законам логики не сгорать дотла.
Чертовски страшно, ведь стоит лишь привязаться к хаосу, и ты неизбежно становишься его частью.
Миллиметр за миллиметром пытаюсь выбраться из капкaна его рук. Отвожу тяжёлую ладонь, ощущая жар кожи. Сажусь на край кровати, спускаю ноги на прохладный пол. Спина деревенеет, ожидая удара или окрика. Обхватываю плечи, пытаясь собрать рассыпавшиеся фрагменты защиты.
– Даже не думай сбегать, Соколова.
Руслан говорит хрипло со сна, и этот низкий вибрирующий звук бьет по натянутым нервам разрядом тока, заставляя осознать, что я даже не уловила момент его абсолютно бесшумного и пугающе мгновенного перехода в состояние полной боевой готовности.
Я не оборачиваюсь, намеренно сосредотачиваясь на мелочах: собственных босых ступнях, утопающих в ворсе ковра, и мириадах пылинок, исполняющих свой безмолвный танец в косых лучах света.
– Я не сбегаю, – слова даются с трудом, выходят глухими, неубедительными. – Анализирую данные.
Простыни шуршат, матрас прогибается под его весом. Руслан придвигается вплотную, грудь касается моей голой спины. Горячее дыхание обжигает плечо, вдоль позвоночника проносится озноб.
– И каков результат анализа? – Он целует меня в основание шеи, прямо в пульсирующую жилку. Мягко, почти нежно, но с таким собственничеством, что кислород перекрывает.
– Ошибка, – выдыхаю, зажмурившись, цепляясь за остатки разума. – Системный сбой. Называй как хочешь. Мы перешли черту.
Руслан замирает, и я чувствую, как его мышцы наливаются стальной твердостью, пока он медленно убирает волосы с моего плеча, позволяя пальцам скользнуть по коже и вызвать ответную дрожь от разрядов статического электричества.
– Ошибка? – В интонации появляется сталь. – Так ты это называешь? То, как ты кричала моё имя? Как выгибалась навстречу? Как мы чуть не сожгли тут всё вокруг?
Резким рывком он разворачивает меня к себе. В глазах ни капли сна. Только тьма, глубина и пугающая, абсолютная ясность.
– Химия, Руслан. Гормоны. Адреналин. – Пытаюсь включить циника, свой привычный щит, но он трещит по швам. – Мы оба на взводе. Ты ищешь Алину, я ищу правду, мой брак рухнул. Мы просто... стравили пар.
– Не ври мне, Ника. – Он перебивает жёстко, стискивает моё лицо ладонями, фиксируя взгляд. – Ври себе, Артёму, всему миру, но не мне. Мы не пар стравливали. Случилось единственное настоящее событие в нашей жизни за последние годы.
– Поэтому и ошибка! – Срываюсь на визг. – Я не могу себе этого позволить! Не могу позволить себе тебя !
– Почему? – Он спокоен, как скала, о которую разбивается моя истерика.
– Потому что ты опасен, Асланов! – Толкаю его в грудь, но он даже не шелохнётся. – Ты заставляешь меня чувствовать. Чувства – уязвимость. Дыра в защите. Я проходила это с отцом, с матерью, с Артёмом. Стоит открыться, и получаешь нож в спину. Не хочу снова быть слабой.
Руслан смотрит долго и изучающе. В его взгляде читается тень древнего, тяжёлого понимания. Губы кривит едва заметная, горькая ухмылка.
– Ты идиотка, Соколова, если считаешь чувства слабостью.
– А чем я должна их считать? – огрызаюсь, глотая злые слёзы.
– Топливом. – Он наклоняется, упираясь лбом в мой лоб. – Страх делает осторожной. Боль – злой. А любовь... или то, что между нами... делает бессмертной . Думаешь, я не боюсь? Думаешь, мне не страшно, что теперь у меня есть ахиллесова пята с розовыми волосами и характером стервы?
Фыркаю, несмотря на ком в горле.
– Я не стерва. Я прагматик.
– Ты заноза в заднице. – Он поправляет с неожиданной теплотой, от которой сердце пропускает удар. – Но моя заноза. Чувства дают силу, Ника. Дают выбор. Слабость – бежать от них, прятаться за мониторами и фальшивыми браками. Сила – посмотреть правде в глаза и принять её.
– Я не выбирала влюбляться в тебя. – Фраза вылетает прежде, чем успеваю прикусить язык.
Тишина давит на уши. Закусываю губу, проклиная свою болтливость. Сдала все явки и пароли. Обнажила главную уязвимость. Вручила ему пульт управления.
В потемневшем взгляде Руслана вспыхивает торжество, смешанное с глубоким облегчением, будто он наконец получил тот самый заветный код доступа.
– Но влюбилась, – констатация факта или приговор.
Молчу, отворачиваясь к окну в тщетной попытке спрятать пылающие щёки, пока наглое солнце уже заливает комнату, безжалостно высвечивая каждую откровенную деталь нашей ночной капитуляции.
– Не знаю, – шепчу, глядя на город внизу. – Спроси завтра или через год. Сейчас я... в ужасе, Руслан.
Он не давит. Не требует клятв на крови. Просто притягивает к себе, укладывая обратно на подушки. Руки смыкаются вокруг меня стенами крепости. Прижимает спиной к своей груди, утыкается носом в макушку.
– Я подожду ответа, – вибрация его голоса отдаётся в позвоночнике. – Столько, сколько нужно. День, год, вечность, плевать. Ты никуда не денешься, мы оба знаем: ты уже ответила.
Закрываю глаза, позволяя себе на секунду расслабиться. Его сердце бьётся ровно, мощно, прямо за моей спиной. Ритм, под который хочется подстроиться. Обещание защиты, даже если мир вокруг сгорит.
Впервые за долгое время одиночество отступает, но вместе с теплом приходит осознание: теперь есть что терять. И этот страх куда страшнее пустоты.
– Мне нужно в душ, – слова царапают горло. – Смыть с себя... всё это. Прийти в норму.
– Смывай, – он целует меня в плечо, разжимая объятия, но лишь физически. – Только помни: запах смыть можно. То, что внутри – нет.
Выбираюсь из постели под его тяжёлым, почти осязаемым взглядом. Подхватываю с пола белую измятую рубашку, насквозь пропитанную им самим и терпкой горечью дорогого табака. Застёгиваю пуговицы дрожащими пальцами. Ткань касается кожи, ощущается второй бронёй, клеймом. Теперь я ношу его запах, его метку.
Иду к двери, зная ответ на его незаданный вопрос. Я влюбилась, и это катастрофа. Начало конца моей спокойной жизни.
Но я продолжаю цепляться за призрачную надежду на спасение и отчаянно ищу аварийный люк в этом несущемся в бездну горящем поезде.
Выхожу в коридор, оставляя Руслана в залитой солнцем спальне. В зеркале ванной вижу не вчерашнюю Нику. Глаза лихорадочно блестят, губы припухли, на шее алеет след от зубов. Портрет женщины, только что узнавшей самую страшную тайну вселенной.
Глава 12
НИКА
Стою перед зеркалом в ванной, разглядываю незнакомку. Губы распухли от поцелуев, шея в красных отметинах: Руслан метил территорию. Зрачки расширены до предела, в глазах пляшут безумные искры. Розовые пряди спутались, торчат во все стороны. Девушка в зеркале выглядит так, словно её пропустили через ураган категории "Руслан Асланов", и она каким-то чудом осталась жива.
Хотя "жива" – слишком оптимистично. Точнее – трансформировалась во что-то совершенно иное.
Плещу в лицо холодной водой. Пытаюсь включить логику, рациональное мышление, аналитические способности. Бесполезно. Эндорфины затопили все нейронные пути, крутят в голове яркие фрагменты прошлой ночи: горячие струи душа, ледяная плитка под лопатками, его пальцы, его язык, его...
– Хватит, Соколова, – шиплю собственному отражению. – Соберись, блядь. Ты переспала с правой рукой криминального босса. С человеком, который использует тебя для поиска беглой шпионки. С мужиком, который вчера вечером прямым текстом признал, что манипулирует тобой.
Тело предательски откликается жаром на одни воспоминания.
– И ты влюбилась в этого ублюдка, – добавляю тише, глядя в собственные безумные зрачки. – Поздравляю, ты официально идиотка года.
Из гостиной доносится низкий и командный голос Руслана, абсолютно непохожий на тот бархатный рокот, которым он несколько часов назад шептал мне на ухо грязные обещания.
– Не спрашиваю разрешения, Костя. Я говорю – сделай сегодня.
Замираю, прислушиваясь. Вода капает с подбородка на кафель, каждая капля звучит как тихий удар, отсчитывающий последние секунды моей прежней жизни.
– Устрани проблему. Чисто и без следов. И да, мне плевать на его связи. Если он угроза, он уже мёртв.
Кровь отливает от лица.
Устрани проблему.
Он уже мёртв.
Голос деловой и безэмоциональный, словно он заказывает латте или вызывает такси, а не обсуждает чью-то жизнь.
Хватаюсь за раковину, когда тошнота накатывает волной, потому что я знала ... конечно, знала теоретически, с кем связалась. Руслан Асланов выглядит как список эвфемизмов: «решает вопросы», «устраняет препятствия», «нейтрализует угрозы». И за этими обтекаемыми формулировками скрываются трупы, исчезновения, слёзы вдов и сирот, целая вселенная боли, которую я предпочитаю не визуализировать, пока она не материализуется в образе растерянного мальчика с карими глазами.
Одно дело читать сухие строчки в зашифрованных базах данных. Совсем другое стоять в его рубашке, которая ещё хранит тепло его тела и запах дорогого табака, и слышать, как он хладнокровно отдаёт приказ об убийстве.
Рубашка.
Смотрю вниз, на белую ткань, скрывающую следы его зубов на моих рёбрах. Я надела её не задумываясь, автоматически, как свою, а теперь ощущаю клеймо. Метку собственника, невидимый ошейник с выгравированным именем хозяина.
– Какого хрена ты творишь, Соколова? – шепчу своему отражению.
Телефонный разговор обрывается коротким щелчком. Слышу, как Руслан выдыхает: долго, устало, словно скидывает невидимый груз. Потом шаги направляются к спальне, к ванной, ко мне.
Ледяная волна накрывает с головой.
Рывком выключаю воду, хватаю полотенце. Натягиваю на всё ещё влажное тело джинсы, которые валялись на полу спальни. Ткань липнет к коже, застёжка никак не поддаётся дрожащим пальцам.
– Ну давай же, сука, – шиплю, борясь с молнией.
Дверь ванной распахивается.
Руслан стоит на пороге босой, в домашних штанах, рубашка расстёгнута и обнажает точёный торс с россыпью шрамов. Волосы растрепаны, щетина темнеет на скулах, и он выглядит одновременно как воплощённая женская фантазия и кошмар здравого смысла.
На лице мгновенно расцветает улыбка, тёплая, почти мальчишеская, та самая, от которой ночью переворачивалось внутри всё.
– И снова доброе утро, красавица.
Болезненный диссонанс разрывает меня пополам: вот он стоит передо мной, улыбается, словно не только что отдал приказ о чьём-то убийстве, словно это нормально, обыденно. Вот она, настоящая банальность зла.
– Заказал завтрак, – продолжает он, приближаясь. – Надеюсь, ты любишь круассаны и...
Резкий звонок в дверь обрывает фразу на полуслове.
Руслан хмурится, бросает взгляд на массивные часы на запястье, явно сделанные на заказ где-нибудь в швейцарских мастерских, а не купленные в первом попавшемся бутике.
– Рано для завтрака, – бормочет он, разворачиваясь к входной двери.
Интуиция хакера, натренированная годами работы в параноидальной среде Воронова, взрывается красной сиреной в голове.
Опасность дышит в затылок, такая близкая, что я почти чувствую её холодное прикосновение к коже. Она здесь, сейчас, в эту самую секунду.
Ныряю обратно в спальню, хватаю свой телефон с тумбочки. Экран светится уведомлениями: 47 пропущенных от Артёма. Последнее сообщение пришло три минуты назад:
"Я знаю, где ты. Мы должны поговорить. СЕЙЧАС."
– Блядь, – выдыхаю, ощущая, как внутренности скручиваются.
Голос из прихожей подтверждает худшие опасения:
– Где моя жена, Асланов?
Артём. Чёртов, ёбаный, настырный Артём нашёл меня.
Пульс срывается в бешеный галоп, рёбра болят от ударов. Осторожно подкрадываюсь к двери спальни, выглядываю в щель.
Они стоят у входа: Руслан, расслабленный и смертельно опасный, как кобра перед броском, и Артём, взъерошенный, с безумными глазами, в том же костюме, в котором я видела его вчера вечером возле отеля с секретаршей. Судя по всему, домой он так и не добрался. Не спал. Психанул.
– Доброе утро тебе тоже, Волков, – произносит Руслан с той ледяной вежливостью, которой английские лорды объявляли войны. – Какими судьбами в столь ранний час?
– Не строй из себя идиота! – Артём пытается протиснуться внутрь, но Руслан перегораживает дверной проём, не сдвигается ни на миллиметр. – Я знаю, что Вероника здесь. GPS-трекер в её телефоне показывает, что она здесь. Так где она, мать твою?
GPS-трекер.
Конечно, параноидальный ублюдок следил за мной. Когда началась слежка? С самого начала брака или после того, как Воронов завербовал его?
Руслан медленно, демонстративно поворачивает голову, встречается со мной взглядом. В тёмных глазах немой вопрос: Как играем? Твой выбор.
Господи, он даёт мне решать. Может прикрыть, может выставить. Выбор за мной.
Последний шанс сбежать. Притвориться, что ничего не было. Вернуться к безопасной лживой жизни.
Я делаю шаг вперёд. Потом ещё один.
Выхожу в прихожую, поднимаю подбородок, собираю всю свою дерзость и сарказм в щит.
– Я здесь, Артём.
Он замирает.
Глава 13
НИКА
Артём рассматривает меня: босую, в мужской рубашке, с влажными спутанными волосами, в плохо застёгнутых джинсах. За три секунды его лицо проходит через целый спектр эмоций, словно кто-то листает слайды презентации о том, как убивают человека изнутри.
Шок сменяется болью, боль перетекает в ярость, а ярость удваивается, становясь чем-то плотным и осязаемым, что заполняет пространство между нами.
– Ты... – срывается, как перетянутая струна. – Ты спала с ним?
Тишина густая, как мёд.
Могу соврать. Придумать легенду. Легенды всегда были моим хлебом, ведь я хакер, чёрт возьми.
Но я устала от лжи.
– А ты спал с секретаршей, – парирую холодно, скрещиваю руки на груди, пытаюсь скрыть, как трясутся пальцы. – И не только с ней, как я выяснила благодаря твоей переписке в облаке, которое ты, гений безопасности, защитил паролем с датой нашей свадьбы. Так что давай не будем устраивать театр оскорблённой невинности, Волков. У тебя нет билета на представление.
– Это был просто секс! – взрывается он, лицо наливается краснотой. – Физиология! А ты... ты изменила мне с ним !
Артём тычет дрожащим пальцем в сторону Руслана, как в источник вселенского зла.
Руслан опирается плечом о дверной косяк с той расслабленной грацией, что всегда выдаёт хищника, готового сорваться с места в любую секунду.
– Волков, ты сейчас реально пытаешься объяснить разницу между своими изменами и её? – В тоне слышится искреннее любопытство. – Свежо. Обычно люди хотя бы стараются быть логичными в лицемерии.
– Заткнись, Асланов! – рычит Артём. – Это между мной и моей женой!
– Бывшей женой, – поправляю тихо, но чётко, вбивая каждый слог. – С этого момента – бывшей.
Слова повисают в воздухе.
Артём смотрит на меня так, словно я всадила нож ему между рёбер и медленно прокручиваю лезвие.
– Ты не можешь... – он делает шаг вперёд, руки тянутся ко мне. – Ника, пожалуйста. Я знаю, что облажался, но мы можем всё исправить. Я люблю тебя. Ты слышишь? Я люблю!
Горький смех вырывается из горла, почти истеричный.
– Ты любишь меня? Правда? – Яд сочится из каждого слова. – Тогда скажи, Артём, когда ты в последний раз интересовался, как прошёл мой день? Когда спрашивал о моей работе? О моих мыслях, страхах, мечтах? О чём-то, кроме готовности ужина и выглаженности твоей рубашки для важной встречи?
– Я... – Он запинается, открывает рот, закрывает. Ищет слова и не находит. – Я был занят. Работа, дела, клиенты...
– Секретарша Лена, – добавляю ядовито, загибаю пальцы. – Та брюнетка из юридического отдела с силиконовыми губами. Ах да, ещё рыжая Света из бухгалтерии, с которой ты трахался в служебной машине на парковке офиса. Хочешь, продолжу список? У меня есть даты, GPS-координаты, даже скриншоты твоих романтичных сообщений про "незабываемую ночь в отеле Метрополь". Спасибо облачному хранилищу и отсутствию у тебя базовых навыков кибербезопасности.
Артём бледнеет, потом краснеет, потом снова бледнеет.
– Ты следила за мной? – Оскорбление в каждом слоге. Представляешь, оскорбление. – Взламывала мой телефон?
– Я проверяла интуицию, – отвечаю с убийственным спокойствием. – И знаешь, самое смешное? Я бы, наверное, простила трахательный марафон. В конце концов, секс – просто биохимия, гормоны, эволюционные программы размножения. Но вот чего я простить не могу, так твоей работы на Воронова.
Воздух в прихожей густеет, становится вязким, как смола.
Артём застывает. Лицо превращается в маску.
– Я не... откуда ты...
– Банковские переводы на офшорные счета, – перечисляю монотонно, наблюдаю, как он съёживается с каждым словом. – Зашифрованная переписка, которую я расшифровала за двадцать минут, потому что ты использовал шифр Цезаря, ей-богу, Артём, даже не смешно. Встречи каждый вторник в отеле "Метрополь", номер 1408, с человеком, зарегистрированным как Игорь Сомов, на самом деле – Геннадий Воронов. Ты думал, я не узнаю? Что я не пробью твои счета, контакты, маршруты передвижений? Я хакер, Артём. Лучшая в своём деле. Воронов сам меня тренировал. Ты реально думал, что сможешь скрыть от меня связь с моим бывшим куратором?
– Воронов заставил меня, – выдавливает он, надламываясь. – Сказал, если не буду сотрудничать, то...
– То что? – вмешивается Руслан, в тоне появляется опасное, почти игривое любопытство хищника, разбирающегося с добычей. – Что именно пообещал тебе Воронов, Волков? Деньги? Должность? Или угрожал?
Артём молчит, челюсти сжаты так сильно, что желваки ходят ходуном.
Руслан делает шаг вперёд, и вся его показная расслабленность испаряется, словно дым, обнажая суть: хищник, который готов к убийству.
– Я задал вопрос, – повторяет очень тихо. – Что. Именно. Обещал. Воронов?
– Что убьёт Нику! – срывается Артём, слова вылетают пулемётной очередью. – Сказал, что если я не буду следить за ней, передавать информацию о её перемещениях, контактах, работе, то она исчезнет. Так же, как исчезла Алина три года назад. Я хотел защитить тебя, – последнее он обращает ко мне, отчаяние делает его почти жалким. – Я думал, так будет безопаснее. Что если я буду контролировать поток информации, то смогу тебя уберечь.
Артём тянется ко мне, но Руслан мгновенно перехватывает его руку, сжимает запястье так, что пальцы белеют.
– Не трогай её, – произносит ровно, но интонация переполнена угрозой, от которой волоски на руках встают дыбом.
– Отпусти его, Руслан, – прошу тихо.
Руслан смотрит на меня долгим взглядом, потом медленно разжимает пальцы. Артём потирает красное запястье, на котором уже проступают синяки.
Я подхожу ближе. Встаю прямо перед бывшим мужем. Смотрю в знакомые карие глаза, в которые когда-то верила.
– Ты думал, что защищаешь меня, работая на человека, который угрожал меня убить? – Пугающе спокойно, словно обсуждаю погоду. – Ты думал, что любовь оправдывает предательство? Что у тебя было право решать за меня, как мне жить, кому доверять, от кого прятаться?
– Я не знал, что делать! – Артём хватает меня за плечи и трясёт, его глаза блестят от невыплаканных слёз. – Воронов слишком силён! Его люди везде! Я обычный адвокат, Ника! Я не могу бороться с такими! Я пытался тебя спасти единственным способом, который знал!
– Но мог бы предупредить меня, – шепчу, убираю его руки со своих плеч. – Мог бы сказать правду. Довериться мне. Мы бы придумали план. Вместе, как партнёры. Как люди, которые якобы любят друг друга.
– Он сказал, что убьёт тебя, если я кому-то скажу! – кричит Артём. – Особенно тебе!
– И ты поверил ему больше, чем мне. – Отступаю на шаг, потом ещё один. – Решил, что я слишком слаба, чтобы знать правду. Что мне безопаснее жить в неведении, как наивной дурочке. Ты забрал у меня право выбора, Артём. Право знать, в какой опасности я нахожусь. Ты решил контролировать мою жизнь под предлогом защиты.
– Я хотел как лучше...
– Все хотят как лучше, – перебивает Руслан.. – Дорога в ад вымощена благими намерениями, Волков. И детскими площадками, построенными на ворованные деньги. Ты продал жену человеку, который угрожал её убить. Оправдываешься любовью и заботой. Знаешь, как называется в моём мире?
– Как? – Артём поворачивается к нему, в глазах смесь отчаяния и ярости.
– Трусость, – просто отвечает Руслан. – Ты струсил. Испугался. И вместо того, чтобы встать рядом с ней, сражаться вместе, ты сдал её за иллюзию безопасности. А теперь пытаешься выдать предательство за благородную жертву.
Артём бледнеет. Потом краснеет. Глаза наливаются кровью.
– И что, ты лучше? – выплёвывает он. – Ты используешь её для поиска Алины! Думаешь, я не знаю? Воронов сам мне рассказал! Ты завербовал её, играешь на её чувствах, манипулируешь! Ты такой же, Асланов! Просто лучше прикрываешься! Ты разрушишь её, как разрушаешь всё, к чему прикасаешься! – Артём задыхается от ярости. – Ты не способен любить! Ты способен только брать и уничтожать!
Руслан молчит секунду, потом ещё одну. Его губы искривляются в кроткой ухмылке без намёка на радость.
– Может быть, – соглашается неожиданно тихо. – Может, ты прав, Волков. Может, я действительно разрушу её. Но знаешь, в чём разница между мной и тобой?
– В чём? – почти шипит Артём.
– Я дам ей выбор, – отвечает Руслан, глядя прямо на меня. – Расскажу правду. Всю, без купюр и лжи. И приму её решение, каким бы оно ни было. Даже если она скажет идти нахуй и уйдёт – приму. А ты? Ты просто принял решение за неё. Без её ведома и согласия. Лишил права знать и выбирать. Ты сделал из неё объект, которым нужно управлять, а я вижу в ней равную. И да, страшнее. Потому что равные могут причинить боль. Могут уйти. Могут выбрать не тебя, но только с равными можно построить настоящее.
Тишина падает, как занавес.
Я стою между двумя мужчинами: один предал меня, прикрываясь любовью, другой честен в своих манипуляциях. Выбор сделан давно, я просто не хотела в этом признаться.
Сделан в ту секунду, когда я вышла из ванной и не сбежала, услышав приказ об убийстве.
Сделан, когда надела его рубашку.
Сделан, когда позволила ему разрушить все мои защиты.
– Уходи, Артём, – устало, чувствую, как из меня вытекают последние силы. – Свои вещи я заберу позже. Документы на развод мой адвокат вышлет тебе на этой неделе.
– Ника... пожалуйста...
– Уходи, – повторяю жёстче, поднимаю голову. – Пока я не передумала и не попросила Руслана выполнить тот приказ, который он отдавал утром по телефону.
Артём застывает, переводит ошалевший взгляд с меня на Руслана.
– Ты приказал... убить меня? – шёпот полон ужаса.
– Нейтрализовать угрозу, – поправляет Руслан с чудовищным спокойствием. – Ты работаешь на Воронова, Волков. Передаёшь ему информацию. Следишь за Никой. Ты угроза для неё, для меня, для Сергея. В моём мире такие угрозы не остаются в живых надолго.
– Ты не можешь... – Артём пятится к двери, спотыкается о порог. – Я адвокат! У меня связи! Партнёры! Если я исчезну, начнут задавать вопросы!
– Поэтому я дам тебе выбор, – Руслан достаёт телефон, набирает номер. – Костя? Отмени приказ. Пока что. Да, я в курсе рисков. Просто сделай. – Отключается, смотрит на Артёма с той отстранённой вежливостью, которой обсуждают меню. – У тебя есть двадцать четыре часа, чтобы исчезнуть из Москвы. Желательно – из России. Мне всё равно, куда ты поедешь. Лишь бы подальше от Ники. Навсегда. Если через сутки мои люди зафиксируют тебя в радиусе тысячи километров от неё, приказ возобновится. И на этот раз никакой отмены.
– А Воронов? – выдавливает Артём. – Он же убьёт меня за побег! За то, что я перестал передавать информацию!
– Волков, твоя проблема, – пожимает плечами Руслан. – Ты сам выбрал работать на него. За деньги, из страха – не важно. Теперь разбирайся с последствиями своего выбора. Или оставайся здесь и умри от моих людей. Или беги и, возможно, умри от людей Воронова. Или, если повезёт, успеешь спрятаться и выжить. Рулетка. Ставки сделаны.
Артём смотрит на меня последний раз – с надеждой, мольбой, отчаянием.
– Ника... пожалуйста... скажи ему... я же любил тебя...
– Двадцать четыре часа, Волков, – напоминает Руслан ледяным тоном. – Таймер запущен, и советую не тратить время на уговоры.
Артём открывает рот. Закрывает. Смотрит на меня ещё секунду, потом разворачивается и буквально вылетает за дверь. Хлопок эхом разносится по квартире.
Тяжёлая тишина обрушивается, давит, как мокрый бетон.
Я стою посреди прихожей, ноги подкашиваются. Весь адреналин, вся ярость, вся решимость испаряются разом, оставляя пустоту.
Руслан подхватывает меня раньше, чем я успеваю рухнуть на пол.
– Я тебя держу, – шепчет он, прижимает к груди. – Держу и не отпущу, что бы ни случилось.
И я позволяю себе сломаться.
Здесь и сейчас. В объятиях человека, который не врёт про свою тьму.
